В его руках - целый мир. И этот мир - Он.

I don't know if it came from the night Я не знаю, пришло ли это из ночи, But it's aiming for your heart Но оно стремится к твоему сердцу, I can see it in your eyes Я вижу это в твоих глазах, This desert's not a place you can stand Ты не можешь выжить в пустыне, You gotta look to the stars Ты должен взглянуть на звёзды And reach out your hands И протянуть руки.  — Be Here For You (Sam Tinnesz)

972 год н.э. Асгард. — С днём рождения, Локи! Тор налетел на брата из-за угла коридора и сграбастал Локи в крепкие объятия. Маленький маг как раз шёл из их общей с Тором комнаты в библиотеку, как и всегда после обеда, поэтому старший Одинсон знал, где поймать Локи. Всё утро Локи где-то прятался, но Тор дал себе слово, что разыщет брата, даже если тот забрался в тёмный подвал замка, чтобы его никто не нашёл. Пришлось применить всю свою смекалку и память, чтобы узнать, где сейчас мог находиться младший Одинсон. Но это того стоило. Сегодня Локи исполнилось семь лет. Тор хотел отпраздновать шумно, Локи же настаивал, чтобы никого не звали. По какой-то непонятной для самого маленького мага причине от упоминания дня рождения у него по спине пробегались мурашки, будто говорили не о рождении, а о смерти… Локи и сам знал, что это странно и необъяснимо. И когда он пытался объяснить это ощущение брату, Тор только у виска крутил, улыбался и уверял, что о смерти им обоим думать ещё рано и что Локи нужно перестать коситься на кинжалы в тренировочном зале — тогда все проживут долго. Книга, с которой Локи шёл в библиотеку, теперь валялась на полу. И младший Одинсон не мог её поднять, так как ему мешала огромная туша с небесными глазами, которая довольно существенно пресекала какие-либо попытки принца к движению. — Тор, — пробубнил Локи и чуть не чихнул, когда его нос врезался в пушистый свитер брата, — мне дышать нечем. — Оу, прости, — Тор поспешно распустил объятия. — Да не от твоих телячьих нежностей, а от того, как ты воняешь, — поморщился Локи. — Сходил бы в душ… — Ну знаешь, — проворчал Тор, скрестив руки. Но что говорить дальше, он не мог придумать. — Если это всё, что ты хотел сказать, то я пошёл, — улыбнулся Локи и хотел было пройти мимо брата, но рука Тора преградила ему путь, а вторая схватила за локоть. — Ну что? — застонал Локи. — Пошли, я тебе кое-что покажу, — подмигнул Тор и повёл брата в их комнату. — Ты чего? — возмущался Локи. — Да я только что оттуда! — Одевайся, — приказал Тор, пихнув Локи его зимние вещи. На улице стоял приличный мороз, даже окна покрылись инеем. Локи что-то проворчал, но стал одеваться. Тор тоже оделся и, как только оба собрались, схватив брата за руку, понёсся по коридорам замка прямиком на улицу. Тропинка. Деревья в инее блестят под солнечными лучами. Пушистый снег приятно хрустит под ногами. Сквозь целый сад братья добежали до самой дальней опушки от замка. Тор обернулся. Локи вскрикнул, когда брат закрыл ему глаза. Младший Одинсон почувствовал, как его покрутили на месте, подвели куда-то. — Вот, смотри, — наконец Тор убрал ладони с глаз брата, давая тому посмотреть на… — Воу! — раздался возглас удивления Локи. Высоченный, ростом в три Локи, снежный замок занимал почти всю опушку. Замок с горками по бокам. С окошками, даже с башнями и с проходом внутрь по лестнице. Огромный как целый дом снежный замок. Локи стоял с раскрытым ртом, не веря глазам. — Как?.. Откуда? Не говори, что ты научился колдовать. — Нет, не научился, — признался Тор. — Мне его построить помогли ребята из города, плюс нам всем помог Вольштагг. Раз-два — и уже две стены стоят. — Так вот где ты пропадал на этой неделе! — развернувшись к Тору, сказал Локи. — А я думал, что обиделся на меня. — Если ты про ведро блёсток в душе, то я обиделся, — гордо ответил Тор, но тут же улыбнулся, — хотя, признаю, это было умно. В общем, этот замок для вас, Ваше Величество, — Тор забавно и неуклюже поклонился. Локи ещё раз посмотрел на замок, потом на брата. Самодовольно улыбнулся. — Поклонись ещё раз, — сказал он. — Обойдёшься! — показал брату фигу Тор. Локи хихикнул. — Я бы поиграл в спасение юной принцессы от дракона, — вдруг сказал Тор. Локи нахмурился. Намёк о том, кто должен быть принцессой, был понят. — Ну и дурак, — вопреки ожиданию Тора просто ответил маг. — Для этой игры нам нужен дракон, а не только рыцарь и ТЫ в роли принцессы. — Что? — надулся Тор. Локи хмыкнул и предложил: — Ладно, пойдём в замок, осмотрим наши владения. — Наши? — переспросил Тор. — Пущу тебя, так и быть, не оставаться же тебе бездомным, — пожал плечами Локи. Тор мог только усмехнуться. А Локи ещё раз посмотрел на замок. Солнце вдруг зашло за тучи. Поднялся ветер. Стены снежного замка сразу потемнели вместе с садом. Локи замер и почувствовал панику. Резкую. Иррациональную панику. Маленький маг вдохнул холодный воздух. Только не сейчас. Такое повторялось часто. И постоянно зимой. Локи ощущал пробегающие по спине мурашки. Ладони поледенели моментально. Локи не мог понять, что или кто ему угрожает, но определённо угроза была где-то рядом. Вот. Сейчас она его схватит. Сейчас он умрёт. Сейчас он задохнётся. И умрёт. Нет, пожалуйста. — Локи? Локи упал на колени, пытаясь отдышаться, но он вдыхал слишком много и часто, отчего в мозг поступало гораздо больше кислорода, чем следовало, и голова начинала кружиться. — Локи! — Тор понял, что ЭТО снова случилось с братом. Паническая атака. Когда Тор впервые увидел, как брат с бешеным взглядом приложил руку к сердцу и забился в угол, то очень испугался. Врачи сразу поставили диагноз. Но причину сообщить не смогли. Один только покачал головой. Фригга говорила что-то об особом строении нервной системы. Тор, может, и задумался бы, что родители тогда вели себя страннее, чем обычно, если бы всё его внимание не было сосредоточено на вымотанном панической атакой брате. — Не дыши так глубоко, голова закружится больше, — Тор подсел к Локи, обхватил его плечи, чтобы брат чувствовал, что Тор рядом, чтобы реальность стала более отчётливой. Локи уткнулся лицом в шарф Тора. Старший Одинсон ощущал, как трясло брата. — Тш-ш-ш, сейчас всё пройдёт, всё пройдёт, — приговаривал Тор, хотя сам готов был запаниковать. Что может быть страннее и необъяснимее этих внезапных приступов паники? Тор абсолютно точно знал, что каждая болезнь, каждое расстройство и недомогание имеют причину, но тут… Постепенно Локи стал успокаиваться. Дышал медленно, вдыхал глубоко. Тряска прошла. Тор снял варежки со своих рук и рук брата и обхватил маленькие ладони. Холодные. Ледяные. Потные. И почему-то сильно, ненормально посиневшие. Всё так же, как и в прошлый раз. Они просидели так минут двадцать, благо, были тепло одеты. Наконец Локи тихо проговорил: — Я устал. — Я знаю. Пойдём домой? — Угу… Жаль только… — Чего? Ты про замок? Локи кивнул. — Ничего, поиграем сегодня вечером, — успокоил Тор, — или завтра. Будем играть весь день, обещаю. Если трусишь быть принцессой, так и быть, буду я. Локи слабо захихикал в плечо Тора. — А замок замечательный, — сказал он и грустно добавил, — прости, что испортил игру, даже не начав играть. — Ты не виноват, Локи. Кто был виноват? Замок? Внезапно зашедшее за тучи солнце? Резкий порыв ветра? Что-то конкретное напугало Локи сейчас? Нет. Тор читал о панических атаках, специально перерыл библиотеку. Когда нашёл нужную книгу, еле смог понять её. Трудноватый материал для девятилетнего ребёнка. Но Тор точно понял из книг и от одного врача в госпитале, что виноваты в таком расстройстве какие-то древние травмы, старые раны и страхи. Но как Тор ни силился вспомнить о какой-либо психологической травме в далёком детстве Локи, ничего не всплывало в памяти.

Nothing can tame the winter's cold Ничто не может укротить зимний холод Or wash the beauty from a rose Или смыть красоту с розы, I can't stop the world, no, no И я не могу остановить мир, нет-нет, I can't stop the world, no, no, no Я не могу остановить мир, нет-нет-нет, But I promise that I'll be here for you Но я обещаю, что я буду рядом с тобой.  — Be Here For You (Sam Tinnesz)

***

— Он встревожен. Что случилось с асгардцами?.. Остался ли хоть кто-то жив? Какой же я царь… — Разгневан. Ты поплатишься за содеянное, безумец. Я лично снесу тебе голову. — Вижу чувство безмерной утраты и вины. Локи… Нет, только не снова. Пожалуйста! Идиот! Что ты творишь?! Не смей делать этого! НЕТ!.. «Ты и впрямь худший брат» …Нет-нет-нет-нет. Я не хотел… Прости меня.

***

Нью-Йорк. 2018 год. Перед нападением Ордена Таноса. — Что с ним, доктора? — встрял Тони между Беннером и Стрэнджем, склонившимися над пятилетним ётуном-полукровкой, коим был Локи. — Судя по всему, это сильная реакция тела на огромные повреждения, — рассуждал Стрэндж. — Он получил нехилые травмы, которые даже его регенерационный потенциал не мог осилить, — продолжил Брюс. — И? — ждал дальнейшего объяснения Тони. — Это же наш знакомый Локи всё-таки? — Точно он, — кивнул Стрэндж. — Аура и душа его. Насчёт разума я не уверен. Если магические способности не пострадали, что более вероятно при его божественной природе, то разум взрослого Локи мог сохраниться в детском теле. — Почему же тело стало детским? — Как раз из-за травм, — ответил Брюс. — Раз восстановить клетки не получилось сразу, а жизнь надо было сохранить, его организм таким своеобразным образом уменьшился в объёме. — Чтобы тратить меньше энергии? — уточнил Старк. — Можно и так сказать, да, — кивнул Беннер. — Неужели он был синим? — поморщился Старк, разглядывая спокойное лицо спящего Локи. Слишком странным казалось всё. Узоры на синем теле. Сонная безмятежность в чертах маленького лица. Не верилось, что это тот, кто столько всего напортачил. — Он же полукровка, — ответил Стрэндж. — Да, Тор говорил, что они сводные братья, — кивнул Брюс. — Думаю, магия Одина и самого Асгарда подправляла его внешность в юности, — предположил Стрэндж. — Интересный экземпляр вообще-то. Если бы и люди могли так восстанавливаться. — Ну да, планета бы наполнилась пятилетками с кучей кредитов и ядерными игрушками, — хмыкнул Тони. — Я только не могу понять, почему его разум так возбуждён, — вдруг сказал Стрэндж. — Он пережил огромный стресс, полагаю это и есть причина, — пожал плечами Беннер. — Он паникует, — нахмурился маг, прикоснувшись рукой к синему лбу Локи, — если его сил хватило на регенерацию, почему остаётся страх? — Думаю, магия восстановила только физическую оболочку, — предположил Брюс. — Нет, магия восстановила бы всё, — твёрдо сказал Стрэндж. — А вы сказали, — встрял Старк, — что он полукровка. Стивен и Брюс кивнули. — Значит, магия была с ним не всегда, — продолжил Тони. — Ётунская магия всегда, — покачал головой Стрэндж. — Да, но асгардская магия, — рассуждал Тони, — ей его одарили, так сказать. — Хм, может быть, — согласился маг, — тогда объяснимо, почему она не работает при его нынешнем возрасте. — Остаётся вопрос, почему он вообще паникует, — развел руками Беннер. — Может, плохие воспоминания, — предположил Тони. Все трое с любопытством наблюдали за лежащим без сознания маленьким магом. Каждый вспоминал что-то своё, связанное с Локи, то, что никак не ассоциировалось с этим маленьким существом на койке. — Корабль Таноса почти здесь, — в комнату вошёл Вонг. — Нам нужно на улицу, срочно, — приказал Тони. — Но куда девать ребёнка? — нервно спросил Брюс. — Я отнесу его в дальнюю комнату на минус первом этаже, — вдруг сказал Вонг. — А что случится с ним, если что-то пойдёт не так? — спросил Брюс. — С ним ничего не случится, это он может случиться со всеми нами, — ухмыльнулся Тони. — Ты говоришь про тысячелетнего бога, Старк, а не про пятилетнего ётуна-полукровку, брошенного в космосе на несколько часов, — резко ответил Стрэндж. — Он прав, Тони, — повернулся к другу Брюс, — так что это совсем не тот Локи, которого ты знаешь. Да и вообще он изменился. — Перестал быть засранцем? — Спас нас всех, — не обратил на подкол внимания Беннер, — и если он остался жив, что само по себе чудо, надо бы найти Тора и сообщить ему об этом. — Если Златовласка жива, — цокнул языком Старк. — Нам бы очень повезло, если бы он все-таки был жив, потому что эта угроза, Тони, — Брюс повысил голос, — то, что грядёт, это конец, хаос и смерть, поэтому лучше бы Тор всё-таки был жив.

***

Ваканда. 2018 год. Битва с войском Таноса. Тебе больно, да? А вот так? Секира в плече немного мешает, правда? Так же и ты помешал ему выжить. И я убью тебя! — Я же говорил, убью за брата. Смотри мне в глаза! Хочу увидеть, как в них исчезнет жизнь. Это справедливо. Ты отобрал жизнь у него, я отберу у тебя… Что? Хочешь сказать последнее слово? Вперёд. — Надо было целиться в голову. Что?.. НЕ-Е-ЕТ! — Тор! Что случилось, Тор?! Я ошибся… Снова. Что им сказать? Что жажда мести ослепила меня? Святые всеотцы, половина населения вселенной исчезает… Пожалуйста, пусть я исчезну! Забери и меня! Я не хочу жить так больше. Нет сил. Не за что бороться. Пусть я исчезну, прошу…

***

One way or another I'm gonna lose ya Так или иначе, я потеряю тебя. I'm gonna give you the slip, a slip of the lip or another Я дам тебе уйти, это слетит с моих губ, или как-нибудь иначе. I'm gonna lose ya, I'm gonna trick ya Я потеряю тебя, я обману тебя. One way or another I'm gonna lose ya Так или иначе, я потеряю тебя. — One Way or Another (Until the Ribbon Breaks)

Ваканда. 2018 год. После щелчка. Тор сидел на вершине одного из вакандских холмов и смотрел на поле боя. На то, что от него осталось. Вокруг было море людей. Они рыдали. Звали. Кричали. Они будто пытались дозваться, найти тех, кто исчез после щелчка. Тысячи людей рассеялись по полю, чтобы отыскать хоть что-то, кого-то. Тор был уверен, что ничего они не найдут, но не хотел говорить им об этом, увеличивая страдания. Сегодня они потеряли половину всех живых существ. Каждый потерял свой мир. Тяжесть грузом томилась в груди, физически мешая дышать. Одинсон вспоминал, сколько раз он обещал и нарушал обещания. Неважно, по отношению к родителям, народу, друзьям или брату. Он часто подводил всех. Но почему-то именно сейчас он не хотел думать о народе. Иначе было бы слишком тяжело. Скорбящие крики вакандцев болью отзывались в груди и резали воспоминаниями о своём народе в сознании. Вот так сейчас и остатки асгардцев во главе с Валькирией скорбят о павших воинах. Тор обязательно отыщет их. Или они его. Главное, что хотя бы часть сумела сбежать с того злосчастного корабля. Локи тоже мог сбежать. Но он остался. Тор чуть ли не впервые проклинал брата за то, что тот не сбежал. Остался бы жив… Теперь же и его смерть обмоталась петлёй вокруг шеи Тора. Тор обещал быть рядом. Тор обещал, что всё будет хорошо. Тор обманул. «Ты и впрямь худший брат, Тор Одинсон», — невесело подумал Громовержец. Какое право он имел упрекать брата за стыренный Тессеракт? Какое право он вообще имел упрекать хоть кого-то, если сейчас по его вине необратимый щелчок оглушил всю Вселенную?.. Тор на секунду попытался отогнать мысли о брате, задуматься о насущном, о том, что ещё можно было сделать. Что можно сделать? Найти Таноса? Как? Хеймдалль мёртв. А если бы они и нашли, то что бы сделали, если у того камни? Перчатка сломана. Как всех вернуть без неё? Столько вопросов, и ни на один вопрос не было ответа. Многие Мстители бесследно пропали. Тор понятия не имел, что случилось с Квиллом, Небулой, Гаморой, Мантис, Драксом. Тор не видел на поле боя в Ваканде Старка, чему сильно удивился. Пока никто не мог внятно объяснить, что произошло. Поэтому Тор просто отдался воспоминаниям и мысленному самоистязанию. Но вдруг кто-то коснулся его плеча. Громовержец обернулся и увидел своего друга по работе. Брюс неловко помахал рукой, присел рядом и спросил: — Грустишь, да? Тор молчал, угрюмым взглядом буравя горизонт. — Ну да, — продолжал Брюс, — глупо было спрашивать, прости. — Ты прости, друг, — отозвался Тор. — Не к чему мне выливать гнев на других. — А на кого…ты злишься? — помедлив, спросил Беннер. — На себя. Брюс понимающе кивнул. Он хотел было сказать другу о том, что случилось до битвы, но тот его опередил: — Ты про Тони что-то слышал? — спросил Тор. — Про Стрэнджа? — Ничего с первого боя в Нью-Йорке, — сглотнул Беннер. — Только видел, как Стрэнджа утащили в корабль, к кораблю прицепился паучок, за этим парнем в космос рванул Тони. Всё произошло слишком быстро... А где твои галактические друзья? — Понятия не имею. Грут исчез. Ракета пытается связаться с Небулой, — отвечал Тор. — Тор… Мне нужно кое-что сказать тебе… — Брюс повернулся к Одинсону. Тот каким-то отстранённым взглядом уставился на него. «Как же он разбит… Тор, что же ты себя так коришь…» — думал Беннер. Он уже собрался с духом, чтобы изложить истину, но в этот момент… — Тор здесь? Где Тор Одинсон?.. Вы не видели Тора? Тор и Брюс быстро оглянулись. В толпе вакандцев выделялось одно лицо, совсем не вакандское. Это был Вонг. Брюс и Тор переглянулись и, вскочив с места, кинулись в центр толпы, чтобы успеть до того, как Вонг, возможно, закроет портал, чтобы идти искать бога грома в другом месте. — ЗДЕСЬ Я! ВОНГ! Тор не хотел никого толкать, поэтому просто подлетел на огромную высоту, бабахнул в небе молнией и приземлился прямо перед Вонгом. Ничуть, надо сказать, не впечатлённым. — Ну да, ну да, — ворчал Брюс, лавируя между вакандцами, — конечно, я и так проберусь. Что уж там, не трудитесь. Наконец-то Беннер тоже дошёл до Вонга. — Как я рад, что ты жив, — улыбнулся Брюс. — А что со Стрэнджем? — спросил Тор. Вонг посерьёзнел ещё больше, хотя, казалось, больше некуда. Он покачал головой. — Нет, — огорчённо выдохнули Брюс и Тор вместе. — Я не по этому делу явился сюда, — вздыхая, ответил Вонг. Он поднял взгляд на Тора, перевёл на Брюса, наклонил голову набок. Беннер покачал головой. Вонг кивнул. Тор смотрел на всю эту игру мимики и жестов с недоумением. — Тогда пойдём, Тор, — обратился Вонг к Громовержцу, — тебе нужно кое-что вернуть. И вы, доктор, будете нужны, чтобы объяснить ему всё. — Что объяснить? — Тор свёл брови чуть ли не у переносицы, вопросительно посмотрел на Брюса. — Я хотел тебе сказать, да он меня опередил, — замявшись, улыбнулся тот. — Давай, топай. Брюс легонько подтолкнул Тора в направлении портала. Одинсон послушно ступил в него и через секунду оказался в храме Санктум Санкторум. Всё та же лестница, с которой он так неловко скатился в прошлый свой визит, всё та же тишина. Через портал прошёл Брюс, за ним перешёл Вонг и закрыл портал. — Нам на минус первый, — сказал маг и взглядом приказал последовать за ним. Они зашли за угол главной лестницы. Здесь, прямо под лестницей, стоял лифт, хотя Тор раньше думал, что это старый шкаф. Вонг, Брюс и Тор зашли в лифт. Пара секунд. Двери снова открылись. — Куда ты нас ведёшь? — недоумевал Одинсон. — Решил показать скрытые запасы пива? Я так и знал, что вы подпольно им торгуете. Вонг с нечитаемым выражением смотрел на Одинсона. Брюс немного шокировано взглянул на Тора, тот широко улыбался. — Да ладно, я бы торговал, — пожал плечами Тор. — Может и займусь этим, кстати. Брюс взглянул на Вонга с лицом «Простите моего друга-идиота». Тот же развернулся и открыл двери в комнату. — Только ты не переживай, ладно? — Брюс схватил Тора за запястье, заставив того снова нахмуриться. — С чего мне переживать? — Просто дыши, — поспевая за Одинсоном, твердил Брюс. Тор напрягся, когда заходил в комнату, сразу пытаясь понять, где угроза. Хотя какая могла быть угроза, если Вонг и Брюс так спокойно вошли в комнату? — Ну, — осматривая стены, начал было говорить Тор, — и что же ту…- Повернувшись к месту, где стояли друзья, Тор замер. Сердце пробило неровный удар. Мягкая койка.

Одеяло, а под ним…

Синее.

Узорчатое.

Тор сглотнул. Уставился ошарашенным взглядом на Вонга, переводя беглый взгляд с него на Беннера. Лицо Вонга, он бы мог поспорить, чуть-чуть смягчилось, выражая…сочувствие? Брюс неловко топтался на месте, явно нервничая, смотря прямо на Тора. Тор медленно подошёл к лежащему телу. С каждым шагом открывались взору новые черты. Тёмные узоры, покрывающие детское лицо, пробегающие по тонкой шее и ускользающие куда-то под одеяло. Ётун. Лицо ётуна выражало безмятежность, спокойствие. Рост и чёрные кудряшки давали понять, что перед Тором полукровка. Взгляд Тора вдруг заострился. В голову будто ударили чем-то тяжёлым. Воспоминания?.. — Тор, мне одному в госпитале страшно спать. — Я никуда не уйду, братец, спи. — Обещаешь? — Обещаю. Спи, Локи, спи. Эти черты Тор видел так давно. Тысячу лет назад. Быть не может. Нет… Нет-нет… Ётун-полукровка во сне приоткрыл губы, нахмурился. Секундное напряжение. И вот снова он мирно спит. Только грудь вздымается от дыхания. Бёрова борода, он дышит… Тор почувствовал, как ком подошёл к горлу и закрутил связки в узел. Одинсон резко выдохнул и, чтобы сдержать напрашивающийся на выход стон, закусил сжатую в кулак ладонь. Он бы узнал это лицо даже через пять тысяч лет. Пускай и детское. Пускай и ётунское. Но Тор узнал его. — Л-локи?.. Он не сдержал их. Слёзы покатились по щекам. Тело такое напряжённое, будто свело в судороге. Тор не издавал ни звука, только беззвучно содрогался над койкой. Повезло, что рядом с койкой стоял стул, на который старший Одинсон буквально упал, закрыв лицо руками. Брюс хотел было подойти к другу, вся эта обстановка, реакция Тора, пугали его. Но Вонг остановил его, жестом приказав ждать. Тор убрал ладони с красного лица, дышал глубоко. Трясущимися пальцами, казавшимися такими грубыми в сравнении с тем, кто лежал перед ним, Тор прикоснулся к кудряшкам на лбу брата. И не смог сдержать улыбку. Почему Локи ребёнок? Хотя это не так было важно, как то, что он жив. Святые Всеотцы, единственный родной человек, так жестоко убитый на его глазах, оказался жив! Кажется, судьба не совсем отвернулась от Тора Одинсона. Но как?.. Тор перебирал чёрные кудри, гладил, всматривался в такое незнакомое лицо. Он никогда не видел брата в ётунском обличии. Но узнал его. Значит, вот таким ты был, братишка, когда Лафей оставил тебя умирать в одиночестве? Только гораздо меньше… Внезапная мысль осветила сознание старшего Одинсона. — Доктор, отчего вообще возникают панические атаки? — Понимаете, Ваше Высочество, это может быть вызвано сильным пережитым стрессом, психологической травмой. — Где же он успел её получить? Ведь я всегда присматривал за ним, — искренне удивлялся маленький Тор. Тор вспомнил странно посиневшие руки маленького Локи во время панических атак. Возможно, думал он теперь, тело и разум его сводного брата запомнили тот ужасный момент, когда их обладатель мог погибнуть, быть убитым или вообще съеденным разгуливавшими повсюду после проигранной битвы тварями. На какой-то момент Тор почувствовал ярость на Лафея, на Одина, ведь в той войне мог погибнуть Локи, самый дорогой человек для Тора во всей этой безумной и бесконечной Вселенной. Но ярость отступила, как только Тор снова увидел сопящего брата, как только Тор приложил руку к его груди и почувствовал биение сердца, которое слишком незаслуженно и часто подвергалось страданиям. Тор утёр ладонью слёзы с щёк и, не сводя взгляда с любимого лица, с нежностью произнёс: — Я здесь.

One way or another I'm gonna see ya Так или иначе я увижу тебя, I'm gonna meet ya, Я встречу тебя, One day, maybe next week, Может, через день или на следующей неделе, I'm gonna meet ya, I'm gonna meet ya, Я встречу тебя, встречу тебя. — One Way or Another (Until the Ribbon Breaks)