Оксюморон

Только глупец побеждает в жизни, умник видит слишком много препятствий и теряет уверенность, не успев ещё ничего начать. В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный. Эрих Мария Ремарк

***

      Я не понимаю тех людей, кто искренне верит в то, что на Нане Саваде надеты розовые очки. Будто бы эта женщина, столь мило подающая мне на завтрак печенье с арахисом, на который у меня аллергия, могла бы быть наивной. Причем столь искусно проворачивая всё простой случайностью, что это достойно восхищения.       Из неё получилась бы замечательная актриса. Боюсь представить, какой же это был бы шок для действительно наивного отца.       Емицу был слеп, другие были слепы, и лишь Тсунаеши выделялся на этом белом фоне, безмолвно говоря, что причуды матери замечаю не я одна. Впрочем, это даже ожидаемый факт, учитывая их родственные связи.       Но если Тсунаеши перенял множество привычек и черт характера своей матери, то я отца. И нельзя сказать, что это хорошо.       Потому что, к собственному же сожалению, я была наивной.       В отличие от меня, Нана притворялась человеком с розовыми очками, а у меня они были всю жизнь.       Может быть, расставаться с ними слишком сложно.       Я до сих пор надеялась, что шрамы прошлого так и останутся в прошлом, чтобы начать новое благодушное будущее.       Тсунаеши подтверждал это покорным согласием, первым идя на контакт и строя разрушенные мосты между нами.       Вот он знакомит меня с его репетитором-садистом, посмеиваясь от направленного в собственную сторону (?) игрушечного пистолета. Вот предлагает помогать с изучением японского, терпеливо объясняя каждую деталь. Вот водит по всем достопримечательностям Намимори, оплачивая все покупки.       Я спускала последние существенные отклонения из подобного поведения на галлюцинации.       Отчаянно не хотелось принимать чужого монстра.       Образовывающийся тёплый огонек внутри ластился к нему, и я не видела смысла препятствовать, думая о том, что Савада-младший замечательный.       Замечательный актер.       В какой-то неопределенный момент цепочка захлопнулась, я полностью доверилась ему, пускай не отпустив старые страхи и глубокие опасения, но дав шанс.       Шанс на что-то большее. Шанс стать почти настоящей семьёй, как мечтал Емицу. — Я понимаю, что не нравлюсь вам по вполне объяснимой причине и это взаимно, — уловив время, когда дома остались лишь мы с Наной, я решилась на широкий шаг. — Но стоит поддерживать нейтралитет. Хотя бы ради Тсуны.       Нана насмешливо блеснула своими медовыми глазами, сделав короткий глоток зелёного чая.       Возникало неуютное чувство, словно я находилась под прицелом снайперской винтовки.       Взгляд у неё был далёк от дружелюбия, но заметно потеплел в снисходительной, чуть печальной жалости.       На самом деле собственная просьба была связана отнюдь не с Тсунаеши, я просто лелеяла надежду на то, что она перестанет приносить неприятности исподтишка, если надавить на сына. И, как видимо, не ошиблась. — Ты такая наивная, Джой. Совсем как Емицу, — мелодичным, спокойным голосом протянула она. — Но розовые очки ломаются больно. Мне даже жаль тебя. — Вы перестанете пытаться отравить меня, отправлять за несуществующими продуктами и унижать в глазах других? — Разве я когда-нибудь это делала? — прикинулась она привычной дурочкой.       Покачав головой и устало вздохнув, я оставила эти бесплодные попытки, зная, что терпеть осталось недолго. Через неделю мы уедем домой вместе с Емицу, хотя будь у меня возможность, то я бы с удовольствием уехала и одна.       К вечеру, в моей тарелке не было никаких побочных добавок, и я с облегчением поняла, что покупать полуфабрикаты в супермаркетах больше не надо.