В его руках - целый мир. И этот мир - Он.

— Что с ним? Тор наконец-то повернулся к друзьям, которые, надо отдать им должное, терпеливо ждали, пока Одинсон более менее успокоится и отойдёт от шока. — Он в порядке, — ответил Брюс, — насколько это возможно. Мы нашли его через несколько часов после того, как я прилетел на Землю. — Значит, — Тор напряг извилины, — он пробыл в космосе несколько часов? — Именно так, — осторожно подтвердил Беннер. Тор сидел не шелохнувшись. Он всё ещё внимательно рассматривал лицо брата. — Он выжил, потому что наполовину ётун, — догадался Тор. — Да, мы тоже так решили, — кивнул Брюс. — Мы? — О, ты не знаешь, — присел рядом с Тором Беннер, — тут были я, Вонг, Тони и Стивен. Я посчитал необходимым осмотреть тот участок в космосе. Стрэндж, слава богу, справился. Он вытащил Локи. В броне Тони, правда. — Стрэндж в броне Старка? — брови Одинсона взметнулись. — Тони был не в восторге, — хмыкнул Брюс. — А… Неизвестно, сколько он пробудет таким? — спросил Тор. — Неизвестно, — ответил Брюс, закусив губу, но добавил, — но известно, что регрессия возраста вызвана тяжёлой физической травмой… — Смертельной, — перебил Тор. Брюс замолк. Одинсон сложил пальцы рук в крепкий замок и, вздохнув, снова посмотрел на младшего. — Тор… Что там случилось? — тихо спросил Беннер. — После твоей отключки, — отвечал Громовержец, чуть помедлив, — и отправки на Землю он убил Хеймдалля, потом… Локи спрятался, но когда меня могли убить, он вышел. — Нет… — прошептал Беннер. — Да, — невесело хмыкнул Тор. — И всё. Танос сломал ему шею, кинул на пол как куклу. Потом смылся, подорвав корабль вместе со мной. — Боже… Они немного посидели молча. — Знаешь, повезло, что он всё-таки восстанавливается, — начал Беннер, — и я хотел предупредить тебя… Мы так и не поняли, останутся ли у него память и разум взрослого Локи. И ещё Стрэндж что-то говорил про его нестабильное ментальное состояние. — Чего? — не понял Тор. — Ну… — Про паническое расстройство его разума, — подошёл Вонг и пояснил ситуацию, — на физическом уровне он регенерирует быстро, но на душевном… — Что? — насторожился Тор. — Стивен заметил, что нервная система чересчур возбуждена, — пояснил Вонг. — Магия ётунов, в основном, восстанавливает физическое состояние, что мы сейчас и наблюдаем. А вот асгардская может восстановить душевное. — Так почему же не восстанавливает? — нахмурился Одинсон. — Ты нам скажи, — ответил Брюс за Вонга, — либо у него полное обнуление приобретённых магических способностей, либо, если разум сохранился, у него произошло частичное обнуление данных способностей. А ведь асградская магия является приобретённой. — Частичное, то есть?.. — То есть магия в нём пылает, знания о ней в разуме сохранились, но навыки владения ей пропали. Тогда придётся ему учиться заново колдовать. — Какой ужас, — выдохнул Тор. Он вспомнил первые неудачные попытки Локи колдовать, которые часто отражались на самом Торе. Тогда Локи было как раз лет пять, тогда-то червяки вместо макарон в тарелке старшего Одинсона стали нормой. Ну, не только червяки, а ещё и подушка с иголками вместо перьев, скользкий лёд вместо ковра у кровати… В общем, Тор был безумно рад, когда Локи научился контролировать силы. Тор окинул взглядом спящего брата и ахнул от удивления. — Узоры пропадают, — заметил он. С лица Локи пропадали не только узоры, но и сама ётунская синева. Она потихоньку отступала, оставляя после себя бледную кожу. — Нам бы, конечно, приборы, чтобы следить за его состоянием, — запереживал Беннер. — Сейчас будет, — сказал Вонг и наколдовал портал куда-то, — заходите, быстрее. Возьмите его, — он указал на Локи. Тор бережно поднял ребёнка, закутанного в одеяло, и прошёл через портал вслед за Беннером. — Где мы? — спросил Тор, когда портал закрылся. — Больница, что недалеко от храма, — сказал Вонг, — Стрэндж когда-то колдовал сюда портал, когда ему нужна была помощь. — Тор, положи его сюда, — приказал Брюс. Тор послушался. Сердце отбивало чечётку, поэтому Одинсон предпочёл не мешать знающим и чуть отошёл в сторону от операционного стола, где теперь лежал маленький Локи. — Сердцебиение низкое, — констатировал Брюс, а его голос раскатистым эхом отдавался в голове Громовержца. — Давление понижено. — Что это значит? — подскочил на месте Тор. — Это похоже на шок, нейрогенный шок, от травмы спинного мозга. Но реакции не такие отчётливые, — взволнованно отвечал Брюс. — И что делают в таких случаях земные врачи? — Вводят адреналин, но… — Беннер закусил губу, поглядывая на пациента, — я не рискну это делать. — В смысле? — возмутился Одинсон. — Ты не понимаешь, — повернулся Брюс к Тору, — симптомы этого шока обычно сильнее — это раз, симптомы должны были проявиться у него ещё в космосе, однако мы видим их сейчас, — это два, и мы не может предугадать его реакцию на препарат — это три. Так что пока что… Мне кажется, что его организм сам выберется. — О, тебе кажется, — съязвил Тор. — Тор, — решил вмешаться Вонг, — Локи не просто ётун, ты это знаешь. Тор понял, о чем говорил Вонг. Локи был наследником Ётунхейма, представителем древнейшей ётунской расы, сыном Лафея, поэтому его способности разительно отличались от способностей рядового ётуна. — Но он и полукровка, — выдохнул Тор. — Остаётся только ждать, — осторожно сказал Брюс, — синева прошла, это хороший знак, значит, и силы возвращаются. Тор ничего не ответил. Он сел рядом с лежащим без сознания младшим братом и, убедившись в том, что синева сошла с рук Локи, впервые взял маленькую ладонь в свою.

***

May these words be the first Пусть эти слова будут первыми, To find your ears. Что ты услышишь. The world is brighter than the sun Мир ярче, чем солнце, Now that you're here. Теперь, когда ты здесь. Though your eyes will need some time to adjust Твоим глазам понадобится время, чтобы привыкнуть To the overwhelming light surrounding us, К тому потрясающему свету, что окружает нас. — Light (Sleeping At Last)

Локи чувствовал себя не совсем обычно. Казалось, что-то сковывало его движения, но он определённо не был связан или закован. Что за хель? На секунду снова стало страшно. Где я? Но страх отступил, когда Локи ощутил теплоту вокруг одной своей ладони. Кто-то его держал. Ощущения с каждой секундой становились отчётливее. Держал крепко. Нежно. — Локи? Быть не может. Я всё-таки умер, и он умер… От удивления Локи судорожно вздохнул, и в тот же момент резкий свет ослепил глаза. — Выключите свет! Такой знакомый голос чуть ли не рычал. В следующую секунду боль от яркого освещения отпустила виски. — Локи? Обеспокоенный голос. Ладонь тряслась от прикосновений. Вторая попытка. Откроем глаза. Мутная пелена отступала. Постепенно картинка становилась чётче. И совсем скоро перед собой Локи видел маячившее растревоженное лицо… — Тор? Так, почему голос такой писклявый? Что-то тут не так.

***

Когда Тор заметил, как приоткрываются его веки, то не поверил в то, что это, наконец, случилось. По крайней мере два часа Одинсон просидел рядом с маленьким Локи после того, как синева отступила. Тревожное ожидание было сполна возмещено Громовержцу одной попыткой родного человека открыть глаза. Гора скатилась с плеч. Через минуту после выключения в палате света на Тора смотрели изумрудные глаза, такие знакомые, такие родные, часто горящие чертовским озорством глаза. Взгляд был уставшим, но живым. По спине пробежали мурашки при воспоминании о стеклянном взгляде глаз, в которых погас свет жизни. — Тор? — Локи, это я, Тор, я здесь, я с тобой, — заговорил Тор, сжимая маленькую ладошку, всматриваясь в океан бушующих эмоций глаз напротив. Недоверие. Подозрение. Поджатые тонкие губы. Бледная рука тянется в сторону кажущегося иллюзорным счастья. Тор наклоняется поближе. Чувство от прикосновения к щетинистой щеке — взрыв сверхновой. Ударная волна обдаёт обоих. Теперь взгляд зелёных глаз изумлённый, но поверивший. А взгляд небесных глаз неимоверно счастливый. Тонкие бледные губы тронула лёгкая улыбка. Локи прикрыл глаза и снова нырнул в глубокий целительный сон.

***

Второе пробуждение было гораздо более приятным, чем первое. Локи открыл глаза и почувствовал себя в состоянии нормально двигаться. Да и сил вроде как прибавилось. Бог обмана приподнялся на локтях. Он находился в уютной маленькой комнате, заставленной книжными полками. У стены напротив стоял невысокий стол и мягкий шоколадного цвета диван. Внезапно комнату наполнил ужасный звук, от которого Локи подпрыгнул на месте и резко повернул голову направо. Рядом с его кроватью в огромном кресле утопал в глубоком сне Тор. Он похрапывал, на что Локи по привычке недовольно сморщил лицо. И всё-таки это странно. Локи не имел понятия, ни где он находился, ни когда он находился. А такие вопросы имели значение, даже второй, если брать в учёт то, что мир безумен. Возможно, думал Локи, всё это галлюцинация. Предсмертная? Вряд ли. Посмертная?.. О таких он никогда не слышал, даже несмотря на его не первый собственный опыт смерти. Да и храпел Тор слишком правдоподобно, думал Локи. Но что-то при взгляде на старшего Одинсона не давало покоя магу. Непривычное ощущение. Локи решил спуститься с кровати. Но как только он откинул одеяло, чтобы убедиться в том, что он разлёгся тут не голышом (на что он очень надеялся), он нахмурил брови. Нет, слава Бёру, он не был нагим. Но… Локи встряхнул головой. Снова уставился на свои ноги. Потом на руки. Всё, абсолютно всё в нём было слишком маленьким… Детским. Что за шутки? Локи поднёс свою бледную ладонь к лицу поближе, потом отвёл подальше. Нет, возможно, он похудел… Возможно, он слишком долго пробыл в космосе?.. Был единственный вариант проверить это. Локи осторожно спустил ноги с кровати и тихо, не отрывая взгляда от лица спящего Тора, спрыгнул на пол. И тут маг понял. Он гораздо меньше Тора ростом. Сейчас взглядом он упёрся на уровень груди Громоверджца, что уже было странно, учитывая, что старший Одинсон сидел, а Локи стоял. Да ладно? Что это значит, хель дери? Локи подошёл поближе к Тору и сравнил свои руки и ноги с его. Кардинальная разница оглушила своей очевидностью. Локи был ниже Тора раза в два. Не-ет, нет-нет-нет, это бред. Это нереально. Лучше бы я умер. Локи глазами обыскал комнату на наличие зеркала. Такого не нашлось, но зато по размерам стола, дивана, книжного шкафа и высоты над полом дверной ручки Локи с ужасом констатировал про себя жуткий факт. Я стал ребёнком. Локи стоял на месте, совершенно не понимая, что делать дальше с обрушившейся на него информацией. И всё-таки его успокаивала мысль, что он, кажется, стал ребёнком только в физическом плане. А разум остался… Как и магия. Наверное. Локи увидел со стороны Тора рядом со своей кроватью тумбу, на которой стоял стакан воды. Мыслью Локи решился поднять стакан в воздух. Он уже засомневался в успешности предприятия, когда осознал, что стакан сразу не среагировал на мысль, но было поздно. Стакан подлетел в воздух, под самый потолок, потом рванул вниз, облив мага водой и чуть не ударив, отчего тот быстро пригнулся, и, наконец, задев пару раз стены комнаты, влетел в живот Тора, который от неожиданности вскрикнул и подпрыгнул в кресле, просыпаясь. От столь резкого движения Громовержца стакан опрокинулся на пол и разбился. Тор сидел, уставившись на осколки от стакана на полу, пытаясь прийти в себя и осознать только что произошедшее. Вдруг он быстро обернулся направо и чуть не получил сердечный приступ. Который по счёту за день?.. В центре комнаты с округлёнными от страха глазами неловко топтался Локи. Маленький Локи. Взгляд изумрудных глаз клещами вцепился в старшего Одинсона. Локи, возможно, задумался бы о том, что выглядел как настоящий пятилетка, но в данный момент он не только выглядел, а чувствовал себя пятилеткой. Находиться в столь непривычно маленьком теле было неловко, неудобно, некомфортно. Он ощутил себя незначительным, беззащитным, осознав, что растерял все свои магические навыки, приобретённые и развитые под присмотром Фригги в Асгарде давным-давно. — Локи… Тор подскочил с кресла, вмиг оказавшись рядом с братом. Пришлось присесть на корточки, чтобы сравняться с новым ростом мага. Хотя, разве уже мага?.. Локи вдруг ощутил, как скапливается ком в горле. Он столько десятилетий потратил на освоение магии! И теперь всё это полетело в хель. Младшему Одинсону, к его собственному ужасу и отвращению, захотелось разреветься. Погодите, он вроде стал ребёнком только физически?.. Значит ли это, что его нервная система тоже пострадала? Локи понятия не имел. Но он чётко ощутил скопившуюся в уголках глаз влагу. — Эй, ты чего? — тревожно спросил Тор, замечая внутреннюю борьбу брата. — Не знаю, — прошептал Локи, стараясь не смотреть старшему в глаза. Щёки заалели. Дыхание участилось. — Бред какой-то, — подняв взгляд к потолку, сказал Локи, успокаиваясь, — давно так себя не чувствовал. — Лет тысячу назад, да? — мягко подколол Тор. Локи прыснул смехом. Только смех этот был нервным. — А что ты ощущаешь? —мягко уточнил Тор. — Слишком много всего, — покачал головой Локи и посмотрел в небесные глаза, — трудно контролировать чувства, то хочется прыгать, бегать, то реветь… Святые Всеотцы, не верю, что говорю такое тебе. — Ну, — Тор задумался, — возможно… — Что? — Понимаешь, нервная система взрослого бога обмана и супер мага в корне отличается от нервной системы маленького ётуна-полукровки, брошенного умирать. Локи нахмурился. Он чуть наклонил голову набок, пытаясь в глазах старшего брата разглядеть смысл сказанного. «Ты был рождён, чтобы умереть! Ещё в детстве. Тихо сгинуть на ледяных скалах. Не прояви я жалость, никто бы никогда не узнал о тебе.» Губы затряслись против воли. Что ж, Локи помнил, хоть это было тысячу лет назад, но Локи помнил себя в детстве. Часто меняющееся настроение. В одну минуту он мог свернуть горы, в другую валяться обессиленным в кровати. Поэтому он предпочитал всегда действовать осторожно, поэтому казался многим ненормально тихим и замкнутым. Он как бы на бессознательном уровне пытался оградить себя от какой-то угрозы, от неразумной траты собственных энергетических и психических «запасов». Да уж, крепкими нервами он не отличался. Лишь обучение асгардской магии помогло справиться с нестабильным нервным состоянием, в том числе избавиться от панических атак, засевших тёмным страхом глубоко в подкорке мозга. И вот это всё снова вернулось. По крайней мере до того момента, пока Локи не возродит свои навыки, что, он надеялся, произойдёт быстрее, чем пройдёт десяток лет. Вернулись страхи. Вернулись неподконтрольные чувства. Локи не помнил, когда он уткнулся в огромное тёплое плечо, когда слёзы потекли по щекам. — Тихо, тихо… — Тор одной рукой поглаживал кудрявую голову, второй обхватил младшего. — Мы всё исправим, обещаю, — пообещал старший Одинсон, — на этот раз я всё сделаю правильно. Бог грома сполна ощутил ответственность за будущее брата. Давно забытое чувство, замурованное сознанием десять лет назад, когда их дороги разошлись, теперь снова теплилось в груди. Проснувшееся переживание за брата, желание заботиться, защищать и помогать — всё казалось таким правильным. Как будто кусочек пазла, нечаянно на десяток лет впихнутый не туда, вновь встал на своё место. Тор понимал, что в большей степени от него зависело теперь повторное подрастание Локи, его физическое и психическое состояние. И, хель дери, хоть задача вырастить лучшего в Асгарде мага заново представлялась невыполнимой, но Тор глубоко внутри был уверен, что они справятся. Вместе они способны на всё. Локи же впервые за много лет полностью ощутил себя защищённым. Лет десять назад он бы с брезгливостью отверг любую помощь. Но сейчас, держась за крепкое плечо, он готов был принять её. Принять любовь. Это было странно, Локи бы сказал, постыдно, но почему-то сейчас казалось таким единственно верным решением. Младший Одинсон прекрасно помнил чувство от совершения ошибок и сейчас совершенно точно был уверен, что не ошибается, полностью раскрывая двери в свой внутренний мир. Это было похоже на то, что он чувствовал, принимая на себя удар проклятого в Свартальхейме, отталкивая Тора в сторону от Халка и решаясь выйти из укрытия при взгляде на закованного брата… Это был правильный выбор. Так они и стояли, делясь друг с другом теплом и самыми сокровенными мыслями, для понимания которых им не нужны были слова. Тор стоял на корточках и обнимал маленького Локи своими огромными ручищами. Они и так всегда казались магу огромными. Теперь же они и вовсе будто были столпами, на которых стоял мир. Мир Локи.

I promise I'll do better. Обещаю, я все сделаю правильно. I will soften every edge, Я сделаю мягким каждое лезвие. I'll hold the world to its best, Я покажу тебе мир самым прекрасным. And I'll do better. И я все сделаю правильно. With every heartbeat I have left С каждым стуком сердца, I will defend your every breath, я буду защищать тебя до последнего вздоха. And I'll do better. Я все сделаю правильно. — Light (Sleeping At Last)