Серениссима

- Все тихо, тебя никто не ищет. - Ладно. Спасибо, Виттор. Мы стояли у фонтана на плацо Сан Марко. Чего-то или кого-то ждали. Виттор курил. Кольцо Луиса, записку с ключом к нему и перстень я оставил на камине. По дороге от дома, что приютил меня на пару ночей, я успел сменить рубашку, и обзавестись прекрасным мягким плащом с меховой оторочкой, и теперь чувствовал себя действительно великолепно. Я расслабленно улыбнулся ребенку в кружевном костюме, что, смешно топоча, гонялся за толстыми голубями. Он остановился и зарыдал. Немолодая пыхтящая кормилица хотела было плюнуть в мою сторону, но, оценив одним взглядом, коротко поклонилась и стала успокаивать орущее маленькое чудовище. Виттор докурил и тоже надел маску. Золотая, богато украшенная, с презрительно поджатыми толстыми губами, она поразительно изменила его облик. От толпы гуляющих бездельников отделился стройный аристо в кошачьей маске, подошел к нам. - Buongiorno, Гранд. Здорово, Мурена. - Ты выглядишь помятым, Охо. - Я посмотрю на тебя, зануда, когда ты все утро проторчишь в приемной у Старика! - неузнаваемый Охо недовольно поджал тонкие губы. - Старик? - я осмелился вмешаться в беседу. - Дож. - Ответили они оба. Я замолчал. - И что? - Да ничего! Выставил меня. Он, видите ли, не любит, когда его перебивают. А так он до вечера бы проговорил. - Да уж, Охо, такой ты у нас. Один смелый. Это же надо, самого Старика перебить! Они оба засмеялись. Раз мое участие в беседе не требовалось, я продолжил рассматривать пеструю нарядную толпу. Роскошная синьора шла под руку с юным кавалером, двое молодых мужчин заботливо вели под руки престарелого третьего в сторону банка. Золотоволосый тонкий юноша засмотрелся на нашу компанию, замедлил шаг, встретился со мной взглядом. Изумрудно - зеленые глаза удивленно распахнулись. Он почти остановился, и я приветливо оскалился в сторону этого карамельного яблочка. Брови его мгновенно нахмурились, губы недовольно, даже гневно поджались, и он быстро отправился прочь. - Мурена, эй, - Охо цокнул, - заснул что ли? Я наигранно широко зевнул: - Да ваши разговоры кого хочешь усыпят. - Это он одну синьору всю ночь успокаивал, - сообщил Виттор, - А ведь я предлагал переждать у меня. Теперь фыркнул Охо: - Уж ты бы точно дал ему выспаться! - Ладно, хватит уже. Значит, ты предлагаешь мне попытать у Старика удачи? - Даже настаиваю. Мизгирь мне голову откусит, если узнает, что я впустую сходил. Вот, бери с собой Мурену. Он у нас бастард, учился, небось, манерам. Не то, что мы, крестьяне сиволапые. Они оба замолчали и серьезно уставились на меня. От их пристальных оценивающих взглядов стало неуютно. Я почесал нос и внезапно звонко чихнул. - Te bendiga! (будь здоров) Во дворец нас пропустили безо всяких вопросов. Оказалось, что сегодняшний день был для просителей. И они огромной гомонящей толпой заполонили зал на первом этаже. Из-за зеркал казалось, что людей гораздо больше. Виттор, спокойно проходя сквозь всех шумящих, сказал, что Старик любит показуху и раз в месяц устраивает такие представления для горожан. А вообще-то, он нас сам позвал... В следующем зале было гораздо меньше людей. Десяток пестро разодетых аристо, как попугаи, сидели на низких бархатных диванчиках. Когда мы вошли, все взгляды обратились на нас. Я уверенно пошел вперед, к следующей роскошной двери, полагая, что Виттор также свободно пройдет и эту комнату. Уже у высоких створок мне навстречу, а вернее сказать, наперерез, шагнул юный аристо, что не сводил с меня надменного взгляда все время, пока я шел. Увы, Виттор отстал, а оборачиваться было бы глупо. Я вынужденно остановился. - Вы по особому приглашению или?.. Пухлые блестящие губы изогнулись в подобии улыбки. Презрения и недовольства в ней было куда больше, чем поддельного радушия. Я хотел было ответить, но его притворство и мерзкие сладкие духи отбили любое желание даже стоять рядом. Я внимательно посмотрел в его глаза. Аристо изобразил легкое недоумение и через три удара сердца отвел взгляд. Заморгал. Я позволил себе улыбнуться уголком губ - и аристо поджал свои еще больше. Не получив ответа, весь обида и растерянность, он замялся, на секунду опустил голову. Я наклонился к нему ближе, чувствуя спиной, как весь зал не сводит с нас любопытных взглядов. Он выжидающе на меня уставился и тоже заинтересованно подался вперед. - Любишь сладкое, красотуля? - спросил я вкрадчиво и тихо. Пару секунд ему понадобилось, чтобы осознать услышанное. Нежные щеки покрылись румянцем, видимым даже сквозь пудру, нижняя губа задрожала, он фыркнул и резко распрямившись, вздернул подбородок. - Просто милашка, - выдохнул я. Я наслаждался ситуацией, тем, как он искал и все никак не мог найти ответных слов. Двери отворились, выпуская наружу немолодого мужчину в строгом костюме. Мой прелестник всем корпусом развернулся к нему. Позади послышались шорохи, смолкли, наступила особая выжидательная тишина. Мужчина беспристрастно осмотрел зал, его взгляд остановился на мне. Тонкая бровь едва дрогнула. Ни слова. Всего один кивок, и я вошел в столь вожделенный для многих зал. Между прочим, кивал этот строгий синьор по-особому. Точь в точь так же, как Мизгирь при посвящении. Кабинет дожа, куда привел меня молчаливый синьор, размерами немногим уступал бальному залу. Зеркала, бархат, золото, расписной потолок. Огромный стол из красного дерева. И цветы повсюду. Солнечные лучи сквозь витражные окна с изображением могучих кракенов раскрашивали зал во все оттенки морской воды. Изумительно. Я засмотрелся на окна, в висках резко вспыхнула боль, перед глазами закружились белые пятна… Я оглох и ослеп на секунду, но, к счастью, все обошлось. Едва не споткнувшись о край толстенного ковра, я склонился в глубоком поклоне перед Стариком, надеясь, что он не заметил моей слабости. - Ну, наконец-то. Недовольство в голосе хозяина роскошного кабинета мешалось с явным облегчением. Дож сидел в глубоком кресле. Свет из окон позади окружал его силуэт дрожащим сияющим ореолом, и мне не удалось рассмотреть его лицо. Но я опасался снова смотреть на эти окна - хватит мне непрошеных приступов. Если и я потерплю неудачу, тогда уж Мизгирь точно нас всех перекусает. Поэтому я распрямился, но продолжал стоять с немного опущенной головой, рассматривая скорее ковер, нежели хозяина города. Это, кажется, сыграло мне на руку. - Неужели в вашей mafia есть воспитанные люди? Поразительно! Дож засмеялся. Но как-то не по настоящему, мелким сухим смехом. Волнуется?.. - Я уже объяснил почти все мотивы вашему предшественнику, однако, осталось еще кое-что. Условия. - старик помолчал, и не дождавшись от меня ответа, продолжил. - У вас есть три дня и три ночи. Город готов заплатить втрое против обычной ставки. За срочность, так сказать. Это должно быть громко. Ярко. Кроваво. Чтобы больше ни одна морисская сволочь не пришла к нам без спроса. Обычно мой город решает вопросы бескровно, золотом, но теперь и к нам пришла война. Они перешли все дозволенные границы!.. Похоже, он и впрямь мог говорить часами. Дож рассуждал на тему бескровного решения всех вопросов, а я следил за солнечным пятном на полу, думая о куриных крылышках с острым перцем гауро... Пока он говорил, пятно успело переползти от ножки кресла к расшитой бисером узконосой туфле дожа. - И вот еще, я даже готов закрыть глаза на прошлые грехи вашей семьи. Ведь и у вас не всегда все гладко выходит. А саламандр на все не хватает… Дож театрально вздохнул и отпил глоток из высокого бокала. Саламандр? Старик щелкнул сухими пальцами. В зале появился тот же строгий мужчина. Он поклонился дожу. Протянул мне письмо с безликим пустым оттиском. - Возьмите это и отдайте Пауку. Скажите ему: el poder de la sangre. Запомнили? - Власть на крови. - Прекрасно, похвальная эрудиция. Идите, не теряйте время. Чем раньше, тем лучше. - Vale. (до свидания) Аудиенция была окончена. Я покинул зал, пересек комнату с попугаями, снова сделавшими стойку на моего провожатого. Пухлогубого красавчика среди них уже не было. Я увидел его снова у выхода на лестницу, в небольшом алькове. Замедлил шаг. Встревоженный и прелестно зардевшийся, ванильный мальчик обернулся на звук моих шагов, резко выдергивая руку из ладоней другого мужчины, стоявшего рядом с ним. Бросив на меня уничижительный взгляд, он гордо, но как-то слишком поспешно прошествовал мимо меня и скрылся за ближайшей дверью. - Постойте, синьор. Голос у оставшегося оказался приятным, с легкой чарующей хрипотцой. Я молча остановился - просто невозможно было отказать этому настойчивому аристо в лаково-черной маске с короткой шпагой и дагой. - На пару слов. Он указал на другую дверь. Пройдя ее, мы попали в длинный узкий зал. Солнечный свет, косо льющийся из окон, отражался в зеркалах стены напротив, превращая воздух в золотую паутину. Пушистый белый ковер устилал мраморные плиты. Он что, собирается сражаться здесь? На психа этот аристо не походил, а значит, был слишком уверен в своих силах. Он небрежно поклонился. Я ответил. - Вы оскорбили меня. - Не помню, чтобы видел вас в своих ночных грезах. Маска надежно скрывала его эмоции. Но я надеялся, что мы начнем быстрее. Не могу терпеть долгих разговоров, особенно после аудиенции у Старика. - Вы похожи на благородного человека, синьор Chierone (языкастый, болтун). Но если я ошибся, то наш поединок - большая честь для вас. - В любом случае, мой язык длиннее вашего клинка. Нужно отдать должное этому напыщенному аристо, после этого он заткнулся и атаковал. Начали мы на равных - с одной стороны свет, с другой зеркала. Я не дал ему закончить серию, поймав его легкую шпагу скрещенными крисами. Я ничем не рисковал - дагу этот аристо, вероятно, носил для красоты - она так и осталась в ножнах. Я резко повел влево и вниз, и, используя инерцию его движения, смог развернуть его лицом к зеркалам. Теперь солнце светило мне в лицо, мой же противник сполна мог насладиться слепотой от ярких зеркальных бликов. Я быстро отступил, разрывая дистанцию. Аристо, моргая слезящимися глазами, побоялся упустить инициативу, и нанес следующий удар. Глупо. На это я и рассчитывать не смел. Он запнулся о встретившие его клинок крисы, попытался вернуться в удобную позицию, споткнулся о край ковра и… полетел плечом в зеркало. От удара по комнате прошел глухой гул. Огромное зеркало словно проснулось, вздрогнуло, прогибаясь и искажая весь замерший мир, затем вздохнуло и … осыпалось ливнем сияющих золотых осколков! Феерия! Ничего подобного мне еще в жизни не приходилось видеть. Ни в этой, ни в прошлой. Такое я бы запомнил. Сверкающие останки зеркала ответили печальным хрустом на мои шаги. Я помог встать ошалевшему аристо, осторожно снимая с него изрезанный плащ. Счастливчик. Он вложил шпагу в ножны и поклонился мне с куда большим уважением. Мы оба молча и быстро покинули место преступления. Весь поединок занял едва ли больше минуты. Куда меньше, чем беседа с дожем. Я немного поблуждал по незнакомым переходам и снова вышел на лестницу. Людей в нижнем “народном” зале стало, кажется, еще больше. Виттор махнул рукой, привлекая внимание, и через пару минут мы снова были на площади. Охо сидел на бортике фонтана и щурился на голубей. При нашем появлении он, оправдывая образ, с истинно кошачьей грацией встал и нетерпеливо шагнул навстречу. - Ну, как прошло, Гранд? Что сказал Старик? - в голосе слышалось тщательно скрываемое волнение. - А я у него не был. Виттор снял маску, безнадежно махнул рукой и намеренно неспешно зевнул. У Охо отвисла челюсть. Буквально. Прелестное зрелище, как по-моему. Сжалившись, я показал край письма за пазухой, и Охо просиял. - О, Муренчик! Я тебя сегодня больше всех люблю! - почти сладострастно простонал он, - теперь все будет хорошо, теперь никому не придется умирать еще раз. Осталось отнести это Мизгирю. Пойдем, я тебя провожу. - Голос стал презрительным и томным, - А вы, Гранд, гуляйте. Я заночую в логове. Охо показал неожиданно длинный розовый язык в сторону молчащего Виттора. - Наконец-то, - выдохнул тот с облегчением, - я точно могу рассчитывать на это? Кажется, эта парочка всегда говорила на общем языке. Я поймал за хвост легкое чувство зависти. Мне нравился Виттор и я отнюдь не был бы против возможности расширить с ним знакомство. Но злить Охо из-за такой ерунды, как личный недотрах, я не собирался. В каналах под городом сегодня было непривычно свежо. Я еще раз порадовался новому плащу, надежно защищавшему меня от сквозняков. Шагая, спросил: - Охо, не слишком ли много важных встреч в один день для маленькой рыбки? - Ха, ты рыбка не маленькая и зубастая. К тому же, любимчик. Вот и отдувайся. А вообще-то - это большая честь. - Да, все мне такое говорят. Охо изумительно похоже заговорил голосом дожа, затем перешел на интонации Мизгиря. В хорошем настроении он оказался прекрасным парнем. Мы смеялись всю дорогу, распугивая редких подземных жителей, торопливо уступающих дорогу. Он оставил меня в начале слабо освещенного прохода, наказав повернуть направо и не шуметь. За поворотом у стены сидел мальчишка из местных бродяжек. Он уставился на меня во все глаза и раскрыл рот. Я по-особому кивнул ему. Он кивнул в ответ и нажал что-то на стене за собой. Часть стены пришла в движение, открывая вход в уже известную мне часть логова. И снова - полоска света из приоткрытой двери комнаты старшего перечеркивала темноту коридора. Приглушенный стон остановил меня, когда я почти коснулся ручки двери. Я замер. Опять застонали, протяжнее и громче. Мне не было нужды заглядывать, чтобы понять, что там сейчас происходило. Звук шел от камина, а голос был молодым. Возбуждение поднялось из глубины, захлестнуло удавкой, лишая воздуха и сил. Я прижался к холодной стене и застыл, стараясь преодолеть себя. Стоны стали чаще, слились в протяжную мольбу. Карьяра! Невозможно! Я повернул голову в сторону приоткрытой двери, шагнул ближе, оставаясь в тени. С моего места была видна часть камина и моя шкура. Сейчас на ней вольно раскинулся лежа на спине длинноногий мальчишка. Связанные руки над светловолосой головой, завязанные глаза, блестящая от пота кожа… и Мизгирь собственной голозадой персоной, вколачивающийся в покорное тело. Стоны перемежались всхлипами, гладкие ноги на плечах Мизгиря вздрагивали и безвольно раскачивались при каждом толчке… я не мог и не хотел отводить взгляд, это было выше человеческих сил. Не прекращая двигаться, Мизгирь посмотрел на меня. Прищурился. Кивнул. Приложил пальцы к губам, призывая к тишине. Под его взглядом я ослабил пояс и, не снимая перчаток, обхватил ладонью свой тяжелый, требующий внимания член. Мизгирь одобрительно усмехнулся. Мы неотрывно смотрели друг на друга. Я ускорил темп, подстраиваясь под его ритм. Он продолжал трахать свою безвольно раскинувшуюся куколку, не сводя с меня горящих глаз. Похоже, дорогая штучка. Не думал, что ему такие по вкусу. Хотя, что я вообще о нем знал… Мизгирь кивком велел мне приблизиться, и я, как завороженный, шагнул внутрь комнаты. Не останавливаясь, он потянулся к лицу сладко стонущего мальчишки и обхватил его подбородок пальцами. Развернул ко мне. Повинуясь взгляду старшего, я опустился рядом, широко разведя колени, так, что мой изнывающий член оказался прямо напротив распахнутого рта. Стоило мне достаточно приблизиться, как губы без заминки обхватили головку, жадно всасывая в горячее влажное нутро. От удовольствия показалось, что волосы на затылке встали дыбом. Я почти не двигался, в этом не было необходимости. Настырный язык скользил там, где не доставали губы, а каждый толчок Мизгиря подталкивал мальчика, заставляя принимать меня все глубже. Стоны превратились в глухие подвывания, почти плач. Пальцы связанных рук скребли и цеплялись за густую шерсть шкуры. Исподволь мой взгляд скользил по распростертому телу нашей с Мизгирем жертвы. Я подметил несколько пожелтевших уже синяков на ребрах, темные пятна на тонкой коже горла, зажившие порезы на руках. Тьма толкнулась внутри, выползая из-под безумно бьющегося сердца, заполнила острым воздухом легкие, отозвалась новым болезненным и злым возбуждением. В уголке губ, старательно не выпускающих меня, был виден обширный кровоподтек. Пудра стерлась, открыв всю его непривлекательность. Нет. Всю прелесть. От натяжения плохо зажившая тонкая кожа лопнула и выпустила несколько бордовых капель. Мизгирь размазал их нервным движением пальцев в неаккуратное пятно. Я прогнулся, подался вперед, чувствуя, как судорожно сжимается вокруг члена горячее и гладкое, и быстро смазано кончил, не сводя глаз с вновь выступивших капель крови. Я сидел на пятках, тяжело дыша и неосознанно скалясь, не спуская жадного взгляда со стонущих окровавленных губ. Мне захотелось больше. Ударить, почувствовать его боль, увидеть страх, вскрыть острым лезвием нежность этой молочной кожи, самым кончиком, едва касаясь, рассечь кожу на руках, коснуться щеки, слизывать соленую влагу с персиковых щек… Я не отдавал себе отчета в том, что происходит со мной. Наклонился ближе, как зверь вслушиваясь в стоны. Почему он не кричит? Я уже достал один из крисов, моих острых великолепных крисов, когда резкий удар по щеке отвлек меня. Бездна глядела из бешеных черных глаз Мизгиря. Этот взгляд мог бы убить проще, чем любое оружие. Я оскалился в ответ. Он мешает. Убью его. Заберу свою добычу. Сильный, смотрит в меня, злится. Не хочу злить. Старший. Страшно... Пальцы сжались в кольцо на моем запястье. Не вырваться, не уйти от боли, если не выпустить оружие. Крис мягко упал на шкуру, а я вдруг с кристальной ясностью осознал, в какой опасной близости был от края пропасти мгновение назад. В испуге я отшатнулся, упал на спину, запутавшись в спущенных штанах, отполз дальше, с ужасом и зарождающимся стыдом рассматривая мальчишку. Пытался понять успел ли я сделать хоть что-то из привидевшегося. Все было как прежде. Кажется, мальчик даже ничего не заметил. Продолжал стонать, вихляя и подмахивая задницей Мизгирю, который пригвоздил меня к полу своим ужасающим взглядом. Я готов был заскулить и ползти к нему, не поднимая головы, как пес, в надежде на наказание, на возможность вымолить прощение… Жестом старший указал вглубь комнаты, за расписную ширму. И я не посмел ослушаться. С позором в сердце я отполз туда, в спасительную темноту, свернулся в клубок на полу, затих, в безнадежной попытке спрятаться от его гнева и от самого себя. Темнота в той части комнаты, где я лежал, не способна была скрыть меня от собственных мыслей. Дурак, дурак! Идиот! За щедрость и доверие отплативший черной неблагодарностью. Животное, мерзкая тварь! Я грыз губы, прокусил щеку изнутри. Ты хотел крови? Давай! Упейся ей с лихвой. Даже если отрежешь свой проклятый хер, не станет лучше! Ненависть и презрение к самому себе лишали сил, делали спор и борьбу за жизнь бессмысленными... Не сразу я осознал, что стоны стихли. До слуха донесся голос Мизгиря, что-то тихо спросившего, и легкий смех мальчишки в ответ. Страха я не услышал. Я смахнул слезы, нервно облизал соленые губы. Так нельзя. Нужно сделать что-то, что хоть немного смоет мою вину. Если старший не убьет меня сразу, я сделаю все для него, смогу стать его самой верной тенью… Собрав остатки сил, я сел и, стараясь не шуметь, натянул штаны. Затих, прислушиваясь к голосам в комнате. Сначала было тихо, только подвинули тяжелый стул, хрустально зазвенел бокал. - Угощайся, это Bordo, восстанавливает силы и заживляет душевные раны. Голос Мизгиря был спокоен. Мальчик ответил, смешливо фыркнув: - Сил у меня достаточно, а вот с душевными ранами я как раз пришел к вам. В прошлый раз ваше лекарство оказалось довольно действенным. - Счастлив это слышать, ты ведь явно пришел не только для того, чтобы порадовать старого Паука. - Да. Кажется, у меня входит в привычку подслушивать чужие беседы. Но ведь Мизгирь знает, что я здесь. А значит, не против этого. - Говори свободно. - Я был бы счастлив узнать, что один из гостей нашего города больше не сможет дышать его воздухом. Он, кажется, довольно важная персона. Во всяком случае, купается в золоте. Я узнал его имя и палаццо, где он остановился. - Хорошо. Могу я спросить больше? С возрастом я стал любопытнее. Достаточно ли серьезна причина? - Очень, - мальчик замолчал на несколько секунд, - он похитил моего… друга. Я схожу с ума, он уже мерещится мне всюду. - Хм, похитил? - Да. - Это он оставил эти следы на твоем теле, верно? - Да, он хотел узнать все о нем. Я молчал сначала, но он... он умеет спрашивать. И еще, как я понял, это как-то связано с политикой, ну, войной с морисками. Он, наверное, сумасшедший, говорил сам с собой, что-то заложниках, рабстве, я не уверен, плохо тогда соображал. Два дня я просидел впроголодь в каком-то сыром подвале, а потом сбежал. Но это другая и долгая история. Затаив дыхание, я приник к щели меж резными столбиками ширмы. Я должен был увидеть этого отчаянного мальчишку с большим сердцем, которого я принял вначале за дорогую шлюшку. Впрочем, одно другому не мешает. - Не стоит рассказывать больше, чем нужно. Я благодарю тебя за доверие. В прошлый раз ты заплатил достойную цену, а теперь? Мальчик помедлил, опустил голову, словно прочтя короткую молитву. А затем решительно снял с тонкого запястья тяжелый сверкающий браслет. Протянул Мизгирю. Тот восхищенно цокнул языком, принимая плату. Негромко проговорил, завороженно любуясь игрой света в камнях: - Это очень дорогая вещь, настоящее произведение искусства, ты уверен? - Да, это очень важно для меня. Черты лица мальчишки заострились, огромные глаза потемнели, он был весь, как застывшее отчаяние. - Хорошо, - Мизгирь коротко вздохнул и отложил браслет. - Его имя? - Фархас аль Басалара, он из Марьяры или мориск. Живет в палаццо Винсьоре. Я увидел, как недовольно сощурился и сжал губы Мизгирь, как резко вскинулся и встал мальчик. Несколько ударов сердца они смотрели друг на друга. - Так вы примете заказ? - неожиданно строго спросил мальчишка. - А ты не размениваешься по мелочам, мой святой Марко. Да, семья принимает заказ. Мальчишка облегченно выдохнул. Мизгирь пошел его провожать. А я остался наедине со своей болью, стыдом и страхом. Прошло довольно много времени, свечи успели истаять на треть, прежде, чем я снова услышал шаги Мизгиря. За этот срок я успел немного прийти в себя и выбраться из укрытия. Глоток вина унял сотрясавшую все тело крупную дрожь. Меня мутило, в висках стучал клювом недовольный злой птенец. Ни мой прекрасный новый плащ, ни огонь камина не в силах были согреть меня, разогнать липкую черную муть перед глазами. Я неподвижно сидел в кресле, где раньше был этот мальчишка, Марко, укутавшись по самые глаза тканью плаща, и ждал приговора. Вернувшийся Мизгирь оказался спокоен и собран. Коротко взглянул на меня, подходя к столу. С запозданием я встал и протянул ему письмо дожа. Руки уже не дрожали. Стоя рядом со мной, он вскрыл печать и принялся читать. На лицо его сначала набежала тень, потом он скривился, словно раскусил что-то гадкое. Кивнул сам себе и бросил листок на стол, рядом с браслетом. Поднял на меня глаза. Я не смог долго смотреть в ответ, опустил голову. - Не вини себя в том, с чем не научился пока справляться. - Голос его прозвучал низко, но спокойно, даже скучно. До меня не сразу дошел смысл сказанного. Я поднял голову, с удивлением уставился на него. Он не злится?! - Каждый из нас поломан по-своему. Я молчал. Слушал, как его слова падают в мой бездонный колодец. - Никогда не обижай гостей, Мурена. Старший усмехнулся и положил руки на мои плечи. Твердо сжал. - У меня будет для тебя задание. Отправляйся на плацо Стилетто, а лучше в порт. Спроси там Яни. Купи себе мальчишку и сделай с ним все, что придет в голову. Иначе твоя тьма сожрет тебя без остатка. Его черные глаза и голос гипнотизировали меня. Я кивнул, как во сне. - Завтра утром возвращайся. У нас теперь много интересных дел. Дож ничего не сказал больше? - El poder de la sangre. Мизгирь удивленно присвистнул. - Даже так. - Могу я спросить? Что это значит? - Это значит, что мы можем все. Теперь иди.