Том IV

      Вместе с Хатаке в книжный магазин проник зимний ветер. Колокольчики над головой прозвенели и застряли в его волосах: то ли он был высоким, то ли повесили низко. Нагнувшись, он избавился от талисмана и сделал шаг вперёд. Продавец книг встретил его радостной улыбкой. – Давно вас не было, Какаши-сан, – пожаловался седовласый мужчина у прилавка. – Есть что-нибудь интересное? – Одни новогодние истории. Может вам и понравится. Слышал, что скоро выйдет четвертый том Спелой вишни. Уж очень быстро автор клепает истории. Какаши в ответ кивнул, а сам вспомнил круги под глазами Сакуры. Её раздражение, которое она запивала чаем, она либо ложилась на стол, либо что-то про себя бормотала в таком состоянии. Обычно он оставлял её в покое: сидел в зале или вовсе уходил из дома. Но сейчас на неё было больно смотреть. У неё что-то там не получалось, она упрямилась, не давая ему взглянуть. Но измучившись за прошедшие два часа, всё-таки сдалась и, вдруг смутившись, показала отрывок. С трудом разобрал почерк и мысленно посетовал, что текст не напечатан. Может у неё не было печатной машинки? Всё же недешёвое удовольствие. Не забыть бы спросить. Минут десять он читал и запивал процесс остывшим чаем Сакуры, в то время как она не сводила с него глаз. Только вот годы чтения в общественных местах не давали и единой эмоции отразиться на его лице. – Ты знаешь, – осторожно начал, стараясь не обидеть чувствительную во всех смыслах этого слова писательницу. – Тоширо мне нравится всё больше. Но эта его жертвенность раздражает. – Сам будто не такой, – парировала Сакура, отбирая свой чай. – Он понял, что Кируке счастлива без него, а у него обязательства перед кланом. Жениться на ней он не может всё равно, клан не примет. – Сплошная драма, – протянул Хатаке и вернул листки. – Потом она всё вспомнит у алтаря, бросит Сэтоши и побежит за любовью всей своей жизни? Что-то напоминает. – Я не бросила жениха ради Саске, не надо клеветать! – она взаправду рассердилась. – Прости, не хотел обидеть. Может быть, наоборот заставить Тоширо жениться? Его отец умрёт, ему придётся занять место главы клана, но для этого нужно вступить в брак. – Какой ты коварный, – она перестала сердиться, по взгляду было понятно: предложенная идея ей очень понравилась. – А Сэтоши тебе не жалко? – Сэтоши скучный, такой консервативный в постели. Поэтому третья часть была скучновата, никакого тебе секса в поле или поцелуя в королевском саду, когда главные герои вместе миссию выполняли. Тоширо хоть на вид и сноб, а у самого одни черти в голове. – Кого-то напоминает, – Сакура не смогла сдержать своё хихиканье и вдруг захлопала в ладоши. – Пусть она всё вспомнит, когда придёт в гости к своей новой подруге. Окажется, что подруга из клана Тоширо, в гостях Кируке и узнает, что он стал главой клана, собирается жениться. Что-то щёлкнет в голове… Залпом допив чай, она вернулась к бумагам, чтобы не упустить ни одну мысль. Исписав половину листа, она замерла с зажатой ручкой, подняла свой взгляд и поблагодарила за помощь. – Всегда пожалуйста. Напоследок он затянул в короткий поцелуй, с уверенностью, что это придаст ей сил. Или вдохновения. Она затрепетала, потянулась за вторым поцелуем, а опомнившись попросила не отвлекать. Какаши тихо засмеялся и покинул кухню. В книжном ничего интересного не нашлось, но взгляд зацепился за карточную колоду ханафуда: небольшие карты с изображением цветов и четырёх сезонов года. Он вспомнил, как в особо скучные и спокойные дни они всем составом АНБУ играли в каруто или оитё кабу. Благодаря смекалке и хорошей памяти Хатаке многих обыграл, и никто с ним играть не хотел. Шикаку, да Ямато были отличными соперниками, но Нара не особо любил карты. Ханафуда как раз подходила для игры кой-кой*, в которую положено было играть вдвоём. Интересно, везло ли Сакуре в картах? Проверить это удалось спустя три дня: Сакура позволила себе взять выходной и приняла его приглашение провести вечер. Какаши намеренно не сказал, что они будут играть в карты. – Что ты делаешь? – удивлённо спросила Сакура, собирая волосы в высокий хвост. Ужинать она отказалась, поскольку случайно встретила Шизуне, а та утянула её к себе в гости. Как оказалось после, Шизуне хотела попросить помочь завтра в операционной, тут уже отказаться нельзя было. – Терпения, принцесса, – Какаши отодвинул диван ближе к книжному шкафу. Расстелил футоны. – Кровать надоела? Какаши мотнул головой. Она уселась на футон, а потом вспомнив что-то ахнула и убежала в коридор. – Я принесла онигири с тунцом и мандзю из рисового теста. Сладкие, пальчики оближешь. – Я ем в зале только, когда ты приходишь, – ему не очень нравилось есть за пределами кухни. – Обещаю, это последний раз, – она хитро улыбнулась и разложила онигири по двум тарелкам, а сладость оставила в пакете. – И принеси, если не трудно, воды. Или чай попьём? Какаши застыл с подушкой в руках. Их сегодняшний вечер не был вечером учителя и забежавшей на огонёк ученицы или вечером двух любовников. А тех, кто давно состоял в отношениях. Признаться, он не знал, как к этому относиться. В одном он был уверен: это то, о чём его предупреждала Сакура. Наконец, они удобно уселись, и Какаши между ними разложил колоду карт. Яркие и сочные цветочные сочетания пестрили перед глазами, рисунки явно были нанесены вручную, из-за чего и стоимость их была выше той колоды, что продавали на рынке. Из двенадцати мастей, разделённых по месяцам, в каждой из которой было по четыре карты, Сакура залюбовалась октябрём: изящный олень, смотрящий вдаль, и разноцветье осенней листвы. Какаши же отметил для себя апрель с вольной, парящей птицей. – Победитель каждой раздачи задаёт проигравшему вопрос. Любой вопрос, независимо от его характера. Согласна? – Я говорила, какой ты коварный? – Кой-кой – игра на удачу. Одинаковые карты для комбинации могут не попасться. – Хатаке, я уверена, ты обдирал до нитки каждого, с кем играл, – она покачала головой. – С чего бы тебе предлагать игру, в которой ты не одержишь победу. – Может мне хочется узнать, что хочешь спросить ты. К тому же, у нас другие ставки. У кого самая дорогая комбинация, тот выиграл. – Нет, двойное тенхо и гоку собрать не так-то легко, давай на восемь очков, – проигрывать ей не хотелось от слова совсем. – Хорошо, либо гоку на десять очков, либо шико на восемь. Но если вдруг соберётся четырнадцать, то упускать такую возможность всё равно что обидеть карточного бога. – Ладно, но если мне надоест, мы останавливаем игру. Я не такая азартная, как шишо, но не из тех, кто пасует. Первый ход выпал Сакуре, поскольку она вытянула февраль, который по старшинству опережал июнь. С довольной улыбкой раздала каждому по восемь карт, и начала игру поставив карту с животным первой. Игра велась в полной тишине, прерываемой только недовольным сопением Сакуры, каждый раз когда Какаши вытягивал карту из серии тенхо или шико. – Я же говорила, ты выиграешь! – воскликнула, легонько толкнув его в сторону. – Сделал вид, что собираешь тенхо, а сам собрал гоку. – Дуракам везёт. Сакура закатила глаза, мол какой из него дурак. – Я раздаю второй раунд, – она отобрала колоду карт и принялась их перемешивать. – Задавай свой вопрос. Вопрос был заготовлен задолго до его похода в книжный, скорее игра в карты была под него подстроена. Однако нельзя было дать ей об этом знать – рассердится и не будет больше с ним играть, а в его далеко идущих планах было сыграть на желание. Или на раздевание. Да много чего можно было придумать. – Хотел услышать историю о твоём парне из АНБУ. Получилось слишком прямо и неожиданно. Карты в руках Харуно запрыгали. – Откуда ты знаешь? – оторопело и с неверием. – Я многое знаю. – Мне казалось, тебя вообще не интересует вопрос бывших, – меж бровей появилась складка. Если бы карты были живыми, то давно бы издали писк, да задохнулись от того, как сильно были сжаты между большим и указательным пальцами. – Меня волнует только этот, – уверенно, но не настаивая. Давить не хотелось. – Что именно ты хочешь знать? – Почему вы расстались? Остальное меня не волнует. Какаши не стал говорить, что был шапочно знаком с Даичи. На вид парень был приятным малым; обаятельным, высоким брюнетом. Ничего плохого о нём нельзя было сказать, не знай Какаши, по каким причинам идут в АНБУ. Не от хорошей жизни. Что настораживало, так это запись в личном деле: Даичи прописывали какой-то препарат. Какаши надеялся, что он не был одним из экспериментов Орочимару. – Даже не знаю с чего начать, – также медленно, задумчиво и немного отстранённо были розданы карты, одна за другой. – Мы встречались почти два года: это были прекрасные двенадцать месяцев и мучительные семь с половиной. Он хороший человек, но у него были некоторые проблемы, из-за которых мы и расстались. – Вспышки агрессии? Боязнь крови? Как раз последним когда-то страдал сам Хатаке и вспоминал об этом с содроганием. – Нет, ничего такого. Он был сдержанным. Сакура замялась, будто не знала, должна ли обсуждать личные секреты бывшего. Долгий вздох. И ошеломляющее признание. – У него наблюдались проблемы сексуального характера. Из-за этого он был немного неуверенным в себе. Мы встречались целый год и за это время ни разу не занимались сексом. Поначалу я списывала всё на себя: фригидная, недостаточно женственная, да и сам знаешь, какой устрашающей силой владею. Некоторых мои способности пугают. Потом оказалось, что после одной миссии он перестал чувствовать возбуждение и испытывать сексуальный интерес. Сильно переживал и даже впал в депрессию. Можно сказать, между нами была только платоническая любовь. Я начала изучать литературу, искать ответы, а ссор становилось больше с каждым днём. Тогда я и начала писать небольшие романтические, переходящие в эротику, рассказы, чтобы как-то выплеснуть свою неудовлетворённость. Когда он их увидел, то сильно разозлился и сжёг всё, что я написала. Было не очень приятно. Расстались мы, наговорив гадостей друг другу. Стоило как-то отреагировать, но Какаши так часто прокручивал в голове сцены, где Даичи причинял ей боль физически и морально (как это делал глупый Саске), что рассказ Сакуры был меньшим злом. Чего он только не навыдумывал из-за графы в досье. Прошлые отношения объяснили внезапную перемену в Сакуре и расставили в его голове всё по полочкам. – А теперь я намерена тебя выиграть! – она наигранно повеселела, избегая его взгляда. Однако удача была во второй раз на его стороне. Какаши собрал все четыре яркие карты, что составляли вместе восемь очков. Сакуре не хватало одной карты до комбинации десяти очков. Второй вопрос она ожидала с настороженностью. – Ты всё ещё считаешь себя недостаточно женственной? – он имел в виду фригидность, но это прозвучало бы грубо. – С тобой перестала. Думаю, наши встречи помогли мне преодолеть комплексы. На удивление ты принимаешь все мои достоинства и недостатки. – Потому что мы знаем друг друга много лет. И приняли недостатки друг друга, ещё когда были в одной команде. – И правда, – она тепло улыбнулась. – Давай сыграем в последний раз и пойдём спать. Если я просплю, то Шизуне меня не простит. – Я разбужу тебя, не беспокойся. – Тогда два раунда и спать. Я должна сравнять счёт. Харуно Сакура не сдаётся! – с этим словами она откусила сладкий пирожок мандзю и зажмурилась от удовольствия. Проснувшийся в ней энтузиазм погас, как только Какаши одержал победу в третий раз. – Я больше с тобой в карты играть не буду! Колокольчики и то отобрать легче. – Ты же знаешь, я не поддаюсь. Будешь потом говорить, что я повёлся на твои потрясающие ноги. Харуно фыркнула и бросила в него карты. Похоже дальше играть она не намеревалась – принялась убирать тарелки, отряхивая крошки. – Повышаем ставки. Одна твоя победа будет стоить двух вопросов, – отпускать Какаши её не собирался. Зелёные глаза опасно блеснули. – По рукам. Задавай свой последний вопрос, – она села обратно и скрестила руки с деланным недовольством. – Самая сексуальная часть меня? – потешался и не пытался скрыть даже. – Интереснее вопроса не нашлось? – Спать не могу, так узнать хочу, – вытянул карту мастей декабря. – Ты ходишь первая, у меня последний месяц. Харуно долго не отвечала, сосредоточилась на своих картах. На её лице было написано: урву победу любой ценой. – Если выиграю, то поцелую, если нет, то укушу эту часть. – А ещё меня называешь коварным, – осуждающе покачал головой. Последний раунд длился десять минут. Сакура сдаваться не собиралась, да и фортуна отвернулась от Какаши на этот раз. Он собрал одни простые карты, ей же не хватало одной карты до шико. Журавль, смотрящий на красное солнце, попал в руки Сакуры – и она радостно захлопала. Знал бы какой довольной будет, поддался бы ещё на втором раунде. – Не столкнись мы в книжном магазине, посмотрел бы ты на меня иначе? – Нет, – коротко и честно. Не было понятно, расстроил ли её ответ. Какаши рассматривал длинные ресницы, бросающие тень, курносый нос с веснушками и тонкие мягкие губы. В сегодняшней карточной партии вопросы были куда серьёзнее, чем сама игра. Особенно для неё. – В каком случае ты решишь, что пора положить конец нашим встречам? Какаши придвинулся к ней, спрятал выбившуюся прядь за ухо. Его нежность расслабляла. – Когда один из нас перестанет находить в них смысл. Сакура несмело взглянула. Взяла его правую руку и поднесла к своим тёплым и сухим губам. – Мне нравятся твои руки. Они спасали меня множество раз. Какаши почувствовал комок в горле. Как что-то сжималось в груди, но не знал, отчего ему так было неспокойно, приятно и тепло в равной степени. – А я всё поставил на свои плечи, – нервный смешок. – Никогда проигрывать не было так приятно. – Спокойной ночи, Какаши. Приберёшься без меня? Будто знала, что ему нужно побыть одному. Заторможено кивнул и отпустил. Следующим утром, как и было обещано, Сакура была разбужена в семь часов утра. Харуно ворочалась в кровати и сонно попросила дать ещё пять минуточек. Или десять. По истечению пяти минут Какаши понял, что просыпаться Сакура и не собиралась, поднял её на руки и не до конца проснувшуюся поставил на холодный кафель в душевой. Она взвизгнула, подпрыгнув от резкого контраста, и принялась ругаться. Чтобы не попасть под горячую руку, Какаши сбежал на кухню под предлогом подгоревших тостов. Никаких тостов, конечно же не было. Сжалившись, он вернулся назад, но дверь уже была закрыта. Постучав три раза, как можно вежливее спросил: – Чай? Кофе? Или меня? Долгая пауза, после которой дверь отворилась, и его затащили в ванную. То, что Сакура могла опоздать уже никого не волновало. Да и чай с кофе её мало интересовали этим утром. В это же время Ямато, бодрый и полный сил, стоял у порога квартиры своего семпая и терпеливо ждал, когда ему откроют дверь. Он видел горящий свет на кухне – сомнений, что Хатаке отсутствовал не было.