Дыхание ночи

Утро понедельника было вполне приемлемым. Удалось даже подняться с постели раньше, чем обычно. Элиота не покидало ощущение усталости, но тот факт, что уже после кормления кошки он не лег вновь в постель, было хорошим знаком. Даже принимая сегодня ванну, он чуточку меньше ненавидел собственное тело, а завтрак был куда питательнее, чем обычно. Хотелось верить, что эти маленькие «шажочки» - путь к его выздоровлению. По понедельникам Элиот посещал местную библиотеку, что находилась недалеко от его квартиры. Желание не сидеть на шее у сестры - всё ещё оставалось. В связи с этим Элиоту удалось найти для себя оптимальный вариант подработки: написание курсовых, дипломных и других работ для студентов. Вообще, такое занятие ему, как не странно, тоже посоветовала психолог. Работа успокаивала. Люди считают, что нельзя уходить в работу с головой, нельзя забивать на окружающих и что предосудительно целыми днями только сидеть дома и гладить кота. Но Элиот был с ними в корне не согласен. Работа отвлекала получше любых наркотиков. В нее можно было окунуться на весь день, не прибегая к банальному истязанию своего организма. Работа давала смысл, вызывала интерес, в эти моменты Элиоту казалось, что он нужен, востребован, это давало ощущение, что он живет, как и все студенты: пишет курсовые, ходит в библиотеки, сидит в кафе за ноутбуком. Поиск информации, узнавание все новых и новых фактов, их анализ – это всегда привлекало омегу. Когда он еще учился, то мог часами готовить доклады, ища наиболее актуальную информацию, после сортировать её, и выступать с докладом на очередной научной конференции. Несмотря на то, что он успел закончить лишь 3 курса он с не меньшим интересом и компетентностью готовил материалы для студентов старших курсов. Эта работа не требовала прямого контакта с клиентами. Поступала заявка и в течении трех дней Элиот её выполнял, получая за это небольшое вознаграждение. Зачастую он работал сразу над несколькими заказами. Конечно, заработанных денег не хватило бы, чтобы полноценно оплачивать квартиру, но на свои минимальные затраты в виде книг, хозяйственных товаров или еды ему хватало своих собственных денег, разрешая сестре присылать деньги на остальные затраты в более мелком количестве. Так было легче для самого Элиота. Да, финансово он продолжал зависеть от Алекс, но наличие работы предавало уверенности в том, что он обычный здоровый человек. Поэтому сегодня, готовя курсовые о «Влиянии типов высшей нервной деятельности на рабочие качества собак» и «Серологическая диагностика сибирской язвы», Элиоту как всегда было мало знаний, что он мог взять из Интернета. Книги он предпочитал читать в бумажном варианте: было комфортно, экран не слепил глаза, и почему-то меньше клонило в сон. Сегодня был хороший день, день маленьких «шажков». Так что, выполнив свой привычный ритуал перед выходом, Элиот чуть менее туго, чем обычно, повязал на шею новый легкий шарф, подаренный сестрой к отъезду. Он был шелковый, прозрачный с плотным рисунком, он не походил на те, что носил Элиот. Это был его своеобразный риск. Прогулка до библиотеки занимала минут двадцать. Стаяла поздняя осень. Распущенные волосы норовили попасть в рот или глаза. Небо было светлое, серо-голубое. Через некоторое время прогулки Элиот понял, что забыл перчатки, и сейчас его пальцы, что вечно краснели и трескались от мороза, казалось, были ледяными и начинали покалывать. Элиот ускорил шаг, желая поскорее избавится от навещаемого осеннего ветра. Помещение библиотеки как раз оказалось хорошо прогрето, здесь было уютно и тихо. Старушка-библиотекарь была вежлива и добра, всегда знала частых посетителей и держала в своей памяти столько книг, что иной раз Элиот удивлялся: почему такая женщина не читает лекции в каком-нибудь престижном университете, а выдает лишь литературу в небольшой библиотеке? Ей помогала молодая девушка, которая на редкость была сообразительной. Она сходу определяла нужды клиента. Элиоту нравилась атмосфера этого места и, получив нужную литературу, он расположился в читальном зале за самым дальним столиком, желая на время погрузиться в работу и, заодно, отогреть озябшие пальцы. Время летело незаметно. Элиот так увлекся, что совершенно не заметил, как из-за книжных стеллажей к нему подошел уже знакомый рыжеволосый бета. Альберт никак не ожидал увидеть здесь этого омегу в читальном зале библиотеки за столом, заваленным книгами. Элиот что-то очень внимательно читал и периодически отвлекался лишь на небольшой блокнот, исписанный нечастыми пометками мелким аккуратным подчерком. Это, в понимании Альберта, мало сочеталось с его внешностью, напоминавшей если не короля, то хотя бы принца из старинных сказок. Омега был так сильно сосредоточен, что хотелось аккуратным, плавным движение руки разгладить небольшую складку между сведенных тонких бровей: — Здравствуйте. Не думал встретить вас здесь, — Альберт слегка волновался, но вида старался не подавать. Омега вздрогнул, на мгновение застыл и настороженно перевел взгляд со старого учебника на стоявшего перед ним. — Добрый день, — нерешительно произнес Элиот, не до конца понимая такое внимание к своей персоне. — Вы не против, если я сяду здесь? — он вопросительно посмотрел на омегу, мысленно боясь, что Элиот спросит: почему бы тебе не сесть за любой другой столик? В читальном зале было много свободных мест, но как бы не хотелось напрягать Элиота, Альберт ничего не мог с собой поделать: он хотел хоть немного побыть в обществе этого милого омеги. Немного подумав и взвесив все за и против, Элиот решил, что этот тихий бета вряд ли его побеспокоит, поэтому, окончательно расслабившись, омега произнес: — Нет, я не буду против. Облегчённый выдох все же умудрился вырваться наружу, и Альберт осознал, что на время раздумий омеги, неосознанно затаил дыхание, будто если он издаст хоть один звук, то в ту же секунду услышит отказ. Альберт расположился напротив омеги по правую руку от него. Книг с собой у него было не так много, как у Элиота, поэтому этого места для него было вполне достаточно. Взятая им литература не несла в себе слишком серьезное содержание, там были небольшие научные статейки о местных, богом забытых деревеньках. Взгляд Альберта то и дело соскальзывал с потертых страниц останавливаясь то на русых волосах, небрежно собранных в пучок, то на худых запястьях, аккуратно переворачивавших страницы очередной книги. На лицо бета старался не смотреть, боясь встретится взглядом с омегой. Литература вокруг омеги тоже показалась бете необычной: в основном учебники по медицине, название некоторых было не то, чтобы трудно понять, но и прочитать с первого раза правильно было бы затруднительно. Было любопытно узнать, почему Элиот интересуется такими серьезными темами, потому, не в силах больше строить догадки впустую, Альберт спросил: — Вы пишете какую-то научную работу? — один из немногих адекватных вариантов, мелькнувших у него в голове. Элиот сначала не совсем понял, что обращаются к нему, но вскоре осознал: кроме него поблизости никого не было. Омега робко ответил: — А? Научную работу? Нет, это не совсем так, она не для меня, это по работе, — почему-то вмиг стал неловко находится рядом с этим, наверняка, во всем правильным бетой. Впервые его посетила мысль, что эта работа скорее вредит будущим молодым специалистам, а он является тем, кто потакает их легкомыслию. Тем более, что эту работу и работой можно было назвать с большой натяжкой. Вести диалог дальше не слишком хотелось, а уж тем более врать. — Что за работа? — немного резко, чем хотел, спросил Альберт, желая если не разговорить, то выведать хоть какую-то информацию об Элиоте. Повисло молчание, во время которого Элиот перебирал в голове варианты и, остановившись на наиболее приемлемом, произнес: — Пишу реферат о сибирской язве. — Вам… Интересна эта тема? — Альберту хотелось хорошенько приложится головой о стену: никогда в своей жизни он не задавал вопроса глупее. — В целом, да, есть много особенностей … — Элиот хотел продолжить, но, взглянув на улицу, он понял, что пробыл в библиотеке уже слишком много времени, увлекшись поиском информации. Темнеть стало слишком рано. Омега сглотнул, ему нужно было торопиться, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Элиот старался избегать ночных прогулок по городу, они пробуждали в нем тревогу. — Простите, но мне уже пора. — Элиот, я… могу я проводить вас? — Альберт словно почувствовал его замешательство, это предложение неожиданно согрело омегу каким-то легким ненавязчивым теплом. Мысль о прогулке по ночному городу, почему-то напомнила такую же тихую ночь в его родном городе, после шумного школьного выпускного бала. — Хорошо, если вам не трудно, — омега старался не смотреть на Альберта. Было неловко. Наверное, по правилам приличия он должен был отказаться, и вообще, бета наверняка спросил из вежливости, а теперь ему придется провожать трусливого омегу вроде него. Элиот уже хотел отказаться, сказать, что ему не далеко и он не хочет утруждать Альберта, но бета его опередил: — Я буду рад проводить вас, — путей к отступлению уже не было. Элиот молча собирал вещи, изредка нервно поглядывая на бету. Выбрав несколько книг, которые он планировал изучить уже дома, они вышли из здания библиотеки. Потихоньку загорались малочисленные фонари. Несмотря на отсутствие дождя, небо затянули серые плотные тучи. Было холодно, ветер усилился, он нещадно хлестал по щекам, глаза начинали слезится. Элиот в тысячный раз за день пожалел о забытых перчатках. Они шли молча уже минут пять, тишина вовсе не казалась неловкой. Наоборот в ней чувствовался какой-то уют и правильность, что ли?! Казалось, слова были вовсе не нужны. Элиот давно не чувствовал себя в безопасности, идя с кем-то по темным переулкам вечернего города. Конечно, здравый смысл то и дело подкидывал мысли вроде: ты знаешь этого человека от силы дня два. Но доселе подавленные инстинкты почему-то робко тянулись к этому невысокому худощавому бете, не чувствуя в нем ни грамма угрозы. Это было странно, ново, пугающе, потому что где-то там, в голове, мелькал вопрос: а вдруг я ошибся? Правая рука омеги, что была свободна от сумки с книгами, нервно сжала маленький ножик на дне кармана. — Элиот, ваши руки почти синие. Лучше возьмите мои перчатки, пока они совсем не окоченели, вы наверняка еще не привыкли к здешним холодам, — Альберт словно сам ощущал этот покалывающий холод на кончиках пальцев омеги. Парень явно плохо переносил морозы, а ветер сегодня и правда был беспощаден. Элиот смутился. Было стыдно подозревать этого милого человека в неискренности. Особенно когда Альберт вызвался его проводить и собирается пожертвовать своими перчатками ради него. Пальцы и правда уже не хотели так просто отогреваться от теплого дыхания омеги. Очень хотелось надеть эти перчатки, наверняка согретые теплом рук другого человека. — Мне не удобно, а как же вы? — Я устойчив к холоду, перчатки нашу по привычке, — Альберту казалось, что он стремится выиграть хит-парад глупых фраз, но и дальше смотреть на эти тонкие красно-синие пальцы, без возможности взять их в свои ладони, чтобы отогреть, было выше его сил. Альберт уже более настойчиво протянул омеге пару мягких кожаных перчаток. И Элиот сдался. Он нерешительно, слегка дрожащими пальцами принял протянутую вещь. Последующее «спасибо» вышло несколько скомканным. Перчатки и впрямь оказались очень теплыми. — Наш город находится ближе к северной части страны, приезжие плохо привыкают к местному климату, — бета улыбнулся. Отчего-то было приятно, что Элиот принял его хоть и незначительную, но помощь. Немного подумав, Альберт решил возобновить беседу, остановленную в библиотеки. — В библиотеке вы что-то говорили об особенностях сибирской язвы? Эта тема будто сломала какой-то внутренний барьер омеги. Элиот с таким энтузиазмом делился прочитанным. Было видно, что омега разбирается во всех этих научных терминах не хуже выпускников престижных колледжей. Странно, но, несмотря на большой объем сложной информации, бета, казалось, понимает все эти штуки не хуже студентов медиков. Элиот словно преобразился: голос стал звонче, глаза искрились, щеки окутал легкий румянец. В эту минуту он был красив как никогда. Альберт забывал дышать, боясь спугнуть это яркое наваждение. Омега говорил о мерзких язвах, покрывающих тело, а бете казалось, что он читает стихи Байрона. Его мелодичный голос проникал в самое сердце, затрагивая те участки, которых еще никто не сумел коснуться. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Но все рухнуло в одночасье. Как хлипкий карточный домик. Они почти вышли из парковой аллеи, когда очередной сильный порыв ветра безжалостно сорвал шейный платок Элиота. Время словно остановилось. Ритм сердца ускорился в сто крат. «Что случилось? Почему мое сердце так бьется? Остановись! Успокойся! Хватит!» - непрерывный поток мыслей Элиота поглощал его, оглушая, не давая соображать здраво. В ноздри ударил удушающий запах табака, запах жженной плоти. — Нет… Нет! Нет! Нет! Не опять! Не снова! Нет! — он вцепился руками в шею пытаясь выжать этот мерзкий поток воздуха, захватывающий его легкие. Попытки были тщетны. Паника, страх накатывали всё с большей силой, а сердце, казалось, уже вот-вот готово разорвать грудную клетку. Элиот сильнее сжал руки, воздуха не хватало. Словно дикий зверь, загнанный в ловушку, он дышал, без возможности получить нужный его организму кислород. — Элиот! Черт, Элиот!!! — чей-то голос звал его. Но сквозь вакуум в голове, омега не понимал: кто это, чего он хочет? — Элиот! Элиот! Посмотри на меня! Элиот, смотри только на меня! Дыши, слышишь?! Дыши… — Альберт мало представлял, что он делает, что говорит. Увидев Элиота, яростно пытавшегося не то прикрыть свою шею, не то задушить себя собственными руками в его черных кожаных перчатках, Альберт оцепенел. Болезненный запах ромашки усилился, как едкий дым, забиваясь в чужие ноздри. Все случилось так быстро. Мгновение назад омега светился от переполнявшего его счастья. Раз и цветное витражное стекло разбилось на миллионы маленьких осколков. В широко раскрытых глазах омеги читался лишь животный страх. Альберт не знал, что ему делать. Он будто не владеет собой. Его руки будто сами потянулись к собственному вязанному шарфу на шее. Его тело в секунду подскочило к Элиоту и накинуло ткань ему на тонкую шею. — Элиот! Дыши! Ты в безопасности, ты можешь дышать! Никто ничего не видит! Никто! Элиот, Элиот, опусти руки! Дыши! — он не знал, откуда идут эти слова, собственный хриплый голос словно не был ему подвластен. Казалось, эти минуты длятся вечность. Но вот карие глаза напротив впервые осознана взглянули на бету. Омега задышал рвано, прерывисто. Сознание медленно, но верно возвращалось. Пальцы слабели. — Элиот, прошу, убери руки. Тебя никто не тронет, — кисти рук обессиленно упали. В глазах омеги мелькнул проблеск понимания. — Аль… Альберт? — Да, это я. Все хорошо. Вам лучше присесть, — бета нерешительно приобнял Элиота за плечи боясь, что тот рухнет на месте. Альберт медленно усадил омегу на скамью. Затем он осторожно взял шарф и обмотал им шею несопротивляющегося омеги, стараясь не смотреть на уродливые ожоги на ней, стараясь не думать о том, кто мог сотворить такое. Любая агрессия сейчас была неуместна. Омега выглядел потерянным. Стеклянные глаза неотрывно смотрели на голые деревья парка, но Элиот словно не видел их. Шею обволакивало какое-то тепло. В голове было пусто. Неожиданно плеча Альберта мягко коснулось что-то тяжелое. Светлые волосы омеги, резко контрастировавшие с темным цветом его пальто, разметались по его руке. Глаза Элиота были закрыты, а на правой щеке в свете уличных фонарей блестела мокрая дорожка. — Я устал, Альберт. Я так устал.