DOGGY STYLE

Я сидел за школьной партой и смотрел в окно. Мне хотелось придушить каждого воробушка на сухой ветке, потому что их весёлое: «чирк-чирик», долбили голову не хуже кувалды. Голубое небо слепило глаза и поднимало окружающим настроение, отчего голоса ребятни разносились во дворе воем. Я слышал, как шепчутся наши «умники», поглядывая в мою сторону, но им хватало ума делать это скромно. Я слышал, о чём они шепчутся, и на моих губах невольно задержалась ухмылка. На мне была футболка Дога с весёлой улыбкой Боба Марли. С самого утра пришлось выслушать множество комментариев и возмущений со стороны учителей касаемо бордовых засосов на моей шее. Слухи насчёт меня и Дога давно блуждали по школе и сейчас подтвердились. Как же болела голова… На столе стояла пластиковая бутылка, вода в которой, поблескивая, отражала лучи солнца на парте. Сон неумолимо сжимал веки. Выспаться не удалось: Антон оказался молодым, здоровым псом, готовым к эякуляции каждые два часа. Я проснулся среди ночи от того, что он вновь… Впрочем, я был не против. Аня ворвалась в класс, возмущенно размахивая руками. Я усмехнулся. Она орала на меня: — Это из-за тебя Котов в наш класс переводится?! Какого чёрта?! — Кто? Я нахмурился. Вика развернулась ко мне, объясняя с улыбкой: — Антон Котов и есть Псина. — А… и чё? — Да ты совсем что ли? Если вам так надо — переводись сам! А ему не место в нашем классе! — Слыш, варежку закрой! — рявкнул виновник её гнева и моего недосыпа с порога. От возмущения Аня начала хватать ртом воздух, вокруг неё мигом собралась коалиция из подруг: — Так, всё! Мы к директору! Антон вслед отправил ей недвусмысленное оскорбление, которое я бы не решил повторить вслух. Он подошёл к моей парте и улыбнулся. — А это мысль… Тебе перевестись к нам проще. Я подобрал со стола бутылку, осушая её остатки. — Что на тебя нашло? Он держал у груди сверток, а другой полез в карман и мгновенно обсыпал меня конфетти. — У меня любовь… Я усмехнулся, стряхивая с головы блёстки. Тут он выложил на стол свой свёрток — это оказалось шаверма. Он так гордился в этот момент, будто притащил своему человеку сытную добычу. — Шавуха? — С любовью. Я расхохотался. Мои одноклассники с любопытством оглядывались на нас, улавливая каждое слово нашей беседы. — Так что? Переведёшься к нам? Как говорится, если не Магомет к горе, то… — он понял, что поговорка так не работает и завис. Я не мог перестать улыбаться, и ранки на моих припухлых губах от его укусов неприятно натягивались. — Может быть стоит… Он обогнул парту и сел на меня сверху, укладывая руки на мои плечи. В его рту скользила конфетка. Он подразнил меня, показав её на языке, и я охотно подался вперёд, хватая губами мятную сладость. Мы целовались, и окружающие сходили с ума: кто-то изображал рвотный позыв, кто-то восхищённо вздохнул, кто-то нелепо хихикал. Я обнимал его, кайфуя от вкуса его губ и тёплого дыхания. Мы целовались, и мне было плевать, что о нас думают другие…