В его руках - целый мир. И этот мир - Он.

Oh I'm going down, down, down Я падаю вниз, вниз, вниз, Can't find another way around Я не могу найти выход, And I don't want to hear the sound of losing Я не хочу ощущать вкус потери того, Of what I never found. Чего у меня и так нет… — Down (Jason Walker)

970 год н.э. Дворец Асгарда. Тор запросто мог похвастаться тем, что его пушкой не разбудишь. Светловолосый непоседа днём буйствовал, а ночью засыпал, в отличие от брата, очень быстро и крепко. Одинсоны спали в одной комнате на соседних кроватях. Хоть Тор и храпел довольно часто, пятилетний Локи никогда не жаловался. Уж лучше засыпать под храп старшего брата, чем в одиночестве, пугаясь каждого шороха. В этот вечер Локи не сразу лёг спать. Маленький принц неловко топтался рядом с братом, пока тот расправлял свою постель. Тор не мог не заметить беспокойства на лице младшего. — О чём задумался? — спросил старший Одинсон, присаживаясь на кровать и приглашая Локи присесть рядом. Мелкий быстро подбежал и плюхнулся рядом с Тором. — Тор, — начал Локи, избегая взгляда брата, — ты боишься ледяных великанов? Тор сглотнул. Конечно, он безумно их боялся. Отец тут постарался, рассказывая сыновьям кучу историй о печальных судьбах асгардцев, которым не посчастливилось встретиться с ётунами. Но старший Одинсон не мог трусить перед Локи, таким чувствительным, который боялся куда больше, чем позволял показать словами. — Не-е, — махнул Тор рукой и ободряюще подмигнул младшему, — чего их бояться? — Ну, они опасны, ты же знаешь, — Локи неосознанно обхватил себя руками, вглядываясь в голубые глаза старшего брата, такого смелого и сильного брата. — Для наследника Одина вряд ли, — произнёс Тор гордо и, улыбнувшись, добавил, — а для двух наследников Одина и подавно. Локи всё ещё сидел напряжённый, погружённый в собственные мысли, не очень приятные, как мог судить по выражению лица Локи Тор. — Эй, — Тор наклонил голову набок, чтобы поймать взгляд изумрудных глаз, — а что такое? Ты боишься? — Да, — поднял взгляд младший Одинсон, — они снятся мне. — Ётуны? — уже встревоженно уточнил Тор. Локи кивнул. — Но ведь мы их никогда не видели вживую, — медленно проговорил Тор, а потом хлопнул брата по плечу. — Возможно, это твоя бурная фантазия. — Да, наверное, — закивал Локи, облегчённо вздохнув, — но всё равно они такие страшные… Злые, огромные… И во сне всегда смотрят на меня сверху так, будто хотят убить. Тор почувствовал, как сердце сжимается, грудь холодеет. Никто, никто не посмеет причинить его брату вред! Тор лично оторвёт голову любому покусившемуся на Локи. Но пока бояться было нечего. А Тор внутренне всё равно содрогался от мысли о том, что, возможно, они когда-нибудь встретятся с ледяными великанами лицом к лицу. — Это всё просто кошмары, ты же впечатлительный, — попытался ободрить младшего Тор. — Да и как они доберутся до тебя? Мы с ними не общаемся, они далеко обитают. Ни один ётун не проникнет в этот дворец, да и вообще в Асгард. К тому же… Локи поднял брови в ожидании продолжения слов. Тор ни с того ни с сего поиграл бровями, отчего маг недоумённо хлопнул чёрными ресницами, а старший развеселился ещё больше. — Что к тому же? — спросил Локи. — Пока я рядом, ничего плохого с тобой не случится*, — пообещал Тор. Искренне и горячо. Голубые глаза светились верой в сказанное. Маленький маг не нашёлся с ответом. Но Тору вполне было достаточно того, что бледные губы тронула улыбка. Локи молча встал, сделал пару шагов к своей кровати и наконец-то лёг. «Фух, — подумал Тор. — Работа выполнена». — Спокойной ночи, Тор, — раздался голос зевающего Локи, укутавшегося в одеяло с головой. — Спокойной ночи, Локи, — ответил старший Одинсон. Тор понятия не имел, что произошло. Сначала ему показалось, что он спит. Просыпаться ночью было не то что редкостью для старшего Одинсона… Это было нереально. «Что такое?» — пропыхтел себе под нос Тор. Как будто принца просто взял кто-то и ради забавы разбудил посреди ночи. Одинсон ощущал желание упасть головой на подушку. Так почему же он проснулся? Как будто внутренний петух его разбудил. Хотя для петухов рановато. Тор сел на кровати, пытаясь глазами привыкнуть к ночной тьме. Что-то внутри не давало покоя. Сначала принц решил, что он захотел покушать. Но потом отмёл эту идею, ведь он всегда плотно ужинал. Но что-то нарастало в груди. Неприятное. Скользкое. Холодное. «Бёрова борода, ну это же не паника», — усмехнулся про себя Тор. У него таких проблем не было. В отличие от Локи… «Кстати, Локи». «Локи», — произнёс во тьму Тор. Но ответа не последовало. Одинсону показалось, что температура в комнате упала до ётунхеймской. «Локи?» — громче спросил Тор и вдруг понял: брата не слышно. Не слышно привычного сопения в одном метре от самого Тора. Не слышно дыхания. Первая мысль Одинсона была: «Он не умер, нет!» Тор вскочил на ноги, резко кинулся к кровати Локи, ощупывая подушку и одеяло. Никого. Тогда принц трясущимися руками врубил ночник и, снова обернувшись к кровати брата, обомлел: она была пуста. «Что?» — Тор почувствовал, как сердце сбивается на безумный ритм. Принц ещё раз ощупал кровать. Может, Локи превратился в невидимку? Уменьшился? Магические способности совсем недавно стали проявляться у младшего. Но тут Тор понял: брат куда-то ушёл. И ушёл недавно, потому что простынь и подушка ещё хранили тепло тела младшего Одинсона. Тор кинулся к двери и стукнул себя по лбу. Дверь была открыта. «Дурак! Сразу надо было догадаться!» — корил он себя. Старший Одинсон и не думал будить родителей, спавших в покоях чуть дальше по коридору и напротив. Пока что он надеялся, что братишка далеко не ушёл и скоро отыщется. Босиком и в пижаме выскочив в коридор, Тор бежал по холодному полу, с бешеным взглядом оглядывая все углы. Коридор, предназначенный царской семье, заканчивался поворотом направо, и Тор уже потерял надежду, захлебываясь воздухом то ли от паники, то ли от быстрого бега, когда завернул за угол. И еле устоял на моментально подкосившихся ногах… Локи раскинулся прямо тут: в помятой пижаме, с растрёпанными волосами, он лежал на полу. Голова повернута. Нос уткнулся в стену. «МА-А-А-А-А-А-А-АМ!» — заорал Тор. И ни сейчас, и ни через тысячу лет он не стыдился своего крика, оглушившего добрых три этажа дворца и разбудившего всех задремавших охранников и спавших слуг. Тор испугался ещё больше, когда на его резанный крик лежащий на полу Локи никак не отреагировал. Старший Одинсон на шатающихся ногах подбежал к брату и дотронулся трясущейся ладонью до бледного лица. Голубые глаза заволокла горячая пелена. Тор не мог проверить, дышит ли Локи, потому что собственное дыхание давно сбилось, превратясь в жалкое всхлипывание, а сердце тарабанило, казалось, на весь Асгард. — КТО-НИБУДЬ! СЮДА! На лестнице внизу послышались быстрые шаги поднимающейся стражи. — Ваше Высочество! — ПОМОГИТЕ! В ушах Тора смешались звуки подбежавших стражников и служанок. — Дайте пройти! — Ваше Величество… Рядом с Тором мгновенно оказался Один, в спешно накинутом халате прибежавший на крики сына. Справа тут же на колени опустилась и Фригга. Она прикоснулась ко лбу младшего сына, закрыла глаза и что-то нашёптывала. Один проверял пульс и дыхание. — Он жив, — заключил отец и повернулся к старшему сыну. Тор сидел весь красный от слёз, губы ещё тряслись. Под взглядом отца принцу вдруг стало стыдно за проявление душевной слабости. Тор глубоко вдохнул воздух, обжигающий прохладой разгорячённую грудь, и, поджав губы, кивнул. Один положил ему руку на плечо, чуть-чуть похлопав. Потом царь встал и приказал шептавшимся слугам разойтись. Фригга наконец-то открыла глаза и поправила завившиеся пряди чёрных волос, спавших Локи на лоб. Царица положила голову сына к себе на колени, и уст матери коснулась улыбка при взгляде на умиротворённое лицо спящего Локи. — Мама, что с ним? — хрипнул Тор. — Это паническая атака? — Не совсем, — ответила Фригга. — Он ходил во сне. — Локи лунатил? — глаза Тора полезли на лоб. — Да, боюсь, что так, — как-то странно задумавшись, ответила царица. — Но почему он упал? — Возможно, его что-то напугало, — рассуждала Фригга, — такое ощущение, будто ему приснился кошмар. Но всё было настолько быстро, что он не сориентировался и упал. — Кошмар? — переспросил Один. — С чего бы это? «С чего! С рассказов твоих о ётунах!» — про себя взбесился Тор. Сейчас принц был уверен, что именно приснилось его брату. Вернее, кто. И кто виноват в кошмарах, тоже было ясно. Старший Одинсон даже удивился внезапно появившемуся внутри гневу на отца. Фригга вдруг повернулась к старшему сыну, и от этого проницательного взгляда у Тора пробежали мурашки по спине. Фригга могла видеть эмоции сына насквозь. — Тор, ты ничем не хочешь с нами поделиться? — мягко спросила царица. Тор сглотнул. Один переводил растерянный взгляд с сына на жену. — Чем поделиться? Тор, ты что-то знаешь? — Локи говорил мне, что ему снились кошмары, — признался Тор. Пристальный взгляд Фригги было невозможно вынести. — Какие? — спросила царица. — О… О ётунах. Воцарилось молчание. Царь с царицей тревожно переглянулись. — Но это же бред, я сказал ему, что это всего лишь сон, — закипятился Тор. — Но он был напуган. Сказал, что во сне великаны хотели убить его. Они стояли и сверху смотрели на него. И вот… Ему было страшно. Фригга тяжело вздохнула. Тор счёл это за переживание. Один молча взял Локи на руки и понёс в комнату. Царица и старший сын остались одни. — Мам, — произнёс с грустью Тор, — он так мучается кошмарами, паникой этой и… Я ничем не могу ему помочь. — Можешь, — ответила с улыбкой Фригга, — просто будь рядом. Локи это нужно больше всего, поверь. А с его душевным состоянием ему поможет совладать магия. Я начну ей его обучать как можно скорее. — И панические атаки пройдут? — воодушевился Тор. — И они, и кошмары, и лунатизм, — подтвердила Фригга. — А теперь иди спать, сынок. Уже поздно. — А сейчас Локи не приснится… — начал было старший принц. — Я немного поколдовала, ему приснится, как вы играете в прятки в библиотеке, пугая стражу, — подмигнув, ответила царица. — Откуда ты знаешь? — раскрыл рот Тор. Фригга немного лукаво сощурила глаза. «Прямо как брат», — невольно подумал старший Одинсон и, улыбнувшись, обнял маму. — Мам, ты лучшая мама и колдунья во всех девяти мирах! Фригга мягко взъерошила пшеничные волосы сына. — А ты лучший старший брат, сынок… А теперь ступай. — Бегу, — послушался Тор и радостно побежал в свою комнату. Когда он забежал в комнату, то как можно тише прикрыл дверь. Локи лежал в кровати и крепко спал. Тор подошёл к изголовью кровати младшего брата и, услышав мирное сопение Локи, расплылся в улыбке. Тор, сам не зная почему, поправил одеяло Локи, аккуратно закутав того до шеи. — Доброй ночи, братец, — сказал старший Одинсон, уже сам ложась в свою постель. — Я буду рядом, обещаю.

***

Laying in the silence Я лежу в тишине, Waiting for the sirens Ожидая воя сирен, когда появятся знаки, Signs, any signs I'm alive still Хоть какие-то знаки, что я ещё жив. I don't wanna lose it Я не хочу терять это, But I'm not getting through this Но я не смогу с этим справиться. — Train Wreck (James Arthur)

Наше время. База Мстителей. Тор проснулся со странным ощущением нарастающей в груди тревоги. Внезапное пробуждение посреди ночи совсем недавно перестало быть чем-то необычным для Громовержца. На психическом состоянии сказались последние события. Тор мог проснуться от кошмарного сна, напоминающего о разрушенном доме и убитых друзьях. Но сейчас ничего такого не было. Даже наоборот. Тору снилась огромная гора из пончиков, которые он успешно и быстро уплетал за обе щёки. Проснуться после такого сна с колющим изнутри чувством необъяснимого страха было невозможно. По крайней мере для Громовержца. «Что за хель?» — проворчал Тор во тьму. Он протёр глаза, включил ночник и оглядел комнату. Ничего странного в ней не находилось и не происходило. А Тор допускал возможность проявления чего-нибудь сверхъестественного. Мало ли, духи умерших могут приходить по ночам, чтобы предупредить о чём-то важном. Но никого и ничего рядом с Тором не было. А вот паника росла, заставляя Одинсона искать глазами то, от чего нужно обороняться. Тор резко встал с кровати. И тут его осенило. «Локи… Локи?..» — мелькнуло на скорости биврёста воспоминание. «Пресвятой Бёр, неужели это снова… Да нет, быть не может…» — подумал Тор и быстрым шагом направился к выходу. Одинсон прямо-таки видел перед собой картинку тысячелетней давности. Но это было не дежавю. «С ним что-то случилось», — Тор был в этом уверен на все сто процентов, хотя понимал, что всё это ненормально. Одинсон не экстрасенс какой-то, никаких способностей в магии, кроме силы Одина, у него нет. Но почему-то тогда, в далёком детстве, Тор так же проснулся с чувством тревоги, которая оправдалась пугающим зрелищем — лежащим на холодном полу бледным телом маленького Локи. Старший Одинсон вбежал в комнату брата, находившуюся напротив его, и чуть ли не завыл: комната и постель были пусты. И тут на всю базу прогремела сигнализация. Оглушительный, звонкий звук разрезал воздушное пространство коридоров мгновенно. Тор аж прикрыл уши. Коридоры замигали в красной подсветке. «На уровне мастерской обнаружен посторонний движущийся объект», — без остановки орала Пятница. Сердце Тора провалилось в корни Иггдрасиля. — Чёрт! — Что такое?! — Какой объект? — доносились голоса проснувшихся служащих базы. — Все к мастерской! Тор побежал по главному коридору, ведущему как раз к лестнице в мастерскую, где любил просиживать дни Тони. На перекрёстке из соседних коридоров Одинсон врезался на полном ходу в кого-то, повалив этого кого-то на пол. — Ох… — Кэп? — Тор протянул руку другу. — Прости. — Ребята! — позвала их взволнованная Наташа, несмотря на явную сонливость и растрёпанные со сна волосы, вся приготовившаяся к бою, — где Тони? — Не видели, — ответил подоспевший Ракета с пушкой. За ним шла Небула. — Что вообще творится? — потирая заспанные глаза, подошёл к группе Мстителей Брюс. — Какая-то непонятная фигня, — ответил Бартон. Он стоял посреди коридора в пижаме с зайчиками и в руке держал лук и колчан со стрелами. Выражение лица было серьёзным. Мстители замерли от такого необычного зрелища. — Я, что, не имею право на самовыражение в собственной постели? — закатил глаза лучник. — Это теперь так называется? — хмыкнул Ракета. Тор ухмыльнулся бы, если бы не переживал сейчас о брате. «Так, просьба всем соблюдать спокойствие, — прервал шум сигнализации голос Тони Старка. — Это была учебная тревога, можете расходиться… Ох ё…». Ничего не понимающие друзья по работе стояли кружком, переводя озадаченные взгляды друг на друга. Какая тревога?.. — Он издевается? — негодовал Беннер. — Он прервал самую полезную стадию быстрого сна! — Врежу ему утром, — хмыкнула Нат. — ВрежЕМ, — поправил Бартон. — Поддерживаем, — в один голос заявили Небула и Ракета. — А где Сиф? — вдруг спросил Тор. — В мастерской Старка, как и сам он, — послышался голос Колсона. Все Мстители обернулись к нему. — Фил, что тут происходит? — возмущённо спросил Стив. — Тони, кажется, совсем заигрался со своей системой безопасности. — В данном случае он ни при чём, — ответил агент и повернулся к Тору, — это твой брат, у него приступ сомнамбулизма, как мы поняли. Пойдём. — О нет, — выдохнул Тор. Он пошёл за агентом в мастерскую, совершенно не обращая внимания на то, что за ними увязались все Мстители. Стены мастерской были стеклянные, так что приближение Колсона, Тора и всех остальных тоже было замечено сразу. Из мастерской вышла встревоженная Сиф. — Что с ним? — подбежал Одинсон. Сиф взяла его за руку и потащила сквозь царивший в рабочей зоне гения хаос, тараторя на ходу: — Тони уснул прямо в мастерской, а потом врубилась сигнализация. Он чуть не помер от страха, когда увидел Локи. Тот стоял прямо посреди зала, замерев от резкого шума. И вдруг упал… Но вроде бы ничего не сломал. — Вроде бы?! — Непонятно, он в странном состоянии, глаза открыты, но не отвечает. Видимо, частично спит. Он же лунатик. Мы вырубили сигнализацию и сразу за вами. — Тор, наконец-то! — подскочил с дивана Тони, встречая друзей. — С твоим братом что-то не так. Его трясёт, я пытался что-то… Тор уже не слушал, потому что сейчас заметил сидевшего на диване брата. Маленький Локи забился в угол между высокими спинками дивана, до побелевших костяшек в руках зажав подушку. Ноги были поджаты. Маленький принц съёжился до невероятно маленьких размеров. — Локи, эй-эй, я тут! — Тор мгновенно оказался рядом с младшим, развернул его к себе и сам чуть не схватил сердечный приступ. Глаза принца ошарашенно бегали из стороны в сторону, Локи тяжело дышал, закусывая губу. Он был напуган до полусмерти. Лицо приобрело не просто бледный, а сероватый оттенок. — Эта дрожь только что началась, — тихо сказал Тони. Тор притянул младшего к груди, нашёптывая: «Тш-ш-ш, ты справишься, Локи, ты и раньше проходил это, дыши глубже, но реже… Давай считать вместе, хорошо?.. Раз…два». Локи дышал под счёт, лбом уткнувшись в грудь брата и в кулаке зажав тёплую футболку Тора. — Это б-был Л-лафей, — проговорил маленький принц. — Как тог-гда, тыс-щ-щу лет… — Я помню, — прервал его старший, обнимая крепче, — но сейчас великанов рядом нет. Ты в безопасности. Со мной. Понимаешь? — Святые Всеотцы, это… — Сиф открыла рот, но тут же понизила голос, — паническая атака? Тор чуть-чуть повернулся к ней и пару раз многозначительно моргнул глазами, подтверждая догадку. Тони нахмурился. Ему была знакома эта напасть. — И давно он так страдает? — спросил Старк у Сиф. — В детстве было, потом прошло, только сейчас снова появилось, — ответил за подругу Громовержец, поглаживая спину маленького Локи, дыша ему в макушку, как бы говоря: «Я здесь». Тор немного сомневался, что Локи сейчас способен воспринимать длинные предложения. Маленький маг издал звук, похожий на стон или скуление. Тор чуть отдалился от брата, крепко держа его за плечи, всматриваясь в опущенное лицо Локи. Он подумал, что брат плачет. — Посмотри на меня, Локи, — мягко попросил Одинсон. Тот поднял взгляд. Локи жмурился, хмурился, явно испытывая физическую боль. На лбу проступил холодный пот. — Локи? Локи, ответь мне! Скажи что-нибудь, — встревоженно умолял Тор. Младший Одинсон открыл глаза, и старший ахнул, как и Сиф, как и Тони. Глаза Локи покраснели. Не от слёз. Они стали ётунски красными. — Прям как тогда, когда мы выловили его в космосе, — проговорил Старк. — Т-тор, мне жарко, — вдруг произнёс спёкшимися губами Локи. Красные зрачки так и хотели закатиться. Маленький маг чувствовал себя очень паршиво. Тело дрожало, будто в приступе лихорадки. Голова кружилась. Организм ещё не отошёл от последствий паники, а теперь началось ещё что-то совершенно новое и непонятное. Очень душно. Очень жарко. — А вот с таким мы не сталкивались, — не на шутку запереживал Громовержец. Старк подал Тору стакан воды для Локи, старший Одинсон хотел передать его брату, но вдруг вскрикнул и одёрнул руку, проливая всю воду на пол. Локи в шоке уставился на ладонь Тора, на которой появилось пятно сильного ожога, а потом перевёл взгляд на свою руку, как-то неравномерно и частично покрытую синими пятнами и узорами. Будто организм хотел и не хотел перевоплотиться в ётуна, краска то вспыхивала под кожей, то угасала. — Прости! — ахнул Локи, в испуге отшатнувшись от брата. Тор немного зажмурился, чтобы справиться с болью в обожжённой коже. — Ничего, — выдавил улыбку Тор. Локи вскочил на ноги прямо на диване. — Ты куда? — одновременно воскликнули Тони, Сиф и Тор. Локи хотел спрыгнуть с дивана, убежать, чтобы никому не навредить, но зашатался и свалился без сил обратно. Тору повезло, что он вовремя успел увернуться от синевшего брата. Громовержец опустился перед Локи на колени. Маг опять застонал. — Так больно внутри, будто раздирают… Ох-х, — Локи сглотнул и закусил посиневший кулак. — Что же делать?! — вскочил Тор. Хотелось прикоснуться к брату, обнять, чем-то помочь, но он не мог прикоснуться. — Всем разойтись! — встрял в компанию друзей Брюс. Он был в перчатках для мытья посуды. За Брюсом к дивану подбежали Стив с щитом, Наташа с пистолетом, Бартон в пижаме с зайцами с колчаном на перевес, Ракета и Небула с двумя пушками и Колсон, в попыхах криво завязавший галстук. — Ты думаешь, что это сработает? — неуверенно начал Тони, но Беннер спокойно обхватил кисть Локи руками в перчатках, не получив ни единого ожога. — Ётуны не ведают силу резины, — ухмыльнулся Беннер. — Напомни, кто подал тебе эту идею, — встряла Нат. — И почему, — сказал Бартон, — а потому что в России вода из-под крана течёт такая, что руки мыть надо в резиновых перчатках. — Извините, но может вы заткнётесь? — развёл руками Тор. — Кэп, придержи язык за зубами, — шепнул другу на ухо Тони. — Сделай ему скидку на выражения. — Тони, проблема серьёзная! — возмутился Роджерс. — И мы не знаем, в чём она состоит, — уже измеряя температуру Локи, сказал Беннер. — О, боже… — Что? — спросили все хором. — У него температура… — Брюс ошарашенно уставился на градусник, — +12°С. — ЧТО? Тор выхватил градусник из рук Брюса, чтобы самому убедиться. — Но как такое возможно? — воскликнул он. — Не знаю, — проговорил Беннер, — Тони, — повернулся он к Старку, — понизь температуру до 0°С. Срочно. — Пятница, ты его слышала, — приказал системе Тони и хлопнул в ладоши, — что стоим? Через две минуты тут будут не отмороженные, а замороженные Мстители. Все кинулись из мастерской. Тони же от холода спасла наноброня, быстро окутавшая его тело. — Сейчас с ним всё в порядке пока, — сказал Беннер Тору, — подожди, я схожу за вещами… — Да, конечно, спасибо, — кивал Тор, не отрывая взгляд от брата, уже свободнее дышавшего в холодеющем воздухе мастерской. Локи снова открыл глаза: всё такие же красные. Мало того, кожа окончательно сменила цвет на синий, разбавив его известным причудливым узором. Тор старался угадать каждую эмоцию на лице младшего. И, к сожалению, видел лишь сдерживаемую внутреннюю боль и страх. Старк же притащил какую-то коробку с пилюлями и протянул Тору. — Обезболивающее, — сказал он. — Думаю, ему нужно. — СтОй! — забежал в комнату Брюс, укутанный в пальто и напяливший валенки (видимо, опять Нат подарила, подумал Тони). Он выхватил пачку таблеток из рук Старка. — Брюс, ребёнку плохо! — стал убеждать Беннера Старк. — Дай ему это обезболивающее. Тор? — Да, давай сюда, Беннер, — серьёзно сказал Тор. — Но это риск, — уже идя на попятный под двумя строгими взглядами, проговорил Брюс. — Плевать, — тихо ответил Локи, и вдруг выгнулся дугой от пробившей тело боли и заорал звонким голосом. Слёзы проступили на синих щеках, прочерчивая по узорам мокрые дорожки. — Нет! Нет! А-А-А-А-А-ах… В комнату грудой навалились переодетые Мстители. Тор же напялил перчатки, перепутав правую и левую, и коснулся рук брата. — Потерпи… Всё пройдёт. Локи корчился от боли. А потом, когда приступ прошёл, еле проговорил: — Я не уверен… — отчаяние и смирение с возможным концом можно было разглядеть в ярких зелёных глазах. — Тор, прости, — коснулся руки брата Локи, — за куб, за отца, за Разрушителя… Если бы я мог исправить… Мстители удивлённо переглянулись. — Я бы никогда, слышишь… — заплетающимся языком говорил младший Одинсон, — если бы я знал… — БЕННЕР, давай сюда таблетки! Иначе… — загремел Тор. Исповедь Локи не означала ничего хорошего. — Да лови, блин! — отчаянно кинул в лицо другу пачку таблеток тот. Локи по приказу Тора выпил пол пачки сразу. Оба были уверены в этой дозе. Ну, в крайнем случае, Локи был уверен, что умереть лучше, чем испытывать адские муки. Тор чихнул. Температура в комнате давно уже была нулевая. — Ты простудишься, — как-то сонно и медленно сказал Локи, перевернувшийся на диване на бок, чтобы лучше видеть брата. Тор горько усмехнулся. Вдруг сзади к старшему Одинсону подошла Нат и накинула на Тора шубу. Женскую, огромную шубу. И шапку ушанку, закрывшую Тору весь лоб и глаза. — Простуда ему не грозит, Локи, — мягко улыбнувшись, сказала Нат. Локи изогнул синюю бровь, оглядел ужасно нервничающего брата с ног до головы. — И кто тут ещё королева драмы… — ухмыльнулся маленький маг уголками губ, но Тор видел, что губы тряслись, а руки младшего дрожали. Локи скрывал боль. — Локи, опиши ощущения, — попросил Беннер. — Открой вашу Библию, там, где написано о муках в Аду. Вот всё то же самое, — прикрыв глаза, съязвил Локи. — И всё-таки, — вмешался Стив, — не понятно, что означает приступ боли. И эта… — Временная заморозка, капитан, — подмигнул Стиву Старк, — тебе бы не знать, каково это. — Видит Бог, Тони… — погрозил Роджерс. — Ещё одна шут- — Молчу-молчу, — хмыкнул Старк. — И заметьте, — продолжал рассуждать Брюс, — ётунские гены дали о себе знать только во время приступа боли. — Прямо как когда мы вытащили его из космоса, — начинал понимать Старк. — И что это значит? — недоумевал Тор, одной ладонью нежно поглаживая растрёпанное гнездо на голове расслабившегося после таблеток брата. — А то, что в прошлый раз это значило заживление ран, регенерацию, — сказал Брюс. Вдруг он вскочил и воскликнул, — ну конечно! Он растёт. — Растёт? — переспросила Наташа. — Но почему так резко? — Смотрела «В поисках Спока»? — обратился к ней Тони. — Там вулканец превратился в ребёнка и фазы возраста сменяли друг друга именно так резко. Правда, он находился в каждой не более часа. — У Локи это неделя, а потом рост, — закивал Беннер. — Но, погодите, он ведь не вырос, совсем, — встрял Тор. — Какой мелкий был, такой и остался. Локи нахмурился. На сонном лице это выглядело забавно. — Это пока… Мне кажется, что как бы были пущены корни роста, процесс болезненный, но теперь Локи быстро вступит в новую фазу, — объяснил Беннер. — И что за фаза? — спросил Стив. — И можно ли как-то рассчитать это? — добавил Тор. — Невозможно, — поджав губы, ответил Беннер. — Я вообще не понимаю, что творится в его сознании. Нужен маг. Тони, вызовешь Вонга? — Пятница, — тут же отозвался Тони, — позвони Винни-Пуху. — Винни-Пуху? — усмехнулся Бартон. — Тони, это уже ни в какие границы, — возмутился Роджерс. — Ты ещё не слышал, как я тебя Пятнице называю, — подмигнул Старк. Наташа прыснула смехом. — Что? — перевёл на неё взгляд Стив. — Эй, ты знаешь? — Все знают, ну, кроме тебя, — ответил Тор, почувствовав небольшое облегчение в такой обстановке. — Даже я знаю, — встрял Ракета, — и скажу, что весьма странно, что голубые тут только Локи и Небула. Тони непринуждённо пожал плечами, Стив закипал, сжимая кулаки, Наташа что-то шептала улыбающемуся Бартону, Сиф подошла к Тору, устав слушать препирательства. — Я здесь, — раздался голос, все обернулись и увидели Вонга. На лице у того отобразилась растерянность от неожиданного холода в помещении. Нат с гордым видом подошла к магу и напялила на него ушанку и телогрейку. — У тебя склад этого барахла чтоль? — удивился Тони. — Ты ещё не видел её запасы водки, — серьёзно ответил Бартон, улыбнувшись, когда у Тони глаза полезли на лоб. Вонг присел рядом с Тором, Сиф и лежащим на диване полусонным Локи, всё ещё находившимся в ётунском обличии. — Только не прикасайся, — предупредил Тор. — Ты сможешь так? — Смогу. Вонг задержал ладонь на опасном расстоянии от синего лба младшего Одинсона. Все в комнате задержали дыхание. Золотистое свечение волнами прокатилось между узорчатым лбом и рукой мага. Но вдруг оно сменило цвет на чёрный. Как раз в этот миг Локи резко повернул голову на бок. — Локи? — позвал Тор. Бесполезно. Мальчик часто дышал, находясь в состоянии бреда. — Боль должна была пройти, — недоумевала Сиф. — Она прошла, — сказал Вонг, — ему снится кошмар. Древнее и мощное воспоминание завладевает его разумом. Оно сильнее его. — Что?! — перепугался Тор. Только не это. Старший Одинсон был уверен, что Локи снился тёмный замок на ледяной и разрушенной планете и склонившийся над ним Лафей с ножом в руке. — Ты видишь это? — встревоженно спросил Тор. — Да, — сейчас маг выглядел странно, уставившись стеклянным взглядом в одну точку. — Ощущения, которые он испытывал во время рождения и сразу после… — Рождения? — удивился Стив. — Как это возможно? — Трансперсональная психология, — догадался Беннер. — Что? — спросили все, кроме Вонга. — Станислав Гроф, — стал объяснять Брюс, — чешско-американский психолог и психиатр, проводил эксперименты на наркоманах и просто душевно больных, проверял влияние ЛСД и холотропного дыхания на сознание человека. Он открыл метод, по которому благодаря этим составляющим человек испытывает временное расширение сознания… Он переживает то, что спрятано в глубинах бессознательного, прошлый опыт предков, к примеру, но чаще всего люди видели собственное рождение, переживали его снова. Цель экспериментов состояла в том, чтобы человек пережил опыт рождения заново и избавился от некой давней травмы, которая случилась в период внутриутробного развития или рождения. У Локи точно есть такая травма, насколько я понимаю, — Брюс взглянул на Тора, внимательно слушавшего эту научную муть. — Не думаю, что рождение Локи было желанным, — осмелился сказать Беннер, — и проходило в приятной обстановке. — И эта травма осталась? — аккуратно спросил Старк. — Да, — кивнул Беннер, — думаю, к его случаю опыт Грофа частично подходит, и сейчас, переживая переход с одной стадии роста на другую, Локи переживает всю негативную энергетику того момента. — Это опасно? — не отрывая взгляда от нахмуренного Вонга и переводя его на брата, тихо спросил Тор. — Опасно, — серьёзно ответил Брюс, — потому что, представьте, если человек не знал, что при рождении у него, к примеру, остановился пульс, ну, или у его матери… И он решил пройти через это снова. Организм повторяет опыт снова… Пульс так же останавливается. И если рядом нет врача, то человек просто умирает, как и мог во время рождения. — Мы не знаем ничего о том, как он родился! Даже не знаем, кто была его мать, — воскликнул Тор, встав и сжав кулаки. Воздух вокруг него накалился. — Тор, успокойся, — поднялась Сиф, — если бы он умирал тогда, думаешь, Лафей бы стал бороться за его жизнь? Тор дышал глубоко, пытаясь сосредоточиться на словах подруги. — Он бы позволил ему умереть, — добавила Сиф. — Но Локи выжил. Значит… — Но почему тогда он так страдает сейчас, — выдохнул Громовержец. Воцарилось молчание. Локи дышал прерывисто. На лицах Мстителей отражалось переживание. Конечно, это был Локи. Все это понимали. Тот, кто натворил очень много шороха во Вселенной. Но в то же время, именно сейчас, это был просто ребёнок, на которого обрушилось тёмное давнее прошлое, где отнюдь не игрушки висели над колыбелью, а прошлое, где смерть удушающими плетьми жадно окутывала всё пространство вокруг. — Мы… Мы можем что-нибудь сделать? — чуть ли не простонал Тор. Локи стал задыхаться и неестественно выгибаться, ёрзая ногами. — Что это? Вонг, что с ним?! — Боже… — шепнул Стив, — он… — Он… — начал было Тони, но не договорил. — ЧТО?! — Он умирает, — ответил Вонг, не убирая руку, и посмотрел на Тора. — Надо что-то делать, — не выдержал Бартон. — Он же выжил тогда. — Дело в матери, — пояснил Вонг быстро, — она погибла тогда в муках. Локи не может справиться с энергетической силой того момента. Он задыхается. — Трубка не поможет? — нервно спросила Сиф. — Нет, процесс регулируется бессознательным, которое просто не позволит ему дышать. — Господи… — послышался голос Наташи. Она предпочла отвернуться. Тор молчал и растерянно смотрел на то, как Локи хрипел, пытаясь вдохнуть воздуха, но не мог это сделать. Он так хотел жить. Прямо сейчас он хватался за жизнь всеми силами, которые оставались в маленьком теле. Бессознательное — та самая большая часть айсберга, гораздо более могучая, чем сознательное, — тянуло маленького полукровку холодными плетьми в вечное небытие. Локи пока лишь часто дышал, будто иногда выплывая из-под бушующих волн, стремившихся его захватить в тёмную бездну. Но скоро силы на борьбу со стихией прошлого должны были закончиться. «Просто будь рядом. Локи это нужно больше всего, поверь…» Тора вдруг будто током прошибло. Он аж подпрыгнул. Испуганно взглянул на Локи, пытавшегося в последний раз вдохнуть воздух. — Объедини его сознание с моим, — приказал Тор, подсев к Вонгу, — быстро! Вонг не стал спрашивать причину. Сразу прикоснулся ко лбу Одинсона, выполняя приказ. Мстители недоумевали, Сиф сжимала кулаки, нервно кусая губы. Смотреть на муки братьев было невыносимо. Тора захватило что-то тёмное, холодное и липкое. «Если я не ошибся, всё получится… Нет, ошибки не может быть», — думал он. На интуитивном уровне Тор по-новому осознавал слова матери, сказанные ею более тысячи лет тому назад. Быть рядом, главное — быть рядом. Почему она так сказала? Вряд ли речь шла только о простой братской заботе. Тор почти был уверен. Рискнуть стоило. Иначе… Почему Тор, так крепко спавший в ту давнюю ночь, вдруг ни с того ни с сего резко проснулся, как только Локи лунатиком стал расхаживать по дворцу?.. Почему Тор точно так же сейчас почуял неладное, снова проснулся посреди ночи, когда с Локи опять случилось это?.. Такое было не раз на протяжении их жизни. Как такое было возможно — Тор не знал. Но сейчас он догадывался, что, видимо, был связан с братом. И связь эту провела, конечно же, Фригга, тут Одинсон не сомневался. Если это было правдой, на что Громовержец очень надеялся, то шанс спасти Локи от собственного сознания был. Надо лишь найти его… Тогда получится вытащить его оттуда. Надо просто быть рядом.

***

Should I pray, to myself Должен ли помолиться самому себе? To a God? To a saviour who can Помолиться Богу? Нет, своему спасителю, который сможет… Unbreak the broken Починить то, что разбито, Unsay these spoken words Взять назад слова, которые уже произнесены, Find hope in the hopeless Найти надежду в безнадёжной ситуации, Pull me out the train wreck Вытащить меня из этого поезда, терпящего крушение. — Train Wreck (James Arthur)

Локи не хотел умирать. Каждый раз он хотел жить. И каждый раз он боялся, даже когда уже знал, что его ждёт Там. Пустыня. Туман. Мороз до костей, если вообще уместно говорить о костях, когда ты уже мёртв. Когда Локи готовился погибнуть от руки Проклятого в Свартальхейме, то не питал надежд на Вальгаллу. И, как понял, правильно делал. Ведь попал он в Хельхейм. Принц Асгарда, «сын Одина», тогда хотелось произнести эти слова только с плевком, попал вместе с разного рода монстрами в промозглый Хельхейм. Самого мира маг не боялся, но вот тех, чьи души там были… Ётуны. Полчища душ ётунов заполонили этот мир, казалось, более холодный, чем сама родина великанов. Локи тогда понял, что смерть сама по себе не так ужасна, в отличии от того, что следует за ней в этом тёмном мире. Он видел, как души старых врагов встречались и сцеплялись в схватке, буквально расщепляя друг друга. Тут не было места крови. Но было для ярости и отмщения. Они набрасывались друг на друга, пожирали друг друга. Теперь Локи с горькой усмешкой понял, почему тут никогда не было перенаселения. Тёмные души утаскивают друг друга в ещё более тёмную бездну. Навсегда. И маг понимал, что если его здесь узнают раньше, чем он найдёт Хелу, шанса вернуться в тело вообще не будет, ведь его душу, скорее всего, растерзает сам Лафей, который тоже находится здесь и ждёт часа мести. Локи тогда не удивился тому, что его узнали почти сразу же. Стало непереносимо страшно. «Бёрова борода, — в отчаянии думал маг, — как вообще может быть страшно после смерти?» Души чуяли чужака. Какая шутка судьбы — даже в мире мёртвых он был чужим. За что же ему это всё?.. Он метался по тропам Хельхейма как бешеный, ища проход к замку царицы этого мира. Но успевал только убегать от преследователей. В душе клокотал гнев. Неужели совсем никак невозможно было проложить ему путь в Вальгаллу, а? О, да. Он злился на Отца, тут же сам себя осекая, говоря, что у него нет отца и никогда не было. На одной из троп Хельхейма Локи наткнулся на того, на кого никак не хотел наткнуться. Глава охраны Лафея, которого младший Одинсон лично убил. Тот самый, кто первым вместе с Локи увидел, как синеет кожа асгардского принца… Он оскалился. Тогда Локи уже было смирился с мыслью об окончательном небытии, как вдруг среди голых деревьев пролегла тропинка. Магическая золотистая тропинка. Не потребовалось и секунды, чтобы принц понял, что это. О, как он тогда благодарил Её, пока бежал от преследователей к замку Хелы. Как он хотел снова обнять Фриггу, сумевшую помочь ему, даже будучи в далёких долинах Вальгаллы. Потом, воскреснув, Локи не переставал надеяться, что когда-нибудь Вальгалла пустит его в свои просторы. Ведь, возможно, она раскусила его коварный план, поэтому закрыла свои ворота. Ведь там нет места лицемерию, прикрытому под маской смерти. А в смертельном плане Локи тогда не было честности. Но, может быть, если когда-нибудь он и вправду погибнет достойно, Вальгалла пропустит его?.. Сейчас же Локи смутно помнил, что находился на Базе Мстителей, но также понимал, что, видимо, умирает. Странно, но такого опыта смерти он никогда не испытывал… Голоса, которые он слышал, не были голосами Тора или кого-то из героев Земли, не были голосами из воспоминаний о Фригге, Одине, они шли изнутри сознания, какой-то женский голос всё время истошно кричал. Локи не знал, кто это и почему Она кричала. Но он кричал вместе с Ней. И каждый Её крик отсекал часть души мага, которую тут же опутывали тёмные плети вечной бездны. Он пытался успокоить Её, усмирить эту муку, но с каждым новым криком становилось холоднее, и его пробирали судороги. Локи понятия не имел, почему сердце так колотится, почему так больно слышать это, почему хочется пойти на что угодно, лишь бы Она перестала кричать. Но Она уже задыхалась в рыданиях. И Локи заплакал тоже. По крайней мере ему так казалось. В груди жгло. Хотелось выть. А руки были холодны, ибо их уже тоже опутала тьма. Он не видел Её. Он просто чувствовал её ауру. Светлую. Он бы даже мог перепутать её с аурой Фригги, если бы не знал, что это невозможно в данный момент. Она закашляла, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. Он ничем не мог помочь Ей. Он сам задыхался. Святые Всеотцы, как было жутко… Нет-нет, я не хочу! Он понимал, что Она умирает. И понимал, что умирает вместе с Ней. Локи услышал злой смех. Лафей. Разве он не в Хельхейме? Или я уже попал туда и меня расщепляют? Локи слышал это смех. Смех становился громче. Тем временем принц чувствовал, как Её оплетают путы Тьмы, потому что его самого они уже оплетали так же. — Не плачь, пожалуйста, — хрипнул Локи, и свой голос показался ему как никогда жалким на фоне ётунского смеха. «Один на всё пойдёт ради мира», — раздался голос. Лафей… О чём это он? Ради мира? Того самого мира тысячелетней давности?.. Снова гадкий смех. «Ты не жалеешь, что так верна асгардскому трону?» Кто Она?.. Локи казалось, будто он знал Её и не знал. Она из Асгарда? Но как она тут оказалась?.. Неужели Она страдала из-за него? Судя по всему, когда задыхается он, — то же самое происходит с Ней. Надо же, даже умирая, он причиняет боль другим. «Я надеюсь, ты сдохнешь вместе со своим выродком. Полукровкам нет места среди нас. Это недостойно царя…» О чём он говорит? Полукровка тут только Локи. Лафей говорит о нём? Ведь он выродок… Но… Погодите… Кто она? Неужели… Она снова закричала. А он снова захохотал. «За твои муки ты попадёшь в Вальгаллу, сука. Передай Всеотцу, когда встретитесь, что условия меня устраивают!» Локи не мог поверить в тот смысл, который складывался из услышанных им слов. Нет, не может быть. Это не она… Они не могли так поступить с ней, нет… Не ради мира… Или могли? Ему так хотелось помочь Ей, но он не мог. Локи так боялся произнести это слово. Слёзы наворачивались сами. Путы, оплетавшие его, злорадно шипели. Локи ведь обращался так только к одной… Но сейчас это была Она. — Мама… Он был уверен. Говорят же, перед смертью проносится жизнь. Возможно, что Локи видит своё рождение?.. Она захлёбывалась криком. И внезапно Локи услышал очень тихий плач ребёнка. И выдох. А потом она снова зарыдала. И путы обхватили её. — Ничего, — уверял Локи, — сейчас я умру, и ты перестанешь мучиться. Обещаю. Станет легче. Локи даже почувствовал облегчение от того, что шею тут же сдавили цепи тьмы. Скорее бы, лишь бы прекратить Её муку. Смех ётунов становился громче. Но вдруг затих. Локи открыл глаза, хотя был уверен, что не увидит ничего, кроме тьмы. Но он ошибся. Светлая фигура появилась среди тьмы, она сияла так ярко, что липкие путы небытия зашипели, завидев светлый образ. От этого образа веяло силой и решимостью. Локи удивился, как же он не ослеп от такой яркости… Фигура тянула руку к принцу. Некоторые путы смерти, почуяв, что могут лишиться добычи, накинулись на гостя, но тут же сгорели в лучах его света. — Хватайся. Локи был уверен, что за ним пришли из Вальгаллы. Но как же… — А как же она? — спросил принц. Она всё ещё билась в судорогах, путы то оплетали Её, то немного ослабляли хватку, а потом снова оплетали, не давая вдохнуть полной грудью. — Пожалуйста, возьмись за руку, — голос почти умолял, — ей станет легче, когда ты возьмёшься. — Она перестанет мучиться? — Да. Она молила о смерти. Локи не знал, что делать. А вдруг это вовсе не посланник Вальгаллы? Но что-то в его голосе заставляет довериться. От него веет теплотой. А Локи так холодно… Маленький принц протянул руку незнакомцу. Казалось, невозможно было засиять ярче, но он засиял. Однако свет вовсе не заставлял Локи щуриться. Грудь заполонило такое тепло… Так тепло Локи было в объятиях матери, когда она укладывала его спать. Вдруг путы тьмы схватили Локи за свободную руку, мгновенно окуная в давнее воспоминание. Снежный замок. Тучи. Ветер. Страх. Она близко. Она заберёт его. Сейчас… Но светлая рука сжала его маленькую ладошку крепче и путы сгорели снова. Снова стало тепло. Как тогда в детстве, когда Тор прижимал его к себе, грея его руки в своих, успокаивая одним своим присутствием. Очень тепло… — Идём? — спросил согласия его спаситель. Локи хотел кивнуть, но раздался Её вскрик. Он пронзил его душу. Где-то совсем рядом последовал смех. Принцу показалось, что во тьме блеснули красные глаза. — Не бойся, она обретёт покой, как только ты пойдёшь со мной, — успокаивал голос, — клянусь тебе. Локи задумался. Светлому образу хотелось верить. Локи не верил в случайности. Такое тепло исходило от незнакомца… Маленький маг взглянул туда, где чувствовал, как Её покидает жизнь. — Прости меня, пожалуйста… Прости за всё, — сказал Локи Ей и протянул светлому гостю вторую руку. А дальше был только свет. Тепло. И чувство абсолютной защищённости.

Unburn the ashes Возроди то, что стало пеплом, Unchain the reactions now Предотврати эти цепные реакции сейчас. I'm not ready to die not yet Я не готов умереть, ещё нет. Pull me out the train wreck Вытащи меня из этого поезда, потерпевшего крушение. — Train Wreck (James Arthur)

***

— Как они, Беннер? — Состояние обоих стабильно. — Я смотрю, он подрос. — Да, Тор будет рад, когда очнётся. — Сколько ему на вид? Бартон, идеи? — Лет четырнадцать. — О, прекрасные пубертатные годы. — Тони, тебе бы рот зашить за пошлые шуточки. — Про пошлые только ты сказал, заметь. — Мальчики, подайте на развод уже. — Да, Тони, а мы за вас Наташкину водку выпьем. — Ну нет, это на зиму. Для согрева, Бартон. — Я думал, греются люди иначе. — ТОНИ!