Том IV

      Порой великолепный слух играл с ним злую шутку. Невозможно было не обратить внимание на стук. Какаши задался вопросом, кому он мог понадобиться рано утром, и почувствовал как в плечах собралось напряжение. Харуно подпрыгнула на втором стуке, отличившимся вежливостью, поскольку незваный гость не тарабанил в дверь. Прикрылась полотенцем, будто никакой двери не было, а её застали в компрометирующей позе. Впрочем, её реакция была понятна. Кого-кого, а её здесь быть не должно было. По крайней мере, не в этот час. – Мне нужно выходить через десять минут, иначе я опоздаю, – выдавила притихшая Сакура, что минуту назад смеялась, пытаясь затащить его под душ. Не одной ведь мокнуть. – Как думаешь, я пролезу через окно? – Пролезешь, но тебя и генин заметит. Сейчас зима, не лето. – Надеюсь, за дверью не Яманака. На её лице появилась слабая улыбка. Несмотря на то, что выдавать себя не хотелось, ситуация была довольно-таки забавной. – Что она может забыть здесь? – Какаши фыркнул, помогая завязать полотенце, что так и норовило сползти. – Дай мне пять минут, я разберусь. Спрячься в комнате. Тебе ещё надо успеть переодеться. Сакура кивнула. Резко открыла дверь, но перед тем, как скрыться в его комнате, притянула его к себе за рукав домашней кофты и прищурившись (но с улыбкой) пригрозила: – Не справишься за пять минут, будешь мне должен одно желание. – Вымогательница. – Было у кого поучиться. К сожалению, времени на то, чтобы приструнить Харуно не было. Как только Сакура пропала из виду, Какаши подошёл к двери, прокрутил два замка и открыл дверь. – Ямато? – с облегчением выдохнул, хотя почтальона он был бы более рад видеть. – Потерялся? Если бы Какаши жил в частном доме с садиком, на котором ничего так и не выросло, то Ямато обязательно бы покрыло тонким слоем снега, но, к счастью, в подъезде снег растаял. Руки кохай спрятал в карманы куртки, а нос – в красный шарф. Видимо, сильно замёрз. – Думал, это вы потерялись, так долго открывали, – глаз у Ямато был острый, Какаши знал каждую его повадку, поэтому не удивился следующему вопросу. – Что вчера делали, семпай? – Да так. Искал смысл жизни. Всё как обычно, – он загородил вид на гостиную, пытаясь вспомнить: убрал ли розовую толстовку и юбку с дивана. – Хорошо, что не один искали. Вдвоём эффективнее. По голосу было понятно, Ямато не нуждался в каких-то подтверждениях своих слов, но в глазах всё равно была капелька сомнения. Какаши не стал ничего отрицать, поскольку это могло бы глубоко обидеть Ямато, который славился своими умениями обнаруживать врагов и шпионов. – Знаешь, тут на углу готовят вкуснейший кофе. Как раз давно хотел тебя угостить, – Какаши одной рукой снял с крючка куртку, а второй рукой придерживал дверь. – Угостить это как? Заказать, отлучиться в туалет и оставить счёт мне? – Ямато довольным не выглядел, было что-то в его словах наученное горьким опытом. – Не пойду, пока деньги не возьмёте с собой. Или мы можем остаться у вас, семпай? – загробным голосом проговорил Ямато, прекрасно зная, что остаться никак нельзя. – Гомен-гомен. Какаши расщедрился извинениями, пошарил в кармане куртки в поисках денег; найдя три бумажные купюры, во второй раз выдохнул с облегчением – не пришлось судорожно искать по всей квартире кошелёк. Шла четвёртая минута их разговора. Громко захлопнул за собой дверь, чуть не стукнувшись лбом с кохаем. Ямато смущенно кашлянул и пробормотал что-то о повышении кофеина в крови с утра пораньше. И о новой моде семпая ходить по кафешкам. Какаши кашлянул и поскорее вытолкнул друга на улицу. Денег хватило на одну чашку кофе и стакан воды – Ямато даже не удивился. – Я зашёл насчёт отчёта по делу подрывника, – Ямато сделал один глоток бодрящего кофе и скривился от горечи. – Вчера ночью нашли ещё одного последователя Джашина. Успели обезвредить, никто не пострадал. Подумал, вам будет интересно. – Интересно, но не в восемь утра. – Ваша страсть к работе перешла на другую сферу, – после того, как добавил две ложки сахара, помешивая кофе и растягивая слова, продолжил: – Тут, конечно, одним кофе не отделаться. Семпай, вы же знаете, я живу ради новых знаний и фактов. Многие так живут. Но я в отличии от них знаю, что значит конфиденциальная информация. – Продолжай-продолжай. – Приятно, когда догадки и размышления оказываются верными. Давно заметил, вы перестали зависать в баре по выходным. Гай жаловался, что вы к нему не заходите уже месяц, отдавшись силе юности. Паккун приходил ко мне и грустно вздыхал, приговаривая, что времена уже не те. Я рассмотрел варианты, но не один из них не подходит. Какаши понял: ему не отвертеться; и решил, что не будет скрывать от друга правду. Вкратце и опустив множество деталей, он признался: – Мы с Сакурой встречаемся. Прозвучало неплохо. Особенно часть с мы. Какаши кивнул своим же мыслям. Ямато ему не поверил, издав неловкий смешок, а поймав взгляд семпая, изменился в лице и шокировано воскликнул: – Сакура, которая с розовыми волосами и ваша ученица?! – Да. А теперь давай поговорим об отчёте. Хатаке отбросил дружелюбный тон, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор о своей личной жизни. Обсуждать подробности его отношений даже с близким другом было неприемлемым. Ямато не мог скрыть удивление и непонимание. – Не вы ли всегда говорили о субординации? – Ямато неодобрительно покачал головой. – Да, вы можете пренебречь формальностями, но это другое. Пять лет назад вы отстранили Ичиро из-за его романа с младшей по званию. А сейчас вы на его месте, семпай! – Напомню, мы не связаны работой с Сакурой, она не моя подчиненная, не моя ученица, не моя сокомандница. Я ценю то, что ты уважительно ко мне относишься, ты мой близкий друг, но я не нуждаюсь в одобрении моих поступков. Просто порадуйся за меня и почаще пей со мной кофе. – С вами только виски или что покрепче, – Ямато сдался, оставив своё мнение при себе. Какаши просчитался. Реакция Ямато была не такой, как он ожидал. Смогут ли понять другие? И не поэтому ли Сакура так противилась назвать их частые встречи отношениями. Возможно, её заботило мнение других больше, чем она это показывала. Его сомнения подтвердились днями позже. Вернувшись с Резиденции, где у него состоялся недолгий разговор с Узумаки, а после с Пятой Хокаге, он никак не ожидал увидеть под дверью конверт с письмом. Какаши поднял с пола неподписанный конверт и устало выдохнул. Разговор с Пятой его порядком утомил. Тсунаде поймала его прямо в тот момент, когда он хотел незаметно исчезнуть с глаз Седьмого и других зевак, желающих высказать никому ненужное уважение к Шестому. Шаги у неё всегда были твёрдые, можно было узнать по стуку каблуков, что позади Пятая. – Не изменяешь привычкам, Какаши, – её голос был на удивление бодрый; видимо, сказывался отпуск за пределами Конохи и роман с Морино. Казалось, она помолодела ещё на три года, возраст выдавал только тяжёлый взгляд, да раздражительность. – Вид из окна всегда красив, да и через крыши быстрее, – он кивнул в приветствии. – Как у вас дела, Тсунаде-сама? – У меня к тебе важный разговор, – как обычно сразу подходила к делу. – О Сакуре. Какаши сглотнул и невольно сделал один шаг назад. Сейчас хотелось одного: спрыгнуть с крыши и сослаться на неотложные дела. – Что-то случилось с Сакурой? – осторожно спросил, раздумывая, какую тактику выбрать в случае, если Тсунаде знала о статусе их отношений. Как назло Сакура не связывалась с ним с того дня, как на пороге его дома появился Ямато. – Бунтует. Здесь свободно, поговорим тут, – то, как она открыла дверь переговорной, выдавало её нетерпение и высокую степень раздражительности. Какаши старался думать позитивно. Например, о том, что Харуно всегда сможет его вылечить, он полежит пару дней в кровати с поломанными костями, к тому времени Тсунаде успокоится. – Я дала ей год хорошенько подумать, прежде чем полностью отказываться от должности главного врача. Без этого она не сможет открыть клинику. У неё недостаточно средств и власти для этого. Упрямая девчонка, – Тсунаде сжала кулак, словно сдерживаясь от крепкого слова. – Как же проект с Морино? И её обучение? – Бессмысленно, если она не согласится. Шизуне не сможет продвигать идею открытия клиники, когда на её место придёт кто-то другой. – Она хотела открыть для начала один кабинет, а потом постепенно расширяться. Не думаю, что для этого нужно занимать должность в больнице. И без того дел будет полно, – в чём Какаши был не уверен: от лица бывшего наставника он говорил или от лица её мужчины. – Жители деревни и шиноби Листа знают, что она профессионал. Я не вижу проблем и не понимаю, что вы хотите от меня, Тсунаде-сама. – Боюсь, ей могут не дать лицензию и поддержать финансово. Попробуй её убедить. Ты ведь тоже её учитель, – она просила, не приказывала. Какаши посмотрел в сторону. Придётся выбирать вторую тактику. – Тсунаде-сама, – он старался звучать, как можно вежливым. – Мы больше не её учителя, которые указывают, как поступать, и учат, как надо жить. Я не буду убеждать или давить на неё. Сама примет решение. Не хочу, чтобы она шла по тому же пути, что и мы с вами. Кто из нас хотел быть Хокаге? Кто ожидал, что мы ими станем? Мы считали это нашим долгом. Давайте не будем заставлять так жить молодое поколение. – Ясно, делай, как знаешь, – Тсунаде цокнула, а потом откинулась на стул, уже расслабившись. На губах её появилась насмешливая улыбка, что-то её забавляло. – Что-нибудь слышал о её новом ухажере? Шизуне мне все уши прожужжала. Говорит, Сакура стала такой скрытной. Вся его решительность и уверенность будто сдулась как воздушный шар одним вопросом. – Даже если и слышал, то не придал этому значение, – как можно безразличнее ответил, избегая пытливого взгляда. А сам гадал, когда появился слушок о Сакуре и её новом ухажере, и почему он узнал это не лично от Харуно. – Будем надеяться, что в любви ей везёт больше, чем мне, – она грустно вздохнула. – Если новый паренёк обидит, ты уж за ней пригляди. Было бы правильным признаться также, как и Ямато, уменьшив гнев Пятой, которая терпеть не могла, когда её водят за нос, но что-то его остановило. Предчувствие говорило пока не спешить, а оно никогда его не подводило. От конверта пахло лавандой, всё в квартире Сакуры пропиталось этим ароматом: она оставляла ароматические свечи на ночь. Какаши не хотел читать письмо, что-то шептало ему, что ничего хорошего оно не предвещало. Словно оттягивая момент, он возился на кухне, разложил постиранные вещи по шкафам, а для стопки её бумаг выделил место на книжной полке. Письмо было написано на тонкой и дешёвой бумаге. Она страшно экономила на бумаге и чернилах, поскольку половина исписанных листов всё равно отправлялась в мусорную корзину. Помнишь, как Кируке писала письмо? Надо бы не забыть упомянуть это в четвертом томе. Но я не о романе. Вчера был сложный день: разговор с шишо, Яманака с Шизуне прознали, что я с кем-то встречаюсь и весь день допытывались. От Шизуне никак не ожидала! Знаю, они просто за меня переживают. Не могу с тобой встретиться, девочки с меня глаз не спускают. Но я и не об этом. Мне нужно немного времени подумать над нашими отношениями. До того, как я расскажу о тебе. Сакура явно хотела добавить: или не расскажу вовсе. Какаши поднёс письмо к свету, пытаясь разгадать последнее зачеркнутое предложение. Я не уверена, что чувствую, и не хочу обманывать. Он отложил конверт. Посмотрел на полку, что освободил для неё. В квартире вдруг стало пусто. Одиночество не было чужим, он привык обходиться без людей, окружая себя книгами или пропадая на миссиях. Кивнув собственным мыслям, отправился на кухню, налил чай, совсем не заметив, что наливает на двоих. Так и оставил чашку на столе, а вторую забрал с собой. В гостиной его ждали два отчёта и недочитанная книга.