В его руках - целый мир. И этот мир - Он.

Like ships in the night letting cannon balls fly — Словно корабли в ночи стреляют из пушек — Say what you mean and it turns to a fight. Скажи, что ты думаешь, — и ссора начнётся. Fist fly from my mouth as it turns south, Кулак отлетает от моей челюсти, поворотом на юг, You're down the driveway… I'm on the couch. Ты уезжаешь, а я остаюсь на диване. — Ships in the Night (Mat Kearney)

В тот же день, когда Локи окончательно очнулся от «реанимационного» сна, братья Одинсоны узнали от Беннера и Вонга, кто именно исчез после щелчка Таноса. Оказалось, что даже Фьюри уравнитель не обошёл стороной. По планете гулял хаос, даже города-миллионники будто превратились в города-призраки. В срочном порядке во всех сферах жизни общества нужно было делать глобальную перестройку, везде сокращать производства из-за исчезновения половины потребителей с рынка, перенаправлять потоки рабочей силы в те направления, где это было необходимо, и многое и многое другое, чтобы оставшаяся половина людей на планете смогла выжить. Полки магазинов значительно поредели, на улицах почти прекратилось автомобильное движение: люди старались пользоваться общественным транспортом, чтобы видеть друг друга и попытаться забыть о чувстве одиночества. Это было негласное соглашение между выжившими. Люди даже стали реже использовать соцсети, т.к. живое общение по душам вдруг стало роскошью. Тор и сам не знал, куда ему податься. К тому же на нём сейчас висела ответственность за брата. Вонг предложил Тору пожить в храме, но, подумав, старший Одинсон решил перекочевать к остальным Мстителям. Их команда прилично сократилась, так что Громовержец ощущал потребность в воссоединении с друзьями по работе. Чему, конечно же, Локи был не особо рад. Вернее сказать, совсем не рад. Братья попробовали обсудить этот вопрос мирно, но, как этого можно было ожидать, из-за собственного упрямства оба развязали войну. Тор говорил брату, что Мстители помогут им обосноваться в Мидгарде, — Локи своим высоким детским голосом совсем не по-детски слал смертных в хель. Беннер попробовал было поддержать Тора — Локи и его послал в хель. Тор использовал все свои дипломатические способности и приводил все возможные доводы в защиту своей точки зрения — Локи слал эти доводы и самого Тора с его дипломатией в хель. Наконец Тор разгневался и рявкнул, что, мол, слишком уж большое эго у такой МЕЛКОЙ занозы в одном месте. Когда младший Одинсон поджал тонкие губы и, зло сверкнув глазами, ушёл в другую комнату, Тор понял, что перегнул палку, но было поздно. Громкие звуки телевизора, раздававшиеся из соседней комнаты, дали понять, что младший теперь целый день не удостоит старшего и словом. И теперь вот уже почти целый день продолжалась молчанка братьев. Тор пошёл в ту же комнату, что и Локи, но тот даже не взглянул на него. «Не хочет болтать — и не надо», — возмущался про себя Громовержец, забрасывая далеко-далеко мысль о том, что сейчас он сам ведёт себя как пятилетка. Локи щёлкал по пульту без особого интереса. Картинки на экране сменялись так быстро, что у Тора башка пошла кругом, отчего старший Одинсон молча раздражался. Локи видел, о, да, он прекрасно видел, как бесил Тора, поэтому переключал каналы ещё чаще, с садисткой яростью нажимая на кнопки. Тор также в отместку принялся раздражать мелкого, поэтому он и остался в этой комнате, взял в руки первую попавшуюся книгу и принялся читать, делая вид, что ему пофиг на брата. Так они и сидели, молча выбешивая друг друга. Беннер заглянул один разок в комнату, чтобы сообщить, что сейчас отправится с Вонгом в Ваканду, чтобы разузнать последние новости. При первом шаге на порог Брюс ощутил напряжение в воздухе. Казалось, комната сейчас полыхнёт похлеще, чем Асгард. Так что Брюс решил от греха подальше и побыстрее свалить из храма. К тому же Локи как-то очень холодно и предупреждающе опасно зыркнул на него своими зелёными глазищами, и учёный про себя подумал, что на лице ребёнка этот взгляд кажется ещё более устрашающим, чем на лице взрослого. Тор пялился на одну страницу уже минут десять. Книга была совершенно неинтересная, о чем-то, как Одинсон понял, связанном с биологией. Иногда Тор поглядывал на брата. Тот уже с явным любопытством смотрел телевизор. Старший глянул на экран: там крутили новости о последних событиях, связанных со щелчком, показывали родственников пропавших, опустевшие дома и машины на дорогах. В одном сюжете показали испуганного молодого человека лет двадцати двух, который держал маленькую годовалую девочку на руках. Испуган он был потому, что просто ехал в машине по трассе, когда случилось ЭТО. Сотни машин разом сошли с полос, какие-то вылетели на обочину, большая часть столкнулась друг с другом, раздались крики, парень услышал и увидел несколько взрывов. Сам он еле успел затормозить перед перевернувшимся впереди него авто, при этом всё-таки сзади в его машину врезались. Быстро выбравшись, юноша оглянулся вокруг. Люди в панике покидали салоны своих автомобилей, кидались к тем, откуда раздавались голоса выживших. Тут-то парень и услышал детский плач. Метров пятнадцать позади него один автомобиль буквально придавило с двух сторон грузовиком и легковушкой. Оказалось, что в машине застряла малышка, родители исчезли. Теперь, рассказывая корреспонденту о случившемся, парень крепко держал на руках спящую девочку. Он ощутил ответственность за её судьбу, хотя признался, что жутко боится, что не справится, ведь его родители тоже исчезли, а значит помочь с ребёнком некому. Много такого показывали все СМИ. Но этот сюжет, Тор заметил, как-то особо зацепил Локи, потому что это был единственный новостной сюжет, что он посмотрел от начала и до конца, не моргнув ни разу. Тор сам невольно оторвался от книги, рассматривая на экране взволнованного паренька с годовалой малышкой на руках. Глянув на младшего, он приметил, как у того чуть заблестели глаза. Сердце Громовержца защемило. Он уже хотел было прервать эту дурацкую молчанку, но Локи вдруг подскочил на диване, вырубил телек и мигом умчался из комнаты. Всё произошло так быстро, что Тор не успел среагировать. Хель дери! Тор сейчас ненавидел себя. Да, пожалуй, именно так он мог бы описать своё состояние. Ведь ещё когда Локи весь синюшный лежал на койке, Тор поклялся, что всё сделает правильно. Ничего не выходило. С Локи никогда не выходило правильно. Старший Одинсон внезапно ощутил потребность в присутствии мамы. Фригга умела разрешать их конфликты, которых всегда было достаточно между братьями. Хоть они и любили друг друга, но ссоры из-за соперничества или ревности к родителям были неизбежны. Так бывает в любой семье между сиблингами. Тор знал это. Но сейчас Тор должен был быть не просто братом. Он должен был вести себя мудрее, быть более заботливым, ведь проблема, с которой столкнулся Локи, была серьёзной. Регрессия возраста для такого талантливого мага и бога обмана — сокрушительный удар по самооценке. «А я его мелкой занозой назвал… Вот кто меня дёрнул!» — корил себя Громовержец. На душе как-то неприятно заскребло, а когда откуда-то из храма раздался оглушительный грохот и стук чего-то разбивающегося, сердце Тора провалилось в пятки. Бёрова борода, он же может… Тор вскочил с места как ошпаренный. — Локи! Звуки, напоминающие проклятия вперемешку со стонами, доносились из кухни. Тор на полной скорости завернул на кухню. Тут-то дыхание и спёрло. — Нет… Верхний шкаф с посудой был открыт и почти пуст, на полу лежал перевёрнутый стул. Море острых осколков от тарелок и кружек — а посреди этого хаоса, морщась от боли, стоял Локи. Одна штанина была порвана, с неловко согнутой коленки капала на кафельный пол кровь. Левую ладошку пересекал жуткий порез. — Святые норны! — перепуганный Тор подбежал к брату, стараясь не наступить на осколки посуды. Локи не двигался с места, боясь наткнуться на острую «мину». Как Локи вообще умудрился не поранить голову или ещё что-то, было загадкой, потому что объём разбитого был весьма приличный. — Братишка, как же ты умудрился… — Тор, не церемонясь, подхватил даже не успевшего возмутиться брата под мышки и, вытащив из опасной зоны, усадил в кресло и тут же присел рядом на корточки. — Дай глянуть, — старший аккуратно взял ладонь младшего, осмотрел на наличие осколков и выдохнул с облегчением. Рана была чистая. Как и на правой коленке. Локи ничего не говорил, только лицо побледнело от боли. Тор нашёл в одном шкафу аптечку и почувствовал благодарность к своей бывшей, Джейн, за то, что много лет назад научила его ей пользоваться. — Сейчас будет щипать, — предупредил Тор, обильно смачивая ватный диск перекисью. — Щ-щипать? — только успел выговорить Локи, а в следующую секунду уже зашипел, неосознанно дёрнувшись от прострелившей ладонь жгучей боли. — Тиш-тиш, — Тор подул на порез изо всех своих сил. Братец выглядел жалко, но эта процедура была необходима. Тор приступил к бинтованию ладони. Локи уже не шипел, но с недовольной гримасой молча пялился на умело завязывавшие бинт руки брата. Куча воспоминаний о подобных ситуациях всплыла в памяти, но Локи упрямо задвигал их в свой личный мозговой Ётунхейм. Когда с ладонью было покончено, Локи вздохнул. Но Тор приступил к обработке коленки, и боль снова пронзила тело. — Ненавижу тебя, — зашипел Локи. В тоненьком голосе прямо ощущались обида и страдание. Тор улыбнулся, не останавливая перевязку коленки. Хоть какая-то реакция! Наконец-то. В случае с его братцем это лучше, чем ничего. — И я тебя люблю, — невозмутимо сказал старший Одинсон, аккуратно затянув узел. В глаза брата он не смотрел, но обиженное и, он бы мог поклясться, смущённое детское фырканье услышал. Когда раны были обработаны и закрыты бинтом, Тор, всё ещё не смотря на брата, принялся убирать аптечку, а потом и осколки. Локи продолжал сидеть в кресле. Самому себе он не хотел признаваться в том, что сейчас чувствовал неловкость и немножечко стыд, наблюдая, как старательно Тор убирал с пола результат его самостоятельности. Наконец-то Тор закончил, присел на тот злополучный стул, с которого Локи грохнулся, и, взъерошив волосы рукой, выдохнул и взглядом уставился в пол. — Ну что? — не выдержал Локи. Голос от напряжения повысился и звучал, по мнению маленького принца, совсем позорно, — не будешь ругаться? — Зачем? — вскинул бровь Тор, подняв взгляд на Локи. Локи замялся с ответом, пальцем водил по обивке кресла. Тор засмотрелся на выводящие узоры маленькие пальцы и удивился, когда понял, что брат смущён. Локи реально выглядел виноватым, будто оплошавший щенок. Воспоминания тысячелетней давности сверкнули, подобно молнии, в голове Громовержца. Так же Локи выглядел, когда в пять лет поджёг одеяло брата. Ну, тогда сгорела вся кровать, но началось с одеяла. Конечно, всё случилось нечаянно, маленький маг тогда чуть ли не от себя самого шарахался, так боялся новых способностей. — Локи, я не зол, ты не подумай, — поспешил уверить брата Тор, — но как ты умудрился устроить хаос? — Я проголодался, — на выдохе голос Локи казался особо писклявым. — И решил сам постоять у плиты? — хмыкнул Тор. — При том, что ты еле головой до неё достаёшь. — До плиты я не дошёл, — буркнул Локи, сложив руки на груди, старясь при этом не задеть раненую ладонь, — полка с посудой остановила. Пожалуй, в какое-нибудь другое время Тор бы расхохотался, да и Локи тоже. Но сейчас что-то не хотелось. — Чудила ты, братец, — улыбнувшись уголками губ, сказал Тор. — Ну раз так, — гордо ответил Локи, выпрямившись в кресле так, что старший испугался, как спину бы тот не растянул, — то очень голодный чудила. — Понял уже, — усмехнувшись, Тор встал и открыл холодильник. Секунд десять он смотрел туда, думая, чего бы приготовить брату, да и себе. Потом развернулся и предложил: — Как насчёт того, чтобы заказать пиццу? — Ты серьёзно? — уставился Локи на Тора. Ну просто офигеть. Кто тут ещё ребёнок! — Нет, ты серьёзно?! — продолжал Локи. — Человеческий вид на грани вымирания, а ты хочешь заказать пиццу? У КОГО? КТО ТЕБЕ ЕЁ ПРИНЕСЁТ, БОЛВАН?! — Ну, — Тор промычал, — половина населения же осталась… Ну ладно, тогда жди овощного омлета и макарон, — договорил как ни в чём не бывало он и приступил к готовке. Локи только закатил глаза, внутренне молясь всеотцам, чтобы приготовленное Тором было не то чтобы вкусным, но хотя бы съедобным. Когда Локи попробовал стряпню брата, то еле сдержался, чтобы не замычать от удовольствия. Потрясающий вкус, м-м-м! Где этот балбес научился готовить?.. Принц внешне вообще не показывал никаких признаков того, что приготовленное братом ему понравилось. Но по тому, как Локи уплетал за обе щёки, Тор, радуясь внутри, догадался, что справился с готовкой. — Пить хочу, — обернулся Локи в поисках чего-нибудь попить, смешно облизывая губы языком. Тор взял со стола тяжёлый кувшин с компотом и налил его Локи в кружку. Потом встал, вытащил из холодильника пиво и сел обратно. Младший вцепился взглядом в бутылку пива. На лице проскользнуло недовольство. Тор понял. — Рановато тебе такое пить, братишка, — усмехнувшись, Громовержец глотнул пивка. Локи что-то недовольно пропыхтел и стал опустошать стакан компота. Ну хоть компот вкусный, и на том спасибо. Когда половина стакана была опустошена, Локи вдруг, не отрывая от лица стакана, пустил в компот пузыри и улыбнулся, хихикнув. Это было совершенно неосознанным действием, после которого принц сразу же опешил, широко распахнув глаза и поставив стакан на стол. Тор вообще замер с открытым ртом, бутылка пива застыла на полпути к губам. — Какого хеля, Локи? — спросил изумлённый Тор. — Понятия не имею, — проговорил Локи, уставившись взглядом в стол. — Тебе нравится пускать пузыри в компот? — допытывался Тор. — Нет… Ну, да, немного, возможно, — Локи замер, а потом выкрикнул, — это ты меня в детстве приучил к этому, идиот! Тор отпрянул от такого резкого вскрика. Потом собрался с мыслями. — Значит, я виноват?! — Ты всегда виноват! — буркнул Локи, резво спрыгивая со стула. Но принц не рассчитал силы, забыв про раненую коленку, отчего ахнул и… Тор чудом успел подхватить брата в миллиметре от пола. — Ну, ещё сломанных костей не хватало, — вздохнул старший Одинсон, убедившись в том, что брат стоит на своих двух, — Локи, это серьёзно, мы должны понять, что с тобой происходит. — А, что, не видно? — возмутился Локи. Он стоял напротив сидевшего брата и был почти одного с ним роста. — Мда, — Тор поджал губы. Локи плюхнулся на стул. — Я не знаю, что делать, — обречённо заговорил он. — Как быстро я расту? Как скоро вернётся магия? — Насчёт роста скоро узнаем, — нашёлся с ответом Тор, — а магия… Она всё равно внутри тебя. Может… Ты просто попробуй. Как будто в первый раз. — Ты имеешь в виду, что я должен вслух произносить желаемое? — нахмурился Локи. — В детстве ты так и учился, — ответил старший, — только потом мыслью смог. Помнишь, мама тебе говорила… — «Сначала направляй магию словом, так, чтобы слово было связующим звеном между мыслью и действием», — процитировал слова Фригги Локи. Голова была опущена, тёмные кудри растрепались. Тор знал, что брат бы ни за что не стал ходить лохматым, как сам Тор. Но это взрослый Локи. А маленького Локи, старший помнил, приходилось в детстве заставлять расчёсываться. Тёмные волосы вились и, так как расчёсывания Локи избегал, как мог, то процедура становилась неприятной. Теперь же, видимо, из-за изменений в мозге Локи стал вести себя так, как и ведёт себя ребёнок. Вот так, к примеру, в зоне мозга, ответственной за удовольствие, рождается это самое удовольствие на банальные пузыри компота. Теперь Тор осознал, что Локи, превратившись в ребёнка физически, неизбежно стал ребёнком в душе, хоть и частично, но всё же. Локи тоже это, видимо, осознал, отчего и сидел понурый. — Ты же знаешь, что это не навсегда, — попытался успокоить брата Тор. — Регрессия — не навсегда, потеря репутации — навсегда, — невесело хмыкнув, ответил Локи. — Ну, на Земле о тебе в принципе не особо хорошего мнения, — неловко заговорил Тор, стараясь не замечать прожигающего взгляда младшего, — но детей все любят, так что, возможно, у тебя наоборот есть шанс исправить о себе представления людей. — А если меня устраивало и раньше, как люди обо мне думали? — проворчал Локи. Щёки гневно раздулись, и Тор всеми силами воли старался держаться спокойно, не улыбаясь. — Не устраивало тебя то, как о тебе думали, Локи, — закатил глаза Тор. — Устраивало, — стоял на своём брат, а уши предательски заалели. — Нет, — расплылся в улыбке Тор, — врать тебе, кстати, братишка, тоже придётся научиться заново. Локи постарался пропустить подкол мимо алых ушей, хотя попытка всё равно была провальной. — Ну и что? — спросил он. — Ты всё ещё хочешь на базу Мстителей? — Да, — ответил Тор, кивнув, а про себя отметил в голосе Локи какие-то знакомые нотки. Он согласился что ли? — Ла-адно, — сдался Локи. — Я тоже согласен. Тор изогнул бровь, изобразив удивление. — И никакого обмана? — Делать мне нечего, — пробубнил братец, добавив для уверенности, — хотя я и без тебя бы прекрасно справился. — Конечно-конечно, — пряча улыбку (читать «выставляя все 32 зуба напоказ»), отвечал Громовержец. — Ребёнок пяти лет сам ходит в магазин, готовит еду, оплачивает налоги, работает сутки/двое, стирает и… — Да понял я, понял, заткнись уже! — умолял Локи, размахивая маленькими ручонками в воздухе. Тор никак не мог не улыбаться, смотря на это зеленоглазое чудо. Никогда не мог сдержать улыбку. Никогда за всё тысячелетие, кроме… Старший Одинсон вспомнил момент, когда перестал улыбаться при взгляде на брата. Тогда, после Разрушителя. «Брат, что бы плохого я тебе ни сделал, что бы ни заставило тебя пойти на это, прими мои извинения… Но эти люди ни в чём не виноваты. Отняв у них жизни, ты ничего не приобретёшь. Забери мою, но останови всё это». Тор помрачнел, мыслями окунаясь в прошлое. За потоком сознания он не заметил, как перед глазами замахала рука младшего. — Тор? Тор! Алло, Асгард вызывает. — Ой, да, прости… Ты что-то сказал? — тряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, спросил Тор. — О чём ты задумался? — поинтересовался Локи. — Ни о чём, — соврал Тор. — То-ор. Вот привязался! Тор не умел скрывать правду от брата, ни в десять лет, ни в сто десять, ни… Ну, в общем, не умел. — Это… — Тор хотел соврать, но взгляд детских глаз был настолько проницателен, что старший Одинсон просто договорил, — так, о прошлом… Локи наклонил голову набок, в задумчивости забавно выпятив нижнюю губу и хлопнув пару раз ресницами. — Но, — Тор улыбнулся, — прошлое должно оставаться в прошлом. — Ну да, — фыркнул Локи, бросив затею по чтению мыслей, — скажи это моему регрессировавшему телу. — Ну, бывают исключения, — развёл руками Тор. — Как они меня примут? — спросил Локи внезапно. Тор понял, о ком шла речь. — Нормально всё будет, я уверен, — сказал он. — В прошлый раз ты тоже был уверен, — выпалил Локи, стрельнув горящим взглядом, отчего Тора будто прошибло током. «— Ты уверен, что брать меня с собой на Землю — хорошая идея? — Не переживай, брат. Я уверен, что всё будет отлично.» Локи сам испугался сказанного. Сейчас как никогда надо было контролировать свои эмоции. Ведь Тор — единственный, кто остался рядом с Локи. Тор — реально единственный, кому не наплевать на «подпорченного» мага. — Прости, — закусив губу, Локи пытался поймать взгляд брата, который тот опустил, не найдя, что ответить. А, может, и найдя колкий ответ, но не решаясь произнести его и разрушить ту относительную гармонию их отношений, которая начинала восстанавливаться после Сакаара. — Я… Не хотел, прости, — Локи не на шутку забеспокоился, потому что Тор поднял нечитаемый стеклянный взгляд и продолжал буравить им брата. — Т-тор? — голос предательски дрогнул и снова повысился до невыносимой частоты. В этот же момент Локи чуть не получил сердечный приступ (хотя обычно он вызывал его у других), потому что Тор наклонился, сграбастал брата в руки и прижал к себе. Младший Одинсон впал в ступор, зажмурился, но осознав, что угрозы нет, расслабился, хотя то, что он не чувствовал пола под ногами, немного тревожило. При желании брат его в окно мог выкинуть. Ну, чисто теоретически. — Прости меня, я должен был спасти тебя, — выдохнул Тор. Локи чуть повернулся, чтобы было поудобнее, но из приятных объятий не вылезал (да и попробуй тут вылези!). «Нет, в окно он меня точно не выбросит», — удовлетворённо подумал маленький принц, крепче обхватывая шею старшего брата. Маленькая голова Локи отлично помещалась на огромном плече Тора. На краю сознания младшего мелькала мысль о том, что такими темпами сейчас тут будет потоп из девчачьих слёз, но мысль эта постепенно затухала, обратно пропорционально разраставшемуся внутреннему теплу. — Ты же знаешь, Тор, они не позволят мне тут расти и развивать мои способности, — Локи чуть-чуть повернул голову, отчего чёрные кудряшки пощекотали Тору щёку. — Пусть только попробуют что-нибудь вякнуть, — твёрдо сказал Тор. — Ну, в конце-концов, в крайнем случае… — Что? — Локи отстранился, снова надув щёки и чуть выпятив нижнюю губу, как всегда неосознанно делал, когда серьёзно размышлял о чём-либо. Знал бы он, как Тор умилялся этому каждый раз, как только ради этих щёк готов был свернуть горы Ётунхейма! Скажем так, если бы Локи и знал, то давно бы избавился от этой привычки. — Мы можем сказать, что ты мой ребёнок, — пожав плечами, сказал Тор. Локи уставился на него как на полоумного. — Ты, что, совсем поехал? Какой ребёнок?.. Когда?! Чей?! Ты… — Локи вздыхал и возводил глаза в небу. — Во-первых, Вонг и Беннер в курсе всего. Во-вторых, мы с тобой даже не похожи, дубина! Или моя мама Хела?! — Ну-у, — Тор задумался. — В принципе… Вы прям как две капли воды… Так что… Локи уже по-настоящему сомневался во вменяемости брата. Потому что яркие глаза готовы были вылететь из орбит. Тор посмотрел на перепуганное лицо маленького мага и не выдержал. На весь этаж раздался басистый хохот. Младший Одинсон легонько толкнул Громовержца в плечо, хотя сам тоже уже заливисто смеялся. — Фух, — выдохнул Тор после закончившегося приступа смеха, — мы им скажем правду. — Но… — хотел было сказать Локи. — Правду, — повторил твёрдо старший, — и никто тебя не тронет, даю слово. Кто вообще сунется к тебе, когда за твоей спиной сам Могучий Тор со Штормбрейкером? Локи покачал головой, усмехаясь. — А у меня ножи, — сказал он. — Так, погоди, никаких ножей, — предупредил Тор. — КАК? Почему?! — Они детям не игрушки, — настоятельно произнёс Громовержец. — Ну, То-ор, ты не можешь… Ты не имеешь права! — Локи стукнул брата по плечу кулаком. Тор бы соврал, если бы сказал, что хоть что-то почувствовал. — Ещё как могу, — нахмурился Тор. — Ты чуть не угробился, когда грохнулся с посудой со стула. Никаких ножей до 14-ти лет точно. Локи недовольно замычал. — Отпусти меня, — снова надув щёки, потребовал он. — И куда ты пойдёшь? — ухмыляясь, спросил Тор. — В детский дом, хель подери! Отпусти, — Локи стал выворачиваться изо всех сил. Тор посмотрел на часы на стене. Девять вечера. Если Тор не ошибался… А что-то подсказывало старшему Одинсону, что он был прав… Если он был прав, то Локи пора было ложиться спать. Конечно, взрослый Локи мог торчать в библиотеке до рассвета, но маленький Локи явно был не способен на такие испытания. Тор попытался вспомнить, во сколько их мама укладывала спать в детстве. Если память не изменяла, это было как раз около девяти часов. Проблема состояла в том, что в сознании Локи ютились как бы два Локи — взрослый любитель «качать» свои права и маленький непослушный сорванец. И даже с одним из них справиться было трудно… Ох, что будет в подростковом периоде! — Локи, погоди, послушай, — прервал поток возмущения Тор. Взгляды братьев пересеклись. — Ну что? — надулся младший. — Девять вечера, братишка, тебе пора баиньки, — прямо сказал Тор. Локи оглянулся на часы, чтобы проверить время. — Ну не-ет. — Да ладно, ты устал, сам же чувствуешь, — выразительно сказал Громовержец. — Нет, — мотнул головой Локи, взглядом уткнувшись в плечо брата. — Ло-оки, — позвал Тор малого. Тот исподлобья посмотрел на него, явно недовольный тем, что его обман раскрыли. — Как ты догадался? — сдался Локи. — Ты стал капризничать, — пожал плечами брат. Локи поморщился. Тор же заметил, что глаза его помутнели, взгляд затуманился. Ребёнка клонило ко сну. И чем сильнее клонило ко сну, тем больше детского проявлялось в маленьком принце. Локи зевнул. — Ну всё, — Тор поднялся вместе с братом на руках, — точно баиньки. Сил сопротивляться у Локи уже не было. Он откровенно задремал на плече старшего Одинсона, уже не соображая, где реальность, сколько ему лет и вообще… Так хорошо, тепло было ему. Думать совсем не хотелось. Хотелось только спать. Тор уложил брата в заранее расправленную постель. Кровать Тора стояла в этой же комнате, мало ли что, за мелким надо было следить. Локи снова зевнул. Приоткрыл глаза. Тор накрыл его одеялом. Сейчас, рассматривая сонное детское лицо родного человека, Громовержец вспоминал их общее детство, то, как мама укладывала братьев спать, рассказывая легенды и сказки. Локи смешно поморщил нос, переворачиваясь на бок, зарываясь в одеяло поглубже. Тор, к своему удивлению, впервые ощутил себя как-то не совсем обычно, он почувствовал… Кому сказать — не поверят. Тор был уверен, что на мгновение почувствовал себя отцом. Это было странно, наверное, очень странно. Но это было так. Окунаясь в сон, сознание Локи затуманивалось, поэтому детские черты и выходили на первый план. «Конечно, — думал Тор, — он меня потом пырнёт, если вспомнит». Нежность переполняла старшего Одинсона, нежность, которой не было сил сопротивляться, да он и не сдерживал её, вместо этого он просто наклонился и мягко поцеловал маленького мага в кучерявый висок. — Доброй ночи, Локи.

This is our sanctuary Это наше убежище. We can find shelter and peace Мы можем найти кров и покой. This is our sanctuary Это наше убежище. You are, you are safe with me Ты, ты в безопасности со мной. — Sanctuary (Welshly Arms)