Том IV

Маленькая деревня находилась на севере, потому снежинки таяли в волосах. Весна только-только наступила, когда как в Конохе уже всё успело растаять, превратившись в лужи. На половине пути его застал сильный снегопад с ветром, пришлось остаться в пещере, пока погода не утихла. В итоге вместо одного Какаши потратил два долгих дня. Впрочем, он всегда отличался терпением, и задержка не нервировала, а наоборот дала ему время подумать, что именно сказать Сакуре. Однако когда он добрался до места назначения, расспросив, где именно находится небольшая больница, застыл в оцепенении напротив двери, где должна была находиться Харуно. Он бы так и продолжал стоять, если бы из кабинета не вышла медсестра. Удивленная девушка с медицинской маской на лице вежливо поздоровалась, удержавшись от вопроса, что здесь забыл шиноби Листа. В то время как Сакура, стоявшая к нему спиной в белом халате, размешивала что-то в пробирке. Словно почувствовав его присутствие, плечи её вздрогнули, но работа приостановлена не была. Какаши тихо вошёл в кабинет, спрятав руки в карманы. И молча наблюдал за тем, как она записывала полученные данные, используя микроскоп. Одно то, что он стоял здесь, и никто его не выгонял – успокаивало. В кабинете пахло дезинфицирующим средством и чем-то таким, что всегда преследовало шлейфом Сакуру, Тсунаде и Шизуне. От резкого запаха чистящего средства Какаши так не нравилось находиться в госпитале. Не лучше запаха крови, но к этому пришлось привыкнуть. – Я тут мимо проходил, – наконец, решил прервать тишину, заметив, что Сакура принялась складывать пробирки и другое медицинское оборудование. – Далеко же тебя занесло. Деревня с эпидемией не лучшее место для прогулок. По голосу было понятно: она сердилась на него, не было той теплоты. Голос был приглушён, скорее всего, из-за защитной маски. – Если только ты не захочешь меня лечить, – глупый способ проверить, насколько Сакура была сердита. – И это говорит мне человек, который бежит от больниц, – проворчала девушка, продолжая стоять спиной. – Между прочим, я пропустил твои медосмотры только два раза. – Меня назначили твоим врачом два раза, Хатаке. – Но сейчас ты мой личный врач на постоянной основе, не правда ли? – звучало не так игриво, как хотелось. – Да, сломать и вправить кости обратно – это моя специализация. В данный момент утешало одно: Сакура с ним разговаривала. – Не только кости, – рассеянно протянул. – Сердце тоже. Фигурально выражаясь. – Из нас двоих сердце разбиваешь именно ты, – тихо проговорила в ответ. В горле будто застрял ком. – Я… – легко сказать в своей голове, но в реальности куда сложнее. – Посмотри на меня, пожалуйста. Я хочу сказать это, смотря в твои глаза. Что я не прав. Сакура медлила, но в итоге повернулась. Розовые волосы были подняты в высокий хвост, из-под которого выглядывала прядь волос, обрамляющая контур лица. Маска прикрывала половину лица, оттого было проще прочесть в зелёных глазах сменяющиеся друг друга эмоции. Странно было наблюдать то, что перед ним она контролировала тон голоса и свою позу. Только вот все эти фокусы не могли обмануть: Какаши знал её ранимую сторону, которую всегда пытались спрятать от чужих глаз. – Я был не прав. Хочешь ли ты выслушать, почему я так поступил? – У меня есть немного времени, – согласилась, спрятав руки в широкие карманы халата. – Всё просто. Мне хотелось защитить тебя. Я ошибался, думая, что без меня ты не справишься. И только потом понял, что хотел быть тебе нужным. Я восхищаюсь тобой и твоими решениями. В то же время мне хочется, чтобы ты нуждалась во мне. Ну и ещё я, – он скривился. – Я немного ревновал. – Ты допустил мысль, что я могла тебе изменить, – напомнила с болью в голосе. Какаши сглотнул. Если он сейчас скажет правду, то она не простит его. – Когда мы только начали видеться, у нас были свободные отношения. Иногда я думал: возможно, я не единственный твой любовник. Мы не обсуждали эту часть, и было бы странно спрашивать тебя о других. Но когда всё стало серьёзно, я перестал об этом думать. До тех пор пока не появился Саске и загадочный парень с АНБУ. Сакура потрясённо ахнула: – Так вот какого ты обо мне мнения? Не знаю, что хуже… Подожди, значит ты сам виделся с кем-то ещё кроме меня? Какаши ошибочно полагал, что мастерски подбирал правильные и нужные слова, чтобы быть понятым. Он прикрыл лицо ладонью, нахмурившись. Возможно, ему не стоило вообще разговаривать? Всё становилось только хуже. – Нет, конечно, – вышло немного раздражённо, однако это раздражение было направлено на себя, а не на Сакуру. – Я перестал видеться с женщинами, как только принял пост Хокаге. Это слишком выматывало. Лишние привязанности мне были не нужны. Секс на одну ночь давно перестал быть интересным. Однако это не значит, что я осуждаю подобный образ жизни. И тебя я бы тем более не осудил. – Почему ты флиртовал со мной? Поцеловал? Всё это зачем?! – она очертила воздух руками, не зная, как показать «всё это». – Потому что ты изменилась. Ты стала другой. Я начал смотреть на тебя по-новому. Не жди, пожалуйста, от меня других слов. Я не знаю, как иначе объяснить наш переход из ученицы и учителя в любовников. Уверен, ты сама начала видеть во мне мужчину не так давно. – Потому что я выросла… – с разочарованием произнесла, отведя взгляд. – Нет, Сакура, – резко перебил. – Возраст тут не имеет значения. Если бы дело было в этом, то мы начали встречаться, когда тебе исполнилось двадцать два или двадцать четыре. Ты сильно изменилась за эти два года. Твоя жизнь изменилась. Я думал: «Я знаю Сакуру половину своей жизни, но почему сейчас она кажется мне другой?» Я задавался этим вопросом постоянно. Прежде чем всё зашло далеко, мы с тобой виделись много раз, встречались в кафешках и разговаривали. Говорили и о сексе. Границы нашего общения перестали существовать. И в какой-то момент я подумал, что хотел бы тебя поцеловать. Эта мимолетная мысль не давала покоя, пока в тот вечер наш безобидный флирт не закончился первым поцелуем. Я был бы дураком, если бы не воспользовался шансом. Непонятно было: приняла ли она его слова. Какаши продолжил: – Я не буду спрашивать в ответ, почему ты позволила зайти всему дальше. Из трусости или гордости спрашивать и отнекиваться, когда узнаю что я тебе больше не интересен. Скажу лишь о себе. Я настроен серьёзно. – Серьёзно, чтобы поступать, как ты считаешь нужным и правильным? Потому что если да, то я не вижу смысла продолжать дальше, – эти слова дались ей нелегко. – Я не могу соглашаться с тобой каждый раз, Сакура. И говорить, что я не прав в каждом споре. Лишь бы между нами был мир и согласие. – Я и не прошу соглашаться. Есть вещи которые я не хочу, чтобы ты знал. Или хочу рассказать тебе, но позже. А ты хочешь, чтобы я ничего от тебя не скрывала. – Но почему нужно скрывать? Ты думаешь, я не приму? Не пойму? Чего ты опасаешься? Сомнение и недоверие промелькнули в глазах напротив. Она молчала так долго, что казалось, ни за что не признается, и ему придётся смириться с её решением. – Я так боюсь все испортить между нами, что отталкиваю тебя каждый раз, – сломанным голосом проговорила Сакура, прикрывая глаза рукавом халата. – Я так хочу быть наивной шестнадцатилетней Сакурой, отношения которой не заканчиваются плохо снова и снова. Шишо и мама разочаровались в моем выборе. Им не нравится, что я ушла из госпиталя. Если мама узнает, что пишу романы, или как завязались наши отношения – она отвернётся от меня. Потому что упрямая и не хочет менять своих взглядов. Да даже тебя она недолюбливает, потому что сделала в своей голове ошибочные выводы. Я не хочу быть и твоим разочарованием. Она мелко дрожала и сдерживалась изо всех сил. Какаши сделал три уверенных шага вперёд и крепко обнял её, успокаивая. Объятия были тёплыми. Сакура робко обвила руки вокруг его талии. Не зная родительской любви и сути взаимоотношений с родителями в полной мере, для него были непонятны терзания Сакуры, поэтому и не знал, что сказать и как утешить. – Ты никогда меня не разочаруешь, Сакура, – без капли сомнения. – Как ты можешь это знать? – пробурчала. – Просто знаю. Шестое чувство. Или седьмое? Какое там по счёту должно быть? – Интуиция – так себе причина. – Она частенько меня спасала, не обижай её. Сакура тихо кашлянула, прежде чем смущённо спросить: – Я закончу только к вечеру. Поужинаешь со мной после работы? – Ты зовёшь меня на свидание? Со свечами и цветами? На заметку: я люблю крокусы. Сакура тихо рассмеялась: – Фиолетовый бы подошёл тебе. Я просто должна прийти с букетом цветов. – Не отвертишься теперь, любовь моя. – Не отверчусь. Но нам ещё многое нужно обсудить, так что не соблазняй меня! – предупредила Сакура, заглядывая ему в глаза и угрожая указательным пальцем. – Когда это я соблазнял тебя? – наигранно возмутился, прижимая к себе сильнее, настолько не хотел отпускать. – Ну или я легко отвлекаюсь, – уклончиво протянула Сакура. В кабинет постучали, и Какаши, вздыхая и жалуясь на слишком ответственных работников, был вынужден отпустить девушку. Сакура ущипнула его за бок, тихо посмеиваясь над его ребячеством, и вытолкнула к выходу. – Я зайду к тебе в восемь, – предупредила, да с таким довольным видом, что так и хотелось пошутить. – Здесь только одна гостиница, так что найти тебя будет несложно. – Пробуждаешь во мне желание поиграть с тобой в прятки? – игриво спросил, игнорируя смущенную медсестру, что тихо вошла внутрь. – Кто знает, – загадочно протянула. – Пробуждать желания — ещё одна твоя специализация. Сакура промолчала, дабы не вгонять в краску свидетельницу их разговора. Какаши только посмеялся и со спокойной душой покинул кабинет. Гостиница действительно была одна единственная. Для деревни такого масштаба удивительно, что она существовала вовсе. На ресепшене его встретил молодой парень со странной причёской, он громко жевал жвачку и что-то читал. Какаши заинтересовался книгой и спросил что за чтиво. Парень показал обложку и надул большой розовый пузырь, который сразу же лопнул. Обложка была дико знакомой, и у Какаши от волнения даже задрожали пальцы. – Нравится? – полюбопытствовал. – Это моей сменщицы. Все уши прожужжала про эту Спелую Вишню. Диалоги у автора забавные. – Автор и в жизни остра на язык. – Вы знакомы с автором? – Скажу по секрету. Она моя девушка. – Ага, конечно, – не поверил администратор. – Вам какой номер? На сколько дней? – На одного. Возможно, на неделю или больше. – Приводить по правилам никого нельзя. Хозяин до жути консервативен. Но в мою смену об этом не переживайте. За символическое вознаграждение я устрою вам что угодно. Какаши в ответ хмыкнул. Протянул деньги, в обмен забрав ключ от номера. Комната была скромно обставлена, но и большего он и не ожидал. Как только оказался внутри, почувствовал усталость от дороги и уснул на кровати, не заботясь об одежде и постельном белье. Когда Какаши проснулся, за окнами уже был вечер. Он резко вскочил, надеясь, что не проспал, и облегченно выдохнул: на часах было без двадцати восемь. Этого времени хватило, чтобы привести себя в порядок и даже почитать излюбленный томик. В ожидании он поглядывал на дверь и замирал от каждого шороха. То, что Сакура назначила свидание и обещала прийти с цветами, было забавным. Смена привычных ролей. Какаши не мог не согласиться, что получал удовольствие от этой забавы. Он сомневался, что у неё найдётся сил искать цветочный магазин, поэтому особо ничего не ждал. Его предположение подтвердилось: Сакура не держала в руках цветы, заявив, что лучший цветок в его жизни – это она сама. Какаши не мог с этим не согласиться. – К сожалению, из заведений здесь только раменная, – пожаловалась Сакура. Какаши закрыл дверь. Уверенно взял Сакуру за руку и поражённо застыл. Ощущения были совсем другие, будто по-новому держал её за руку. Само прикосновение чувствовалось иначе. Это было странно. Постепенно внутри разливалось тепло, переходящее в жар, и Какаши даже смутился, надеясь, что уши его не покраснели. Он задумчиво посмотрел на их переплетённые руки – Сакура встревоженно спросила, что случилось. Оно вырвалось само. И звучало неожиданно и несуразно: – Кажется...я люблю тебя? В иной ситуации промолчал бы и проанализировал чувства и эмоции, чтобы дать точный ответ. В большей степени он говорил это себе. Сакура молчала. Его не тревожило то, что она могла не чувствовать того же. Да, Сакура безусловно была в него влюблена, однако не знал, насколько её чувства были глубоки. Это не значило, что следовало переживать и нервничать по этому поводу. Достаточно того, что они вместе. Наконец, Какаши взглянул на неё и мягко спросил: – Идём? Похоже признание шокировало Сакуру куда больше, чем его самого. – Так просто? – пролепетала она. – Что так просто? – нахмурился Какаши. – Просто взять и сказать, что ты меня любишь! – она взмахнула свободной рукой. – Честно говоря, я и сам удивлён, – он смущённо почесал затылок и издал неловкий смешок. – Я даже не знаю, как реагировать. Обычно признания приходится, не знаю, как объяснить правильнее, читать между строк? – Видимо, не всегда? – он потянул её в сторону выхода из гостиницы. – Не вижу проблемы. – Ками-сама, он и правда настроен серьёзно, – самой себе прошептала Сакура, да вот Какаши услышал. – Если ты ещё раз скажешь, что я такой серьёзный, то затащу в укромный угол. – И что мы там будем делать? – Кто-то назвал бы это грехопадением. – Но не ты. – Но не я, – не стал спорить. Сакура так и подталкивала слова превратить в действия. В радиусе пяти метров никого не наблюдалось, а через два шага – небольшая комнатка для персонала. Какаши подмигнул девушке и потянул прямо в комнатку. Пыли было немерено – он чихнул. Сакура рассмеялась, хватаясь за его локти. Места едва хватало для двоих, вокруг вёдра да мётла. Какаши прижал её к стене и подхватил за бёдра, оправдываясь маленьким пространством. Сакуре оставалось только обвести ноги вокруг. Пальцы её вцепились в жилет. Резко прижав к себе, скрестила ноги за его спиной, что Какаши ахнул, но скорее от удовольствия. – И кто из нас теперь в заложниках? – игриво спросил, забираясь пальцами под кофту девушки и поглаживая талию. Они были на одном уровне, и он мог видеть в её глазах желание. – Конечно, ты, – прошептала на ухо и нежно поцеловала в щёку. – Уже не сердишься? – Сложновато в таком положении. А ты? – Ситуация была неприятная. Но мы с ней разобрались. – Думаю, и мне надо извиниться. Просто знай, что ты можешь мне доверять, – она виновато опустила глаза, смотря на его жилет. Прядь волос выскользнула из наспех собранного пучка. Какаши хотел сказать, что она не должна чувствовать себя виноватой, однако вместо этого громко чихнул. Сакура снова засмеялась. – Эта пыль доведёт тебя. Со стороны ты очень милый. – Очаровательный и милый, – самодовольно поправил. – Как скажешь, Хатаке. Идём ужинать. Я проголодалась. – А по мне не проголодалась? – Ты годишься только для десерта. – Тогда не будем перебивать аппетит сладким. Сакура кивнула и широко улыбнулась, что и ему самому стало весело. В раменной они заказали две средние порции и бутылочку саке. Сидя напротив него с ароматной чашкой рамена, Сакура рассказывала о ситуации в деревне, о количестве заболевших, и с нескрываемой гордостью за себя радовалось, что нашла правильный способ лечения борьбы с вирусом. – Видя твой энтузиазм, задаюсь вопросом, почему не вернёшься обратно в госпиталь? – полюбопытствовал Какаши, вспомнив просьбу Пятой. – Я не хочу заниматься практической медициной на постоянной основе. Даже если вернусь на год или полгода, то меня затянет. Могу взять учеников и участвовать в сложных операциях или на миссиях вроде этой, но не более. Развитие психологического центра и писательство интересуют меня больше. – В перспективе это отличный проект. Команда Ибики и клан Яманака занимаются психологическим состоянием шиноби. Но это походит на проверку: можешь ты дальше выполнять миссии или нет. Если нет, то справляйся как-то со своими проблемами и возвращайся на поле, – он исходил из своего опыта. – Как ты справился? Сакура уже не опасалась нарушить его личные границы и будто знала, что последует честный ответ. – Долгое время не понимал решения отца и тяжесть его мучений. После его смерти решил жить по правилам. Но потеряв Обито и Рин, понял, наконец, почему отец так поступил. Переоценка ценностей и отсутствие мотивации стали причиной моей службы в АНБУ. Это помогло забыть реальность. Я жил с одной единственной целью: выполнить успешно миссию с минимальными потерями. В его рассказе не было просьбы пожалеть и понять, Какаши констатировал факты. Всё это было в прошлом и давно перестало задевать его. – Знаешь, – тихо призналась Сакура. – Я думала, ты никогда не будешь серьёзным по отношении ко мне. Из-за всего что ты пережил. Из-за страха потерять. Из-за нежелания подпустить к себе. – О, это не прошло до сих пор. Неловко будет признаваться, – он издал смешок. – Но раз сегодня день признаний. Страшно будет всегда. – Меня не отправляют на опасные миссии. Чего тут беспокоиться? Какаши пожал плечами. Сакура не стала допытываться, переведя тему: – И твоя ревность меня удивила. Никогда бы не подумала, что станешь ревновать. – Какаши вопросительно поднял одну бровь. – Будто сам не знаешь. Невозмутимее Саске. Он делает вид, что его ничего не волнует, а ты действительно спокоен. Какаши рассмеялся, знала бы она, как он контролирует свои самые отрицательные проявления. – Тебе так кажется. Я – хорошо контролируемая молния. Саске – сдерживаемый огонь. Когда заряд концентрируется, бьёт по одному месту. Так же и со мной. Всё копится внутри, пока я не начну действовать. Рассмотрим, к примеру, ревность. Сакура заинтересовавшись отложила палочки в сторону, внимательно слушая. – Сначала был Ибики, с которым ты проводила вечера. Затем подозрительный Даичи. Через время вернулся Саске. И сразу после этого всплыл снова Даичи, на котором я и оторвался. Пораженная услышанным, Харуно широко раскрыла глаза и воскликнула: – Поверить не могу, и Ибики в этом списке. Мне до них нет дела, – она фыркнула, всем своим видом подтверждая свое безразличие по отношению к мужчинам. – Тебе, может быть, и нет дела. А вот им есть. Они мужчины иного склада ума, не иначе как доказать, что ты моя женщина, варианта нет. Поэтому с Даичи должен был разобраться я. – Что ты и сделал, – недовольно проворчала Сакура. – Что я и сделал, – Какаши постарался выразить всё свое сожаление в голосе. – Если честно, – она сделала долгую паузу, смотря в свою тарелку. – В ярости ты чертовски сексуален. Именно в тихой ярости. В такие моменты хочется от упрямства спорить до победного, в то же время сдаться и подчиниться. Как в одной из сцен в Ича-ича. – На девяносто седьмой странице? – глухо спросил Какаши, сглатывая ком в горле. Сердце подпрыгнуло. – Да, семпай, – она хитро посмотрела и принялась зачитывать строчки из романа, немного изменённые под их ситуацию. – Семпай, эти две недели мне было одиноко, грустно и плохо без вас. Без вашей теплоты, без ваших объятий, поцелуев и прикосновений. Словно отняли воздух. Какаши и сам себе не мог признать, как любил клишированные сравнения. Но каждый раз сердце приятно замирало. Быть нужным – кажется, это то, к чему он всегда стремился. Нужным деревне, своим друзьям, ученикам, а теперь нужным и ей. Наверняка она заметила, как часто он загибал края излюбленной страницы, вот и запомнила их содержание. – Семпай, будьте моим воздухом. У него кажется в глазах затуманилось. – Прекрати, – он кашлянул, слегка покраснев. – Перестать смущать вас? – Сакура получала удовольствие по-видимому. – Но вам ведь нравится,семпай... – Это на тебя не похоже. – Я буду вспоминать смущение семпая, когда будет грустно. – Осторожно, Харуно. Не дразни меня. Напомнить что было в прошлый наш поход в ресторан? У него перед глазами появилась другая картинка. Как он сметает всю посуду вместе с длинной скатертью, следом идёт и их столик. Она поражённо посмотрит, замерев с зажатыми меж пальцев палочками. Нет, это слишком грубо по отношению к хозяину заведения. И по отношению к Сакуре. Вместо этого Какаши подвинул свой стул вперёд, опустил руку и потянулся к коленке девушки. К счастью, стол не был широким – их колени соприкасались. Он провел рукой от колена до внутренней стороны бедра, зная, что она прочувствует его прикосновения и через одежду. Чужие взгляды не беспокоили, длины скатерти было достаточно. – Не понимаю о чём вы, семпай. – Уверена? – он дал ей последний шанс остановиться, пусть и сам понимал, что она ни за что не отступит. – Скорее да, чем нет, – вдобавок к своим словам повторила его действие: пододвинула стул. Какаши с минуты разглядывал её, положив на щёку ладонь, и раздумывал, как поступить. Сакура поднесла к губам отёко и изящно поставила на стол с негромким стуком. Обвёл взглядом пальцы девушки с мелкими заусенцами. Она никогда не красила ногти и всегда коротко стригла, скорее по привычке, нежели по желанию. Перед глазами мелькнуло их прошлое официальное свидание, как она ласкала себя пальцами и от удовольствия прикусывала нижнюю губу. Ему не нужно было видеть, он просто знал это тогда и затуманенным взглядом гипнотизировал украшения, что лежали на столе. Сейчас ему хотелось провернуть с ней тоже самое: застать врасплох. Он промочил горло тремя глотками воды и разжал пальцы, позволяя деревянным палочкам коснуться пола. Чудесное представление: притвориться, что ныряешь под стол именно ради столового прибора. Скрытый под скатертью, Какаши удивился тому, как сумел уместиться. Скрипнул стул, послышалось тихое аханье – Сакура начинала понимать, чего он добивался. Против не была определённо, так как инстинктивно не сжала ноги, а даже приглашающе развела. Он назвал бы это проявлением доверия. Здравый смысл тихо спросил, что же он творил. Это было глупо, особенно, для его возраста, но когда его заботило, каким он кажется со стороны и какого о нём мнения были другие. Он посетовал на то, что на ней были брюки, это значительно затрудняло процесс. Так что пришлось ограничиться щекочущими прикосновениями, начиная с щиколоток и поднимаясь выше. Она дёрнула коленом, задев стол. Пальцами рисовал разные фигуры и даже несколько слов, скорее забавы ради. Однако на неё действовало иначе: волнительно. Это было заметно по тому, как напряглись мышцы под его пальцами. Когда он слегка прикусил внутреннюю сторону правого бедра, она поерзала на месте и немного привстала. При других обстоятельствах он бы давно стянул с неё чёртовы брюки, следом и трусики. Провел бы языком мокрую дорожку и неспешно ласкал, чувствуя кончиком языка нежность кожи и срывая чувственные стоны. Сакура тихо выругалась и резко отодвинулась вместе со стулом. Вынырнув вместе с палочками, что дожидались его на полу, Какаши сел обратно и не смог скрыть свой смеющийся взгляд. Она была смущена, недовольна и пылала от страсти. – Красивый оттенок, – отметил Какаши, смотря на её щёки. Она бросила на стол салфетку, которую крепко сжимала в руках. – Тебе бы лучше быть чертовски вкусным, дорогой мой десерт, – с этими словами она встала из-за стола. Какаши не стал напоминать, что она начала первой. Спустя пару часов, обнимая обнаженную Сакуру и вдыхая запах её волос, впервые за все эти годы ему было спокойно. Он не пожалел о сказанном признании. Этой ночью прикосновения, её дыхание, аромат, чувственные вздохи, нежность кожи и её слёзы то ли от счастья, то ли вызванные блаженством – всё чувствовались иначе. Потому что Какаши любил.