Второе правило

      — Чонгук?.. — удивлённо выдыхает Тэ и застывает, не зная как реагировать на неожиданный сюрприз.              — Я, — соглашается тот и морщится от боли. — Ты сможешь помочь мне?              Тэхен вздыхает, нехотя снимает перчатки, отстёгивает лыжи и втыкает их в снег, рядом пристраивает лыжные палки. Он опускается на колени перед сидящим Чонгуком и аккуратно расстегнув ботинок на повреждённой ноге парня, приподнимает штанину комбинезона. Осторожно, чтобы не причинить лишнюю боль, Тэ осматривает травму, проверяя серьёзность полученного повреждения.              — Перелома нет, — закончив осмотр, спокойно объявляет он, поднимаясь с колен. — Скорее всего, сильное растяжение или небольшой вывих, в самом худшем случае — трещина, но это может показать только рентген. Короче, жить будешь…              Он отряхивает налипший снег с колен и достаёт из кармана телефон:       — Сейчас вызову помощь, за тобой в скором времени придут.              Чонгуку совсем не хочется оставаться здесь одному, тем более он на этом спуске оказался лишь из-за Тэхена. Хотелось перед отъездом побыть в его компании хотя бы ещё немного, а ничего более умного Гуку в голову не пришло, когда он заметил куда собирается Тэхен. Что ж, внимание привлечь получилось, правда не самым лучшим способом, да и выставил себя весьма в глупом виде, но зато Тэ сейчас рядом с ним и даже проявляет беспокойство о его здоровье. А это не может не радовать, и желание удержать Тэхена рядом как можно дольше никуда не уходит.              — Ты же не бросишь меня здесь одного, Тэхен? — с надеждой в голосе произносит Чон. — А если я замёрзну, пока до меня доберутся спасатели?              Тэхен задумчивым взглядом окидывает Чонгука, потом поднимает голову к небу, оценивая вероятность опасений парня. Видимо природа сегодня в сговоре с Чонгуком: небо затягивается тяжёлыми хмурыми тучами, обещая скорый снегопад, да и ветер понемногу начинает усиливаться, что тоже не предвещает ничего хорошего. Тэ недовольно поджимает губы — не хочет он помогать Чонгуку, но и бросить того в беде совесть не позволяет. Шумно выдохнув, он всё же принимает решение: довести Чона потихоньку наверх навстречу спасателям, а там передать пострадавшего в их руки и с чувством выполненного долга удалиться.       Он нехотя протягивает руку всё ещё сидящему на снегу Чонгуку и помогает тому встать. Передаёт парню одну из своих лыжных палок для опоры, вторую берёт себе. Лыжи придётся оставить здесь, потом за ними вернётся. Чуть морщится, прикидывая, как далеко они находятся от начала трассы — как назло успели проехать большую часть. Теперь тащись с этим гомофобом приличное расстояние и терпи его присутствие! Прикасаться к Чонгуку — последнее, чего хотелось бы Тэхену в этой жизни, но контакт неизбежен, от этих мыслей становиться некомфортно и по телу невольно пробегает волна неприятного озноба. Дождавшись, когда Чонгук займёт устойчивое положение — опираясь одной рукой на лыжную палку, а другую закинув на плечи Тэхена — Ким приобнимает парня за талию и начинает неторопливое движение наверх.              Чонгук еле сдерживался, чтобы не светить довольной улыбкой. Близость Тэхена кружила голову, затмевая боль в повреждённой ноге. И пускай объятия Тэ только вынужденная необходимость, всё равно сердце в груди Гука заходилось в неистовом ритме, заставляя учащаться дыхание. Хорошо, что его шумное дыхание можно легко списать на трудный подъём, чем Чонгук и воспользовался, потому что контролировать себя рядом со своим крашем занятие из разряда трудновыполнимых. Как же приятно вдыхать терпкий запах дорогого парфюма Тэхена, чувствовать под рукой его напряжённое тело, служащее для Чонгука надёжной опорой. Как же хочется обнять Тэ совсем при других обстоятельствах и со всем с другими мыслями и желаниями, да ещё, чтобы и взаимно. Эх, мечты суждено ли вам когда-нибудь сбыться? Чонгук громко вздыхает, привлекая этим внимание Тэхена.              — Сильно болит? — интересуется тот и покрепче обнимает Чона.              — Терпимо, не волнуйся, — Чонгук слабо мотает головой и смотрит на Тэ. — Как ты, не устал?              — Нормально, — Тэхен улыбается краешком губ. — Как тебя вообще занесло на этот склон? Судя по тому что я видел, ты новичок в этом виде спорта. Тебе надо было выбирать первую, ну на крайний случай вторую трассу. Какой у тебя стаж?              — Эм… — Чонгук смущённо опускает глаза и нехотя произносит, — второй день пошёл…              — Что?! — Тэхен от удивления даже идти прекращает. — Ты ненормальный, Чонгук? Нахрена ты попёрся на самую сложную трассу? Странный ты выбрал способ для самоубийства, хочу тебе сказать.              — Я посмотрел на то, как катаешься ты, и решил что это не так уж и сложно. Попробовал на склоне для новичков — всё получилось, ну я и… — начал оправдываться Чонгук, видя насколько сильно разозлился Тэ.              — Решил что всемогущ? — язвительно закончил его фразу Тэхен. — Я горными лыжами занимаюсь шесть лет. Шесть! И то не считаю себя большим профессионалом! А он поглядите — смог один раз проехать без падения и уже возомнил о себе невесть что! Знай я, что ты такой придурок, не стал бы тебе помогать. Вот посидел бы ты сейчас на снегу в гордом одиночестве и поморозил свою задницу хорошенько, может тогда бы до тебя дошло какой ты идиот!              Тэхен с недовольным видом уставился на понурого Чонгука и скрестил руки на груди. В голове Гука обрывками проносятся какие-то слова в своё оправдание, но ничего вслух произнести не получается, стоит ему лишь посмотреть в глаза Тэхена. Дыхание спирает, и теряются последние остатки разума. Даже в злости Тэхен выглядит невероятно красивым и таким притягательным, что Чонгуку хочется не оправдываться, а притянуть к себе возмущённого парня и поцеловать. Извращенец, подумаете вы, может и так, но мозг упорно отвергает разумные доводы и поддаётся велению сердца. И тут на ум Чону совершенно неожиданно приходит идея: «А ведь это шанс попросить прощения у Тэ за причинённую им когда-то боль». И пока не успел испугаться того что собирается сделать, Чонгук решается:       — Прости меня, Тэхен…              Ким недоумённо пожимает плечами в ответ:       — Мне-то за что тебя прощать? Сам дурак, полез куда не следовало. Хорошо что шею не свернул.              Тэхен вновь обхватывает Чонгука за талию и тому ничего не остаётся как продолжить их прерванное восхождение. Но сдаваться Гук не собирается.              — Ты не понял, Тэ… — осторожно начинает он снова. — Я прошу у тебя прощения за то, что причинил тебе боль тогда, восемь лет назад. Предав тебя и наши чувства, струсив как последний подонок… Я понимаю, что мне нет прощения за мои слова и действия, но хочу, чтобы ты знал — я каждый день сожалел о том, что натворил. Все эти годы я не переставал думать о тебе, виня себя и мучаясь от того, что уже ничего не исправить…              Слова даются с трудом. В горле стоит противный комок, спазмом сдавливающий каждый раз, когда Чон произносит очередное слово. Он чувствует как замирает Тэхен, как его тело будто каменеет и Чонгуку страшно поднять глаза и посмотреть тому в лицо. Но он пересиливает себя, решается взглянуть на застывшего Тэхена и вздрагивает. Чонгук пугается его остекленевшего взгляда и неестественной, словно приклеенной, улыбки. Но ещё сильнее пугает Чона безжизненный голос Тэ, когда тот начинает говорить.              — Забавно, Чон Чонгук… О каких чувствах ты говоришь? С моей стороны, признаюсь, они были, но с твоей стороны — была лишь игра и достаточно жестокая, чтобы в итоге разрушить мою веру в искренность людей. Хотя, благодаря твоему поганому розыгрышу я смог стать тем, кем являюсь сейчас. Так что в какой-то мере я тебе даже благодарен, — Тэхен скользит нечитаемым взглядом по лицу Чонгука и тут же отворачивается. — Пойдём дальше, не хочу попасть в метель.              Чонгука всего трясёт, он никак не может стереть из памяти вид такого Тэхена. Господи, что же он натворил — причинить столько боли своему любимому человеку, не решившись в своё время подойти и поговорить, открыться и дать понять что тот важен для него, что нужен ему как никто другой.              — Тэхен, прости меня. Я не знаю, как мне загладить свою вину перед тобой, — Чон уже не может остановиться. Он должен достучаться до Тэхена, доказать тому что всё не так как тот видит. — Но поверь, с моей стороны не было никакой игры — ты мне нравился, очень… Это всё моя трусость, страх осуждения окружающих толкнули меня сделать это. Я не оправдываю себя, но всё же прошу принять мои искренние извинения, пусть и спустя столько лет. И мне бы очень хотелось верить, что со временем мы смогли бы стать друзьями как прежде.              — Если тебе станет от этого легче, то твои извинения принимаются, — произносит бесцветно Тэхен, не смотря в сторону Чонгука. Выдерживает небольшую паузу и продолжает: — Знаешь, я в своей жизни придерживаюсь двух основных правил. Первое — не живи прошлым; второе — всё что ты сделал в своей жизни плохого или хорошего, возвращается к тебе бумерангом. Тебе надо перестать цепляться за прошлое Чонгук, его всё равно уже не изменить. Живи настоящим, так будет гораздо проще. А насчёт нашей дружбы… Сомневаюсь что смогу доверять тебе как когда-то. Давай останемся просто партнёрами по бизнесу и не будем усложнять друг другу жизнь.              Почему так хочется плакать? Чонгук судорожно вдыхает морозный воздух и никак не может успокоиться. Как же больно ранят слова Тэхена, терзая измученную душу и добавляя новые раны. Но, Тэ прав, в этом виноват он один и никто другой. Призрачная надежда, что Тэхен выслушав признание Гука всё поймёт и простит, исчезла, оставив лишь горечь внутри. Но отступать не в его правилах, Чон будет искать способы доказать свою искренность сколько бы времени на это не ушло. Главное, он всё же смог попросить прощения у Тэхена, сделав первый маленький шажок на сближение, пускай Тэхен пока этого и не понял.              От раздумий Чона отвлекают чужие голоса невдалеке, он приподнимает голову и видит небольшую группу людей, спешащих им на помощь. Тэхен, едва завидев спасателей, сразу отстраняется от Чонгука, чем вызывает у того в душе сожаление. Тепло руки Тэхена больше не согревает, холод улицы приходит ему на смену, неприятно пробираясь под одежду и заставляя невольно поёжится. Гука окружают незнакомые люди, закрывая обзор на стоящего неподалёку Тэхена, затем кладут на носилки и куда-то тащут. Чон приподнимается, чтобы увидеть Тэ ещё раз, но того уже нигде не было видно. Усилившаяся физическая боль множит собой душевные страдания, заставляя Чонгука болезненно скривиться. Как же хочется, чтобы Тэхен был сейчас рядом…