Бесконечный суицид

Проснувшись на полу, первое, что я увидел, подняв голову, — красный след на стене. Красный, кровавый, густой... Потерев лоб рукой, я почувствовал, что что-то не так. А потом пошло, начал вспоминать вчерашнюю ночь. Надо бы разъяснить, думаю. Я — Айзек Вэйн, тридцатидвухлетний мужчина, темные кучерявые волосы, карие глаза... Карие глаза... А дальше что... Видимо, ничего, раз я не запомнил. Вчера ночью я закончил работу над веществом, которое я люблю называть "препаратом", и опробовал его на себе. Реакция удовлетворительна, думаю. Я работаю химиком в лабораториях города Лос-Анджелеса... Работал, точнее. До недавнего времени, когда мое сознание начало неясно преобразоваться. Я начал страдать бессонницей, из-за чего прогрессировала рассеянность, а потому нормально я больше работать не мог. Вот и отпустили. На произвол судьбы. Я попытался подняться... Голова внезапно стала тяжелее тысячи слонов, переносимых сотнями синих китов, а руки разъезжались в стороны, будто бы я пытался встать на ледовой арене, в глазах все начало плыть, все вещи, стены и кровавый след начали разделяться, преобразовываясь, сменяясь другими образами, приобретая непостижимые формы... Стена моя казалась дальше моей головы, хотя в самом деле она была совсем недалеко... Руки в скором то времени разъехались, и я снова завалился на пол... Больно... Больно... Невыносимо... Я закричал, сжимаясь в конвульсиях, хватался за свой живот, из которого исходила невероятная боль... Я прижимал свое лицо к груди своей, пытаясь хоть как-то ослабить неослабимое, то невыносимое, что сводило меня с ума, глаза вытекали от такого... Мои холодные пальцы вжимались в живот и я чувствовал свое содержимое тонкую кишку желудок протекающие по ним отходы... Из глаз начала медленно вытекать неясная красная субстанция, столь мерзкая, а изо рта — черная... Сопровождалось это все невыносимой болью в желудочном отделе... Чувство такое, будто началось рождение нового человека... А я был матерью, и отцом одновременно... А новый человек был странным, во лбу ссадина была его, а пальцы рук напоминали кости, а крик его напоминал предсмертный ор того, кого пытали на протяжении трёх лет... Но вскоре все оборвалось, боль резко прекратилась, субстанция закончилась, и я, раскинув руки, удобненько прилёг... Я надеялся, что следующая попытка встать не будет сопровождаться подобным. Пытаюсь... И в этот раз мне повезло, столь ужасные видения меня больше не преследовали. Я встал и потянулся. Пошел в ванную, к зеркалу, и ужаснулся. На лбу была огромная кровавая ссадина, а кожа... Я был, наверное, самым бледным человеком в округе, но сейчас моя кожа переступила порог бледности, и стала ещё более бледной. Глаза были с огромными мешками, вызванными бессонницей, что тревожила меня до сих пор. Я умылся, отмыв свое лицо от крови, прочистил зубы, и внезапно вспомнил, что намечал на сегодня встречу с давними знакомыми. На девять часов. Смотрю на часы — 8:26. Ну и говно. Я поел, тщательно пережевывая каждый кусочек превкуснейшей еды, что заполняла мои внутренности, оставляя приятное послевкусие во рту... Запил все водой, чтобы легче проходило, да и просто горло промочить. А то сухое, будто Сахара. Сел в машину, завел и поехал. А, ну ещё до этого оделся, ну да, ну да. Мои руки всеми силами держались за руль, иногда поворачивая, чтобы выровнять путь. Глаза мои были подсознательно скованы вместе с дорогой нераскрываемой цепью с замком, ключа от которого уже давно нет. Весь мой взгляд в бесконечной дороге, что иногда сменивалась пейзажами домов или разноцветными машинами, бесконечно выстроенными в ряд, ведущими их были одинаково выглядящие личности с целью, той штукой, что многие утеряли. Счастья им и добра. Но тут... Тут что-то сменилось... Бесконечные машины сменились конечной... Водители были странными. Их странные лица вглядывались в меня, пытались пробить какую-то дырку, из которой можно было бы все высосать. До полусмерти. Их лица напоминали пластиковые маски и, кажется, на одном месте сидело около четырех таких лиц. И все они смотрели. В меня. Я не знал, что и думать, что и делать... И тут резко машина влетает в мою, я вылетаю с сиденья, ибо не пристегнулся, ибо зачем. Мое тело пробивает фронтовое стекло, осколки застревают глубоко в теле, пробив все оболочки. Я грохнулся на землю. Из живота моего активно вытекала кровь, боль напоминала ту, что была утром. Однако... Кричать не хотелось. Наверно, потому что я знал уже эту боль, я знал ее всю: с ног до головы. Понимал ее чувства, принимал в себя и не ругался... Так и сейчас. Так и всегда будет. Я без проблем поднялся, отряхнулся и поехал дальше.