Гордость и предубеждение и мушкетеры

За несколько дней до праздника в Пьерфоне к семейству Боннэ по случаю помолвки прибыли месье де Коллисье с Мари – несмотря на то, что новость о будущем браке они узнали первыми, сейчас они хотели присутствовать на официальном поздравлении. Так что на время почти все сестры были вместе и шутили над тем, что главная любительница балов, Лиди, на этот раз пропустит праздник. Хотя Кэтти считала, что младшая сестра все равно проводит время лучше них. Месье де Брасье все свободное время по-прежнему уделял невесте, так что визиты девушек в его замок участились – необходимо было обсудить так много деталей перед венчанием! Вот только разговорам о подготовке к празднику даже жених с невестой уделяли не так много времени, как следовало бы. Что уж говорить о Луизе, которая старалась оставить их один на один, а потому все чаще развлекала всех, садясь за клавесин, или невольно оказывалась в компании графа де Ла Фер. Лу совершенно не жаловалась, напротив, сейчас ей было даже вдвойне интересно узнать этого человека, тем более, что теперь он вел себя с ней безупречно вежливо: не проявляя к ней особого интереса, он все же не избегал ее, а поддерживая беседу, не выглядел недовольным этим обстоятельством, наоборот, он казался искренне заинтересованным мнением Луиз, в то время как девушка находила именно его очень образованным человеком, чья точка зрения была крайне любопытной. Вряд ли она могла бы сказать, в какой момент ее стало тянуть к графу все больше, да и вряд ли призналась бы, что отправляется с сестрой в замок Пьерфон вовсе не для того, чтобы помочь с какими-то хлопотами, а чтобы хотя бы недолгое время прогуляться в компании графа или поиграть на клавесине, пока он рядом писал письмо или читал книгу, а после перекинуться пусть несколькими фразами. А еще пару раз, когда кавалеры были у них дома, Лу замечала, как граф беседует с ее отцом. И, кажется, ныне его сиятельство находил в батюшке интересного собеседника, как и месье де Боннэ был доволен этими разговорами. - Вы позволите спросить? – как-то осмелилась она заговорить о том, что давно не давало ей покоя, а в данный момент Жанна и господин дю Валлон были полностью поглощены друг другом, чтобы слышать чужой разговор. - Вам не требуется для того разрешение, - улыбнулся Атос. – Я буду рад ответить вам на любой ваш вопрос. - Почему мушкетеры? Я понимаю ваше желание уехать из своего поместья, как понимаю ваше желание быть кому-то нужным… но мушкетеры? Простите, если я вновь затрагиваю вашу рану… - Она давно не болит, - серьезно отозвался граф. – Видите ли, мадмуазель, тогда… я понял, насколько я провинился перед своими людьми, коих должен был защищать и оберегать от преступников. А также я был виноват перед моей семьей, которая была против этого брака, и перед памятью родителей, которые верили, что однажды я продолжу наш род с достойной женщиной. - Но разве не следовало вам тогда… ну, попытаться это исправить? Показать своим арендаторам и слугам, что вы можете быть лучшим судьей и хозяином? И, может быть, спустя некоторое время, показать и родственникам, и душам родителей ваших, упокой Господь их, что и род вы можете продолжить? - Вы правы, наверное, однако же, как вы верно заметили, я не в силах был там оставаться. А за мной также оставался еще один мой долг – ведь я был и придворным короля. Кроме того… стыдно сознаться, но я искал и иного в боях и дуэлях. - О, неужели… вы стремились к такому греху? – растерялась Луиза. – Не может быть, чтобы вы искали… - Это так, - с ироничной усмешкой отозвался граф. – Хотя тогда я и обманывал себя, убеждая, что лишь поступаю, как следует дворянину и солдату. Но вы можете понять, чем была вызвана моя храбрость. - А после? - А после я осознал, сколь глупо вел себя. Встретившись вновь с ней… я понял, что мои страдания смешны, мой единственный долг был избавить мир от этого чудовища. Когда же я получил наследство еще и от Бражелона, то понял, что отныне пришло время искупить свой долг вельможи и землевладельца. - Понимаю, - кивнула Лу задумчиво. – И уверена, что вы сможете это вправду исполнить самым лучшим образом. - Благодарю вас, сударыня! - И потому вы как можно чаще бываете у принца и вообще в свете? – попыталась Луиз постепенно перейти на более легкую тему. - Его высочество мой ближайший сосед, кроме того, он пока остается наследником престола, несмотря на все его разногласия с братом. - А один из ваших друзей… выделяет его более всех других, - лукаво улыбнулась девушка. И Атос невольно улыбнулся тоже, оценив проницательность мадмуазель де Боннэ – нет сомнений, что она понимала, на чьей стороне Арамис во всевозможных заговорах против короля. - Я не разделяю это мнение своего друга, - счел нужным отметить граф. – Но мы не подростки, чтобы ссориться из-за этого, мы можем с уважением относиться к предпочтениям друг друга. - И я могу лишь восхититься этим, ведь друзей мы выбираем сами, это родственники нам даны по воле Господа. - Не все, порой за нами выбор – родниться с кем-то или нет, - чуть скривился Атос, припомнив вновь прошлое. – И решать надо осторожно, чтобы потом не пришлось о том жалеть. Лу же услышала в его словах напоминание о его предложении брака, когда граф прямо сказал, сколь ужасно родство с ее семьей. И это вновь больно кольнуло ее, но и отрезвило: она была права, ныне они могут быть не более, чем друзьями. Как странно думать так, когда этот человек ей все больше нравился. *** Накануне праздника Жанна и Луиза вновь гостили у господина дю Валлона. Тот тихо рассказывал невесте, что надеется на присутствие всех своих друзей на свадьбе, но на балу, пожалуй, будет лишь Атос. Последний же в компании Луизы ушел в сад, догадываясь, что Портос желает общаться с невестой наедине, как и он сам предпочитал быть наедине со второй сестрой. Появившийся в воротах слуга ненадолго замер, не зная, кому именно из дам передать послание. Правила требовали отправиться на поиски старшей мадмуазель, но, посчитав, что та может быть слишком занята разговором, а мадмуазель Луиза была перед ним, направился к ней и с поклоном передал записку. - Спасибо, - Луиза развернула письмо, удивленная этой спешностью и гадающая, что же могло случиться. – Простите, граф, с вашего позволения, я это прочту, не понимаю, отчего вдруг кто-то написал из дома. - Разумеется, - Атос подал ей руку, провожая девушку до ближайшей беседки, чтобы ей было удобно. Сам же остановился рядом, пока Луиза наконец уткнулась в письмо. Послание было написано рукой Мари: «Мои дорогие Жанна и Луиза, Я прошу простить меня, что отрываю вас от столь, несомненно, приятного общения и важных хлопот. Но молю вас вернуться поскорее домой – случилось ужасное! Нет, не с родителями. Только что пришло известие – и я немедленно же села писать вам. Нам сообщили, что Лиди покинула Бордо. Притом есть основания подозревать, что уехала она с герцогиней де Шеврез. Я не могу и не хочу писать большее, когда это можно будет обсудить с вашим возвращением. Скажу лишь, что глупышка Лиди, кажется, вообразила себя вольной дамой, не нуждающейся в браке, но желающей поклонения себе и множества поклонников, с которыми она будет свободна. Вновь прошу, вернитесь скорее! Мари де Коллисье, ваша сестра де Боннэ». Строчки скакали, видно было, что автор письма очень торопилась. Но и у Луиз в глазах все принялось скакать, девушка вынуждена была прочитать послание дважды, прежде чем поняла и… - Матерь Божья! – вырвалось у Лу. Руки затряслись, роняя письмо, на глаза навернулись слезы. Лиди… как ей такое могло прийти в голову?! - Что случилось? – граф, перепуганный реакцией дамы, приблизился, осторожно взял ее ладонь. – Мадмуазель Луиз! - Это… невообразимо, - шептала та. – Как она могла… что за чушь пришла ей в голову… почему… Сдерживаться более она не могла, разразившись горькими слезами, но вместе с ними подскакивая с места. - Жанна… - всхлипывала она. – Нам… надо вернуться домой… как можно скорее… Жанна… - Разумеется, - нахмурился Атос, но при этом продолжал держать ее руки в своих. – Но сначала вам нужно успокоиться. А ваша сестра сейчас сюда придет, мы просто пошлем за ней слугу. Он повернулся, кивнул слуге на дом, где находилась старшая мадмуазель де Боннэ, а затем вновь обернулся к Луизе. - Я могу чем-то помочь вам? – спросил он. – Прошу вас, сударыня, не надо слез, успокойтесь. - Вы… нет, никто не может, - глотая слезы, покачала головой Лу. – Это не исправить… Дело в Лиди… - Вашей младшей сестре? - Да, она… она вообразила, что может жить одна… как… вольная дама… вертеть кавалерами и поклонниками… и уехала… с герцогиней де Шеврез… по правде говоря… мне кажется, именно эта женщина… ее в таком убедила! - Герцогиня могла, - только и смог выдавить Атос. Новость была и вправду настолько поразительной… насколько и ужасной для всей семьи де Боннэ. Герцогиня де Шеврез во всем свете была известна своим пренебрежительным отношением к супружеским узам. Вот только сама она была замужем. Ни для кого не было секретом, что ее брак не был стремлением двух влюбленных сердец. Но сам брак существовал. И то, что герцогиня в свои объятия принимала любого из мужчин Франции (и не только), по мнению многих, было проблемой лишь ее мужа. А если он не пытается приструнить супругу, то другие и подавно этим не намерены были заниматься. Да и само высокое положение охраняло эту даму. Если фермерскую дочь с подобным поведением назвали бы, мягко говоря, гулящей, то дворянкой, принадлежащей к древнейшему роду, было принято восхищаться, называя изысканно манящей и страстной. Порой казалось – многие искренне верили, что герцогиня только слушала сонеты и томно улыбалась в ответ, а не кувыркалась с ними в спальне или на сеновале. У младшей мадмуазель де Боннэ не было ни положения, которое превращало бы ее похождения в затейливые шалости, ни законного брака, который любое ее поведение позволял трактовать как позволенное ей мужем (потому что если не позволено, он сам приструнит распутницу). Все это Атос понял в несколько мгновений. И, осознав, ужаснулся – теперь и о других ее сестрах будут говорить не иначе, как о родственницах девицы, что, не имея денег, не дорожила и именем семьи. - И вы уверены в этом? – только и смог выдавить он. – Может быть, кто-то ошибся? Не так понял? - О, боюсь, что Мари достаточно точна в формулировках, - Луиза немного успокоилась, хоть порой еще и всхлипывала. – А вы знаете мою среднюю сестру, она не станет поспешно судить о том, что стало ей известно. - Да… впрочем, герцогиня и вправду могла… показать пример, - презрительно скривился Атос. - О… если и вы так говорите! – почти простонала Луиза. – Значит… все вправду потеряно! В саду появились Портос и Жанна, оба спешили к беседке, чтобы узнать, что же вызвало такие переживания Луизы. - Полагаю… вам вправду лучше… вернуться домой, - неловко пробормотал граф. – И… вероятно… теперь вам будет не до праздничных приготовлений. Простите… я оставлю вас, сударыня! Он с поклоном удалился из сада, не представляя, как смотрит ему во след девушка, думая о том, что теперь им и вправду не до празднеств. Да и вовсе вряд ли теперь будет время для торжеств! И тем более им будет не место в свете и при дворе – туда не пустят сестер гулящей девки. Кажется, отныне всем им остается только один путь – монастырь. И остается радоваться, что есть хотя бы он. *** - Лу! – вскричала Жанна, бросаясь к сестре. – Что случилось? Что это за письмо? Что в нем? - О, Жан! – та обняла в ответ. – Это так ужасно! Это… невыносимо… И так стыдно! Бедная моя Жанна! И Луиза протянула ей послание Мари. - Дело в нашей Лиди, - тяжело вздохнув, пояснила она месье дю Валлону, пока сестра читала письмо. – Она сотворила страшную глупость! В этот момент Жанна дочитала и, испуганно вскрикнув, прижала руки к груди, бессильно опускаясь на скамью. - Что с тобой, родная?! – Портос уже был рядом, крепко обнимал ее в своих огромных объятиях. - Лиди! – выдохнула та, тоже разражаясь слезами. Лу закусила губу – кажется, все объяснять придется ей. Но Боже, как же больно! И не только потому что стыдно за глупую Лиди! Но потому что сейчас Луиз казалось, что с каждым ее словом она лично будет рушить все отношения Жанны и месье дю Валлона. Граф де Ла Фер ушел, воспользовавшись первым же предлогом, чтобы быть подальше от опозоренной девушки. И это притом, что она никогда не искала его внимания! Но он теперь не желал даже простого общения с ней! И он наверняка убедит в этом своего друга. Да и сам господин де Брасье задумается, к чему ему жена из семьи распутницы? Он расторгнет помолвку, этому и повод есть – праздник пока так и не состоялся. И не состоится. Не будет бала. Не будет поздравлений. Да и венчания уже не будет. Луиз заговорила, давя в себе слезы и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Все равно ведь скрывать бесполезно, он узнает обо всем от графа. Так лучше уж самим признаться в этом позоре! Портос слушал ее внимательно, лишь все больше хмурился и сильнее сжимал плачущую Жанну в объятиях. А затем, осознав всю ситуацию, вскочил с места, разразившись непристойной бранью. - П-простите, дамы! – спохватился он. – Но эта гадина! Какого дьявола я привечал ее в своем доме?! Он забегал, заметался по узкому пространству беседки, что-то бормоча себе под нос – скорее всего, тоже ругательства. - Нам надо возвращаться домой, - тихо произнесла Луиз, видя, что Жанна постепенно успокаивается. – И… я полагаю, любые празднества сейчас будут неуместны… как вы считаете? Месье дю Валлон смутился, задумался. Девушки же поднялись, держались друг за друга, пытаясь ободрить. Кажется, Жанна не просто успокаивалась, но начинала осознавать, что несчастье случилось не только с Лиди, но через мгновение или несколько случится и с ней самой. - Или наоборот! – вдруг рубанул рукой Портос. – В свете должны видеть, что ваше положение при этом не изменилось! Жанна буквально затаила дыхание, боясь, что неверно поняла его. Лу с любопытством прищурилась – неужели он решит не так, как она ожидала? Неужели родство с подобной девушкой не остановит его? - Завтра будет бал! Как и планировалось! – уверенно продолжил месье дю Валлон. – И вам надо быть на нем счастливыми! А сейчас я велю подавать вашу карету, дамы! И провожу вас домой. Он направился к конюху, в то время как девушки удивленно переглядывались – месье де Брасье не шутил. - Сколь огромная разница между друзьями, - пробормотала Луиза, чуть качая головой. – Но как жаль, что я не в силах осудить и его… Как было бы проще считать его неправым! Но как горько понимать, что весь стыд ныне на мне. - О чем ты, Лу? - Ни о чем. Знаешь, пожалуй, сейчас я более, чем когда-либо, счастлива за тебя, Жанна! Это самый достойный человек на свете! - О, я полностью с этим согласна! И потому скажу тебе, сейчас, успокоившись и все обдумав, я считаю, что рано опускать руки. Лиди найдется! И она вернется домой, во всем раскаявшись. - Даже если так… боюсь, что репутация у нее будет уже определенная. Карета была подана, и девушки замолчали, обе думали о том, что их ждет дома: страдания матушки, нравоучения Мари и ее мужа, глупые восклицания Кэтти, восхищающейся младшей сестрой… А вот каким будет отец? *** Месье де Боннэ выглядел так, будто постарел разом лет на десять: бледный, усталый и молчащий. Произошедшее настолько потрясло отца, что он просто не мог говорить, не мог двигаться - некоторое время девушки даже не на шутку перепугались, что его хватил удар и может парализовать, а после и сердце не выдержит и остановится. Зато мадам де Боннэ страдала за всю семью, ее крики были слышны еще от порога, слуги носились по лестницам - то к хозяйке, то от нее. Рядом с ней была Кэтти, поскольку лишь она сейчас могла твердить ту же чушь, что Лиди, видимо, так пошутила и скоро вернется домой, притом замужней дамой! И вообще это полковник виноват, что не уследил за девочкой! Месье де Коллисье временно удалился в свою комнату, и пока девушки не представляли, чем он занят. Мари же, велев слуге присмотреть за папа, попыталась все взять в свои руки - и хотя бы написала послание сестрам. В таком виде Жанна с Луизой и сопровождавший их месье дю Валлон и застали все происходящее. Благо, батюшка начал приходить в себя: задвигался в кресле, попытался встать, но рухнул обратно с трясущимися руками и подкашивающимися ногами. Увидев же старших дочерей да еще и с кавалером, он проговорил медленно и немного заикаясь: - Вы прибыли... это хорошо... надо заняться делами дома... вы сможете... Господин де Брасье... полагаю, вы приехали сказать... что в дальнейшем... не желали бы более приезжать... Жаль, жаль... я находил вас интересным... Сестры бросились к отцу, пытаясь успокоить и ободрить, хотя бы просто объятиями и уверениями, что сделают все, как он скажет. - Я приехал, месье де Боннэ, - откашлявшись начал Портос, решив уже все для себя и считая необходимым сразу это решить, - я приехал, чтобы сказать следующее. Завтра в Пьерфоне будет бал - к нему уже все готово. Нам необходимо дать понять всем, что данное событие - даже если это не ложь - ничуть не сломит нас и не заставит отступить. - Бал? - поднял голову месье де Боннэ. - Вы... должно быть... шутите? - Нет, сударь. Но я пойму, если вы не будете на нем присутствовать, а немедленно же отправитесь в Бордо. Сам же я... думаю, что смогу выехать послезавтра на рассвете, сразу после приема. Поеду верхом, поэтому смогу вас догнать. Месье де Боннэ устало и неверяще смотрел на зятя... который не сбегал, а сам искал ответственности себе. - Вот что, - предложил тот, - я отправлю человека предупредить слуг в Валлоне. Остановитесь на следующую ночь там, чтобы не искать приличный постоялый двор. И там же я догоню вас. Полагаю, так нам будет проще уговориться. Месье де Боннэ лишь встал и молча обнял этого человека. Поддержка господина дю Валлона придала ему сил, и вскоре батюшка уже давал старшим дочерям указания, как им следует себя вести и что делать в его отсутствие. Часть этой речи досталась и Мари, которая присоединилась к сестрам, однако ненадолго, вскоре она ушла подменить Кэтти, которой тоже было нужно отдохнуть и поесть. Когда же в гостиной появилась Кэтти, то батюшка уже ушел собираться. Жанна и Луиз, по-прежнему находясь в компании Портоса, хотели было расспросить ее о подробностях, известных о побеге Лиди, но... в этот момент к ним присоединился месье де Коллисье, чей торжественный вид говорил, что девушек ждет целая речь. - Дамы, - с поклоном начал он, - я явился сейчас сюда, поскольку вижу своим долгом как-то утешить вас в вашем несчастье. - Очень любезно с вашей стороны, - постаралась улыбнуться ему Жанна. Луиза же досадливо хмурилась. - Будучи ныне связан с вами более тесными родственными узами, - продолжал тот, - я должен предупредить вас, сколь щекотлива эта ситуация. И я полагаю, что присутствие месье де Брасье тому подтверждение... Портос лишь неопределенно пожал плечами в ответ, не понимая, к чему клонит этот смешной человек. - Оказавшись в столь плачевном положении... я позволю себе сказать даже трагическом положении, ибо смерть вашей сестры была бы меньшим несчастьем, чем нынешние события... Так вот, оказавшись в столь трагическом положении, мои дорогие сестры, положении, компрометирующем вас и меня, поскольку ныне я тесно связан с вами... А должен заметить, что подобные события могут очень чернить меня в глазах его высочества... - Мы поняли, господин де Коллисье, - не выдержала Луиза, - мы поняли, что вас крайне беспокоит то, что отныне ваш безупречный облик в глазах принца пострадает! - Да, благодарю вас, кузина Луиз! Так вот, я полагаю, что в создавшейся ситуации нам следует проявить христианское великодушие. Вы ведь согласны со мной? Прекрасно! - воодушевился он от простого кивка. - Конечно, у месье де Боннэ недостаточно средств, чтобы устроить в хороший монастырь трех дочерей. Именно потому я хочу предложить вашему почтенному батюшке оплатить лишь содержание там мадмуазель Кэтрин... Кэтти, услышав это, ошеломленно открывала и закрывала рот, не находя слов даже для возмущенного вопля. - Я, в свою очередь, - уверенно продолжал месье де Коллисье, - готов взять на себя оплату для монастыря мадмуазель Луизы. Что же касается мадмуазель Жанны... Месье дю Валлон, вы кажетесь мне человеком благородным! Портос вновь лишь ошарашенно кивнул. - И поэтому я уверен, - довольно завершил кузен, - что, разрывая ныне помолвку, вы все же считаете себя некоторым образом обязанным пред мадмуазель де Боннэ. Почему бы вам не оплатить ее постриг? Это, несомненно, спасет нас всех! Я так и написал его высочеству сегодня, пред тем, как прийти к вам. Закончив, он оглядел присутствующих, радуясь их пораженным лицам, полагая, что это - от восторга за его благородство. - Я сейчас сверну ему шею! - наконец пришел в себя Портос и двинулся к этому человечишке. Жанна и Луиз, придя в себя, бросились к нему, уговаривая обойтись без кровопролития. Кэтти зашлась истерическим смехом пополам с рыданиями. В этот момент в комнате появилась Мари. - Матушка пока уснула, - сообщила она. - А папа уже уезжает, мы ведь проводим его? Давайте поторопимся. Портос, пробормотав ругательства, вышел вон из гостиной, месье де Коллисье тоже предпочел ретироваться, но в свои покои. Сестры же отправились за господином дю Валлоном, проводить отца. - Мари, ты представляешь... - начала было Лу. - Да, - отмахнулась та. - Письмо я забрала у слуги, когда тот уже садился на лошадь. Принцу пока не стоит знать. Жанна и Луиза вновь удивленно переглянулись - их средняя сестра взрослела на глазах. - Ну что вы так смотрите? - улыбнулась она. - Переписку некоторых мужей просто необходимо проверять.