Wasabi

      — Надо было все-таки мне к ней начать приставать, — с наигранной задумчивостью заявил Эмилиан, лениво скользя пальцами по ноге сестры. Действительно задумчивая Кайна, высматривающая в толпе Кола и Айви, прикосновения как будто бы не замечала, что ужасно нервировало Эмиля, привыкшего, что все внимание сестры обычно достается только ему. — Я-то бы все быстренько сделал, она бы не смогла устоять. Сейчас бы уже укатили куда-нибудь на море, а не тусили бы в толпе пьяных школьниц…       Кая и Эмиль давно хотели уехать куда-нибудь подальше, и море было идеальным вариантом. Кая любила солнце до безумия, потому что сама была солнцем, Эмиль же, предпочитающий холод, снег и что-то горное, готов был сколько угодно времени провести в тепле, чтобы сестра улыбалась. Улыбалась так, как умеет только она, так, что Эмиль начисто забывал, что он тут, вообще-то, ответственный за мудаческое поведение. Но… когда вы почти самые младшие в семье, когда старший брат всегда очень вовремя напоминает о перспективе оказаться в гробу, планирование чего-либо становится крайне проблемным занятием.       — Как будто бы ты против. — Услышав замечание о школьницах, Кайна наконец обратила внимание на Эмиля — что-что, а ревновать она будет всегда, особенно когда Эмиль ее специально провоцирует — и, не удержавшись, закатила глаза, увидев у него в уголках губ кровь. Но стирать не стала, хотя по глазам было видно, что не против сцеловать. — Пьяные школьницы же такие вкусные, да? Еще и на секс развести можно, даже не пользуясь внушением, красота.       — Нет, невкусные. Я предпочитаю алкоголь отдельно, кровь отдельно, — иронично откликнулся Эмиль. Была бы его воля, он бы обязательно свернул младшей Барби шею и сказал бы Нику, что такой они ее и нашли. А что? Метод, конечно, очень радикальный, зато никаких проблем. — Да и на секс я скорее развел бы тебя…       Одним словом, в доме Майклсонов сегодня было весело. Ученики старшей школы Мистик-Фоллса всегда хорошо чувствовали, с кем дружить стоит, а с кем — нет, и тройняшки Майклсон определенно входили в первую категорию. Пришли-то многие, но нужной светлой головки в толпе Кая так и не заметила, что очень ее раздражало.       — О, кажется, мы сейчас пойдем… нет, нет, нет, я даже не могу произнести это вслух! Неужели мы сейчас пойдем пить человеческую кровь прямо из шеи? — с театральным ужасом воскликнул Эмилиан. Такое настроение Кайны он знал прекрасно. — И что, неужели даже убьем кого-нибудь? Боже, лапа, я даже не знаю, готов ли я пойти на такой важный шаг.       Он-то язвил привычно вполне, но Кая внезапно сникла. Сначала она даже отказывалась на него смотреть, а потом, когда Эмиль насильно развернул ее к себе, совершенно несчастно и чуть не плача произнесла:       — Я не хочу в гроб, Эмиль!       Кая в гробу, в отличие от Эмиля, бывала уже, и, что самое отвратное, все разы из-за него. Чаще всего просто его защищала. Это у них почти традиция — Эмиль лажает, Кая его всегда спасает и почему-то раз за разом прощает… Обычно Эмиль быстро забивал на это — тактика «делай вид, будто бы ничего необычного не произошло, чтобы тебя быстрее простили и не пришлось извиняться вслух» срабатывала всю тысячу лет, но сегодня он впервые в жизни растерялся.       — Если Кол облажается, а я тоже уверена, что он облажается, потому что он не хочет этого делать, и я не знаю, почему он не хочет, но он не придет, я это чувствую… — Слишком разволновавшаяся Кая путалась в своих же мыслях. — Ник же не будет жалеть! Мы обещали ему, что достанем ему способ получить гибридов, через Гилберт, через ее детей, мне плевать! И если мы облажаемся, Ник нас не простит. Не в этот раз. И никто нас не спасет, ни Элайджа, ни Бекка, ни… никто!       Она почти произнесла имя Финна, и для Каи это был действительно большой шаг. Бесспорно, ее самыми любимыми братьями всегда являлись Кол и Эмиль, однако Финн — это… это немного другое. Самый-самый старший брат, который и лошадку из дерева сделает, и на настоящую посадит, и поиграет, и много чего интересного расскажет. Эмиль и Кол росли вместе с ней, Кая знала в них каждую мелочь, а Финн — это немного другое, особенное и не всегда понятное.       И оттого больнее было узнать о том, что его убили. Вместе с братом погибла и Сейдж, которую Кая всегда любила. Плакала она долго. Эмиль тогда повел себя как мудак, то есть в типичной для него манере — он просто сбежал, не зная, что говорить, и не понимая, что должен был всего лишь быть рядом.       — Или мы пойдем напролом. Просто похитим ему Гилберт. Натравим на себя одну из сильнейших ведьм, парочку глупых братьев, Барби-старшую… а они знают, как и чем можно нас убить, Эмиль! Беннет даже знает заклинание иссушения! Она почти победила Ника, Эмиль! — Что-то внутри Каи отчаянно ломалось. Кола в зоне видимости все еще не было, и Эмиль усмехнулся. Кое-что общее у братьев все-таки имелось — нарушить данное слово для них было проще простого. Кая его веселье восприняла по-своему. — О, класс, Эмиль. Это же так забавно, так весело, когда я признаюсь, что не хочу отправляться в чертово небытие, да?!       Кая заплакала.       А Эмиль, конечно, был мудаком тем еще. Семья для него почти ничего не значила, предать близких — не проблема. Но… была у него все-таки одна слабость, слабость, перед которой он никогда не мог устоять. Имя ей было Кайна.       Да, он постоянно лажал перед ней и искренне не понимал, чем вообще заслужил ее любовь. Но… ведь иногда можно попробовать сделать что-то хорошее хотя бы ради нее, правильно?       — Ты мне веришь? — спросил Эмиль как бы между делом. Краем глаза он заметил вошедшую в дом Барби-младшую — опоздала, наверное, чисто из вежливости. Кол так и не появлялся, и Эмиль вспомнил, что видел его только в самом начале вечеринки, а потом потерял в толпе. Слинял? Вполне возможно. Сидит сейчас в баре, допустим… или просто ест кого-нибудь в одной из многочисленных комнат… неважно. Искать его, раз сам не появляется, никто не станет.       Кол был категорически против того, чтобы Эмиль хоть как-то взаимодействовал с Айви, не хотел и сам врать ей. Что-то в девчонке его зацепило, причем он сам себе не хотел в этом признаваться. Однако…       … не появившись сейчас, Кол невольно дал разрешение брату делать все, что ему только пожелается.       — Обещаешь не умирать? — всхлипнув, спросила Кая. Доверяла, конечно же, она ему доверяла, можно было даже не спрашивать. Эмиль усмехнулся, абсолютно целомудренно — что было для него странно — целуя сестру в висок. Обещать он этого ей не мог, и здравый смысл вопил, что не стоит так рисковать, но… пора, наверное, хотя бы раз побыть и хорошим старшим братом, и прекрасным заботливым парнем одновременно?       Через секунду Эмиль уже оказался перед растерянной Айви, улыбнулся ей так, как сделал бы это Кол, и его же тоном произнес:       — Привет, принцесса. Я так рад, что ты пришла!..