scarlet dawn

чуть больше года назад

Пару минут Намджун молчит, чтобы дать Чонгуку время все хорошенько обдумать, стоит у окна, пуская кольца дыма в открытое окно, глядит в даль, осматривая окрестности, как будто видит в первый раз. Окно постоянно запотевает от горячего дыхания, не давая возможности смотреть на весь этот «пейзаж». Чон же сидит на диване и думает. С одной стороны работа плохая, опасная, и даже есть шанс погибнуть, сложная, но с хорошей зарплатой. Он смог бы себе позволить купить что-то повкуснее обычного хлеба с маслом, надоело, хочется поесть нормально, но какой ценой? Ким вздыхает, выпуская сизый дым и решает прервать напряженную тишину: - Мы слабаков не держим, - Его тон с дружелюбного, поменялся на серьезный. Он старается звучать как можно серьезнее, но все портит кашель. Тишина полностью исчезает. - Что? - Нам нужен ответ, не затягивай, - он тушит сигарету о пепельницу и выходит из комнаты. А ему хочется вдогонку крикнуть: «Не оставляй меня одного», потому, что эта тишина уже на черепную коробку мозга давит, а Чон не выдерживает. Чонгук не считает себя слабым, но также он не является сильным, он всего-то хотел жить, а ему предложили смерть. Он продолжает смотреть себе под ноги, разглядывая виниловый пол, и думая, как бы ему не упасть сейчас от такой ситуации. Все слишком странно, запутано. Сейчас хочется уйти, но еще больше хочется есть, а как он помнит, дома еды нет, а в кошельке пусто. Нет уж, лучше он заработает денег уборщиком, чем таким ужасным способом. Зачем так рисковать? Чонгук встает с дивана, надеясь больше никогда не сесть на него, эту комнату не посещать, и вообще свалить из этого дома. Но встав возле двери и взявшись за холодную ручку он услышал негромкие разговоры за дверью, и краем глаза начал смотреть в щель немного приоткрытой двери, которую Намджун забыл закрыть. Слишком уж любопытен Чон Чонгук. - Я не могу ждать долго, - говорит розоволосый парень. - Мне нужно чтобы он сейчас принял решение, - он сидит на диване, расслаблено качая носком в воздухе. - Чим, дай ему подумать, - с надеждой в голосе говорит Намджун, стоящий возле него в пару метрах, и умоляюще смотрит на розоволосого. - Уже прошло достаточно. Ты же понимаешь, если он захочет с нами работать - я только за, но, если нет, - он недобро усмехается. - Ты сам понимаешь, что будет. - Он ребенок, - находит тупое оправдание Намджун, и глупо тянет неуверенную улыбку. - Нет, Намджун.. Стоп, ты привел ребенка? – а эмоций никаких, даже в голосе. - А впрочем мне плевать, - нехотя он встает с дивана, подходя ближе к Намджуну. - Если ответ будет отрицательным, ты знаешь где пистолет, знаешь где мешок. Удачи, Намджун, - усмехаясь, он хлопает Кима по плечу и уходит. Тяжелый вздох за дверью. Намджун грустно смотрит на дверь, и идет. Чонгук сглатывает и падает на диван, пытаясь успокоить стучащее сердце, после услышанного, и чувствует как будто оно выскочит вот-вот. Неужели Чимину вообще плевать на людей, что он так легко от них может избавится. Неужели Намджун тоже такой? Дверь открывается и Намджун став в дверях, и скрестил руки. - Ты решил? - Д-да. Намджун улыбается, и на щеках снова появляются ямочки, они хоть немного, но успокаивают, заставляют улыбнутся; хоть в такой ситуации легче спрыгнуть, и уже не важно откуда. Нет. Не хочется умирать сейчас и вот так, в такой обстановке, и быть убитым человеком с такими прекрасными ямочками. Хочется довериться. Боязно. Придется. Спустя неделю Хосок так и не приехал, он позвонил, сказав, что задержится еще на немного, и вообще точно не знает. У Чонгука до сих пор немного трясутся колени, и нервно дергаются веки. Мысли сменяются одна за другой, бегают в голове, смешиваясь в одну большую кучу, представляя разные ситуации, в которых должен побывать Чон – это же его работа, он согласился, понимая что может умереть. Согласился на смерть. Намджун стал открываться. Он добрый, как брат. Всегда с ним можно поговорить, когда он дома. Не любит навязываться и липнуть. Чонгук уже подумал, что до этой работы он наверное хотел стать психотерапевтом; умение слушать, помогать, но, в большей части все-таки больше слушать. Иногда ему и говорить ничего не надо, он по взгляду, по глазам все видит. И откуда он так много может знать. Возможно он и является мозгом этой «банды». Но главный здесь розоволосый парень – Чимин. Чимин же вечно при нем молчит, и смотрит как будто свысока на мусор, который невмоготу выбросить, а так бы хотелось. Он ходит и серьезным взглядом испепеляет младшего, а Намджун защитить не может, слишком уж он этого Чимина уважает, наверное, если бы попытался был бы мертв. А если Чимин жестокий, то еще и расчленен. От такой картины в голове волосы встают дыбом. Чонгуку страшно о таком думать. Возможно рано. Поэтому Чонгук сидит в своей комнате, из которой хотелось уйти, а из квартиры бежать. Иногда Намджун заходит сам, и он просто садится рядом, гладя рукой колено Гука, и проговаривая: «Ты не один». И просидев так несколько минут, уходит, так проходит много дней. Страх Чона так и не исчезает, но только теперь он боится за брата. И все же решается поговорить с Джуном о брате. Он выходит в коридор, направляясь на кухню. Он этот дом уже изучил, так как на улицу его не выпускают уже неделю - Чимин не доверяет ему. Странно то, что широкоплечий блондин пропал, как только Чон пришел в этот дом, а ведь он казался добрым, у него была сверкающая улыбка, и добрые глаза. Чонгук останавливается в проеме двери, и снова видит дымящего Намджуна, рассматривающего цветы стоящие на подокойнике. Он бы обвинил Намджуна в этом, или хотя бы сказал не курить в доме, потому, что не нравится этот запах, Чонгук чувствителен к запахам. Но кто он такой Джуну – человек живящий у него дома? Знакомый? Друг? Чонгук не решается его в этом упрекнуть, он не хочет чтобы еще и этот человек смотрел на него с высока, как на мусор, ему и Чимина достаточно. - Ты чего то хотел, Гуки-и? - нарушает тишину Намджун. Даже не взглянув назад, он знает, что это Чон. - Поговорить, - Гук опускает виноватый взгляд, потому, что ему кажется, что теперь липнет он, а не Намджун. - О чем? – спрашивает Намджун, поворачиваясь головой к Чону. – Тебя что-то беспокоит. – тяжело вздыхает Намджун отворачиваясь и поднимая взгляд на окно. – Погода ужасная, - он выдыхает дым, и от горячего дыхания окно запотевает, затем рисуя на окне глаза с перевернутой улыбкой. - Вообще, да. Я.. – Чонгук замолкает, обдумывая свои слова, но в голове все опять смешалось, и превратилось в кашу. – Я не знаю, как сказать, - он виновато смотрит на Намджуна, и снова опускает взгляд в пол. - Скажи прямо, - он поднимает взгляд в потолок и выдыхает дым на верх, и он постепенно рассеивается. - Хорошо, - он поджимает губы в одну полоску. – Я боюсь умереть. И тишина. Намджун молчит, а Чонгук думает о том, что он сказал не так, и винит себя за все. Ведь немного страшно, когда Джун молчит, а дышит ли? Он смотрит на Чона, смотря ему в глаза, наверное ища на этот глупый ответ немного больше объяснения. - Я.. - Ты, боишься за себя, или есть кто-то еще? – он упрямо смотрит в глаза, и хочет получить полный и открытый ответ. - Мне страшно за брата, - все же решается сказать Чонгук. – Он единственный родной человек, который у меня остался, - он грустно смотрит в пол вспоминая брата. - Понимаю, - он тяжело вздыхает, что аж плечи вздымаются. – У меня когда-то был родной человек. Папа, - он снова вздыхает полной грудью, и вдыхает воздух, потому, что давно им не дышал – его заменял никотин. Чонгук вспомнив прошлое пустил слезу, Намджун нет, он стоит как будто ничего и не случилось, а у Чона в уголке глаза собирается кристальная слезка, скатывается по щеке, бежит по шее, и полностью исчезает, растворяясь в мокрое пятнышко на белой футболке. - Прости - Ты не извиняйся. Я давно отпустил, - мягко смотрит Намджун, и становится легче. - Мне без брата тяжело. Я боюсь, что он останется один, - грустно смотрит Чон вдаль, далеко за окно. И Намджун понимающе кивает. Он понимает все. - Если я умру, он останется один, - заканчивает Чон, подходя к цветам в горшках на подоконнике. - Почему ты должен умереть? – хмуря брови, спрашивает Джун. – Если из-за работы, не парься. Тебе не дадут сложную работу. Сначала, ты должен посмотреть как надо, и только потом начнешь потихоньку присоединяться. А если боишься насчет брата.. Может он согласится на эту работу? - Что? Брат. Согласится. На. Работу? Не укладывается в голове. Но, звучит хорошо. Лучше, чем быть убитым. - Просто так же действительно легче. Вас будет двое. Это классно, - высказывает свое мнение Намджун, и тронувши плечо Чона идет в свою комнату. Чон Чонгук остается один, и не только в комнате, а и во всем мире. Одиночество накрывает с головой. Грусть уже течет по венам и артериям. Дождь стучит по окну, а Чону кажется, что по голове, пытаясь прогнать угнетающие его мысли. Не поможет. Очень грустно. Грустно видеть Намджуна в таком настроение, без улыбки на лице. Уже как неделю он такой. И он не понимает причину, а спросить не осмеливается. Пусть все будет так, как есть. Сейчас хочется немного вздремнуть, под звук проливного дождя, с открытым окном, но, первым делом нужно позвонить брату. Хоть и страшно, и страх большой, риск еще больше, вдруг брат откажется? Рассмеется и откажется. Точно. Из комнаты доносится голос Намджуна, приглушенный, непонятный – как под водой, и ничего не разобрать. Дверь открывается и выходит счастливый Джун с синей сумкой на плече, и плетется к двери, не замечая удивленного Чонгука. - Извини.. Да.. Я скоро буду.. Не кричи.. Ой, успокойся, - говорит Намджун в телефон, обуваясь. Потом резко смеется. – Я тоже. Сейчас буду. Жди. Намджун кладет телефон в задний карман черных джинсов, поворачиваясь к застывшему на месте Чонгуку, и положив руки на своих боках. - Подслушивать не хорошо, - Намджун трет нос тыльной стороной ладони, смотря на Чонгука. - Я ничего не слышал, - честно отвечает Гук. - Хорошо. Хорошо, - он поворачивается к двери, глазами ища куртку. – Это хорошо, - находит свою черную потертую кожанку, и одеваясь, выходит из квартиры. - А ты куда? – спохватившись спрашивает Чонгук, ожидая в этот раз получить ответ, а не “Это тебя не касается”, это обидно. - Я по делам – Чонгуку буквально на секунду показалось смущение Намджуна, но в ту же секунду оно исчезло. – И прогуляться хочу. И дверь снова закрывается, оставляя Чонгука одного, по сторону от людей, в другом мире, в другом пространстве. Но Чонгуку никто не нужен, кроме брата, и наверное, Намджуна отныне. Сейчас он остался один. Обычно в таких ситуациях он не любил находится дома – любил гулять, тратить скучное время на что-то другое, чтобы избавиться и выкинуть одиночество из своей головы, а сейчас, он не может выйти на улицу – запрещено. Чимин не доверяет. Сейчас остается только занять себя чем-то. Обычно Чимин говорил ему убираться, когда никого не будет дома, а Намджун поддерживал “главного”. Но сейчас убираться никак не хочется. Зато хочется позвонить брату, чтобы узнать, когда тот приедет. Брата видеть хочется больше всего. Скучать надоело. Чонгук идет в свою комнату. Взяв телефон с тумбочки он падает на диван, и набирает номер брата. Гудки идут, а вызов не принимают, и Чонгуку остается ждать.

***

В небольшом здании разносятся тихие всхлипы содрогающегося и дрожащего тела. Вокруг темно, и видна лишь часть помещение, куда направлена главная лампа, висящая вверху. Пола нет - это сплошная земля смешанная с кровью. В центре помещения сидит человек привязанный к стулу, смотря себе под ноги, все еще не бросая попытки выбраться, двигает руками так, чтобы разрезать веревки об ножку стула, связывающие его. Ноги тоже привязаны к ножкам стула, и без рук выбраться сложно. Человек давно потерялся во времени, и сколько он здесь сидит – не знает. Зато он думает о том, убьют ли его? Оставят калекой? Надеяться на хорошее нет смысла. И дело даже не в том, что человек пессимист. Позвать на помощь сложно, губами пошевелить невозможно. Рот заклеен. Все продумано до мелочей. Плакать надоело, самому даже противно стало от себя. Поправить челку, которая прилипла ко лбу нет возможности. Внезапно он слышит приближение шагов, и нервно сглатывает слюну застрявшую в горле. Старая дверь со скрипом закрывается, оставляя неприятное ощущение. Омега притворяется спящим, дабы избежать самого страшного. Чимин как смерть подходит неожиданно, а в глазах азарт, он явно хочет поиграться с жертвой. Он облизывает нижнюю губу и смотрит назад. Сзади него стоит Лухан, с огоньком в глазах, и с какой-то злой ухмылкой – правая рука Чимина. Чимин с ожиданием смотрит на парня сидящего привязанным веревками к стулу. Лу надоело это, и он подходит и толкает стул с парнем ногой так, что тот чуть не упал назад. - Лухан, ну не также нужно с людьми обращаться, - он не ругает парня за это, а подходит и поднимает рукой подбородок омеги, заставляя посмотреть себе в глаза. – Доброе утро, спящая красавица, - а на лице недобрый оскал, он поправляет ему челку, грубо отпуская лицо, и отходит. Чимин обходит стул, и кладет руки на спинку, грустно оглядывая помещение. - Где этот Намджун? – спрашивает он, смотря на всех. - Ему позвонить? - Что за дурацкие вопросы? – морщит нос Чимин. – Бегом, - подгоняет взглядом одного из людей. Лампа мигает, и на секунду свет пропадает, заставляя всех посмотреть вверх, кроме Чимина и Лу. - Идиоты, - обращается он ко всем. – Это не должно вас отвлекать от работы. Берите пример с Лу, - Лу получает от Чимина одобрительную улыбку. - Намджун уже рядом, - оповещает один из людей Чимина. - Отлично, - Чимин опускает взгляд вниз, и увидев там что-то странное, поднял руки омеги, делая ему больно, и замечает почти разрезанную веревку. – Неужели я сделал тебе так больно, что ты решил сбежать, - отпуская его руки вниз, он снова обходит стул и резко повернувшись ударяет ногой по стулу, и тот падает на спинку. – Что вам всем так сбежать хочется? Я похож на садиста? Он отклеивает рот парня слишком резко, отрывая почти с кожей, и тот болезненно стонет. Даже в глаза смотреть этому ублюдку не хочется. Тошно. - Я ничего не слышу, кроме твоих стонов, - Чимин прислоняет ухо к губам омеги, чтобы расслышать. - Пошел к черту, Пак Чимин, - омега больно кусает Чимина за ухо. - Как грубо, - он подносит руку к укушенному уху, и по руке скатываются капельки крови. - Очень грубо, - он прикасается пальцами к рубашке омеги, добираясь до пуговиц, и расстегивает одну за другой, смотря на реакцию, - Я и не думал, что ты обо мне такого ужасного мнения, - смеется Чимин. Все в этом помещении сухо усмехаются, но получив от Лу злой взгляд, перестают, и даже тихо сглатывают. Все прекрасно знают – Лу такой же, как и Чимин. Неожиданно для всех в помещение входит Намджун, и дверь снова неприятно скрипит. Джун останавливается возле Лу, и без никаких эмоций на лице кладет синюю сумку на пол, смотря на Чимина. - Спасибо, Намджун. Ты как раз вовремя. Да? – он поднимает стул с омегой с пола, и грубо берет лицо парня поднимая его на Намджуна, и ждет ответа. – Он что-то не разговорчив, - чешет затылок Чимин, недовольно смотря на парня. – Ты останешься? – кидает на Намджуна быстрый взгляд, а после снова поворачивается к омеге. – Шоу только начинается, - по злому улыбается Чимин. А Намджун даже взглядом не повел. - Не могу, - твердо отвечает Намджун. - Очень жаль, - с пониманием Чимин смотрит в намджуновы глаза. И на секунду они встречаются взглядами. Намджун разворачивается и идет к двери, но услышав голос Чимина останавливается. - Передавай ему привет, - уже довольно по-доброму усмехается Чимин. Когда тот уходит, он подходит к сумке оставленной Намджуном, открывает и достает черную коробку размером с ладонь. В нос сразу ударяет приятный запах. Чимин облизывает засохшие губы и открывает коробочку, кидая ее одному из своих людей, как мясо собакам. И парень завидев ножик в руках у Чимина знатно напрягся. Точно убьет. На лице Чимина снова оскал, он медленно подходит к парню держа в руках ножик, словно это какая-то игрушка. Он заглядывает в полные страха глаза парня. - Если я умру.. это будет на твоей совести, - не теряя храбрости говорит омега. Чимин заливается смехом. И холодный ножик касается шеи парня. - Ты смешной, - он приближается к губам омеги настолько близко, что обжигает их горячим, неприятным дыханием. – У меня нет совести, - грустно поджав губы смотрит Чимин, и начинает резать ткань рубашки, оголяя тело омеги. И тот снова пугается, но сопротивляться не может. Эта безысходность съедает его по кусочкам, не глотая. Парень поднимает голову вверх и смотрит в вверх, на слепящую глаза, лампу; от такого яркого света глаза неприятно щиплет. Лучше бы убил. Полностью разрезав рубашку с парня, Чимин прикладывает ее к уху, и рубашка окрашивается в красный. Укус был настолько глубоким, что кровь не переставала идти. Он подходит к сумке, и достает оттуда воду. - Намджун такой заботливый, - хмыкает себе под нос Чимин. Он отходит в сторону и льет воду на разорванную рубашку воду. Вода смешивается с кровью, а на полу создается лужица. Омега просто сидит в ожидании шоу, замечая на себе взгляды, и не только он их видит. - Чего смотрите? Тут не на что смотреть, – обращается Лу к остальным в конце помещения. - Можете ехать домой, мы надолго походу, - говорит Чимин, сначала глядя на ткань, затем нечитаемым взглядом на парня. Омега сглатывает и жмурясь, закрывает глаза. Он знает, сейчас будет больно. Чимин без этого не Чимин. Скорее всего на нем не оставят живого места. Пока Пак возится с рубашкой, Лу подходит к омеге резко целуя того в губы, языком врываясь в рот, сильно сжимая его плечо, и дождавшись недобровольного стона, усмехается. Он доволен собой. Чимин увидев это, застыл с какой-то гордостью. Он гордится Лу, который уже вовсю выцеловывает шею омеги, оставляя на мягкой кожице багровые засосы, пока омега дрожит, пытаясь вырватся от него, делая только хуже. Лучше бы убили. Лучше бы убили, - думает парень, прокручивая эту мысль в голове.