Wasabi

      В долгой жизни Кола Майклсона было много вещей, которые он не мог простить себе даже сейчас, спустя века. Настолько много, что гораздо проще было стать последним мудаком — так совесть не мучает да и можно избежать новых ошибок. Кол, все-таки, раньше был намного мягче, чем сейчас, но жизнь — чертово дерьмо, которое заставляет закалять сердце и прятаться за маской отвратительного козла. Хотя, конечно же, с одним из его старших братьев ему даже так не сравниться. Нетрудно было догадаться, с каким именно.       А ошибки у него были самые разные и такие… абсолютно по-человечески глупые. Где-то не успел, и не помогла ему чертова вампирская скорость. Где-то был слишком резким и сказал лишнего. Где-то не стал слушать, хотя надо было. Где-то не смог сохранить контроль и пустил в ход клыки. Где-то утопил все хорошее в реках крови невинных.       И почему-то именно с Айви Форбс он не мог позволить себе ошибиться.       В сущности, в ней не было ничего особенного. Она не обладала какой-то фантастической красотой — бесспорно, Айви очаровательна, но далека от общепринятых идеалов красоты, с которыми Кол обычно был полностью согласен. Айви не являлась выдающейся личностью, как какая-нибудь Кэтрин Пирс, напротив, она всегда находилась в тени сестры, знаменитой Кэролайн Форбс, к ногам которой Ник готов принести весь мир. Айви Форбс была обычной настолько, насколько это вообще возможно.       И тем не менее, она упорно не шла из головы первородного.       Он не соврал тогда в разговоре с сестрой. Айви не нравилась ему даже внешне — блондинки вообще не были во вкусе Кола, и именно поэтому он не упускал возможности язвительно высказаться в адрес Ребекки или все той же Кэролайн. Айви не нравилась ему по характеру — Кол отрицал то, что вообще когда-нибудь остепенится, но если это однажды и произойдет, то он видел рядом с собой сильную женщину, а Айви… смерть хотя бы раз переживет — сломается. Однако по опыту Эмиля можно было сказать, что мудаков всегда тянет к чему-нибудь хорошему. Кая ведь до начала их отношений не допускала даже мысли об убийстве невинного. Она единственная почти идеально контролировала себя, когда они все только учились управляться с новой сущностью, оставляла людей в живых… а сейчас — пф. Если кто-то нелестно выскажется о ее мудаке, если кто-то настолько бессмертный, что попытается ему навредить, то останется только засечь, через сколько секунд голова этого несчастного полетит с плеч.       Колу смешно, но смех у него сейчас получался очень нервным, а бурбон в сочетании с кровью милой девицы, напротив, не приносил желаемого удовлетворения.       Он, кстати, видел Айви однажды на сцене. Тогда там было что-то вроде недокараоке, и после того, как все горе-вокалисты исполнили свои песни, Барби уговорила сестру тоже попробовать. В итоге они вышли дуэтом и выбрали одну из песенок Рианны, кажется. И… куда тогда делась та неуверенная в себе девчонка? Это было… до мурашек. Внешне, возможно, она не модель с обложек глянца, но голос — невероятный.       Впервые за всю жизнь женщина вызывала у Кола настолько противоречивые эмоции. Она ему не нравилась, но одновременно с этим он ей восхищался. Это было похоже на чертово помешательство, так не должно быть. Он, первородный вампир, не должен испытывать чувства к ничем — кроме голоса — не примечательной смертной девчонке.       И именно поэтому он позорно сбежал с вечеринки. Кол считал, что так будет лучше. В конце концов, желаемого можно добиться иначе. Ник будет счастлив, если получит Гилберт, а там… вряд ли его заинтересует то, как они ее заполучили. Ну, поплачется девчонка немного в подушку, ничего страшного не произойдет.       Только какого Дьявола его так сильно тянуло обратно?       Бред? Еще какой. Из головы не шла случайно брошенная Эмилианом фраза о том, что если Кол не сделает этого, то он сам займется Айви. И… у Кола не было повода сомневаться в словах брата. Речь шла о безопасности Кайны, и… И Кол оставил Айви в компании Эмилиана. Блять! Проклятая девчонка!       В себя пришел он только тогда, когда уже оказался дома и судорожно искал Каю. Оставалось лишь надеяться, что здравомыслия Айви хватит не нарваться на Эмиля или хотя бы понять, что он — это не Кол…       Не хватило. Да и кого Кол вообще обманывал? Даже Кая в те времена, когда они еще были людьми, ошибалась, что вообще говорить о какой-то там девчонке-человеке? За тысячу лет Эмиль в совершенстве освоил искусство притворства, так что… шансов, собственно, никаких, а Кол в глубине своей темной души — несмотря на то, что многие сомневались, что она у него вообще есть — продолжал надеяться.       В доме Кола ждала ужасно расстерянная Кайна и толпа пьяных подростков, многие из которых уже предавались разврату. Кол проигнорировал парочку, больно настойчиво целующуюся прямо на входе, потому что увидел мечущуюся Каю. Одну. Кол огляделся — Эмиля в зоне видимости не было, как и Айви. Все очевидно — Эмиль, даже при условии наличия пьяных девушек, готовых на все, в любом случае ошивался бы где-нибудь рядом с Каей, которая, в свою очередь, старалась бы не отпускать Айви слишком далеко от себя.       — Ты издеваешься?! — прорычал Кол, насильно разворачивая сестру к себе. Сказать, что он взбешен, это еще ничего не сказать, и вся ирония заключалась в том, что первородный понятия не имел, почему его так разозлил факт исчезновения Айви. В конце концов, даже если вдруг Эмиль ее убьет, ему должно быть плевать! — Ты…       Кол не сразу понял, что Кая плачет, но вовремя осекся. Впервые за всю жизнь успел до того, как он успел наговорить глупостей. Однако сестру Кол слушать все-таки не стал. Мог опоздать в другом месте.       — Где он, Кая?! — Он повысил голос лишь потому, что счет шел уже на секунды. Кол однажды уже терял смертную и прекрасно понимал, насколько хрупкой является жизнь жалкого человека. Так легко сломать… и еще легче, если рядом оказывается Эмилиан, второе имя которого должно быть «Разрушение».       — Я не знаю… — Кая его как будто не слышала. Она смотрела сквозь Кола, не видя его… черт возьми, стоило их ненадолго оставить, как у них тут уже неизвестно что произошло?! Нет, Колу точно суждено было родиться старшим братом.       — Ты всегда знаешь, где он. Ты чувствуешь, — мягко произнес Кол, смотря сестре в глаза. — Кая, соберись. Ты прекрасно знаешь, что он может натворить дел. И прекрасно знаешь, что за это может быть!       Но она на него не реагировала. Кол выругался. Он не имел ни малейшего понятия касательно того, куда Эмиль мог увести девчонку. В доме их точно не было — он бы услышал, даже несмотря на чертовски громкую музыку. Утащил к Форбсам? Ему что, тогда еще и мать семейства спасать? Маловероятно, что Эмиль оставил бы ее без внимания. Или… нет, убивать Айви в ее же доме слишком предсказуемо. Где-то в городе? Черт, да она успеет десять раз умереть, пока он будет искать… если вообще еще жива. Кол не заметил, что под глазами у него уже вздулись черные вены.       Эмилю собственными руками голову оторвет за самодеятельность. А потом Кая оторвет голову Колу за Эмиля и, как и всегда, останется здесь самой адекватной.       — Эмиль вряд ли стал бы сам руки марать, — глухо заметила Кая.       — А еще он чертов показушник, — вторил ей Кол, почти сразу понимая, к чему клонит младшая сестра. Действительно. Если уж и убивать, то красиво. Если уж и убивать, то выдать это за самоубийство. Реальное положение дел будут знать только младшие брат и сестра, которые ни за что не станут ничего никому рассказывать, потому что… жизнь дороже. Все так продумано, что даже руки зачесались еще сильнее. Кол собирался в ту же секунду уйти, однако Кая в последний момент успела схватить его за руку и шепнуть:       — Тронешь Эмиля — убью.       Параллельной вселенной, в которой Кая хотя бы раз была не на стороне Эмиля, не существует, потому что невозможно, чтобы Кая не стояла за него, вне зависимости от того, насколько серьезный проступок он совершил.       Кол засмеялся. Когда-то Кая была в него влюблена, чем воспользовался в итоге Эмиль. Возможно, что если бы их великая, эпическая любовь не вспыхнула, если бы Кол испытывал к ней что-то раньше, если бы он был чуть умнее, он бы хотя бы попытался украсть сердце Каи, потому что других настолько невероятных женщин, как две его младшие сестры, не существует.       Хотя Ребекку в качестве даже чисто гипотетического любовного интереса Кол никогда не рассматривал. Блондинки ему все-таки не нравились.       — Я за себя не отвечаю, — иронично отозвался Кол, хотя вероятность встретить Эмиля на месте преступления была нулевой, а затем исчез на вампирской скорости. Путь его лежал к мосту Викери Бридж, на котором как раз в это время не должно быть людей.       Идеальное место для исполнения коварного плана.       Несмотря на то, что обычно Эмиль никогда не повторялся, эта схема была давно отработана. Точнее сказать, об этом Колу рассказывала Кая — сам Кол, кажется, в те времена уже валялся в гробу?.. Заскучав от постоянных рек крови и скучных переломанных трупов, Эмилиан решил разнообразить свой досуг — он пил девушек, а потом заставлял их прыгать с моста, если таковой имелся в городе. Если в нем просыпался особый эстет, то несчастная перед смертью надевала платье — или свадебное, или просто на него похожее. Помнится, в некоторых местах «дела об утопших невестах» так и остались нераскрытыми.       Айви Эмилю не нравилась совершенно. Очевидно, что он не стал бы ради нее заморачиваться сильно. Для Ника, конечно, все было бы понятно, потому что Эмиль уже делал такое раньше, но… он бы выкрутился. Притащил бы Гилберт, например. Эмиль всегда умел выкручиваться.       Айви Кол успел утянуть на себя за секунду до того, как она перебросила вторую ногу через ограждение.       Эта ситуация была абсурдной до неприличия. Во-первых, он, Кол Майклсон, жестокий первородный, чувствовал себя охренительно счастливым сейчас, держа в своих объятьях трясущуюся смертную девчонку, которая сейчас могла бы безвольно пойти на дно, потому что не в силах противостоять внушению. Головой бы понимала, что тонет, а тело бы не слушалось. Умерла бы быстро, но страшно.       Во-вторых, какого-то черта он не испытывал даже раздражения к Эмилиану. Наверное потому, что он сам, если бы был на его месте… поступил бы так же? Когда речь заходила о перспективе оказаться в гробу на неопределенный срок, Кол переживал только за свою жизнь, что уж греха таить. Эмиля же намного больше волновала Кая. Кол бы поступил так же, определенно. Злиться на него не получалось.       В-третьих, сейчас, целуя трясущуюся и медленно отходящую от внушения Эмиля девчонку, Кол чувствовал себя одновременно и мудаком, нагло пользующимся положением, и поразительно счастливым придурком. Почти как было… раньше.       И почему именно с ней все настолько противоречиво?