Чувства. Как часто мы обманываем себя, думая, что можем ими управлять. Пока в один прекрасный день не попадаемся, захваченные врасплох гневом, или завистью, или любовью. И тогда приходится смотреть правде в глаза.
А правда такова — невозможно управлять своими чувствами. Можно управлять только тем, что мы в связи с ними делаем.
Быть Эрикой (Being Erica)
Эрика Стрэйндж
***
Иногда забота окружающих становится излишне навязчивой, и это замечают многие. Забота Савады была
удушающей, и остальные были обязаны увидеть это, тем не менее данную деталь обошли стороной.
Скорее всего моё мнение ошибочное.
В конце концов, в этом нет ничего подозрительного, Тсунаеши ведь моё Небо и, как бы неудобно ни было признавать, старший брат.
Тогда почему не относится с такой же страстью к другим?
Пускай это звучит удручённо, но я была бы и не против обманываться.
Собственно, что же могло измениться?
До недавнего времени мне наивно казалось, что ничего. Неоднозначные отношения, а значит, равнодушная пустота.
До какой же степени равняется собственная наивность?
Рядом с ним ничто не может быть обыкновенным.
Несмотря на то, что Тсунаеши не переступал границы дозволенного и вёл себя довольно мягко, даже подчёркнуто вежливо, это нервировало.
Чужое внимание выводило в незнакомую среду вместо привычной череды серых будней.
Если выражаться точным языком, то он был везде. То есть именно в тех местах, в которых появлялась я.
Это не самомнение и вовсе не раздражающие черты параноика.
Проверяла.
Будь то укромный уголок в непримечательной школьной библиотеке, кондитерская, недавно открывшаяся в центре города, или гостиная дома.
С улыбкой предлагал кофе, чтобы не уснуть за скучными книгами, заданными учебной программой, снисходительно оплачивал все приглянувшиеся сладости (откуда у него столько денег?) и преувеличенно бодрым голосом комментировал смешные, грустные моменты фильмов.
В этом действительно не было ничего особенного, поэтому неудивительно, что никто не заметил данного
сладчайшего дружелюбия.
Я никогда не считала себя мнительной личностью, но на периферии сознания в подобные минуты вертелась упрямая мысль о том, чтобы уйти.
Отторжение.
К Саваде внутри подымалось чувство неземного опасения и напряжённого ожидания. Будто бы плохое предчувствие.
Возможно, прозвучит странно, но для меня этот несовершеннолетний подросток представлялся бомбой замедленного действия.
Жаль, что совершенно не ясно, когда она наконец взорвётся, оставив в долгожданном покое.
— Джой-тян, отнеси эти папки Тоору-сэнсэю.
С трудом поборов желание устало вздохнуть, обессиленная после тяжёлого дня для переведённого ученика, я покорно кивнула, принимая тот факт, что придётся остаться после уроков.
Большинство людей уже вышло из класса, включая извечную компанию Тсуны, отчего я сильно удивилась, почувствовав давление знакомого пламени в воздухе.
Подобное случается, когда у него портится настроение.
Кроме того, терпкое, слишком приторное на вкус — его невозможно было спутать с чем-то иным.
Вопрос о том, по какой же причине тот остался, был глупым. Очевидно, чтобы продолжить своё преследование.
Перспектива дождаться учителя химии, чтобы отдать нужную документацию, показалась заманчивой. Можно будет спрятаться на некоторое время.
— Каору-сэнсэй, я думаю, что это лишнее. Джой такой же человек, как и все остальные. Ей требуется отдых, а также она живёт достаточно далеко от школы. Вам следует отпустить её.
Застыв с протянутой рукой к синим папкам, я ощутила, как уголок губ опустился вниз.
Несомненно, эта забота очаровательна, но она мне не нужна.
От кого мне довелось устать больше всего, так это от тебя,
Тсуна.
— Ты очень надёжный староста, Тсунаеши, но не тебе решать, что следует кому-то сделать, — снисходительно усмехнулся мужчина, растрепав его волосы, словно щенка. — Давай спросим у неё, чего бы ей хотелось, хорошо?
Атмосфера была довольно тёмной ввиду высвободившегося пламени, чей обладатель сейчас был немного зол.
По поджатым губам понять это не составило труда.
Хотя это всё равно не помешало мне смело открыть рот для ожидаемого отказа от его предложения. Если выбирать между компанией лёгких распечаток и жуткой улыбкой Тсунаеши, то выбор склонен в пользу первого.
К сожалению, не удалось вымолвить и слова.
С неожиданным удивлением, обнаруживаю, насколько сильно дрожат колени и онемел язык.
Я боялась.
Всё-таки не стоит дёргать дикого льва за усы, это приведёт к не самым добрым последствиям.
Я неловко кивнула, вжав голову в плечи.
— Вот как, ты хочешь уйти? — растерялся Каору, но спокойно продолжил. — В таком случае, прошу как учитель, занести папки в кабинет 3-А.
Савада сделал пару шагов навстречу к незадачливому японцу и, наклонив голову набок, приторным, но холодным голосом произнёс:
—
Вероятно, вы хотели сказать, что разрешаете уйти? Не ошибайтесь в словах, сэн-сэй.
На миг глаза учителя расфокусировались, заполнившись необъятной дымкой. Этого оказалось достаточно, чтобы изменить его мнение.
— К-конечно! — чересчур радостно кивнул тот в ответ, махнув рукой. — Удачи вам по обратному пути, дети! Простите дурака старого, идите, идите!
И всё было бы прекрасно, если бы классный руководитель не отличался хмурым видом, колкими замечаниями и ужасно недовольным характером.
Со стороны казалось, что его разум одурманен наркотиками.
Но так как мне пришлось самолично убедиться в обратном, то эта версия была неправдоподобной.
Когда стоящий ко мне спиной Савада повернулся назад и, мягко взяв за ладонь, повёл к выходу из классной комнаты, все вопросы отпали сами собой.
Его глаза переливались янтарным оттенком горящего огня.
Небеса легко управляют чужими чувствами.
