Будни ведьмы и вампира

Если не-живые не могут умереть, как человек, это не значит, что они ничего не боятся. Ведьма до сих пор порою сдерживает страх и тягу к бегству, едва к ней прикасаются холодные пальцы — осторожно, точно сличая с эталоном карту звезд. Щеки, подбородок... шея. От поцелуя внутри все стынет. От жадного вдоха — перехватывает дух. Тонкая граница кожи разделяет желание и утоление жажды. Он, скорее всего, умрет, испив жизненного зелья, но инстинкт слеп и не отличает пульс ведьмы от человеческого. Скорее всего. Вампир до сих пор опасается прикоснуться слишком сильно, слишком резко, слишком... слишком. В руках ведьмы нет ни силы, ни оружия, но ей достаточно завязать узлом его волос, потерев конец между пальцев, — и в висках заломит нестерпимая, парализующая боль. Еще несколько — и он останется полностью беззащитным. Она такое уже проделывала, показывая, по его просьбе, свою силу. Добавки что-то не хочется. Но ведьма импульсивна, своенравна и любит позабавиться. Кто знает: может, в следующую секунду ей захочется изменить правила игры? Но за окном сегодня — ясное зимнее полнолуние. Его не видно, но оно влечет к себе все воды мира. От него волнуется кровь и шумит в голове, будто спьяну, и вампир забывает о жажде, а ведьма теряет всякую тягу к озорству и насмешкам. Они знают: как только вынести эти части за скобки, бояться им будет действительно нечего. Это ненадолго, конечно. Но это вполне возможно.