Том IV

Дверь за спиной захлопнулась – Какаши выскочил на улицу и поспешил убраться как можно скорее. Он удержался не посмотреть в окно, хотя надеялся, что она провожала его взглядом. Пусть злость утихла, но раздражение отступать и не собиралось – оно будто разлилось по телу, принося одни неудобства. Это был как раз тот случай, когда малейшего замечания хватало, чтобы он взорвался, но пока что оно сидело внутри и ждало своего часа. Свежий воздух постепенно охлаждал голову, приводя мысли в порядок. Раздумывая над сегодняшним разговором, невольно в памяти всплывали все предыдущие конфликты. Где-то в глубине души, конечно, было понимание, что и он не прав, не стоило реагировать так резко. Обвинять. Подозревать. Однако голос разума был приглушён. Жгучее желание доказать, что без него ситуация не разрешится, не давала мыслить здраво. Возможно, всему виной были его постоянные уступки. Так часто подавлял в себе слабые протесты, что они накопились и больше не хотели быть сдержанными. Внезапно пришедшая идея захватила все его мысли – Какаши резко затормозил рядом с чьим-то квартирным блоком и сложил печати призыва. Паккун, будто интуитивно чувствуя срочность вызова, появился незамедлительно. Обменявшись короткими приветствиями, Какаши перешёл к сути дела: – Проследи передвижение Сакуры. Покажется что-то странное или подозрительное – сразу доложи мне. Она не должна заметить тебя. – Будет сделано, – кивнул пёс и исчез в дымке. Мысль, что он не должен следить за ней, была настолько мимолётна, что чувство вины не успело дать о себе знать. Впервые за последние годы он пожалел, что больше не занимал пост Хокаге: забываться работой уже было невозможно. Так что Какаши отправился в бар, но и там, сидя в полном одиночестве и делая редкие глотки виски, не переставал думать о произошедшем. Отчего-то это задело его больше, чем он мог предположить. Почему она не хотела поделиться с ним переживаниями? Почему позволила прикоснуться к себе? Хотя в этом не было её вины: невозможно просчитать действия противника на все десять шагов вперёд. И всё же, если ей так хотелось скрыть, то почему не залечила, оставив небольшой след? Был ли это Саске, который спокойно отреагировал на новость об их отношениях? Был ли это какой-нибудь сошедший с ума пациент из больницы? Или другой её бывший парень? Если память не изменяла, то их было двое, исключая Учиху. Ответы никак не находились. Какаши вспомнил, что и сам не рассказал Сакуре о Иошико, не считая интерес женщины причиной для волнений. За вторым бокалом алкоголя возмутился, почему она не позволила ему волноваться, если сама отчитывала за беспечность во время миссии. Какаши вымученно вздохнул и залпом выпил третий бокал, прежде чем сквозь толпу людей вырваться на свежий воздух. Алкоголь приятно разливался по телу, ударяя в голову – и он перестал думать вовсе, держа курс к своему дому. Спустя два дня, которые Какаши провёл не выходя из квартиры и лёжа в кровати с любимыми книгами (они отлично отвлекали от реальности), его личное расследование получило развитие. Паккун появился на пороге комнаты с характерным хлопком. Наградил его странным взглядом, далёким от одобрения. В этот момент Какаши лениво валялся в кровати, раздумывая, чем же заняться вечером. Никуда не хотелось выходить, но и дома было скучновато. Однако с появлением пса Какаши резко приподнялся, свалив с кровати все прочитанные за эти дни книги. – Места передвижения: квартира, дом её матери, цветочный и продуктовый магазины. На первый взгляд ничего странного, – Паккун сделал паузу. – Только вот всё время не покидал незнакомый запах. – Незаметен для глаз. Да вот запах сложно перебить, – кивнул Какаши. – Выследи, кому принадлежит, и сразу возвращайся. – Кто будет следить за Сакурой? – Приглядывать, – спешно поправил, не желая признавать, что устроил слежку. Узнай Харуно об этом, будет в ярости и подумает, что он продолжает подозревать в измене. Сейчас успокоившись, он понял, что обвинил сгоряча. Точнее сказать, она неправильно поняла, а он не так изъяснился. – Так что? – повторил свой вопрос нинкен. Какаши хотел попросить кого-нибудь другого из стаи, но именно Паккун был лучшим и в первую очередь незаметным. – Об этом пока не переживай. Сейчас главное другое. – Постараюсь, как можно быстрее. – Спасибо, – искренне поблагодарил. – На следующей неделе обязательно загляну к вам. – Как свои щенки появятся, совсем времени не будет, – беззлобно высказался Паккун. Какаши не знал, что сказать. Свои щенки? Нинкен никогда раньше не затрагивал тему наследников клана Хатаке. Сложно было представить, что в скором времени у него могли бы появиться собственные дети. Простое замечание перевернуло сознание, и он почувствовал сладкое волнение с липким страхом. В памяти оживился образ отца: грустная улыбка, угасшие глаза, покатые плечи когда-то стойко стоящего на ногах мужчины. Мать совсем не помнил, только видел на фотографии. По словам Сакумо Какаши унаследовал её улыбку. Даже должность Хокаге пугала не так сильно, как мысль о собственной семье. Но не сам факт существования семьи, а возможности не справиться. Поддавшись потоку мыслей не заметил, как Паккун покинул квартиру. Спустя какое-то время (Какаши потерял счёт часам), мопс вернулся. С нахмуренной мордочкой, недовольно поинтересовался: – С каких пор АНБУ проявляет интерес к Харуно? – АНБУ, говоришь? А парень хорош, раз ни ты, ни Сакура не обнаружили его, – Какаши сложил руки у груди, прищурившись. Догадки снова подтвердились, что ему было совсем не по душе. – Что-нибудь ещё узнал? – Увидел только маску полевой мыши и чёрные волосы. Он хорош в маскировке. – Что же, – он хлопнул по коленям, чувствуя предвкушение, будто его ждала грандиозная битва на поле боя. – Пора проведать Ямато. Вспомнить старые добрые времена. Твоя помощь больше не нужна. Отдыхай. К счастью, Ямато как раз находился в штабе АНБУ, выйди Какаши на минуту позже – обязательно бы разминулись. Друг удивлённо поднял брови, увидев семпая: мол какими судьбами? В главном штабе было тихо, но в раздевалке и на тренировочной базе можно было услышать голоса и звуки оружия. – Меня кое-кто заинтересовал, – начал издалека. – Хочешь посоветовать Седьмому? – предположил Ямато. – Всё зависит от нашего с ним разговора. Он носит маску мыши. Брюнет. До того как Ямато что-то скажет, Какаши уже знал правильный ответ. – Мышь? – он задумался и вспомнив воскликнул: – Да-да, полевая мышь. У него один из лучших показателей по выполнению миссий. Уступает только Акико, но с ней мало кто сравнится. Многообещающий парень, на поле работает отлично. Большую часть времени уравновешен, были замечены случаи непослушания капитана и приступы скрытой ярости. Подожди, а это не… – он замялся. – Не бывший парень Сакуры? Я бы не спрашивал, если бы ты сам с ней не встречался. – Ты мне скажи, – хмыкнул Хатаке. – Я только спросил про маску. – Тогда да, это он. Даичи. Я думаю повысить его до капитана. Но все ещё сомневаюсь. – Скрытые приступы ярости, – задумчиво протянул, постукивая пальцами по столу. – Устрой с ним встречу в допросной, но не называй моего имени. – Есть причины для беспокойства? – Пока что нет. «Но будут», – добавил про себя. Под его маской пряталась предвкушающая улыбка. Какаши умел играть грязно, если того требовали обстоятельства. Чёрная экипировка АНБУ, жилет, перчатки и металлические пластины были найдены в дальнем шкафу его комнаты. Там же была его фарфоровая маска пса, знак преданности деревне и способности вцепиться зубами во врага. Какаши провёл пальцами по красным линиям маски, что за десять лет так и не поблекли, и вспомнил былые времена. Поднёс к лицу, в отражении зеркала словно вернувшись назад в прошлое. К его возвращению в штаб его уже ждали в допросной. Ямато вопросительно поднял одну бровь: – При полном параде? Чего сразу плащ Хокаге не надели, семпай? – Отдал Наруто по доброте душевной, а это как моя вторая кожа. Кохай засчитал ответ и кивнул в сторону допросной. Какаши повернул ручку двери и сделал шаг. В комнате был приглушенный свет, стол и два стула напротив друг друга, на одном из которых сидел молодой мужчина приятной наружности. Он чем-то напоминал Учиху, только черты лица были грубее, и от него исходила совсем другая аура. Даичи выглядел уверенным, но что-то во взгляде выдавало слабость. Мужчина поднял глаза, и его губы дрогнули будто в ухмылке, но он вовремя взял себя в руки – лицо снова не отражало эмоций. – Думаю, нет необходимости представляться, – Какаши выдвинул стул и сел, в его позе в отличии от Даичи не было напряжённости. – Как всегда прикрываетесь маской. Что в жизни, что на работе. – Что поделать? Привычка, – он пожал плечами, совершенно не задетый. – Да вот сегодня на мне маска по другой причине, о ней я расскажу позже. – Интересный у вас способ запугивания. – Не успел я начать, ты уже напуган? Даичи стиснул зубы, но больше ничем себя не выдал, оставаясь спокойным. – Сразу пошла жаловаться своему папочке, – он сделал паузу и с ехидством добавил: – Не надоело нянчиться с Сакурой? Даже не пришлось пытать, признал сразу же свою причастность. – Это для тебя я папочка, – Какаши хмыкнул, не в силах представить себя в такой роли рядом с Сакурой. Такие игры были не в их вкусе. – Думал, останешься безнаказанным? – он снял маску АНБУ, положив на поверхность стола, и посмотрел на него так, как смотрел на тех, кого ожидала расплата. – Знаешь, что значит для тебя эта маска? Напоминание о тех днях, когда я был безжалостен. Как заслужил славу «Хладнокровного пса». – Без Шарингана кто вы сейчас? – тихо рассмеялся Даичи. – Я бы не советовал это проверять. Прислушайся к совету папочки. – Тогда по себе знаете: тем, кто идёт в АНБУ, не страшна смерть. Ваша угроза не сработала, – Даичи сладко улыбнулся и добавил с издёвкой: – Папочка. – Мне начинает нравиться наш обмен любезностями. Но любопытно другое. Вы давно расстались, так почему именно сейчас вдруг заинтересовался? – Проблема в вас, – так просто признал. – Вы ей не подходите. – Раз не нравлюсь я, почему не пришёл ко мне? – Потому что взбесит сильнее. – Не сказал бы, что взбешён. – Вы злитесь. Иначе зачем весь этот цирк с маской? – Слышал тебя отделяет один шаг от звания капитана. Именно я контролирую количество этих шагов. Вместо одного может быть двадцать. Тридцать. Или никогда. – Вы мне казались благороднее. – Прости, что не оправдал твоих ожиданий. Даичи молчал, в глазах было сомнение. Он принимал решение, как лучше поступить. – Не хотел использовать этот козырь, – театрально вздохнул. – Хэруми Ока. Вам знакомо это имя? Если до этого момента Какаши забавы ради провоцировал и задавал вопросы, то сказанное Даичи сейчас заставило его разозлиться. Он не стал спрашивать, как брюнет узнал о писательском псевдониме Сакуры – не так и важно. В конце концов, именно Даичи натолкнул её заниматься написанием эротических романов. Не успел Хатаке ответить, как его перебили: – Знакомо, как я вижу. А что если об этом узнают все? Не самое благородное занятие. То, что пытался провернуть Даичи, называлось шантажом. То, что сделал дальше Какаши, называлось предупреждением. Он преодолел между ними расстояние, присев на край стола; положил ладонь на плечо молодого мужчины, сочувствующе похлопав. После сильно сжал плечо, отчего Даичи слегка поморщился – и спокойным голосом проговорил: – Воспользуйся ещё одним моим советом. Когда выйдешь отсюда, посмотри на скалу Каге. И хорошенько подумай, стоит ли прибегать к шантажу. Стоит ли это потери хорошей должности, да и работы шиноби в целом. А если вздумаешь поддаться в отступники после отстранения, поверь мне, я устрою тебе сладкую жизнь. – Только такому извращенцу как вы может понравиться то, чем она занимается, – не скрывая своего отвращения, будто выплюнул Даичи. – Как женщина открытых взглядов может не нравиться? Она удивительна. Ты и сам это знаешь, потому цепляешься. Но той Сакуры, что терпела твои заскоки и проблемы, больше нет. Какаши усилил хватку – и парень тихо вскрикнул. Что-то останавливало его от ответной атаки. Страх потерять работу? – Превышение полномочий, использование связей. Хорошее объяснение, чтобы доложить на вас. Вы уже не Шестой, в АНБУ – архивная пыль. – Докладывай, мне от этого ни холодно, ни жарко, – Какаши безразлично пожал плечами и посмотрел со снисхождением. – Что решил? Отдалим твоё повышение или оставим как есть? Даичи тяжело задышал, медленно багровея. Сложившаяся ситуация связывала по рукам и ногам – соглашаться не хотелось, но был ли у него выбор? – Как только я потеряю должность капитана, имя Хэруми Ока будет у всех на слуху. – Другого я от тебя и не ожидал, – хмыкнул Какаши. – Было бы здорово, попроси ты у неё прощения, но это испортит мне настроение. – Вы такой же. Играете так же грязно. Не думайте, что лучше, – с вызовом произнёс Даичи, гордость которого была уязвлена. – Ты все ещё наивен, щенок, – уже по-доброму и ослабив хватку. Ему ничего не ответили: Даичи прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд. В этой же тишине Какаши забрал со стола свою маску, которая умело скрывала его тёмную сторону. Слышал ли их разговор Ямато – было неизвестно, поскольку он никак не прокомментировал. – Как у него с командной работой? – поинтересовался Какаши, сомневаясь, достоин ли Даичи нового звания. Да, минутой ранее они договорились, но он боялся, что из-за своего эгоизма подвергнёт опасности отряд АНБУ под командованием некомпетентного капитана. – Ладит с ребятами, – уверил Ямато, смотря с подозрением. – Из-за чего ослушался приказа? – Отказался бросать раненого с позывным Крот. – Следование правилам, – он поднял голову, будто обращаясь к отцу. – Делает из тебя лучшего в АНБУ. Но бросать своих товарищей, когда можешь помочь – неправильно. Он готов стать капитаном, который будет искать безопасный для отряда и лучший для выполнения миссии путь. – Почему он заинтересовал тебя? – это явно не давало капитану АНБУ покоя. – Потому что мне скучно, – он улыбнулся глазами. – На пенсии не так весело, как говорят. – Семпай, вы неисправимы. – Я неисправим, – подтвердил Какаши и достал с потайного кармана униформы излюбленный томик «Приди-приди рай». Он дочитал до седьмой главы, пока не понял, что ноги завели его в новый район, где находилась квартира Сакуры. Если пройти один переулок, то он дойдёт до её квартирного блока. Торжественная улыбка от разговора с Даичи растаяла. Пальцы сжали корочку книги – Какаши посмотрел на небо и тяжело вздохнул. Шальная мысль заявиться к ней в квартиру в экипировке АНБУ, зная, что это её слабость, повела его прямо к повороту. Солнце светило ярко – было непонятно находилась ли Сакура дома. Подобно брошенной монете, он решил, что если ему откроют дверь – расскажет о разговоре с Даичи, о том, что не прав и жалеет о сказанном. Однако если её не окажется на месте – значит момент неподходящий. Преодолев последние несколько шагов, он постучал в дверь и застыл в ожидании. Сердце странно трепетало в надежде. Он представил, как щёлкнёт дверь, и Сакура с широко распахнутыми глазами удивлённо спросит, что же он здесь делает. И как только он посмотрит на неё – не сможет сдержать себя, подорвавшись с места, поцелует. Это будет самый горячий поцелуй, что когда-либо у них был. В нём будет смешаны и его тихая злость, и извинение и волнение прошедших дней. Только вот дверь всё не открывалась. Спустя пять минут, потом пятнадцать. На тридцатой минуте понял, что она не появится, и отправился домой. На сегодня хватит важных разговоров. С их ссоры уже прошло больше недели. Какаши считал это малым сроком, но боялся, что одна неделя превратится в месяц, а то и дольше. Погода была прекрасной, чтобы навестить нинкенов – давно хотелось поглядеть на щенят Уухея. Забота о собаках дарила спокойствие, прогулка отвлекала, а щенята были такими энергичными, что он никак не мог перестать улыбаться. – Подрастёте – и я займусь вашими тренировками, – обратился он к двум щенкам, почесывая за ушами. Те звонко тявкнули и от радости завиляли хвостом. «А ведь Сакура никогда не видела эту мою сторону», – осознал он и удивился тому, что захотелось привести её сюда. Ей бы понравилось играть с щенками. – Сакуру больше не преследует запах того АНБУ, – обратился к нему Паккун. – Не припомню, чтобы я просил следить за ней, – удивился Какаши самодеятельности мопса. – Да я мимо проходил, – неловко кашлянул пёс, пытаясь скрыть тот факт, что переживал за Хатаке. – Спасибо, что проходил мимо, – Какаши не стал смущать Паккуна, поверив ему на слово. Домой вернулся ближе к вечеру. Гай предлагал встретиться, но тренировка с нинкенами утомила. А если быть совсем уже честным, не было настроения с кем-то видеться. Гай хоть и заряжал энергией, иногда от его энтузиазма болела голова. По привычке Какаши спрыгнул с крыши и залез в квартиру через окно. Поэтому не сразу заметил конверт, воткнутый в дверь. Письма со счетами обычно оставляли в его почтовом ящике. Какаши напрягся: только один человек мог оставить ему этот конверт. Сначала он обрадовался, но Сакура не писала ему по хорошим поводам, поэтому внутренне подготовился к самому худшему исходу. Не знаю, с чего начать. С хороших новостей? Я закончила работать над четвёртым томом, и сейчас он у редактора. Издательство говорит, что всё будет готово к апрелю. Поверить не могу, что закончила эту историю. Без тебя бы сложно было написать её, потому что я многое почерпнула из твоих советов и наших с тобой отношений. Говоря об отношениях, мне жаль, что между нами возникло непонимание. Я о многом подумала и хотела поговорить с тобой лично, но Седьмой дал мне двухнедельную миссию в деревню поблизости. Помочь с больными. Будет неправильно уйти, не сказав тебе. Ты будешь волноваться и снова неправильно всё поймёшь. Если честно, то я зла. Безумно расстроена и разочарована. Нет смысла скрывать от тебя то, что случилось на самом деле между мною и Даичи. Да, он пытался меня остановить и вразумить понятным только ему способом. То, что он сделал было неправильным, и я хотела показать ему, что так нельзя делать с помощью закона. Несмотря на то, что я куноичи, которая безусловно может за себя постоять, не говорит о том, что психологически это даётся легко. Я подумала о всех женщинах, что подвергаются физическому или психологическому насилию. Куноичи не защищены, потому что общество считает: они способны дать сдачу. Только вот мужчина куда сильнее. Ты не должен был узнать о том, что случилось, пока я сама бы не решила этот вопрос и не захотела рассказать. Не потому что я не доверяю тебе, а потому что не хотела беспокоить. В ходе нашей ссоры я неправильно себя повела, вспылив и обидевшись на твои слова. Я собиралась подать на него заявление, для этого сделала снимки появившихся синяков. Была занята этим вопросом и разбиралась с издателем, что совсем забыла к твоему приходу избавиться от следов. Признаю, очень глупо с моей стороны. Подав заявление, думала, что придам смелости куноичи, что страдают от домашнего насилия. Хотела показать им пример, что не стоит стыдиться этого и винить себя за то, что выбрала не того партнёра или мужа. Что можно решить это через закон – Наруто обязательно поддержит поправку. Да, это не серьёзные побои, он только сильно сжал запястье и оттолкнул, не рассчитав силы, зато хороший повод привлечь внимание Седьмого и общественности к проблеме. Но теперь в этом нет никакого смысла. Потому что ты поговорил с Даичи и решил вопрос по-своему. Не знаю, какая у вас была договорённость. Даичи пришёл ко мне и попросил прощение, упомянув в разговоре твоё имя. Как я могла не догадаться, что ты сам найдёшь его. Для шиноби твоего уровня – это всё равно, что миссия ранга D. Сейчас ты наверное задаёшься вопросом: «Почему она не рассказала с самого начала?». Потому что не хотела осложнять ситуацию. Твоя реакция была ненормальной, ты просто не видел себя со стороны. Я побоялась, что не смогу остановить тебя – в итоге ты пошёл бы разбираться с Даичи, как только услышал его имя. Одной дракой бы не обошлось. Всё так запуталось: не знаю, кто виноват, кто прав. Наверное, мы оба. Может быть, правильного решения нет. Я разочарована. И зла. На себя. И на тебя. На Даичи в особенности. Мне нечего добавить. И не заметил, что всё это время пальцы дрожали от волнения, а сердце громко стучало в ушах. Глазами пробежался по последнему предложению. «Мне нечего добавить», – это было хуже её слов о разочаровании и злости, от этого предложения исходило ощущение конца. Впервые за много лет к нему вернулось это чувство потери. Нет, нельзя. Нельзя оставаться здесь. Он должен пойти за ней, поговорить и убедить, что его намерения самые серьёзные, и он не сдастся. В этот раз не допустит ошибку. В этот поздний час Узумаки Наруто даже не был удивлён, увидев в проёме окна Какаши-сенсея. Хината ждала его дома, поэтому он попросил обговорить рабочие моменты завтра. Но сенсея интересовало одно: в какую именно деревню была отправлена Сакура. Наруто почесал голову, в которую никак не приходило название, слишком много отчётов он сегодня изучил. Какаши терял терпение, судя по раздражённому взгляду. Так что Седьмой нашёл необходимые бумаги и пробурчал место назначения. Не успел спросить, что же случилось, как сенсея и след пропал.