Ты - моя вселенная

Моя одержимость тобой, казалось, будет вечной. Я перестала замечать хоть что-то вокруг, помимо тебя. Стала плохо учиться, витала в сказочных облаках и собственных мечтах. Отец сначала не принял в штыки перемены во мне. Он привык к моим неожиданным закидонам. У нас очень крепкое взаимопонимание в семье. Будь то мои психи на ровном месте, прогулки допоздна или же периодические двойки, которые я потом обязательно исправляла. Никак иначе. Так что начал волноваться он, только когда мой бзик продолжался на протяжении полугода. Именно столько прошло с того времени, когда я подсела на тебя, как последняя наркоманка на героин. В один момент папа сказал, что хочет жениться. Вот тут я на секунду протрезвела. Мне было неприятно от этого! Что моей матерью будет считаться совершенно чужая мне женщина! Да и как он мог предать МОЮ маму? Она же была всем для нас! Признаться честно, это было контрольным выстрелом. Я распсиховалась. Конечно, выражать эмоции я не умею на словах, и никогда, наверное, не научусь. Поэтому высказываться я не стала, а просто посильнее хлопнула дверью, когда покидала квартиру, не забыв прихватить все свои сбережения. Тогда мне до жути хотелось напиться. Но кто бы мне, шестнадцатилетней, что продал? Поэтому я просто шлялась по городу, проклиная всё и вся. А забрела я… в тату салон. Почему-то идея набить себе что-нибудь показалась мне очень заманчивой. Все мы делаем глупости по молодости, так чем я хуже? Именно тогда у меня перед глазами явилась ты, моя дорогая Маша. И я решила оставить след именно в честь тебя. Ведь ты скрасила мою жизнь своим существованием. Пусть мне было и немного больно, но я же трусиха, я ни за что к тебе добровольно не подойду. Поэтому позволь хотя бы так сделаться ближе к тебе. Именно поэтому я выбрала слово «любовь», только на тайском языке. Ведь это выглядит очень красиво: «รัก» и ничего лишнего. Хорошо, что про возраст у меня не спросили, хотя наверняка мастер просек, что я несовершеннолетняя. Я благодарна этому парню, возможно, я ему просто понравилась. Хотя это смешно. Я выбрала место на правой ноге прямо над лодыжкой. Мастер одобрил и приступил к работе. Было больно. Но ради тебя я была готова на многое. Свернуть горы, быть против всего мира. А это что? Всего лишь физическая боль. Переживу. Денег как раз хватило, что не могло не радовать. Я была так счастлива, словно уже поборола себя и добилась взаимности от тебя, но стоило пошире открыть глаза, как реальность накатывала неприятными спазмами. Я в тупике. Надолго, если не навсегда. А тут еще и с отцом повздорила. Нужно обязательно помириться и сказать, что я не против мачехи, только пусть она будет снисходительна ко мне или вообще не обращает внимания на несносную падчерицу. О тату я папе так и не рассказала. Было стыдно перед ним, но вернуться в прошлое и отменить свое действие желания не возникало, так что я поступила правильно. Пусть останется след моей первой любви. Она чаще всего болезненная и невзаимная, все как у меня. Но я сама виновата. Отец был так рад, что я успокоилась насчет его женитьбы. Пусть будет счастлив, думала я. Но вот совсем не догадывалась, что его женой будет миниатюрная светловолосая женщина под сорок, по самой дебильной классике жанра у нее будет дочь — моя ровесница, и фамилия у них будет Седышовы! Блять! Да какого хуя? Почему всё так? Зачем? За что ты так со мной? Я была в отчаянии. А казалось бы, теперь я стану ближе к тебе. Настолько, что буду делить комнату с тобой, завтракать за одним столом и идти в лицей вместе. И где моя радость? Где торжествующие восклицания? Где клятвы в любви? Что со мной, в конце-то концов? Но мне почему-то было страшно. По-настоящему. Я сдулась, погрузилась в себя. Вы с мамой переехали к нам в квартиру. Стало очень шумно и людно. Впервые за эти десять лет. Я не могла спокойно смотреть ни тебе в глаза, ни твоей матери. И объяснить свое состояние не могла. Что случилось? Да я и сама не прочь это знать. Я какая-то грустная? Ну да, я просто влюблена в вашу дочь, а тут вы преподносите мне ее на блюдечке, мол, бери — не хочу! А я хочу! Ой, как хочу! Но что же меня держит? Почему я веду себя с тобой так холодно? Почему не могу улыбнуться тебе? Или просто сказать блядское «доброе утро», когда просыпаюсь? Прости. Я просто дура. Самая конченая идиотка. Мне больно смотреть, как ты хмуришься, когда я тебя игнорирую, но я ничего не делаю, чтобы это изменить. Я скучаю по тебе, но тем не менее отдаляюсь, хотя и живу с тобой в одной комнате. Как так? А ты такая красивая. У тебя привлекательное тело. Совсем небольшая грудь, узкие плечи, манящие бедра. Я подсматриваю за тобой иногда. Поглядываю исподтишка, когда ты расчесываешься, и легкая ночнушка оголяет твои ножки слишком соблазнительно, когда ты поднимаешь руку, чтобы достать до волос на затылке. Но я все так же молчу. Мучительна и невыносима становится наша холодная война. Ты, наверное, думаешь, что я тебя ненавижу? Но это не так. Я схожу с ума по тебе. Но опять же не говорю ни слова. Я тупая. Да. Готовьте мне самый горячий котел в аду, я готова. Но чтобы так обижать собственную возлюбленную? Как мне еще себя обозвать, чтобы набраться решительности? Но первой подошла ты сама. Я удивилась и не смогла оторвать от тебя взгляда. Под сумрачным светом настольной лампы я заметила, что у тебя глаза на мокром месте. Твой голос дрожал. Ты была такой очаровательно грустной, что я окончательно приписала себе клеймо ненормальной. Всё, это клиника. Я тащусь от того, что тебе тоскливо со мной! Ты судорожно начала спрашивать, почему я ненавижу тебя, почему обхожу стороной, почему веду себя так ужасно. И ты заплакала. Я готова была разрыдаться с тобой на пару. Ведь то, что ты говорила, было неправдой. А у меня язык не поворачивался сказать тебе это. Я не выдержала этой пытки, сделала шаг к тебе навстречу и заключила в объятия. Ты ниже меня на голову — я вся в своего долговязого отца. А ты — миниатюрная, словно кукла, хоть и хрупкая, но не худощавая, я уже говорила. Ты просто офигенная — по-другому я объяснить не могла. Просто нет выражений, чтобы описать, какая ты замечательная. Ты плакала, уткнувшись мне в плечо, а я гладила тебя между лопаток одной рукой, а другой — по голове. Какие же у тебя мягкие волосы, Маша. Я становлюсь фетишисткой на любую вещь, которая хоть как-то связана с тобой. Будь то разноцветные колготки, шелковистые волосы, милейшие веснушки у тебя на щеках или твои слезы, стекающие по ним же. Я люблю тебя, детка. Так хотелось это наконец сказать, но меня хватило только на дешёвые слова-оправдания, что ты ни при чем, я не держу зла и вообще просто переживаю из-за папы и грядущей свадьбы, вот и вела себя по-свински с тобой. Ты спросила еще раз, правда ли это, и подняла на меня взгляд, я тут же потонула в твоих болотных омутах. Ты такая… невероятная. Не хочу больше никого в своей жизни, кроме тебя. Я легла спать с легким сердцем, не абсолютно, но теперь я хотя бы смогу вести себя с тобой нормально. Как с человеком, а не фарфоровой куклой, к которой прикасаться запрещено во избежание неприятных последствий, а общаться, так вообще — бесполезно. Ты стала для меня еще живее, еще желаннее, еще недостижимее. Ты стала моей мечтой. Хотя, я вру. Ты стала ею еще с нашей первой встречи. Хорошо, что родители не заметили нашу заминку. Иначе я бы огребла от отца, потому что не поладила с дочкой его будущей жены. Папа у меня все же строгий. Но как я могу повлиять на свою будущую сводную сестру? Как мне доказать тебе свои чувства, и чтобы ты правильно их поняла и по возможности ответила мне? Вот тут и заключается самый сложный момент. Я ведь могу потерять тебя навсегда. Ты же можешь возненавидеть меня, нажаловаться маме, и тогда я разрушу жизнь папе, чего мне не хочется. Он достоин счастья семейной жизни. Он уже вдоволь натерпелся. А ты, ты такая девственно чистая, что мне не хочется замарать тебя своими оскверненными руками, мыслями и желаниями. Я противна сама себе. Что же мне делать? В лицее ты мне машешь своей маленькой ручкой, наконец-то улыбаешься и обращаешь на меня внимание. Я от счастья готова прыгать до потолка. Ты просто выше всех людей! Тебе нет сравнения! Я никогда в этом не усомнюсь, Машенька. Я люблю тебя и боюсь себя. Чертовски. День свадьбы неумолимо приближался, как и первый месяц лета. Мы с тобой хорошо закончили десятый класс. Ты — потому что очень старательная, я — даже не знаю, каким боком, учитывая все мои косяки в учебе. Незаметно пришло время выбирать наряды. Свадьба будет в кругу самых близких знакомых, с определенной тематикой. Но я не думала о ней, ты была единственная у меня в голове. И я плавилась под этими мыслями. Ночами я переставала спать. Смотрела долго на соседнюю кровать, радовалась, что отказалась от идеи купить двухъярусную — ведь тогда не было бы возможности наблюдать за спящей тобой. Глаза привыкали к темноте как по щелчку, и я наслаждалась твоим видом. Когда ты переворачивалась к стенке, я начинала тосковать, потому что не видела твоего наимилейшего личика, но зато иногда ты могла раскрываться — жара стояла невыносимая, в комнате было тепло, хотя мы и оставляли открытым окно на ночь. Вот тогда и мне становилось жарко, твоя невесомая ночнушка, которая прикрывала только немного, вызывала у меня ту дрожь, которой я не испытывала еще ни от кого. Ну вот. Нужно еще что-то спрашивать про ориентацию? Ты — моя ориентация. Твои ножки, кожа, непременно нежная и приятная, манили меня, я, словно бык на красный платок, срывалась с кровати и мчалась в ванную, чтобы остудить пыл. Безумно хотелось прикоснуться к себе, пофантазировать о секундах с тобой… но я не смела. Держала себя в руках, иначе вообще не смогла бы находиться с тобой в одной комнате, дышать одним воздухом и вступать в одну семью… Это было моим кошмаром. Ведь папа может удочерить тебя. Тогда мы станем настоящими сестрами. Для меня это клеймо было бы не очень значимым, но для тебя… неизвестно. Если сначала у меня был хоть какой-то мало-мальский шанс на твою взаимность, то после полноценного «слияния» наших семей, я не знаю, решишься ли ты на это. Но для начала решиться нужно непосредственно мне. А это, я думаю, близко, потому что я уже на пределе. Не могу так просто смотреть на тебя, когда ты невинно хлопаешь ресницами во время ужина и слушаешь мою бесконечную бессмысленную болтовню. Лишь бы иметь хоть какой-то контакт с тобой. Я горю тобой, Маша. И скоро превращусь в пепел, если ничего не сделаю. Меня так тянет к тебе прикоснуться, и мысли отнюдь не целомудренные, знаешь. Мы с твоей мамой ходили выбирать платья. Это было что-то с чем-то. Вернее, ты такой была. Идеей свадьбы было то, что сторона невесты наряжалась в светлые цвета, а жениха — в черный. Вот тут я и почувствовала себя черным лебедем. Но мне понравилось. А еще ты… Маша, я говорила, что ты ангельски прекрасна? Так вот, говорю. Ты просто светилась в этом белом платье, безумно тебе идущем. Мое сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, когда ты вышла из примерочной. Твоя мама тоже была очень красивой. Папа сделал хороший выбор. Она добрая и домашняя, как ты. И кстати, я же не знаю, что случилось с твоим отцом. Тоже умер? Я тебе сочувствую и очень понимаю. Или же твои родители развелись? Тоже не очень здорово. Такие случаи часто несут за собой травму ребенку, что чревато неизвестно какими последствиями. Я кое-как выдержала твой соблазнительный вид и не накинулась на тебя прямо в магазине. Через пять дней наши родители расписались, происходило это на природе, денег вывалить пришлось прилично, но зато какие воспоминания! Мне заплели какую-то мудреную прическу — волосы-то длинные. А тебе просто завили локоны. Но и это сделало тебя еще более прелестной. Ну вот как у твоей мамы получилось сделать такое обворожительное чудо? И я ей бесконечно благодарна. Когда мы стояли напротив, каждая у своего родителя, мне на миг показалось, что это и наша свадьба тоже. Мы стоим в разных нарядах. Я — такая влюбленная и преданная, и ты — такая бесподобная и очаровательная. Только в глазах твоих не было того блеска, с которым смотрели друг на друга молодожены. Ничего, это не страшно. Главное — мы теперь будем вместе, и я несомненно тебе все расскажу. После родители традиционно стали танцевать, и я не удержалась, подошла к тебе и тоже пригласила. Ты усмехнулась, несмело подала мне руку и выступила вперед. Платья у нас были не сильно пышные, поэтому я как можно теснее прижалась к тебе талией и повела в танец. Откуда я умею? Так это несложно. Я видела, как готовились родители, слышала советы отцу, как ведущему в танце, от наставника. А тебе оставалось лишь двигаться за мной, покоряться мне, доверять и слушать язык тела. Это легко, малышка, просто расслабься. Твоя податливая фигурка согревала меня своим теплом, пусть на дворе и был устоявшийся июнь. Я шла уверенно, ты — слегка смущаясь и явно не разбираясь в темпе. Но я справлялась с тобой. Все потому, что ты мне поверила, самозабвенно отдалась. И для меня этот танец был лучшим подарком на этот прекрасный праздник. Когда музыка остановилась, я подавила стон разочарования — мало, мало, слишком мало физического контакта с тобой. Кто-то из гостей начал хлопать, его поддержали остальные. Я оглянулась на родителей — они улыбались и тоже рукоплескали со всеми. Похоже, всем понравилась моя игра с тобой. Наивные. Знали бы они, что это не просто невинный жест во имя появления у меня сестры. Кто-то крикнул «красавицы!», а я обратила внимание на тебя. Ты сжимала крепко мою руку и заметно покраснела своими объемными щечками. Зацеловала бы до смерти, но пока нельзя. Не на людях, тем более — родственниках и друзьях.