фестиваль

      треск веток в костре и языки танцующего пламени. совсем близко грохочет музыка, мешая спать лесным жителям. фестиваль в самом разгаре. родители и младший брат ушли ближе к сцене, оставляя чимина в одиночестве смотреть на огонь и лакомиться сочно прожаренным мясом, на котором сохранился запах костра и специй. да, отец был в этом мастер.       братья вернулись ближе к вечеру. они успели изучить небольшой лес вдоль и поперек, особенно чимин, когда гук зажимал его почти у каждого дерева. конечно, для вида парни сфотографировали несколько каких-то кустов, которые словно обнимали деревья своими ветками; на фото оказались также запечатлена белка, сидящая в одном из таких кустов. если бы чимину сказали подвести итог их похода в лес, то ответ был бы очень кратким: кора деревьев жесткая, а губы младшего брата до ужаса безобразные и мягкие.       слабый ветер дует в лицо, обдавая лицо тёплым воздухом от огня. чимин смотрит в толпу веселящихся людей, пытаясь заметить там своих родных – не видит. он вновь смотрит на костёр: огонь постепенно начинал потухать, оставляя после себя лишь дотлевающие угольки.       вздрагивает, когда чувствует на своих плечах горячие ладони.       — ты напугал меня, – чимин чувствует влажный поцелуй в шею.       старший чуть поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на брата. у того глаза сияют, а на губах играет нежная улыбка. они смотрят друг на друга чёрт знает сколько времени. чонгук не прерывает взгляда, зная, насколько сильно чимин любит смотреть на него и видеть в нём свое отражение.       — я кое-что приготовил тебе в палатке. переоденься и жди меня внутри, хорошо? я пока схожу к родителям.       младший быстро холодными губами прикасается к чужому виску, и такое родное тепло покидает чимина. чонгук не оглядываясь скрывается в толпе.       парень ещё пытается отыскать глазами брата, но через минуту сдается: сделать это в огромной толпе не так просто.       чимин поднимается с раскладного стула, поправляя немного задравшиеся шорты. время было уже позднее. в небе давно горели миллиарды звёзд, но из-за ярких софитов их было трудно увидеть. парень делает несколько шагов в противоположную от сцены сторону, чтобы дойти до палатки. внутри появляется небольшое волнение.       вдох.       выдох.       трясущимися пальцами он вжикает замком палатки. наклоняется чуть, чтобы попасть внутрь. ему даже свет не нужен, ведь софиты от сцены очень яркие и почему-то возникает ощущение, что даже его тень видно с другой стороны. чимин смотрит на свою половину спального места, а на щеках постепенно появляется лёгкий румянец. сто процентов уверенности, что их секс продлится больше часа. хотя, может и двух.       подползает ближе, рассматривая комплект одежды. честно говоря, чимин немного в шоке. конечно, он от чонгука мог ожидать любого, но такое у них будет первый раз.       парень быстро стягивает с себя футболку, заранее её выворачивая. следом идут шорты, которые он также приготавливает, чтобы через пару минут надеть их обратно. нижнее белье приходится тоже снять. чимин берёт кружевные трусы голубого оттенка, рассматривая их со всех сторон: спереди кружева были слишком прозрачные, тонкие лямки по бокам, а сзади.. дырка. круглая такая, видимо, предназначенная для более быстрого проникновения, чтобы даже не утруждаться и не снимать нижнее белье.       — нравится?       чимин вздрагивает, тут же пряча бельё, а сам поворачивает голову к выходу из палатки.       чонгук.       — бесишь пугать, – обиженно бубнит старший. – как чертов призрак.       чонгук смеётся, залезая в палатку и закрывая за собой замок. двигается ближе к брату, касаясь своими холодными пальцами его горячей кожи на бедрах. чимин совсем не умеет обижаться всерьёз, поэтому уже в эту секунду откидывается спиной на грудь младшего.       — с улицы так хорошо видно, что происходит в палатке, – одна рука скользит на внутреннюю сторону бедер. – знаешь, люди будут проходить мимо и видеть то, как я буду трахать тебя.       старший сжимает руки в кулаки, поворачивая голову в сторону, и тут же чувствует губы брата на шее. то, как он засасывает нежную кожу чуть выше плеча, отдается приятной негой внизу живота, переходящей на уже слегка возбуждённый член.       — сможешь кончить только от моих прикосновений?       чонгук двигается ближе, руками поднимаясь вверх по бедрам, и как на зло обходит область, которая сейчас так нуждается в прикосновениях.       — не знаю.       старший толкается бедрами в пустоту, когда ловкие пальцы брата сжимают его соски. чимин чуть выпрямляется, встаёт на колени, прижимаясь максимально близко к такому нужному теплу. ему вообще-то прохладно, потому что тело обнажённое, но младший знает как правильно нужно согревать.       — давай узнаем? – чонгук тоже встаёт на колени, прижимаясь тазом к ягодицам брата. – чувствуешь, как у меня стоит? а ведь я всего лишь представил, что люди будут проходить мимо и видеть нас.       — ты больн-о-ой на голову.       чимин тихонько смеётся, но тут же стонет, когда чонгук толкается бедрами в его ягодицы. это не первый раз, когда старший ненавидит одежду, отделяющую ничтожными миллиметрами два жаждущих тела.       — я болен тобой, малыш.       старший чувствует тепло внизу живота. с головки капает маленькая капелька предэякулята. чонгук одной рукой двигается вверх, пока второй не перестает теребить сосок. чимин стонет, когда большая ладонь обводит выступившие вены на его шее. дальше пальцами он прикасается к пухлым губам, проникая первыми фалангами в горячий рот. язык умело смачивает чуть солёные пальцы, губы смыкаются. старший посасывает, пытаясь втянуть себя всю длину, и гук ему это позволяет.       младший продолжает толкаться тазом в обнаженные ягодицы брата. чимин стонет, пуская по пальцам слабую вибрацию. чонгук отпускает чувствительный сосок, перемещая вторую руку на поясницу, и надавливает. податливое тело опускается на постельное младшего. брат сверху придавливает чимина, чуть разводя его ноги в стороны. он отстраняется, смотрит на открывшийся перед ним вид: родной брат лежит на животе, вытянув руки над головой, его задница чуть оттопырена, а бедра разведены в стороны.       — нам пора торопиться, скоро запустят фейерверк.       чонгук двумя руками хватает упругие ягодицы старшего, которые так идеально подходят для его больших ладоней. он мнет их, разводит в стороны. наслаждается тихими стонами брата. парень смотрит на сжимающийся анус чимина; эта дырочка так и манит его. старший елозит тазом по лежанке, создавая члену трение между животом и твердой поверхностью. только чонгука это совсем не устраивает. он перехватывает бедра старшего, прижимая его к своему паху.       — мы так не договаривались, – наклоняясь, шепчет в поясницу, а затем целует. – я помогу тебе.       чимин удивляется щедрости брата. обычно тот не даёт ему поблажек в сексе.       младший ухмыляется, продолжая разводить половинки ягодиц в стороны. чимин чуть приподнимается на локтях, поворачивает голову в сторону и смотрит на замершего брата.       — гук?       — да, малыш?       — почему ты смотришь?       чонгук переводит взгляд на брата. они смотрят друг на друга несколько секунд. а затем, словно в замедленной съёмке, младший опускается к ложбинке между ягодиц.       — чонгу-ук!       вскрик чимина плавно превращается в стон, когда младший острым кончиком языка мажет по сжатой дырочке. брат в спине выгибается, мышцы свои напрягая, из-за чего у чонгука в голове полный хаос начинается. он клянётся себе, что будет вечно доставлять удовольствие чимину, чтобы у него была возможность видеть такие потрясающие изгибы. гук лишь слегка проникает в сфинктер, когда из уст старшего вырывается задушенный стон, а тело постепенно ослабевает.       — ты такой чувствительный на мой язык, – парень просовывает руку под лежащего чимина, касается чужого члена и ощущает тёплую сперму на своих пальцах. – такой потрясающий, – чонгук вытирает семя о полотенце, лежащее рядом, а затем хлопает легонько ладонью по ягодице. – пора одеваться, малыш. скоро салют будет.       — гук-а?       — да?       — а ты? – старший кивком головы указывает на заметную эрекцию брата.       чонгук смеётся, поправляя шорты на своих бёдрах.       — жду тебя на улице.       и выходит из палатки, не забывая закрыть за собой замок. чимин не удивляется. улыбается, понимая, что его брат испытал оргазм вместе с ним, только сухой, чтобы продлить наслаждение в следующих разах.       парень вытирает себя полотенцем, после кидая его в пакет. (исключительно, чтобы родители не увидели и чтобы рюкзак не замарать). чимин аккуратно надевает сначала кружевные трусы, страшась порвать такую тонкую ткань. но, кажется, что материал наоборот был очень практичным. он поправляет член, устраивая его удобнее. и теперь парень догадался, почему именно кружевное белье: вырезки в передней части приятно щекочут головку, позволяя члену возбуждаться от простого трения. следом чимин быстро надевает шорты, чувствуя лёгкий дискомфорт в зоне ягодиц: вероятно, что из-за отсутствия задней части у нижнего белья.       под трусами лежали два небольших зажима. чимин внимательно рассматривать их со всех сторон, удивляясь выдержке младшего. будь он на его месте, то давно бы отымел себя во всех позах.       но это чонгук.       парень зажимает сначала левый сосок. на удивление боль не такая сильная и можно терпеть. это скорее было похоже на слабые покалывания вперемешку с граничащим удовольствием сжатия. чуть привыкнув, чимин проделывает тоже самое с правым соском. член дёргается, задевая щекочущее кружево сильнее. парень чувствует приближающееся тепло к низу живота, но стремительно отгоняет от себя любые мысли. надев футболку (через ткань не было видно зажимов на сосках), он выходит из палатки.       чонгук ждёт его у стола, поедая нарезанные листья шпината из салата. чимин подходит сзади; каждый шаг даётся ему с трудом, а возбуждение так и старается свалиться на него. но даже через огромное количество смешанных чувств он улыбается младшему, останавливаясь позади и прислоняясь лбом между лопатками.       — ты голоден? – он отрицательно качает головой, зная, что брат определенно почувствовал это.       — когда родители вернутся?       чимин отстраняется. он обходит стол и садится на стул, опуская голову вниз. старший чувствует на себе взгляд брата, но смотреть в его сторону не будет. не сейчас. не тогда, когда щёки бесстыдно залились сильным румянцем.       — они у сцены. сказали, чтобы мы тоже подошли и посмотрели на салют.       гук обходит парня сзади, кладёт ладони на напряжённые плечи и слегка сжимает. чимин моментально расслабляется, откидываясь на спинку стула.       — они продолжают обращаться с нами как с маленькими.       — мы их дети.       — мы мужчины! взрослые! – старший пересиливает себя, поднимая взгляд на чонгука.       — для них мы даже в сорок лет будем детьми, хен.       чимин раздражённо вздыхает, поворачивая голову в сторону сцены. софиты настолько яркие, что даже ночь кажется пасмурным днём. и музыка грохочет так громко, мешая спокойно говорить даже у палатки; все равно приходится повышать голос.       — когда уже это всё закончится.       — так не терпится быть трахнутым мной?       старший молчит. и чонгук не ждёт ответа. знает, что тот не признается.       — ты невыносим.       оба смеются, и чимин чувствует лёгкий поцелуй на своём лбу. музыка постепенно начала стихать, а из колонок послышался задорный голос ведущего. он объявил о скором запуске фейерверка и начал обратный отсчёт. чонгук берёт старшего за руку, поднимая того на ноги.       — идём.

***