В его руках - целый мир. И этот мир - Он.

I'm sick and I'm tired too. Я слаб и устал. I can admit, I am not fireproof. Я признаю: мне не устоять перед пламенем. I feel it burning me. Я чувствую, как оно сжигает меня. I feel it burning you. Я чувствую, как оно сжигает тебя. I hope I don't murder me. Надеюсь, что я не погублю себя. I hope I don't burden you Надеюсь, что я не обременю тебя, If I do, I do… Если у меня получится, если получится… — The Beach (The Neighbourhood)

— Как его самочувствие? — Хорошо, Локи. Думаю, он очнётся часа через два. Он потерял много сил. Но восстанавливается быстро. На то он и Могучий Тор. Поправится. В больничном отсеке Базы находились только Брюс Беннер и Локи. Принц выглядел совсем не так, как несколько часов назад. Теперь это был не пятилетний мальчик с забавными круглыми щеками, а подросток лет четырнадцати. Худой как струна, с лицом, с которого стали пропадать детские мягкие черты: вместо них чётко выделялись острые скулы и нос. Ростом Локи был ниже Беннера, но выражение лица принца было слишком серьёзным для парня его возраста. И настоящий возраст Локи тут был ни при чём. Младший Одинсон и в свои реальные четырнадцать лет был таким же — будто высеченным из льда — чересчур холодным и в то же время хрупким. На фоне бледного лица изумрудные глаза болезненно ярко блестели, хотя, вероятно, блестели они от скопившейся солёной влаги. Локи смотрел на лежащего на больничной кровати Тора и внимательно слушал, как приборы отражают звуки биения сердца старшего брата. Такого всегда сильного… Тор пережил силу ядра звезды, и Локи не мог поверить в то, что видел сейчас. Принц, конечно, понял, что именно Тор был тем светлым незнакомцем, протянувшим ему во тьме руку помощи. Но какой ценой… Почему Тор потерял столько сил, никто до конца не понимал, хотя сходились во мнении, что старший Одинсон забрал часть смертельной энергии на себя, пытаясь вытащить из лап вечной тьмы брата. Беннер и Вонг что-то пытались втолковать Локи о том, что он лично бы не справился с этой тьмой, которая таилась в его подсознании и окутывала его рождение и которая погубила его биологическую мать. Потребовалась часть жизненных сил Громовержца, чтобы отогнать смерть. Слова, объясняющие произошедшее, медленно достигали разума Локи, складываясь в пазл, который пугал своим безумным смыслом. Не было сомнения, младший Одинсон был уверен, что они с братом магическим образом были связаны на уровне затаившегося бессознательного, видимо, в далёком детстве. Кем? Сомнений также не оставалось. Фригга… Локи не знал, благодарить её за этот поступок или нет. С одной стороны, благодаря этому он пережил переход с одной стадии роста на другую и жуткий опыт рождения, обрушившийся на него слишком внезапно. С другой стороны, сейчас бледный и осунувшийся Тор лежал без сознания, и до уха доносились лишь звуки кардиографа и еле заметного дыхания сына Одина. Беннер ещё раз проверил показатели приборов и взглянул на Локи. Подросток не двигался с места, буравя бессознательного Тора стеклянным взглядом. Брюс сам про себя удивлялся тому, как изменилось его отношение к богу обмана. Да-да, забывать о том, кем являлся стоявший перед ним мальчишка, не стоило. И всё-таки после Сакаара и уничтожения Суртуром Асгарда мнение учёного о Локи поменялось на сто восемьдесят градусов. Беннер понимал, что поведение принца во время борьбы с Хелой и затем на корабле асгардцев не было исключением, скорее, наоборот, события 2012 года были исключением в биографии младшего Одинсона. Просто тогда всё было так сумбурно, даже сам Тор не мог расплести клубок мыслей сводного брата, что уж говорить о землянах. За то недолгое время на корабле, в котором укрывались асгардцы и который для них раздобыл Локи, Брюс взглянул на Тора и Локи по-новому. Валькирия и Корг не могли понять его порой изумлённых взглядов на братьев, которые вели себя… Как обычные братья. Они не пытались убить друг друга и даже не плевались фразами типа «Ты мне не брат и никогда им не был». Они расхаживали по коридорам корабля вместе, стояли на капитанском мостике вместе, принимали донесения вместе, даже спали в соседних комнатах и садились в обед за один стол и мирно общались, иногда играя в «Морской бой», чему их научил Брюс. Мирное общение, правда, длилось ровно до того момента, как Тор «уничтожал» корабль Локи или наоборот. Дальше следовали подколы и ругань, но чисто братская ругань. Брюс оглядывался по сторонам, но никто из асгардцев не удивлялся этой картине, как он. Видимо, то, что изумило учёного, было привычно для асгардцев. Поэтому Брюс понимал, почему сейчас Локи замер, смотря на лежащего брата. Он ждал, когда тот очнётся. Казалось, он готов стоять тут вечность. Ну, прошло три часа, а младший Одинсон ни разу не вышел из палаты. Конечно, это было его правом, но Беннер не мог оставить всё именно так. — Эй, Локи, Земля вызывает… Алло?.. Ладно, Мидгард вызывает Локи! Локи встрепенулся, дёрнув плечами, и повернулся к Беннеру, но молчал. — То, что ты здесь в статую превратишься, ему не поможет, — сказал Брюс. Локи не отвечал, только чуть отвёл взгляд, в котором читалась грусть, в сторону. — Ты боишься отойти от него? — пытался вывести парня на разговор Беннер. — С ним всё будет хорошо, а ты можешь пока пойти… — Куда? — вдруг сорвался Локи на крик, но тут же осёкся. Брюс не обратил внимание на вспышку гнева, исходившего из отчаяния. Он бывал в странах, где тысячи гибли от эпидемий, так что не один раз ему как доктору приходилось слышать всё, что родственники погибших больных думали о нём и о его таланте врача. — Я лишь предлагаю тебе развеяться, привести мысли в порядок, — пояснил Беннер и добавил, — то, что ты тут, тебе на пользу не сыграет, а на него никак не повлияет. — Откуда ты знаешь? — горько усмехнувшись, ответил принц. — Ну я… — Я останусь здесь, пока он не очнётся. Ну вот и что ты тут поделаешь? — Ладно, но, может, хотя бы присядешь и… — Беннер помедлил, — почитаешь. — Что? — Не знаю, к примеру, ту книгу, что ты стырил из библиотеки Вонга, — сказал Брюс и расплылся в хитрой улыбке, отчего брови Локи полезли на лоб. Но принц тут же сам улыбнулся уголками рта и ответил: — Это книга из Асгарда, прямо из библиотеки Всеотца, и я имел полное право её забрать. — Серьёзно? — изумился Беннер. — Ты шутишь! — Не в данном случае. — Но как она попала к нам? — Понятия не имею, но это произошло где-то в одиннадцатом веке. — А… — Беннер осмелился полюбопытствовать, — о чём она? — Я пока не успел прочитать, — пожал плечами Локи, — но что-то о сознании и душе. — А ты не думал, что она могла попасть сюда не просто так? — стал размышлять Беннер. — Вдруг она у вас была под запретом? — Вряд ли, там было полно более странных книг, да и теперь это проверить невозможно, библиотека со списками уничтожена вместе… — Локи остановился, а потом раскрыл рот, — ох. — Что? — забеспокоился Брюс. — Все книги… — Они сгорели, Локи. — Нет, невозможно, ты не понимаешь, — взволнованно стал объяснять Локи, — это целое достояние нашей культуры, можешь представить, насколько древней! Им бы не позволили просто сгореть в пламени Суртура. — Но, Локи… Мы же видели, что случилось, — Брюс уже ничего не понимал, — там всё уничтожено, к сожалению, это придётся признать. — Нет, невозможно, все книги за все тысячелетия целы, я уверен, — произнёс Локи и улыбнулся сам своей догадке. — Почему? — недоумевал Беннер. — Хм, — Локи сощурился, знакомый лукавый взгляд подростка ясно давал понять, что перед Брюсом именно бог обмана, — это секретная информация. — Это всего лишь книги! — Да, — хмыкнул принц, — с содержанием, возможно, более ценным, чем те, о которых так печётся Вонг. Брюс строго уставился на хитро ухмыляющегося Локи. — Надеюсь, ты не собираешься творить глупостей, — сказал он. — Смотря, что считать глупостью, — парировал парень. — То, что доведёт твоего брата до очередного сердечного приступа, точно глупость. Локи поджал губы. А Брюс знал, на что давить. — Не хочешь раскрывать секретную информацию мне, понимаю, — примирительно сказал Беннер, — но от него, пожалуйста, не скрывай. Сейчас не то время для обмана. — Выбирай слова осторожнее, — сказал Локи, но в тихом голосе почему-то не слышалось угрозы. — Я врач, — ответил Беннер, — и моя работа часто заключается в том, чтобы говорить горькую правду как можно более осторожно, но все-таки ни капли не скрывая. Локи хотел что-то сказать, но в этот момент Тор зашевелился, видимо, просыпаясь после долгой отключки. Младший Одинсон аж подскочил на месте, уставился на приборы. — Он просыпается, — подтвердил Беннер. Он видел, как Локи закусил губу, смотря то на выход, то на Тора. — Локи? Ты чего? Локи ринулся к выходу. — Локи? Ты куда-то собрался? — забеспокоился Беннер. Не хватало чего-то, что взбрело в голову мальчишке. — Меня тут не было! — крикнул принц перед тем, как выскочить из палаты. — Но… Локи! Бесполезно. Парня и след простыл. — Чёрт. — Беннер?.. Это ты? — подал просыпающийся Тор голос, немного хриплый. Брюс ещё раз взглянул на дверь, за которой только что скрылся Локи, тяжело и нервно вздохнул и принялся выполнять обязанности врача. С зеленоглазым непоседой, он надеялся, ничего пока не случится. Ну, или он сам ни с кем не случится…

***

1065 год н.э. Асгард. Прошло сто лет с заключения мира между ётунами и асгардцами. Асгард процветал под предводительством Всеотца, Локи и Тор были юны, но уже давно участвовали в некоторых политических мероприятиях, часто бывали в Ванахейме и Альвхейме с переговорами. Один поначалу долго маялся над вопросом, отправлять ли обоих сыновей на первые переговоры с Фрейром, наследником царя Ванахейма — Ньёрдом — или лишь одного. Отправлять Тора одного наверняка значило бы устроить вторую асо-вановскую войну, а народ Асгарда еле первую пережил. Отправлять одного Локи было тоже опасно. Давний конфликт между Фрейром и Локи явно не играл на руку дипломатической миссии*. Да и ваны после того давнего случая относились к наследникам Асгарда с опаской. Нет, ни в коем случае отправлять кого-то одного из братьев было недопустимо. Ваны давно зарились на трон Асгарда. Они сведущи в магии даже больше асгардцев. Они хитры и злопамятны. Так что на первые переговоры братья, разумеется, отправились вместе. И на последующие тоже. В других мирах все уже знали, что надо готовить два места за столом и искать двое соседних свободных покоев. В дворце Ньёрда есть зал, который окружает коридор с фресками — изображениями наследников Асгарда в их первые переговоры вместе с наследниками Ванахейма. Тут изображены, к примеру, молодые Один и Ньёрд в честь их первой официальной встречи. Но, в отличие от прошлых фресок, тут до сих пор есть одна исключительная. На этой исключительной фреске вместо двух человек — трое: наследник Ванахейма, Фрейр, и два наследника Асгарда — Локи и Тор. Никогда раньше такого не было. Это был действительно первый случай, о котором среди ванов ходили разные слухи и шутки, мол, неужели у Асгарда потом будет два царя, тогда точно придётся сносить любимый трон Всеотца, чтобы поставить двойной. В общем, сыновья Одина уже приобщились к политике и даже успели устать от некоторых своих обязанностей. Недавно Тор и Локи были на встрече с Фрейей, сестрой Фрейра и дочерью Ньёрда, в Альвхейме. Там они безумно устали, потому что было море балов и пиров. И Локи изрядно достал Тора, жалуясь, что тут явно всё подстроено против них из-за старшего Одинсона. — Что? — удивился Тор. — Почему из-за меня? — А кто в детстве при первой встрече обслюнявил Фрейе руку вместо того, чтобы просто поцеловать? — возмутился Локи. Братья находились в покоях старшего Одинсона, делясь впечатлениями после ужасно трудного рабочего дня. — Ну, вообще-то, ты сам хотел сделать то же самое, братец, но у тебя кишка тонка была. — Я тебе сейчас твою кишку знаешь как укорочу! — Неа, не выйдет, нас тут кормят столько, что твои ножи бесполезны. — Потом сам будешь объяснять отцу, почему мы тут так надолго задержались, понял? — прищурился Локи. — Ой, отстань, он наверняка даже не заметит… — Несколько прибавленных тобой килограммов? Нет, зато Хеймдалль — да. — Не сыпь мне соль на рану, Локи. Стырить пиво из таверны я должен был, я проспорил Фандралу, но кто ж знал, что Хеймдалль меня сдаст, этакий рогатый предатель… — Тор хитро улыбнулся и добавил, — все рогатые такие. То про пиво палят, то про пироги на кухне… — Ах ты так? — Локи подпёр бока руками, щурясь. — Ага, — Тор уже сиял с улыбкой от уха до уха, — ну и что ты сделаешь? — Ты даже не знаешь, на что нарвался, болван, — хмыкнул Локи. И стал приближаться к старшему брату, протягивая руки с оттопыренными пальцами. — Охо-хо, нет, ты не посмеешь, — Тор попятился к своей кровати. — Почему? Я с радостью напомню Могучему Тору о его слабости к щекотке, — глаза Локи очень лукаво искрились. — Нет, ну Локи, давай договоримся! — Тор плюхнулся на кровать. — Поздно, братец! — захохотал Локи и кинулся вперёд. — ААААААААААААААААААААААААА! После этой миссии братья выдохлись и чувствовали, что сыты политикой на сто лет вперёд. А Тор ещё и щекоткой. Поэтому оба предупредили родителей, что поедут на прогулку за город. И поэтому сейчас Тор сидел на одном из самых больших и красивых холмов Асгарда вместе с Локи и следил, как лучи заходящего солнца заставляют долину, раскинувшуюся перед ними, переливаться тёплыми оттенками зелени и цветов. Лёгкий ветер дул прямо в лицо, заставляя вдыхать сладкий запах цветущих трав. Тор взглянул на брата, сидевшего по правую руку, и улыбнулся. Такое лицо редко кто видел. Ну, конечно, лицо было обычное для Локи — бледноватое, с чётко очерчёнными скулами. Но выражение лица и взгляд против обыкновения — мягки. Ветерок трепал завившиеся над ушами пряди чёрных волос, и Локи иногда жмурился от удовольствия, ощущая прелесть этих в прямом смысле воздушных прикосновений. Братья молчали уже минут пятнадцать. Но Тора это не смущало. Наоборот, он бы ни за что не променял эту обстановку полного умиротворения на привычное гуляние или громкий вечер в таверне с троицей воинов. Тепло разливалось в груди и от осознания того, что здесь он мог быть самим собой. Не то чтобы Тор вообще-то часто сменял маски, как его брат, но старший Одинсон показывал миру далеко не все свои стороны. Для народа он, в основном, смельчак-весельчак. И в каком бы месте города Тор не находился, надо было держать именно этот образ. Кому понравится, если сын Одина будет бродить задумавшийся или, не дай Бёр, угрюмый? Никому, оно и ясно. Но здесь и сейчас, за пределами города, когда рядом только природа и родной человек, Тор мог открыть двери в свой внутренний мир. — Локи? — М-м? — промычал принц, не отрывая взгляда от заката. — Ты помнишь, что завтра за день? — Конечно, а ты, что, проверяешь меня, потому что сам забыл? — Нет, вдруг ты забыл… Слушай, я понимаю, солнце сияет немного ярче меня, но, может, удостоишь меня вниманием? А то- Локи хмыкнул, но повернулся. Тор аж запнулся на слове. Редко он видел брата таким счастливым. Изумрудные глаза отражали вовсе не тёплый свет солнца, Тор был уверен, так светится сейчас душа мага. — Ну что? Я помню, завтра начнётся неделя гуляний, — сказал Локи. — В честь… — В честь официальной капитуляции ётунов, и что? — маг изогнул бровь. Тор вздохнул. — Да ничего… — Ты что-то хотел важное сказать? — Забудь. — Тор! Ну-у вот опять… Опять ты недоговариваешь. — Ты сто раз так делаешь на дню, я тоже могу раз в жизни. Локи прищурился, внимательно всматриваясь в профиль брата. — Ладно, тайна на тайну? — предложил младший Одинсон. Тор немного странно покосился на брата. Верить Локи — ничего тупее представить нельзя. Но Тор не мог ничего поделать с собой. — Ла-адно, но… — Тор поднял указательный палец вверх, — ты первый. — Ладно, — кивнул Локи, — мне почему-то кажется, что что-то должно случиться. Что-то плохое. Я… — он затих. — Что? — Тор насторожился и оглянулся по сторонам на всякий случай. — Чувствую уже неделю, как что-то давит, угнетает… Тор посерьёзнел. В магии он был не сведущ, но интуиции Локи доверял. — И ещё… — Локи опустил взгляд и принялся нервно рвать травинки, — помнишь, меня, бывало, морозило в детстве. Ну… Когда… — Я помню, — закивал Тор, — ты, это, не говори, если тяжело. — Нет, я хочу, — маг поднял взгляд, — меня снова морозит, а ведь лето на дворе. — Тебе холодно летом? — опешил Тор. — Невозможно. Ты не переносишь жары. — Холод странный, не знаю… — Локи поднялся и выдохнул, — чувствую что-то плохое. Тор нервно покусал оторванный колосок, вздохнул. — Садись уже, — и потянул Локи за рукав вниз. Тот плюхнулся рядом. — А я, — признался Тор, — не поверишь, тоже что-то чувствую неладное последнее время. Башка раскалывается. — Может, ты просто заболел? Или перепил в Альвхейме? — подколол Локи. — Да ладно, я не шучу, — убеждал Тор. — Странно всё это. Может, мы просто устали? — Возможно, — кивнул Локи и решил перевести тему разговора. — Что будем дарить Сиф на десятилетие? — Ох ё… — колосок выпал изо рта старшего Одинсона. — О, нет, Тор, не говори, что ты забыл, что у дочери Асвёра, генерала Асгарда и лучшего друга Отца, через неделю день рождения. Ты издеваешься? ** — Ладно… Что-нибудь придумаю. А ты… Уже приготовился? — Да, — гордо ответил Локи, — но тебе не скажу. — Кто бы сомневался, — закатил глаза Тор, но тут же хитро сощурился. Локи ненавидел, когда брат так делал. Это означало, что в маленьком мозге родилась шутка. — А ты знаешь, она так смотрит на тебя, хм-м-м, — протянул Тор. Локи аж остолбенел, потеряв дар речи. — Т- Ты… Рехнулся? — только промолвил маг. Тор прыснул смехом. Локи дал ему подзатыльник. — Ай! За что? — За возможную судимость, вот за что! — развёл руками Локи. — Слушай, я же не вру даже, — искренне защищался Тор, — она по крайней мере восхищается тобой. Даже, вон, Асвёр говорит, с кинжалами хочет научиться драться. Точно твоё влияние. — Ну, знаешь, в сравнении с неповоротливым громилой я, наверное, действительно произвожу хорошее впечатление, — пожал плечами Локи. — Эй, — Тор толкнул брата плечом. Локи усмехнулся. — Она точно вырастет воительницей, — сказал маг. — Я тоже так думаю, — согласился Тор, — да и Асвёр с Эир уже догадываются, какой дочка вырастет. — Асвёр замечательный отец, — вдруг сказал Локи. Солнце уже зашло. Стало прохладнее и темнее. Лес позади уже не казался таким приветливым. — Только не начинай снова эту тему, — предупредил Тор, покачав головой. Братья часто спорили из-за этого с самого детства. Локи, бывало, кипятился, что у Одина не хватает времени на родных детей. Тора отчего-то это сильно задевало и несмотря на то, как он любил брата, старший Одинсон отвечал на такие выпады довольно жёстко. Загладить конфликт, доходивший до того, что братья не желали ни спать в одних покоях, ни есть за одним столом, могла только Фригга. — Асвёр пашет не меньше Одина, — не удержался Локи, — но всё остальное время проводит с ребёнком. — Локи… — Тор умоляюще посмотрел на младшего. — Ну что? — тот хмуро смотрел в ответ. — Пожалуйста, только не сегодня, ладно? — попросил старший, взглянув на Локи с грустью в небесного цвета глазах. Маг горько усмехнулся, но продолжать не стал. — Думаю, нам пора возвращаться домой, — сказал Локи и пошёл к своему вороному коню. Тор последовал за ним. Увидев, как потемнело в лесу, он почувствовал мурашки, пробежавшие вдоль позвоночника. — Ты чего? — спросил Локи, но заметив, куда направлен взгляд старшего, сказал, — ты сам меня заговорил, вернулись бы раньше. — Ладно, — вздохнул Тор, — негоже сыну Одина бояться темноты. Локи улыбнулся. — Я не расскажу твой маленький секрет. — Так я тебе и поверил, — пробубнил Тор, — да в этой темнотище свалиться с коня можно, с пути сбит- Тор остановил поток слов, когда перед ним вспыхнули несколько шаров света. Магического зеленоватого света. — Нет, ну ты неисправимый балбес, — цокнул языком Локи, забираясь на коня, — рядом я, а ты: «Темнота-а-а, страшно!» — Мда, — Тор даже спорить не стал, — я точно устал. — Ну, тогда поехали быстрее, только не отставай, прошу, — подзадорил Локи и погнал коня. — Всё, держись, ты меня довёл! — весело крикнул Тор и пришпорил своего коня, чтобы догнать хохочущего брата. Через неделю, прямо после дня рождения Сиф, во дворец Асгарда была совершена диверсия ётунов под предводительством вана Рунольва. Он состоял в числе первых лиц при охране Всеотца. Именно тогда Асгард и Ванахейм договорились о том, что военная подготовка ванов частично проходит в Асгарде. Но вместо новобранцев ванов Рунольв провёл в сердце Асгарда ётунов. Десятилетняя Сиф оказалась в эпицентре этого кошмара, вооружённая лишь кинжалом и щитом, подаренными ей Локи и Тором. Девочка впервые в своей жизни увидела бой, который был одно настоящее кровавое месиво. На глазах Сиф жестоко был убит родной отец. Асвёр сражался храбро, он почти победил предателя Рунольва, но к удару ётуна со спины он не успел подготовиться, хотя и услышал крик дочери. Всё произошло слишком быстро. Удар мёртвого тела о стену. Кровь, стекающая до пола. Ярость в глазах кричащей Сиф. Смех ётуна. И в самый опасный момент неожиданная помощь. Мёртвый ётун. Мёртвый Рунольв. Тёплые руки, обхватившие испуганную и плачущую Сиф очень крепко. Локи. Во время атаки дворца никто и подумать не мог, что горела библиотека. Вся стража была занята ётунами на главной лестнице, поэтому новость о пламени в огромном храме знаний достигла Локи и Тора не сразу. Братья побежали к библиотеке, где пожар пытались затушить при помощи магии, потому что вода не помогала. Тор с магической кислородной маской кинулся в горящий зал, чтобы отыскать среди высоких полок возможных выживших. Локи хотел было помогать магам Асгарда в тушении пламени, но увидев, что Тор ринулся в самое пекло, чертыхнулся и побежал за братом, освобождая ему путь от пламени и прилагая все свои способности, чтобы хоть немного понизить вокруг температуру. — Идиот! — слышал Тор, таща на себе очередного задыхающегося асгардца. — Лучше наколдуй носилок, а не ори! — слышал Локи в ответ и выполнял приказ. Братья вместе тогда вывели всех застрявших в ловушке пламени. После проведения расследования стало ясно, что поджог совершили ётуны во время общего переполоха. Умно — поджечь во дворце то самое место, где больше всего книг. Одним махом сжигается культура древнего народа. Последствия могли быть гораздо ужаснее, чем от пожара мидгардской Александрийской библиотеки, о которой слышал в детстве Локи. Но было одно НО. Последствий не было. Ни одна книга не пострадала, как оказалось. Конечно, библиотека немного опустела, все думали, что много книг сгорело. Но всё было не так просто. В этом Тор и Локи убедились за семейным ужином. Фригга с Одином переглядывались, что не укрылось от их сыновей. Тор надул щёки, пропустив через них воздух. — Ма-ам, па-ап, что происходит? — спросил Тор, отложив огромную куриную ножку в сторону. Локи тоже уставился на родителей. — С чего вы взяли? — прищурил глаз Один. Локи и Тор оба закатили глаза. — Ладно, дорогой, они должны знать, — сказала мужу Фригга, — они же наследники. Тор и Локи настороженно переглянулись. Один подумал, но решился. — Вы проявили смелость, спасая людей в том пожаре, это похвально, — сказал он, но остановился, когда услышал горький смешок Локи, который невозможно было не услышать. — Ты что-то хочешь сказать, Локи? — спросил Один. Локи поджал губы, уставившись на отца исподлобья. Тор тихо вздохнул. Вероятность плохого окончания ужина неизбежно росла. Младший Одинсон злился из-за того, что огромное количество бесценных для сохранения культуры Асгарда книг горело вместе с людьми, а никто из стражи об этом даже не подозревал. Локи злился и потому, что из-за дурацкого, по его словам, договора с ванами, важного лишь для репутации Всеотца, теперь маленькая Сиф осталась без отца, Эир — без мужа, их семья — без верного друга, а Асгард — без лучшего воина. Локи собирался прямо сейчас высказать всё, что думает по этому поводу, но внутри что-то кольнуло. Маг взглянул на Тора. Тот понурил голову и вяло перебирал вилкой еду. Локи вспомнил их недавний вечер на холме, до этого кошмара, и сердце как-то болезненно сжалось. «Пожалуйста… Только не сегодня». Маг взглянул на Фриггу и почувствовал укол совести. В её взгляде не было осуждения, но читалось понимание. Конечно, она догадывалась, что на уме у сына. Она чувствовала. А Локи чувствовал её грусть. — Так что, Локи? — ещё раз спросил Всеотец. — Книги жалко, — потеряв весь свой пыл, тихо ответил маг. — Они все в порядке, — вдруг сказал Один. — ЧТО? — воскликнули оба брата. Один улыбнулся. — Конечно в порядке, но знать об этом народу не обязательно… Тор, — выделил отец для старшего сына, ведь всем известно было, какой Тор охотник до рассказывания историй, наполовину приукрашенных к тому же. — Но как? — хлопал глазами Локи. — Я сам видел, сколько сгорело. — Ты видел пепел? — добродушно прищурился Один. Локи умолк, вспоминая. — Нет, — ответил за брата Тор. — Пепла не было. — Я думал, его убрали, — рассудил Локи. — Нет, все книги целы, — повторил Один. — Где они? — одновременно спросили братья. — В Мидгарде, — ответила Фригга, и лицо её озарила улыбка при взгляде на удивлённых сыновей, пытающихся переварить услышанное. Тор прямо замер с полными щеками, не дожевав картошку, а Локи — с кружкой чая в воздухе и раскрытым ртом. — Во время пожара, — продолжила Фригга, пока Один доедал ужин, — сработала система безопасности, заложенная ещё вашим дедом. Книги, находившиеся в прямой угрозе сгорания, перенеслись в безопасное место. — В Мидгард? — опешил Локи. — Да, — кивнула царица. — Но как вы можете быть уверены, где они точно? И можно ли их вернуть? — Они находятся в библиотеке у лучших магов человеческого мира, — сказал Один, — и вернутся на своё место, то есть в Асгард, завтра. Так что, Локи, можешь завтра проверить библиотеку. — И вы всегда знали об этом заклинании? — спросил Тор. — Если кому и положено знать, то только царской семье, — ответил Один. Локи хотел спросить, а почему тогда нельзя переносить так же людей при угрозе гибели от пожара, но, взглянув на брата, мирно доедающего вторую порцию ужина, и на маму, решил не разводить новый пожар. — Как думаешь, — спросил Локи, когда они с Тором возвращались по коридорам Дворца в свои покои, — сколько таких тайн ещё нас ждёт? — Хм, — хмыкнул Тор, — думаю, что много, как бы нам не хотелось обратного. — И я так думаю, — вздохнул Локи. — Локи. — М-м? — Спасибо за мирный ужин. — Иди ты, — ухмыльнулся маг, — я боялся, что ты поперхнёшься, столько в себя пихал — смотреть жутко было. — Не завидуй моему желудку. — Было бы чему завидовать, — парировал Локи, — я рад, что у нас покои отдельные, ты даже в детстве от переедания по ночам устраивал из комнаты склад тухлых яиц. — Не драматизируй, — закатил глаза Тор. — Это моя работа, — улыбнулся младший. Они дошли до покоев. Пора было расходиться. — Слушай, — сказал Тор, — давай завтра к Сиф сходим? Заодно Эир проведаем? Им нужна поддержка, после такого… — О, да ты у нас эмпат, — хмыкнул Локи. — Чего? — Забудь, — махнул маг, — конечно, давай проведаем их. Но, Тор… — Помню, ни слова о той ночи, — кивнул брат и добавил, — ты не боишься, что память Сиф когда-нибудь выдавит на поверхность воспоминание о гибели отца? — Не думаю, — уверенно ответил Локи, — я лично принимал участие в очищении её разума. — Вы же не удалили ей память? — Нет, она помнит, что отец погиб, битву, всё, но сцену гибели Асвёра я убрал, всего лишь одну сцену. — И она не помнит тебя там? — спросил Тор. — Нет, — Локи опустил взгляд. — А иначе… — Иначе бы она сошла с ума, у неё же была лихорадка и бред… — Понятно, — Тор положил руку на плечо Локи, — эй, ты молодец. Ты сделал всё, что нужно. Маг кивнул, слабо улыбнувшись. — Спокойной ночи, Тор. — Спокойной ночи, Локи, — ответил Тор, смотря, как понурый брат скрывается за дверью в свои покои.

I'm sick and I'm tired too. Я слаб и устал. I can admit, I am not fireproof. Я признаю: мне не устоять перед пламенем. I feel it burning me. Я чувствую, как оно сжигает меня. I feel it burning you. Я чувствую, как оно сжигает тебя. — The Beach (The Neighbourhood)

***

Настоящее время. База Мстителей. Локи понимал, что все бесценные свитки и книги, созданные за долгую историю Асгарда, не сгорели от пламени Суртура. Все бумаги где-то тут, в Мидгарде. И, скорее всего, в одном из трёх храмов Санктум Санкторум (в Гонконге, Нью-Йорке или Лондоне). Проблема была в том, что добраться до хотя бы одного из них Локи не мог. Не при нынешних обстоятельствах, когда он совершенно не контролирует свои магические способности. Идею с Нью-Йорком Локи отмёл, потому что в недавний визит туда он почувствовал лишь одну книгу, которую сейчас и держал в руках. Она попала на Землю девятьсот лет назад, других книг маг не ощущал в библиотеке Вонга. Значит, искать надо в Лондоне или Гонконге. И то и другое слишком далеко для того, кто разучился телепортироваться. С того момента, как Локи в теле пятилетнего себя попал на Базу Мстителей, младший Одинсон прошерстил всё в округе вдоль и поперёк. Поэтому сейчас не стоило труда найти на верхнем этаже базы укромное местечко с удобным креслом и красивым видом из окна. Локи держал в руках книгу о сознании и душе. Ту самую, что забрал из библиотеки Вонга. Но читать её не хотелось. Что нового маг мог из неё почерпать? Разве что подтвердить теорией то, что и сам узнал после необычного и почти смертельного перерождения. Тор, не обладая никакими магическими способностями, принял на себя часть тёмной энергии. Проложить мост к тонущей душе брата сам он не мог. Значит, их связала Фригга. Или Один? Один. Локи закусил губу и закрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что несколько часов назад видел при смерти. Память не выдавала ничего, кроме светлого образа брата и женского крика. Крика его настоящей матери. — Как думаешь, сколько таких тайн ещё нас ждёт? — Хм, думаю, что много, как бы нам не хотелось обратного. Локи прокручивал в голове её истошные крики, в которых не было ни единой мольбы о милосердии, и всеми силами души желал забыть их и знал, что никогда не забудет. В список ночных кошмаров добавился ещё один. Благодаря Одину. Маг не мог разобраться в собственных эмоциях. Прямо сейчас он ненавидел названного отца и поймал себя на мысли, что представляет, как измученного до полусмерти Одина опутывают те же узы тьмы, что и ту женщину… Маму. Локи было так непривычно представлять это обращение к кому-то помимо Фригги. Картинка с умирающим в муках Всеотцом исчезла. Нет, Локи знал: как бы ни была сильна ненависть, он никогда бы не пожелал смерти Одину из-за любви к Фригге. Он помнил последние сказанные матери слова в темнице Асгарда. Казалось, это было так давно… — Он мне не отец! — Тогда и я тебе не мать? — Ты мне не мать. От этого воспоминания в груди невыносимо закололо. Локи, не открывая глаз, вытер рукавом непослушную слезу с щеки. Он задавался вопросом: почему Один вытащил его из Ётунхейма тысячелетие назад? — Зачем? Ты был по колено в ётунской крови. Зачем ты меня забрал? — Ты был невинным ребёнком. — Нет, ты взял меня с какой-то целью. С какой именно?.. Отвечай! — Я подумал, что мы сможем объединить наши царства, создать союз, установить вечный мир с твоей помощью. — Что? — Но эти планы не сбылись. В данное когда-то объяснение Локи всегда верилось с трудом. Залогом мира никому ненужный отпрыск стать никак не мог. Из истории маг знал, что ётуны тогда действительно потеряли много воинов в битве с асгардцами. Подданные Лафея уже начинали бунтовать против царя, лишь бы не терять больше соотечественников. О мире речи быть не могло. Но Всеотцу мир был необходим позарез, иначе спустя сто лет ётуны обрушились бы на Асгард снова. Ещё Локи знал, что ётуны народ дикий и жестокий. Хотя и побеждённые, они бы не захотели быть униженными и заключать мир, даже если бы их осталось с десяток живых. Они могли быть побеждёнными, но никак не униженными. Локи чувствовал, что не ошибается. В глубине души просто знал это, ибо в своём поведении после поражения читаури в Нью-Йорке был очень похож на Лафея. Кто бы что ни говорил, а кровь имеет определённое влияние. Стоя перед Всеотцом в цепях, Локи признавал себя побеждённым, но униженным не признал бы себя никогда. Поэтому маг был убеждён, что ётунам нужно было совершить нечто унизительное по отношению к Асгарду, а Асгарду нужно было позволить совершить это нечто унизительное по отношению к себе. Этого не писали на страницах учебников, где войска Всеотца просто победили, а ётуны просто сдались, и где даже Лафей умолял о пощаде… После увиденного Локи понимал, что Девяти миров Иггдрасиля никогда не было бы девять, если бы Всеотец не пошёл на унизительную уступку ётунам. Также Локи был уверен, что об этом шаге знал разве что сам Всеотец, несколько исполнителей приказа, которых, скорее всего, потом убили ради сохранения тайны, и сами жертвы. Или жертва. Была ли его мать единственной? Узнать было нереально, да Локи и не нужно было. Достаточно и того, что он уже осознал. Так почему же он меня забрал? Локи очень старался думать логически, не примешивать ненависть в оценку действий Одина. Вариантов приходило на ум два: — У Всеотца могло взыграть чувство вины перед асгардской мученицей, поэтому он и забрал младенца-полукровку. — Ни на какое чувство вины Один был не способен, но его политическая чуйка подсказывала, что если ребёнок выживет, то скоро вся махинация с миром раскроется перед асгардским народом, а рождённый полукровка станет тому главным доказательством. И Локи забрали ради сохранения репутации трона. Гнев на Одина и знание о том, что асгардская империя построена на крови армией Всеотца и Хелы, заставляли Локи склоняться в сторону второго варианта, но точно определиться казалось нереальным. Память против воли мага подкидывала ему такие моменты из тысячелетнего прошлого, из-за которых Локи даже во время нахождения в темнице Асгарда не мог убедить себя до конца, что Один его ненавидит. А Локи горячо желал верить в то, что Один не испытывает к неродному сыну любви. Но вся история до того, как он узнал, чей он сын на самом деле, говорила об обратном. Локи тысячу лет свято верил в то, что Один ему отец и любит его, как и Тора. Поведение отца по отношению к двум сыновьям можно было не сравнивать. Один мог с обоими играть, гулять, не обделяя ни одного вниманием. И обоих Один мог отчитывать и наказывать. Локи не без некоторой радости признавал, что порой Тору доставалось гораздо больше воспитательных шлепков по заднице. Локи вдруг почувствовал неимоверную усталость. Последнее, что он хотел сейчас делать — осуждать. Поэтому он вздохнул и взглянул в широченное окно, откуда с высоты базы открывался красочный вид. Солнце мерно опускалось за горизонт, мягкими лучами окутывая равнину и заставляя зелень переливаться тёплыми оттенками. Полоска вдруг появившегося тумана медленно прочерчивала себе путь между деревьев. Даже тут, на базе, Локи казалось, что он чувствует, как лёгкий вечерний ветерок треплет чёрные пряди волос. Локи даже казалось, что он, как и в тот давний вечер, чувствует на себе умиротворённый и счастливый взгляд брата. Маг тряхнул головой, но ощущение взгляда не исчезло вместе с воспоминанием. Он ощущал, почти физически, что на него кто-то смотрит. «Хорошо, значит, способности не растерял», — подумал Локи и обернулся к молчаливому гостю.

***

Body's weak but I'm trying Тело слабо, но я пытаюсь To make it to shore, but I'm falling short, Доплыть до берега, хотя не получается, I need You more. Ты нужен мне больше обычного, Wave after wave, I've been sinking, Волна за волной, я тону, So unto Your promise I'm clinging, Я цепляюсь за твоё обещание, You say that I'm strong, to You I belong, Ты говоришь, что я силён. Я твой. Keep holding on. И я продолжаю держаться. — Anchor (Skillet)

— Он убежал, а ты не знаешь куда?! — Тор, успокойся, парню нужно было просто привести мысли в порядок. Беннер даже не стал пытаться говорить, что Тору бы стоило ещё чуток полежать в кровати, накопить сил, что волноваться вовсе не стоит (хотя когда дело идёт о Локи, волноваться стоит всегда, Брюс это понимал). Проблема была даже не в том, что Локи убежал. Он и сто, и двести, и тысячу лет назад часто пропадал в закоулках библиотеки или сада. Но Тор всегда находил его. А сейчас Пятница упрямо твердила, что Локи на базе нет. На ругательства Тора, слышимые, наверное, на километр вокруг, пришли некоторые находившиеся поблизости Мстители. — Тони, твоя чёртова Пятница или сама бог обмана, или сломалась! — бубнил Тор. — Или её сломал твой брат! — ворчал в ответ Тони, взглядом пробегая по экранам и копаясь в настройках камер базы. В своей технике он не сомневался. Дело явно было нечисто. Магически нечисто. Ох, как Старк порой ненавидел магию, как желал, чтобы её не было, тогда всё в мире было бы гораздо проще… Тору он об этом бы говорить не стал, так как тот бы опять заладил про то, что магия и наука — это одно и то же и бла-бла-бла. Через полчаса препирательств друзья по работе сидели в гостинной и все как один пытались найти на экранах фигуру подростка. Но ни одна камера не могла засечь Локи. — Он бы никуда не смог уйти, — потирая уставшие глаза, сказал Брюс, — он же вроде магию пока не контролирует. — Ключевое слово — «вроде», — хмыкнула Наташа. — Даже мои глаза болят, боже, — зевая, протянул Бартон. — О, может, — предложил Тони, — надо повторить «боже» сто раз, тогда он явится? Он любит поклонение. — Тони, — раздалось предупреждение кэпа. — Мы проверили тепловые сигнатуры, — зашли в зал Небула и Ракета, — но, если вам интересно моё мнение, то похоже, что у него работает собственная программа защиты. — Но как? — Тор наконец-то оторвал взгляд от экранов. — Теоретически, — обратилась к Тору до этого молчавшая Сиф, и все взглянули на неё, — Локи может делать это неосознанно. Тор задумался, чуть нахмурившись. Магия у Локи стала проявляться лет в пять.

***

970 год н.э. Асгард.  — Мам, когда у него это закончится? — жаловался Тор Фригге, вытряхивая из подушки гвозди. — Я уже знаю, какие червяки на вкус, между прочим. — Через год-два всё пройдёт, он освоит новые способности, — улыбаясь, ответила царица. Она взмахнула рукой и подушка Тора и его одеяло приняли нормальное состояние, заменив гвозди на перья. — Так долго, — вздохнул старший Одинсон, — сколько раз мне ещё придётся опасаться, как бы не отравиться и не убиться… Фригга почувствовала за дверью комнаты ауру Локи. Младший принц прятался за дверью и подслушивал разговор Тора и мамы. Поправляя одеяло на кровати сына, Фригга прислушалась к эмоциям Локи и поняла, что тот чувствует себя сильно виноватым. Надо было срочно что-то с этим делать. — Дверь не заперта и не укусит тебя, если ты её откроешь, — мягко произнесла Фригга, отчего Тор смешно нахмурился, так как не понял, кому мама это говорит. Но Фригга смотрела в сторону двери, и Тор тоже обернулся. А когда увидел удивлённого и смущённого брата, всё понял. «Неловко вышло. Локи всё слышал», — подумал Тор, закусив губу. Фригга многозначительно посмотрела на него, тот — на неё. «Она меня читает», — догадался старший Одинсон. Фригга как-то хитро и по-доброму усмехнулась, и Тор снова словил себя на мысли, что Локи вырастет похожим на маму характером, ведь в его поведении, жестах и мимике уже проскальзывали лукавство, хитрые усмешки и прищуры. — Думаю, вам есть, о чём поговорить, мальчики, — сказала царица и оставила сыновей одних. Локи не смотрел брату в глаза, только надувшиеся красные щёки и теребившие штанину пальцы говорили о том, что он взволнован. Тор решил сесть на кровать, предварительно обшарив её ладонью. Хватит с него гвоздей. Вся пятая точка болит. Тор сидел и смотрел на притихшего младшего, который всё ещё стоял посреди комнаты. Не то чтобы Тор обижался на брата за свои страдания. Он прекрасно понимал, что в Локи только-только проснулась магия. И, если верить родителям, то младший Одинсон вырастет сильным магом, а это значит, что запас энергии внутри него огромен и мальчик пока что просто не может с ним справиться. Организму нужно привыкнуть. Нет, Тор не обижался. И брата ни разу не упрекнул и фингал под глазом не поставил. Но незначительные и постоянные неудобства всё равно мешали жить. Однако когда Один предложил Тору занять другую комнату, чтобы не испытывать на себе неподконтрольную магию Локи, старший Одинсон отказался. Тор не хотел переселяться от брата, как и копаться в себе до причин такого решения. Он просто хочет быть рядом с братишкой. Всё. Такого объяснения ему хватало. Отец, кстати, всерьёз задумался о том, чтобы разделить братьев по разным покоям в целях безопасности. И если что вдруг — Тор мигом отправится по приказу в новые покои. За размышлениями Тор не заметил, как Локи подошёл к нему, всё ещё не смотря прямо в глаза. Хотя Тор тоже смотрел лишь исподлобья, так как было жутко неловко, что брат слышал его жалобы. «Как девчонка тут страдал, — мысленно ругал себя старший Одинсон. — А ведь Локи трудно небось.» — Прости, — одновременно выдохнули братья и сами удивились совпадению, уставившись друг на друга. — Ты за что? — похлопал чёрными длиннющими ресницами и недоумённо спросил Локи. — Я не должен был жаловаться, — пожал плечами Тор, хлопая по кровати, приглашая брата присесть. Локи плюхнулся рядом. — Тебе трудно, я понимаю, — договорил Тор. — Тебе тоже трудно с червяками в супе, — ответил Локи с неловкой улыбкой. Тор тоже улыбнулся. — Мы с мамой уже тренировались, — сказал младший, — она сказала, что это пройдёт тем быстрее, чем больше я буду колдовать. Само никак не пройдёт. — Ты уже колдовал? — удивился Тор. Локи поправил кудряшку за ухо. — Ага. — И… Как? — Видимо, надо очень сильно думать о чём-то, представлять, что хочешь, тогда выходит, — объяснял Локи, — мама помогала мне. И я развёл костёр. — Из ничего? — глаза Тора полезли на лоб. Локи кивнул. — Это же здорово, Локи! — хлопнул младшего по плечу Тор. — Наверное, — хмыкнул Локи и, осмелев, добавил, — а потом я потушил пламя. Совсем сам. Тор видел, как колдовали некоторые асгардские маги. Он также видел, как колдовала мама. Она сильная чародейка. Даже вон когда Локи страдал от панических атак и лунатизма, она как-то поправляла его сознание. Это была сложная магия. В сравнение с костром и водой она никак не шла. Но сейчас новость об успехе младшего поразила Тора гораздо больше, чем более сложное колдовство. Прямо на глазах старшего Одинсона, бок о бок с ним, рос такой талантище. Тор радовался внутри так, будто сам научился колдовать. — Это так замечательно, — только и нашёлся сказать он, — вот бы увидеть. — Приходи сегодня на нашу тренировку, — предложил Локи, но тут же осёкся, — хотя отец переживает, даже разделить хочет нас, чтобы ты не… Ну… — Я приду! — перебил брата Тор. — Об отце не переживай, мне вообще всё равно. Я хочу увидеть, как ты колдуешь. Чёрные брови полезли наверх, но Тор тут же уловил в изумрудных глазах лукавство. — Тогда вот, — Локи наигранно прокашлялся, поднялся с кровати с важным (и очень смешным, по мнению Тора) видом, — мазь я пока не умею колдовать. — Какую мазь? — не понял Тор. — Поможет при боли от гвоздей в пятой точке, — невозмутимо ответил Локи и раскрыл ладони. В них появилась куча подорожника. Маленький маг весело прищурился и со всей силы дунул. Тору показалось, что на него обрушился град из подорожников. Листья падали с потолка. Локи хохотал, хотя на него они падали тоже. — Должно помочь, — крикнул Локи и понёсся в сторону выхода из комнаты. — Ну, засранец, держись! — шутливо пригрозил Тор и ринулся за братом, отмахиваясь от падающих с потолка листьев подорожника.

***

Настоящее время. Да, в пять. В четырнадцать-пятнадцать лет, насколько помнил Тор, Локи уже довольно много чего умел, даже телепортироваться в пределах города. Оставалось надеяться, что Локи на этот раз никуда не телепортнулся. — Только маг может найти мага, — встал Тор. — Вызвать Вонга? — спросил Тони. — Не хочу его всё время дёргать, — почесал затылок Громовержец, — я уверен, что Локи тут. — Прямо уверен? — спросила Сиф с улыбкой. — Ну, процентов на пятьдесят, — хмыкнул Тор. — С Локи это уже хорошо, да? — подколол Тони. — Думаю, — продолжил Одинсон, — поищу его где-нибудь на верхнем этаже. Тони, там есть укромные места? — В смысле... побухать в тишине? — Скорее обчитаться книжек и заснуть прямо в кресле, — ответил Тор. — Есть пара мест, вот тут, смотри… Тони показал Тору 3D схему базы. Одинсон отказался от помощи. Он в душе был уверен, что найдёт брата сам, ну, или тот его найдёт. Да и сейчас хотелось побыть одному. Тор ведь всё видел. Он видел, как смерть чуть не забрала Локи. Он слышал насмешки ётунов и крик женщины. Тор сначала не понял, кто она, но объединенное с Локи сознание быстро подкинуло мысль. Точнее сказать, лишь одно слово. Мама. Старший Одинсон совсем не разбирался в магии души, в ауре и тому подобном. Но он видел маленького Локи, вопрошающего, а что же будет с Ней. И в тот момент Тор отлично понимал, как и Локи, кто Она. И чувствовал Громовержец ту же боль, что и брат, когда слышал предсмертные крики этой женщины. Тогда на мгновение Тор замер, в ужасе подмечая вспыхивающие во тьме красные глаза. Если бы Одинсон дал слабину — братья бы погибли оба. Тор не знал наверняка, но чувствовал, поэтому надо было держать своё сознание в узде. Поэтому его голос дрожал, когда он звал Локи, уверяя, что Она обретёт покой, как только он протянет ему руку. Тор прошерстил пару мест на базе, но не нашёл брата, и в списке осталось лишь одно место. По пути Громовержец думал, в каком состоянии брат сейчас. Брюс сказал, что ему на вид четырнадцать лет. Лучше, чем пять, всё-таки теперь спать после обеда и в девять вечера укладывать не надо. Это было адски сложно. Правда, теперь, думал Тор, надо разбираться с магическими способностями Локи. Тут без помощи Вонга точно не получится. Но больше возраста Тора волновало душевное состояние младшего. Конечно, братья знали, что у Одина было много тайн. Но каждый раз эти тайны били в самое сердце. И если удар по самооценке от осознания того, что он не первенец Одина, Тор пережил, то новая тайна Всеотца ударила больно. А каково Локи сейчас? Громовержец поскорее хотел оказаться рядом с братом. Наконец Тор добрался до нужной точки. Ничего особенного. Кресла. Стол. Шикарный закат за окном. Но и тут Локи не было… «Бёрова борода, да где же он, а?» — вслух обречённо произнёс Тор. — Ты о ком? — раздался голос. Знакомый голос. Очень знакомый, но такой странный. Тор замер. Он не понял, откуда слышит голос. — Эм, Локи?.. Ты тут? — оглядывался Тор по сторонам. — Фух, слава Бёру, ты здесь. Но… Я тебя не вижу. — В смысле? Локи никак не ожидал такого. Он приподнялся с кресла. Оглядел себя. Всё видно. И тут он понял. — Кажется, я нечаянно превратился в невидимку, — простонал Локи. — Ты где? — Тор пошёл к креслу на слух. — Ай! Осторожнее, болван! — Ой, прости, принцесса, — Тор ощупал худые плечи перед собой. Брат молчал, но Тор был готов поклясться, что тот стоит со взглядом, от которого все вокруг давно разбежались бы. Огромной рукой Громовержец взъерошил волосы малому и понял, что тот ростом ему по грудь. Локи запыхтел. — Забавный у тебя голос, кстати, — хмыкнул Тор. — Ой, иди ты в хель, — Тор не видел, но братишка сто процентов закатил глаза. — Мы туда чуть оба не попали, — вдруг посерьёзнел старший и вздрогнул. Локи мгновенно появился перед ним. Лицо бледноватое, глаза как-то странно заблестели, весь нескладной, вытянутый как струна. Они думали об одном и том же. Локи закусил губу, развернулся и сел на диван. — Ты контролируешь магию, — не то вопросительно, не то утвердительно, сказал Тор. — Сам в шоке, — пожал плечами брат, — видимо, навыки на подкорке записаны, надо просто тренировать, как… — С мамой, — закончил за Локи старший. И оба подумали не только о тренировках с Фриггой, но и о той женщине. Локи шмыгнул носом, прокашлялся, Тор покосился на него — в сердце кольнуло. Старший Одинсон ненавидел, когда брат плакал. Сейчас маг не заревел, как в детстве, лишь поднял взгляд наверх, но глаза уже заблестели. — Не хочешь… — Тор почувствовал, как у самого глаза защипало, — поговорить об этом? Громовержец смотрел на профиль брата, освещённый сквозь огромные окна последними лучами заходящего солнца, но в отличие от того давнего вечера на холме, сейчас улыбаться совсем не хотелось. Почему Тор вспомнил тот счастливый вечер?.. Становилось больнее от осознания того, что почти всё, что радовало тогда, они потеряли. Асгард с его великолепными пейзажами. Мирное время, когда душа не была отягощена кучей тайн. Беззаботная юность. Родители… Ничего из того вечера не сохранилось, кроме них самих. Но хотя вокруг во вселенной царили сплошной хаос и горе, теплом разливалась мысль о том, что они вместе. — Не о чем говорить, — покачал головой Локи, — ты всё сам знаешь, наши сознания были объединены. — Получается, она правда… Твоя… — Да. — Ты видел Лафея? — И слышал. Они помолчали. Локи собирался с духом, чтобы рассказать то, что услышал от Лафея. — Не знаю, — начал Локи, — была ли она одна такая, но это было что-то вроде откупа. Иначе бы Девяти миров в нашем понимании не было. — Значит… Дело не в тебе было? — Тор взглянул на брата. — Не я трофей и не я залог мира, если ты об этом, — горько усмехнулся Локи, взглянув в небесные глаза напротив. Тор на мгновение увидел промелькнувшую в глазах младшего ярость. Стало страшно. Этот гнев никто контролировать не смог бы. Даже сам Локи. Не сейчас. Вспомнились ссоры из-за отца. «Пожалуйста, только не сегодня…» Локи наклонил голову набок, всмотревшись в лицо брата. — Я и не собирался оценивать его снова, — примирительно сказал он. — Мысли читаешь? — нахмурился Тор. — Нет, — улыбнулся Локи, — просто у тебя эмоциональный диапазон, как у ложки, всё читается легко. — Засранец, — хохотнул Тор. Напряжение в воздухе стало потихоньку спадать. — Тор? — М-м? — Прости меня. — Ты шутишь? — Тор взглянул на брата и повторил, — ты шутишь? — Нет, ты мог погибнуть. — Когда я на протяжении тысячи лет прикрывал твою задницу в бою, ты не возмущался. — Возмущался вообще-то, — проворчал Локи. — Значит, мне было всё равно, — пожал плечами Тор. — Это был риск, идиот! — Я тебя чуть не потерял! — повысил голос старший, отчего Локи вздрогнул. Тор вздохнул. — Больше мне нечего было терять, — сказал и этим поставил точку в данной теме Громовержец. Локи хотел перевести тему и срочно. Но мысли никак не собирались в кучку. Вдруг взгляд упал на книгу. И Локи вспомнил о том, о чём думал по пути сюда. О том, что культурное достояние Асгарда не полностью сгорело в пламени Суртура. Что в каком-то из храмов эти книги появились. Локи припомнил пожар во время вторжения ётунов в Асгард и ужин, на котором родители рассказали братьям о специальной системе Асгард-Мидгард, благодаря которой весь кладезь информации асгардской нации оказался в безопасности. Тор как-то об этом подзабыл, что неудивительно, ведь всей этой бумажной волокитой он не интересовался. Братья решили как-нибудь поговорить об этом с Вонгом. — И... знаешь, Локи, ты можешь тренироваться с Вонгом в магическом искусстве, — предложил Тор. Вопреки ожиданию Локи надулся, похмурел. — Ты считаешь, мне нужна нянька по магии? Тор не успел и рта открыть, как Локи выпалил: — Мне не пять лет! — Да вчера только пять было, — развёл руками Тор. Локи на пару секунд завис, а потом закатил глаза. — Ну раз так, жди в подушке гвоздей, — хитро прищурившись, сказал маг, — и без подорожника на этот раз. — Ну раз так, ты за это жди пенделей, ведь тебе уже не пять лет, — парировал старший. Оба взглянули друг на друга косо и мгновение спустя засмеялись. Локи было легко, как давно не было. А Тор был счастлив оттого, что смех брата настоящий. Он верил, что всё постепенно наладится. — Мне правда не нужен надсмотрщик, — наконец сказал Локи, — я же всё, как оказалось, помню, просто надо самому отработать. — Хорошо, — согласно кивнул Тор. — Только… — замялся младший, — ты, если хочешь, можешь на тренировку… Ну… — Я понял, — подмигнул Тор и хлопнул брата по плечу, — я буду рядом. В небесных глазах Локи видел лишь тепло. Как он боялся, что однажды они посмотрят на него с холодом. Хотя во всей их истории таких ледяных взглядов было совсем ничтожное количество, но их магу хватило до конца жизни. Локи почему-то задумался о глобальном. Сейчас Вселенная разваливалась. Половина живых существ исчезла. Цивилизации стояли на грани вымирания. Миллиарды оборванных жизней. И в этом кошмаре Тору и Локи надо было как-то позаботиться о собственном народе. Будущее казалось мутным и жалким. И, главное, Локи боялся, что у них вообще может не быть будущего. «Но если проиграешь, если Тессеракт окажется потерянным для нас, не найдётся такого царства, такой бесплотной планеты, такой щели, в которой ты сможешь укрыться!.. Думаешь, ты познал боль? В руках у Него ты будешь мечтать о той сладкой боли.» — Локи? Маг встряхнул головой. Тор смотрел на него беспокойно. — Что тебя тревожит? Тор тут же стукнул мысленно себя по лбу. Что тебя тревожит? К примеру, всё. Какой я идиот… Но Локи понял вопрос правильно, язвить не стал. — Я порой думаю, что лучше бы умер совсем, — тихо сказал маг. Тор опешил. — Знаю, что ты скажешь, — не дал вставить слово брату Локи, — я к тому это… Что Танос ведь вернётся когда-нибудь… А я жив. — С тобой он ничего не сделает. — Ты в это не веришь, — хмыкнул Локи, — сам себе врёшь. — Я не знаю точно как, но мы победим его, — сказал Тор, — не может зло царить вечно. — Из политики тебе должно быть известно обратное. — А тебе с твоими мозгами должно быть понятно, что ничто не вечно, — пробубнил Тор в ответ. — Не особо оптимистично звучит, — примирительно сказал Локи, — могут пройти тысячи лет в таком хаосе. — Нет, — твёрдо стоял Тор на своём. — Ладно, предположим, что мы победим, — рассуждал маг, — но всему есть цена. И в этой войне все будут выкладываться на полную. Тор посмотрел на брата внимательно. В смысле, очень внимательно. Не нравился ему этот настрой. — Ты уже приготовился погибать в бою? — прищурился Громовержец. — Не дождёшься, Вальгалла подождёт. — Просто говорю, что тебе нужно научиться отпускать… — Я отпустил достаточно, тебе не кажется?! — В том-то и дело, что не отпустил, Тор, — пояснил осторожно Локи, — и поэтому страдаешь, хотя твоей вины в случившемся нет. — Я собираюсь бороться, пока есть за что, — ответил старший Одинсон и добавил, — и за кого. — Мы наследники, Тор! — пытался вразумить брата Локи, — если кто и погибнет в бою, то это мы… Мы не знаем, когда будет нападение. А сколько времени уйдёт на восстановлении моих сил? Никто не знает. Я просто говорю, что если… Если, — выделил маг, — со мной что-то случится, на фоне той ответственности, что лежит на нас обоих перед нашими людьми, твой риск, подобный сегодняшнему, будет совершенно неоправданным и нелогичным. — Локи, — устало выдохнул Тор, — причём тут вообще… Ну ты что? — Что? — не понял маг, ошалело смотря на брата. — Глупый, не понимаешь что ли? Я знаю, ты боишься. И я не представляю, через что ты прошёл с этим козлом фиолетовым, но понимаю тебя. Но и ты пойми, что я так не смогу. Как не смог сегодня. Мы будем бороться, Локи. Вместе, как и тысячу лет до этого. И победим мы вместе. — Но если… — А если погибнем — то тоже только вместе. Иначе я не смогу даже отцу и матери в глаза посмотреть в Вальгалле. А вечное стояние в углу и позор мне испытывать не хочется. Локи фыркнул: — Перспективно мыслишь, что сказать. — У меня есть хорошие способности к долгосрочному планированию. Не такой я и тупой, как ты думаешь, — пожал плечами старший Одинсон, — и отпускать тебя не собираюсь больше. — Значит тупой, и ещё какой! — возвёл очи горе Локи. — Пускай так, — весело ответил Тор, взглянул в родные зелёные глаза и добавил, — пока рядом есть умный засранец, можно и тупым побыть.

When I get tired of fighting Когда я устал бороться All of the fears I've been hiding, Со всеми страхами, которые скрывал, You gave me Your breath and tell me to rest, Ты дал мне дыхание своё и сказал отдохнуть, You never left. Ты никогда не бросал меня. You are my anchor Ты якорь мой, So steady me, steady me now. Останови же меня, поддержи меня. You are my anchor, Ты якорь мой, You're keeping my feet on the ground. Ты держишь меня на земле. — Anchor (Skillet)