Оксюморон

— Вот видишь, ты не помнишь. — Что именно? — В 6-ом классе я сидел за тобой... Ты играла Принцессу, а я солдата. — Прости, не помню. — Ну конечно же... Принцессы никогда не помнят простых людей. Кит (Keith) Натали Андерсон Кит Зетерстронг

***

      Эта жизнь — череда каких-то фокусов, как плохих, так и хороших. Всё зависит от восприятия. От того, что ты скажешь в ответ на дешёвую ложь из чужих уст.       Собственная ложь неприятно звучит на слух. — Помоги, — шепчу я, глядя в широко распахнутые карамельные глаза напротив.       Столь болезненно знакомые, что хочется исчезнуть прямо на месте. Я бы боязливо сжалась, сделала всё, чтобы не возвращаться именно в этот дом и спрятаться в укромном месте, но Базиль с трудом передвигается, упрямо требуя вернуть коробочку.       Если бы можно было добраться до намеченной Японии без неудобств, преследования и подозрительно громких выстрелов за спиной, то это был бы уже не побег.       Не мафия.       В фильмах всё выглядит куда притягательней, чем в реальности. Не возникают сомнения. Судорожные сомнения о том, а не умрешь ли ты в следующую секунду, когда пуля, задевая щеку всё же окажется в горле? Что будет со следующей, с тяжёлым свистом направляющейся прямо к тебе?       Стыдно было признаться, но в такие мгновения жалела, что Коломбо является моим другом.       Кто знает, как повернулись бы обстоятельства, если бы я не пошла на этот риск.       Скорее всего пила бы дома сладкий чай, укрывшись тёплым пледом и смотря американские сериалы на телевизоре. Где непримечательная героиня покоряет просторы целого мира, добиваясь невиданных высот.       Но вместо этого приходится нелепо стоять возле двери нужного дома, глядя на повзрослевшего родственника. — Да, конечно, — Тсунаеши говорит на всё том же безупречном английском и улыбается растерянно, по-ребячески даже, как могут лишь дети.       Сравнение неудачное.       Лицо словно обожгло огнем.       Я осталась стоять на месте, внушая себе думать о Базиле, который дышал едва заметно, пугая горячим лбом. Из его бормотаний различимы были лишь упоминания о кольцах.       Было неловко признаться в том, что я собственноручно отдала эту драгоценную вещь в руки озадаченного мужчины с седыми волосами, после его обещания оставить в покое.       В конце концов, что в этих украшениях было столь занимательное?       По крайней мере, я не видела смысла рисковать своими жизнями ради этого.       Главное, что нам удалось выбраться живыми. А дело с этими проклятыми украшениями ещё рассмотрим. Не сомневаюсь в том, что кто-то всё попросту подстроил.       Савада-младший аккуратно берёт руку бессознательного парня, заставляя того опереться на его плечо, а после спешно затаскивает в дом, где раздавался подозрительный шум, в миг утихнувший после нашего появления.       Пальцы едва заметно дрожат, словно перед нервным срывом, чего мне бы определённо хотелось избежать.       Со стороны всё кажется более менее мирным.       Неужели он ничего не помнит? — Тсуна, кто это? — указывая пальцем в положенного на диван Базиля, мальчик с игрушечными рожками удивлённо моргнул. — Человек, которому нужна помощь, — снисходительным тоном ответил он. — Ламбо, не мог бы ты принести белую коробочку с кухни?       Тот смиренно кивнул, быстро побежав за искомым объектом. — Ты тоже можешь сесть, — улыбнулся Тсунаеши, изучая пропитавшуюся кровью рубашку Базиля. — Раны несерьёзны, но всё равно нужен врач. Не думаю, что можно обойтись простой перевязкой.       Сердце противно сжалось от мыслей о том, насколько плачевно всё могло бы закончиться, если бы от нас не отстали, или, что ещё хуже, Базиль выбирался из этого круговорота один.       Он ведь всего лишь ребёнок.       Бедный, несчастный ребёнок, который прикрывал своей спиной, отбирал из моих холодных пальцев дрогнувший пистолет и говорил не пачкаться. Потому что справится.       «Ты уже сделала многое, Джой», — утешал меня он, ласково улыбаясь уголком губ.       «Что? Я совершенно ничего не могу сделать», — было моим вечным ответом от безысходности перед чужими ранами и кровью, что не переставала течь.       «Ты рядом и этого достаточно».       Базиль слишком добрый, чтобы говорить правду.       На самом деле я была для него сродни обузы. — Ты меня помнишь? — нарушив тишину, напряжённо спросила я, чувствуя пробегающую дрожь по позвоночнику. — Мы ведь играли вместе, разве нет? — смущённо зардевшись, словно признаваясь в каком-то конфузе, Тсунаеши виновато продолжил. — Я почти ничего не помню из своего детства. В то время у меня была ужасная память.       Он не помнит.       Я сама не заметила, как радостно улыбнулась, растянув губы в улыбке, полной бесконечного облегчения.

***

      Был ли приезд отца ожидаемым событием? Да. Было ли это событие неприятным? Тоже да. Пожалела ли я о содеянном? Нет, будь у меня возможность, то я бы без лишних раздумий повторила всё вновь.       Емицу был непривычно бледен, когда вошёл за порог родного дома и увидел в нём один инородный элемент. Меня.       Он запомнил обещание больше не подпускать меня сюда и очевидно чувствовал дискомфорт.       А когда человек чувствует дискомфорт, то начинает делать всё, чтобы от него избавиться.       И так как это у него не получалось, то собственную досаду он срывал на мне, увеличив меры наказания. Таким образом, в перспективах маячили не только домашний арест, но и отказ с его стороны от разговоров со мной.       Не то чтобы меня это слишком беспокоило, всё же отходчивость была одной из положительных сторон отца, но я волновалась насчёт Базиля. Тот выглядел неприлично счастливым для того, кто «провалил» задание, кроме того меня начали гложить сомнения о личности так называемого «нанимателя».       В конце концов, Базилик работал на Емицу, что в свою очередь приносило множество вариаций. Так как о работе отца я знала ровным счётом ни-че-го.       Хотя эти ли заботы должны стоять на глазах?       Но Тсунаеши ведь добрый, милый мальчик-одуванчик. Хорошо учится, является старостой класса и всегда старается помочь другим. Я сама убедилась в этом после непродолжительной беседы с ним, стараясь избавиться от ощущения потайного страха и ожидания… монстра?       Постепенно стало казаться, что я схожу с ума и те воспоминания о прошлом, которые после мучали беспорядочными кошмарами, обыкновенный бред навоображавшего ребёнка.       Потому что не может человек улыбаться такой тёплой, сладкой улыбкой.       Не может дарить нежное, щемящее ощущение уюта и домашнего очага в груди.       Не может заставлять забывать обо всём плохом в этой жизни.       По крайней мере, в это хотелось верить.       Можно и подыграть. — Больше не вздумай меня так пугать, светлячок! — не сдержавшись, уже к вечеру крепко обнял меня Савада-старший, не давая вдохнуть как следует воздух. — Обязанность Базиля защищать тебя, а не наоборот, ясно?       Он что-то знает.       И я не уверена, что хочу знать подробности. — То есть, если моему другу угрожает опасность, я должна оставить его на произвол судьбы и сбежать? — Да, беги, — столь легкомысленные слова и такой серьёзный взгляд.       Наверное, это естественное желание каждого родителя, чтобы ребёнок оставался под постоянной защитой. Сознание ещё помнило, как твёрдо и трепетно сжимала мою ладонь Линда, нехотя отпуская в детский сад.       Обречённо вздохнув, напоминая себе быть более понимающей по отношению к Емицу, я теснее прижалась к нему.       Запах железа, сигарет и дорогого парфюма.       Я никогда не воспринимала его как среднестатистического предпринимателя без подпольного бизнеса.       Но было бы действительно хорошо побыть в объятиях друг друга чуть дольше положенного срока.       Неожиданно, разрушив всю идиллию, спину обожгло пристальным, с отчётливо ощутимой ненавистью взглядом. Настолько всепоглощающе пустой и расчётливой, что я против воли вздрогнула, мимолётно оглядываясь назад.       В гостиной никого не было, все ушли спать.       Спустившийся, чтобы попить воды, Тсунаеши Савада улыбался.       И всё бы хорошо, если бы я не заметила, как стакан в его руках пошёл мелкими трещинами.       Он помнит.