Гордость и предубеждение и мушкетеры

Казаться спокойной и невозмутимой, когда все мысли были лишь о том, чем закончится история с Лиди, - вот главное испытание, которое предстояло сестрам де Боннэ. И лучше всех с ним справлялась Кэтти, поскольку продолжала к этому относиться как просто к небольшому приключению. Мари старалась казаться невозмутимой, но все же и ее беспокоило собственное будущее. Жанна и Луиз гораздо больше переживали не за себя, но за Лиди, которая очень плохо представляла жизнь, в своем возрасте она была уверена, что мир обожает ее, все мужчины поклоняются ей! Когда им удалось наконец побеседовать со средней сестрой, подробностей это добавило мало. Разве что лишь убедило, что новость, увы, самая достоверная: Лиди сама написала письмо Кэтти, где сообщила что оставляет город в компании самой восхитительной дамы света, и в дальнейшем будет учиться у герцогини вести столь же чудесную веселую жизнь, наполненную интригами, балами и поклонниками. Поздно вечером матушка, узнав новости о женихе Жанны, принялась причитать уже попеременно: то восхищенно – о доброте месье де Брасье, то страдающе – о случившемся с ее младшей дочерью. Мари вскоре сбежала, сославшись на то, что ей нужно быть рядом с мужем. Кэтти принялась пересказывать матери о разговоре с месье де Коллисье, отчего дом наполнился гневными возгласами мадам де Боннэ, возмущенной тем, что ее дочерей хотели было упечь в монастыри. Потому Лу и Жанна осторожно и почти незаметно ускользнули в малую приемную, здесь девушки, оставшись уже одни, обсуждали будущее несчастной Лиди без какой-либо надежды на лучшее. - Я думаю, что смогу уговорить месье дю Валлона… - начала было разговор Жанна, но Луиз покачала головой. - Месье дю Валлон уже очень много для нас сделал, - заметила она. – Его выбор в пользу того, чтобы оставить все в силе, сейчас непрост, но все же он решился на брак. И намерен помочь батюшке с поисками. Более мы не вправе у него ничего просить, он сделал уже более других… - Кого – других? – вдруг спросила Жанна. – Лу, ты что-то не договариваешь. Ты намекаешь… на графа? Луиза помолчала, затем прошептала: - Мы с ним почти подружились за эти дни… но когда пришла эта новость… Я не могла удержаться, так плакала, он утешал… вот я и поделилась с ним… - О, я уверена, он не станет об этом рассказывать и писать письма его высочеству, - покачала головой Жанна. Лу слабо улыбнулась. - Я тоже не сомневаюсь в этом, - произнесла она. – Вот только едва появилась возможность уйти, граф поспешил это сделать. - Возможно… у него какие-то дела… - Ты вправду так думаешь? Жанна помолчала. Затем, отводя взгляд, тихо отозвалась: - Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но все же позволь мне думать лучшее, пока не доказано иное. - Напрасно. Вот увидишь, уже завтра на приеме его не будет, он уедет под любым предлогом. - Тогда мы и поговорим об этом завтра. - Хорошо. Но я в любом случае счастлива, что твой месье дю Валлон поступил иначе. Даже если его решение не исправит репутацию всех нас, даже если Лиди спасти не удастся… Все равно это говорит о том, сколь он благородный человек. Жанна вновь покраснела. - Ты права. И я хотела бы, чтобы ты была столь же счастлива… - Непременно! Как только месье де Коллисье оплатит мне постриг в монастырь и содержание в нем. - Лу! Он действовал из лучших побуждений! Но все же смех не могла сдержать даже Жанна. *** На следующий день испытание дам продолжилось и стало более ответственным, поскольку спокойными и невозмутимыми им предстояло быть перед всеми гостями, приглашенными на прием. И, разумеется, с этим испытанием лучше всех справлялись мадам де Боннэ и Кэтти, которые полагали, что все уже почти позади. Мари выглядела немного нервной, скорее всего, из-за мужа, поскольку больше всего внимания уделяла тому, чтобы следить за его речью: месье де Коллисье так и порывался всем рассказать о своем величественном предложении, о своем суждении относительно всей ситуации и... его ничуть не интересовало, что общество пока даже не было посвящено во всю эту историю. Старшие же сестры именно об этом себе говорили, что пока они вправе быть почтенным семейством. Жанна, оказавшись рядом с женихом, который далее не отпускал ее весь вечер, постепенно нашла в себе силы улыбаться и верить в лучшее – Портос порой нашептывал ей ободряющие слова. А вот Луиза была подавлена. Она не могла верить, что Лиди просто подурачится и вернется, как не очень верила, что отец даже с помощью месье дю Валлона сможет отыскать и вернуть ее домой. Не могла она и отвлечься на любимого мужчину или на не-любимого, но нуждающегося в присмотре. Ко всему прочему Лу, конечно же, в первую очередь отметила, что граф на приеме отсутствует. И сделала ясный вывод: он не желает даже находиться в обществе подобных людей. Когда девушка упоминала, что не в силах его осуждать, она не сказала, что очень желала бы этого! Вот именно сейчас она хотела бы найти причину для осуждения этого человека или даже вернуться к своей старой ненависти! Но – как? Ведь именно этого она ожидала от всего общества и всех дворян. Лу пыталась сравнить графа с его другом, который не отказался от невесты и сейчас намеревался помочь им. Но… это получалось лишь отчасти. Потому что и отец, и месье де Коллисье были уверены, что господин дю Валлон прибыл расторгать помолвку – никто бы во всей Франции его не осудил! Так разве может она смотреть на это иначе? Она тоже ведь ожидала такого без капли осуждения! Господин де Брасье поступил иначе. Но ведь пока это была не свадьба, до брака еще немало времени! В некоторых вопросах месье дю Валлон казался Луизе столь же наивным, как и ее младшие сестры. Ну, чуть более серьезен, чем они. А потому Лу, обдумав все накануне, пришла к выводу: счастливый жених тоже может верить, что вскоре они с батюшкой отыщут Лиди, в свете же никто даже не узнает о ее намерениях. И после, вернувшись домой, он уже сыграет свою свадьбу. Как знать, что он будет думать, если Лиди не отыщется? Не решится ли он расторгнуть помолвку? Луиз неслышно вздохнула и дала себе слово пока не думать об этом и надеяться, что мнение месье дю Валлона не изменится ни при каких обстоятельствах. Пусть хотя бы Жанна будет счастлива, она заслужила это более всех! Да и сейчас ей нельзя унывать. Девушка вымученно улыбнулась и направилась в зал, надеясь отвлечься в компании Шарлотт Лука или просто за танцами. Объяснение для всех своего состояния Лу нашла в том, что сказала: она просто беспокоится за здоровье батюшки, он себя не очень хорошо чувствует, даже вынужден был отказаться от сегодняшнего приема. А поскольку месье де Боннэ и вправду не было, ее слова звучали убедительно. К счастью, ни матушка, ни Кэтти тоже не распространялись о письме Лиди, можно было надеяться, что они не проболтаются случайно. В середине вечера месье дю Валлон попросил Луизу спеть. И она, к тому моменту уже несколько повеселевшая, сев за клавесин, невольно вспомнила, как часто последнее время сидела именно за этим инструментом и после слушала скупые, но очень ценные похвалы господина графа… Так что на этот раз Лу хотелось играть лишь печальные песни. Пришлось вновь подавлять себя, чтобы не привлекать много внимания к своей грусти, в которой, в лучшем случае увидят зависть к сестре-невесте, а в худшем - начнутся расспросы… Исполнив пару веселых песенок, девушка извинилась и оставила инструмент для кого-то еще. Тем более, ей пришло в голову, что это отличный случай для Мари показать свои успехи. Правда, теперь на Луиз легла обязанность присматривать за кузеном, но девушка даже была рада этому – занятая делом, она более не думала ни о чем, просто некогда было мучиться какими-либо вопросами. Так и проходил для нее прием, фактически в ожидании, когда же гости разъедутся и они сами тоже отправятся домой. Кэтти выпила немного лишнего, и чтобы она не опозорила семью или не сказала что-то не то, господин де Брасье, по просьбам Жанны и Луизы, отправил девушку в одну из гостевых спален отдыхать. Матушка тоже пила все больше, так что в продолжение праздника Лу держалась возле нее, как Мари – возле мужа, следя за тем, что говорят эти люди, и придумывая какие-то объяснения не тем словам. Когда же темная ночь начала светлеть, гости наконец засобирались, на прощание вновь поздравляя жениха и невесту. Луиза отвела матушку и Кэтти в карету, оставив их в компании четы де Коллисье. Сама же ненадолго вернулась в Пьерфон – за старшей сестрой и еще раз поблагодарить месье дю Валлона. - Вы уверены, что стоит ехать сейчас? – говорила тем временем Жанна. – Это может быть опасно… - Уже светает, - отозвался Портос. – И не беспокойтесь, в бытность мушкетером я выпивал гораздо больше, я в силах держаться в седле. К тому же при мне будет верный слуга, я ничем не рискую. - Вы… самый лучший человек, которого я только знала! Лу успела стыдливо отвернуться, позволяя влюбленным короткий, но нежный поцелуй наедине. - Возвращайтесь поскорее! – прошептала Жанна жениху. А после подхватила сестру под локоть и направилась к карете. Луиз вспомнила, что шла с целью поблагодарить месье дю Валлона… но, пожалуй, он вряд ли чувствует себя обиженным ее неучтивостью. *** Потекли дни – медленные, однообразные и более тяжелые и тоскливые, чем когда-либо, потому что семейство де Боннэ ожидало известий, но их не было. Кажется, что уже даже неприятные вести были бы лучше, чем совсем никакие. Определенность всегда лучше полной неизвестности. Супруги де Коллисье уехали к себе в Блуа: хотя Мари и хотела быть рядом с сестрами, она понимала, что ее муж доставляет слишком много хлопот и одним своим присутствием раздражает дам, в пути же она рассчитывала договориться с ним, как и что он будет говорить принцу - пока ему следовало уверовать, что его высочеству лучше ничего не знать об их семье и Лиди. Матушка вновь почти все время проводила в своей комнате, мучая слуг и донимая дочерей причитаниями о том, отчего так долго нет известий, не нарвался ли месье де Боннэ на дуэль или на бандитов… Зато Кэтти несколько притихла. Постепенно Лу и Жанне удалось объяснить ей, что ждет Лиди и что из-за нее ждет их всех. И теперь это приключение уже не казалось Кэтти столь забавным и интересным, хотя недавно она подумывала, как бы ей повторить то, что вытворила младшая сестра. Писем так и не было, хотя старшие девушки регулярно проверяли почту, вскрывая все письма на имя отца. И эта неизвестность заставляла думать, что удача не сопутствует батюшке и месье дю Валлону. Неопределенность закончилась, когда появился сам месье де Боннэ – приехал поздно вечером и, не говоря ни слова, проследовал в гостиную. Матушка и Кэтти уже спали, но Жанна и Луиза последовали за отцом, велели слуге подать горячего вина для батюшки, сами же устроились рядом с ним у камина. - Ну что? – вырвалось у них почти одновременно. - Ничего, - вздохнул тот. – Никакого следа. - А… господин дю Валлон? – с опаской переглянулись девушки. - Остался… намерен продолжать поиски… но я не думаю, что он отыщет ее… вероятнее всего, Лиди уже в Испании. - В Испании?! - Насколько я понял, герцогиню преследуют во Франции, так что она торопилась покинуть страну. Испанцы же ей благоволят… ведь она была посыльной между королевой и ее родиной. Испания… Лу и Жанна вновь измученно переглядывались. Можно ли утешать себя тем, что в другой стране не знают их семью? Какую бы репутацию себе ни сделала Лиди там, здесь о ней могут никогда не узнать. Вот только сама Лиди… - Герцогиня бросит ее, - тихо прошептала Луиз. – Я немало беседовала с ней, чтобы понять – эта дама не испытывает жалости и сострадания к другим. Ей безразлична любая судьба, кроме своей. - Но она же… взяла Лиди с собой! – неуверенно возразила Жанна. - Пока ей нравится играть роль учительницы нашей сестры – или что-то в этом роде, - вздохнула Лу. – А что будет потом, когда ей это надоест? Не думаешь же ты, что она станет содержать Лиди? - Ваша младшая сестра в лучшем случае превратится в плату, которую герцогиня будет предлагать тем, кто ей нужен, - тяжело бросил месье де Боннэ. – В худшем же… ее ждут дешевые бордели Испании. Девушки в ужасе переглядывались. Да, им, наверное, теперь нечего опасаться. Но Лиди! Что может быть кошмарнее? - Как ты была права, Лу, - отец принял горячее вино, сделал глоток, не чувствуя обжигающей влаги. – И как слеп был я, полагая, что единственная опасность, которой подвергается Лиди, - это быть увезенной каким-нибудь кавалером с пустым кошельком и не очень почтенным именем. - Не вините себя так, батюшка! - Но это правда, в этом виноват лишь я. Не стоит себя обманывать – это я позволял вашей матери баловать младших дочерей, когда их следовало держать строго. И это я не обращал внимания на то, какими они становились, считая свой собственный покой более важным, чем их глупость. - Пожалуйста, отец… - Нет, не беспокойтесь! Я не намерен стать обузой для вас, засев в спальне в одной сорочке и ночном колпаке и требуя поминутно к себе слуг, детей, недовольно жалуясь на все, что бы ни сделали. Девушки вновь переглянулись, затем дождались, когда батюшка допьет вино, и помогли ему подняться в спальню. Сейчас месье де Боннэ определенно не был готов к общению, он лишь корил себя. - Но месье дю Валлон же остался там и продолжает поиски, - напомнила Жанна, когда они покинули комнату отца. - Видимо, его упрямство не позволяет ему признать поражение, - покачала головой Лу. – А вот мы… потеряли сестру. И хочется надеяться, что сможем спастись сами. Хотя сейчас мне стыдно об этом даже думать, когда Лиди может быть... - Возможно, еще не все потеряно! И ее найдут! То же упрямство порой бывает весьма полезно, не отступая, можно достичь успеха. - Я очень хочу в это верить... *** После возвращения батюшка вернулся к делам в поместье, погрузившись в них с головой - его это отвлекало от тяжелых мыслей, а также спасало от бесед с женой, чьи упреки он слышать не желал, ему достаточно было этого и за общим столом, когда за ужином мадам начинала причитать, что девочки умрут на улице, потому что отец их не любит. Луиза и Жанна рассудили примерно как батюшка, поэтому проводили все дни или занимаясь хозяйством, или сидя за вышивкой. Кэтти постепенно пришла в себя и начала вновь капризно ныть, что сейчас нет балов и в Париж они тоже не едут. Потом пришло письмо от тетушки, она исполнила просьбу племянницы и прислала ей новомодные лекала из столицы. Жанна вызвала портниху, заказала свадебный наряд, хотя на душе у нее было неспокойно - месье дю Валлон по-прежнему молчал. По окрестностям уже шептались, что с младшей де Боннэ приключилось несчастье: то ли сбежала с кавалером, то ли похитили бандиты и принудили стать гулящей девицей - никто толком не знал, потому что все сплетни получали через слуг. В тот же день, когда пришло известие от господина де Брасье, девушки были заняты в саду. И узнали о посыльном лишь от горничной. - Батюшка! Что там?! - Жанна и Лу буквально влетели в кабинет отца, забыв постучать. - Если вас интересует, не забыл ли месье дю Валлон свою невесту, то - нет, помнит и просит прощение за долгое отсутствие. Остальное можете прочесть сами, письмо вот, на столе. Я же не знаю, что и ответить этому господину. Жанна, более не слушая, взяла послание: "Дорогой месье де Боннэ, Я прошу прощения за долгое молчание! И приношу мои самые глубокие извинения вашей старшей дочери. Я не имел каких-либо новостей относительно судьбы мадмуазель Лиди, а потому считал не вправе себя беспокоить вас без веской на то причины. Ныне же я спешу сообщить вам, что мадмуазель найдена и находится под моей охраной и контролем. Однако до меня дошли слухи, что об исчезновении вашей дочери уже стало известно и это породило многие домыслы о том, что с ней случилось. В связи с этим я полагаю, что было бы лучше для всех, если бы мадмуазель Лиди вернулась уже замужней дамой. Здесь я встретил господина де Варда. И хотя мы с ним не можем называться друзьями, однако выяснилось, что он увлечен вашей дочерью и готов предложить ей брак при условии получения приданого в размере примерно годового дохода вашего поместья. Я осмелился уже дать ему согласие от вашего имени, но должен просить дать ваше согласие на венчание, которое случится сразу после получения вашего письма. С уважением, месье дю Валлон де Брасье де Бингли де Пьерфон". - О! Лиди вернется! И притом замужней! - радостно вскричала Жанна. - Папа! Отчего вы еще не написали ответ?! - Оттого что не представляю, сколько я должен буду выплатить месье дю Валлону помимо приданого Лиди. - Вы полагаете... - начала догадываться Лу. - Месье де Брасье... он... заплатил де Варду, чтобы тот женился? - А вы, дочери мои, считаете, что граф, пусть не древнего рода и с не очень богатым поместьем, но пользующийся покровительством кардинала – такой человек просто был очарован девицей так, что решил жениться? Девицей, которую ныне мог получить бесплатно и бросить, где нашел? Девушки уныло переглянулись: поначалу придуманная ими картина превращалась в неприятный искореженный фарс. - И все же... - осмелилась вновь заговорить Жанна. - Вы ведь... напишете месье дю Валлону? - А разве у меня есть выбор? - вздохнул отец. *** Лиди приехала через неделю. Вместе с молодым супругом и месье де Брасье. И едва карета въехала во двор, как она еще с подножки экипажа радостно закричала, что через пару дней они с супругом отправятся в Париж, а потом в его поместье, где их так ждут! Кто именно ожидает, было непонятно, но здесь тоже никто не стремился это уточнить. Тем более, что Лиди уже сменила тему: - Как забавно, что у нас ничего не меняется! Ах, нет, Мари же нет! Она приедет на свадьбу? Ох, это тоже забавно! Мари средняя, но уже замужем! И я тоже успела до тебя, Жанна! Кэтти, а может быть, мы и тебя успеем выдать, пока старшие так долго ищут и перебирают женихов? Портос вновь тихо ругнулся, предложил руку невесте и ушел с ней в сад, чтобы не бороться с желанием свернуть шею нахалке. Луиз, возмущенная словами младшей сестры, просто ушла к себе в комнату, твердо решив не появляться до обеда. - Знаешь, я пожалуй подожду! - вдруг спокойно ответила Кэтти. – Твое предложение крайне заманчиво, но я не уверена, что хочу позора всей своей семье. Да и участь дешевой девки меня не прельщает, ведь защитник и помощник может так и не появиться и не вытащить меня из всего этого. Лиди, обычно плохо понимающая, что ей хотят сказать, на этот раз почему-то поникла и промолчала. Пришлось вмешиваться мадам де Боннэ, кое-как постаравшейся сгладить впечатление от слов Кэтти и позвавшей всех в гостиную. Все семейство собралось вместе только за обедом, месье дю Валлон их уже покинул, и здесь Луиз пришлось сидеть рядом с Лиди, которая навязчиво рассказывала, как весело ей было кататься с герцогиней и как мило сделал ей предложение господин де Вард. - Вообще я сначала думала ему отказать, - щебетала она, - ну, ты понимаешь, чтобы он упал к ногам и умолял! Если бы не граф де Ла Фер... - Граф? - дернулась Луиза. - Граф де Ла Фер был там?! Ты уверена? Ты ничего не путаешь, Лиди? Ты точно... - О, это я очень хорошо запомнила! - помрачнела новоявленная мадам де Вард и почему-то поерзала на стуле. - Это просто отвратительный человек! Он отчитал меня и пригрозил отправить в монастырь кающихся грешниц... - Где тебе самое место! - И ты тоже? Фи! Зря я только тебе это рассказала... Ой, я же не должна была говорить про графа... - Тебе бы лучше вообще молчать, - отрезала Луиз и отвернулась от сестры – пусть донимает разговорами матушку, той это нравится. Сама же Лу с трудом досидела до окончания обеда, а затем схватила под локоть Жанну, утаскивая сестру в свою комнату. - Что с тобой? На тебе просто лица нет! - Мне надо поговорить с твоим женихом! - решительно объявила Луиза. - И... как можно скорее! - Ну... если это не терпит... мы можем прокатиться к нему в гости, хотя, я полагаю, он устал с дороги... - Завтра? - со вздохом предложила Луиз. - Тогда завтра можем? И... если ты не против... я сначала хотела бы... поговорить с ним наедине. - Конечно, я не против! Но, Лу, ты в порядке? Что случилось? Неужели ты хочешь признаться месье дю Валлону в любви? Луиза тихо рассмеялась шутке сестры. - После всего, что он для нас сделал, это почти так, - лукаво улыбнулась она. – Но позволь мне пока ничего не объяснять. Мне просто надо спросить его... кое-что понять… и это очень важно для меня. - Хорошо. Завтра ты спросишь у него все, что ты пожелаешь. Завтра... С этой мыслью Луиза провела остаток дня и легла спать. Завтра она спросит... только как бы так задать вопрос, чтобы он не понял, почему для нее это так важно? И как бы самой понять, почему это так важно?