Техника безопасности при экспериментах над хроноворотом

Дальше день рванул со скоростью хорошо наскипидаренного гиппогрифа. Гарри за два часа доделал первый этап хроно-зелья, взглянул на часы и понял, что через полчаса ему надо тесно знакомиться с коллективом. Этих полчаса ему как раз хватило, чтобы сменить рубашку на свежую. Потом Сирена и Аврора в четыре руки выдернули его из лаборатории на свет мерлинов и действительно принялись поливать шампанским на глазах у восхищенной публики, вопя, что нарекают его Хроносом. До десяти вечера Гарри порядком опьянел, переобнимал всех, кто подвернулся под руку, выиграл четыре партии в покер на интерес и проиграл одну на поцелуи с симпатичным безопасником на пару. Народ начал потихоньку расползаться, и вот тут бы двое суток не спавшему бывшему Поттеру наконец пойти отдохнуть, но он заметил, как из Грейнджеровской лаборатории на цыпочках и по стеночке вышла ассистентка. Грейнджера на вечеринке не было, и это скорее всего означало его переход в фазу безумного творения. В творческом экстазе Маэстро мог и имущество на фонд помощи совам-сипухам переписать, не то что поделиться казенными ингредиентами, и такой момент терять не следовало. Гарри выпил антипохмельное со своей аптечки, допил остатки бодрящего, моментально скис и пополз заниматься вымогательством. Гектор действительно пялился безумным взглядом в ворох исчерканных бумаг. Его кокетливая челочка была подобрана не менее кокетливой розовой детской заколкой, и это было верным признаком, что если у него в лаборатории сейчас воскреснет Мерлин, то Грейнджер тут же припашет его нарезать потроха для зелий. — Гекки, могу я занять у тебя горелку --другую? — невинно поинтересовался Гарри. — Хоть Моргану на разделочном столе трахни, только отъебись, — приветливо отозвался Гектор. Ну, что и требовалось доказать. Гарри возблагодарил всех известных ему богов, что знал рецепт зелья корректировки зрения, и что такое зелье готовится всего-то шесть часов, а не две недели, поставил на горелки два котла и пошел грабить кладовую. К четырём утра котел с энергетиком уже остывал в леднике, а Гарри отсчитывал последние капли желчи саламандры над глазным зельем. Собственно, глаза у него давно открывались с трудом, и было большим вопросом, сможет ли он разлепить их, чтобы что-то закапать. — Порежь две унции драконьей печени кубиками с гранью в полдюйма, — послышалось у него за спиной. — Подожди пять, четыре, три, минутку, два, один, — автоматически отозвался Эванс, быстро убирая пипетку и накрывая котел крышкой. В котле что-то глухо бумкнуло, Гарри выждал для верности еще секунд десять и осторожно сунул нос внутрь. Внутри плескалось веселенькое фиолетовое зелье, чистое и похожее на действующее. — Ну и чем мы тут занимаемся? — вкрадчиво поинтересовались прямо в его ухо. Гектор заглянул в котел, принюхался, засунул нос в ледник и уставился на Гарри своим лучшим взглядом а-ля «Зельеварческое сообщество осуждает». Упс, кажется, пациент очнулся слишком рано. — Во-первых, это были казенные ингредиенты, и ты вполне можешь списать их под эксперимент, — быстро сообщил Эванс. — Во-вторых, я отработаю. Натурой. Или… натурой. — В качестве первой натуры сделаешь мне многоразовый портключ до дома, — скептически отозвался Маэстро. — В качестве второй… закапай себе глаза, выпей своего тоника и марш за печенью! Еще через час Гарри с интересом уставился на твердое нечто на дне котла, страшно смердящее жжёной резиной. — А что это вообще должно было быть? — поинтересовался он. — Модификация заживляющего, — мрачно отозвался Грейнджер. — Должна была. Так, прямо сейчас у меня ничего лучше не получится, так что я пойду вздремну часок, и тебе тоже советую выметаться. — Какая доза энергетика является токсичной для организма? — обреченно поинтересовался Гарри. Гектор поймал его за подбородок, оттянул нижнее веко и уставился на белок глаза. — Уже, — кратко сообщил он. — А что? — Диван в седьмой лаборатории. Гектор посмотрел на собственный раскладывающийся трехспальный траходром, по недоразумению величавшийся кушеткой, на Эванса и вздохнул. — Плед и подушку выдам, но выметайся до девяти, не то к четверти десятого все Министерство узнает, что я перешел с девочек-зельеваров на мальчиков-артефакторов. Мне лично посрать, но тебе потом будет несколько неудобно. Без десяти начало рабочего дня охреневший от звона будильных чар Гарри сверзился с дивана и уставился в пространство. — Антитоксин на правой верхней полке, принимать по чайной ложке, потом можешь пить свой энергетик, — послышалось сонное за его спиной. — И вали отсюда поскорее со своими котлами вместе, у меня крайне болтливая ассистентка. — У меня такое чувство, что меня соблазнили и выгнали, — буркнул Эванс. — Но спасибо. Он дополз до находящихся в подвале душевых, натыкаясь на стены, свистнув по дороге чью-то зубную пасту и трансфигурировав себе зубную щетку и очень жесткое полотенце, с презрением отторгавшее воду. Через пять минут водных процедур, начав осознавать себя в пространстве, он выполз обратно в общий зал, взъерошенный и помятый. Там уже сидел Маэстро, выглядящий еще хуже (ну, Гарри очень на это надеялся). — У тебя еще не включились когнитивные функции и это хорошо для интуиции, — задумчиво пробормотал он. — А ну-ка, навскидку — почему оно свернулось? — Прореагировало с металлом котла? — брякнул Гарри наугад. Пятисекундная пауза. — Бронза! — возопил Грейнджер и рысью бросился обратно в лабораторию. Гарри уселся на его место и отпил из неначатой кружки кофе. За фальш-окнами девятого уровня Министерства загоралось утро. Так начался очередной спокойный, в привычном размеренном темпе сорокачасовый рабочий день Гарольда Эванса.

***

Время неслось вскачь с бешеной скоростью. Гарри жизнерадостно вьебывал, периодически отвлекаясь на двухчасовый сон и улучшение отношений с коллегами в обеденный перерыв. К его затворничеству относились с веселым пониманием — в конце концов в Департаменте тайн большая часть сотрудников являлись теми еще маньяками и за это, собственно, работу и получали. Четверг — время явления обществу хроноворота, сопутствующей документации и умеренно вменяемого Эванса, умудряющегося одновременно клепать собственно артефакт, полдесятка несложных амулетов, варить зелья да еще и внятно разговаривать с людьми, пришел практически мгновенно. Время до его наступления запомнилось всего двумя знаменательными событиями. Во-первых, на следующий вечер после эпической Ночи Великого Открытия, которое немного не удалось, в крошечный хроносовский кабинетик заявился сам изобретатель, сверкающий крайне хмурой рожей. Гарри, вполглаза дремавший над котлом, его очень понимал и сочувствовал. — На, — лаконично изрек Маэстро, швыряя в голову Эванса ключами. Гарри поймал их в дюйме от своего левого глаза, но даже это очень сомнительно его взбодрило. — Ключи от моей лаборатории. Пароли меняются каждый день, сегодняшний — «химера». Прошу заметить, что я выдаю тебе допуск исключительно чтобы ты мог поспать. Если у меня пропадут ингредиенты больше, чем на двадцать галлеонов, сломаю нос и отлучу от дивана. Усек? Вместо ответа Гарри бросил в него ужасающе вырезанной деревянной фигуркой кошки и даже почти попал в лицо, чем вяло возгордился. — Портключ, — так же лаконично отозвался он. — Пароль «Гарричка золотко». Многоразовый, сдохнет — приходи, заряжу. Гектор скептически повертел перед глазами этим шедевром авангардного искусства и хмыкнул. — А координаты? — Ой, да типа я не знаю, где ты живёшь, — отмахнулся Гарри, мысленно прикидывая, что такого можно сварить на двадцать галлеонов. В общем-то, зелья для роста, мышечной массы и всякие витаминные тоники делались из дешевых ингредиентов, так что можно было вложиться. — Ну ладно, свою бурду для зрения ты, считай, отработал, — смилостивился Маэстро. — Глаза не выпали еще? Умничка. Эванс вяло махнул в его сторону рукой, ленясь достойно отвечать на подколку. В зельях он не тянул даже на подмастерья, но то, что ему было надо, отскакивало у него от зубов, так что глаза были на месте и Гектор в дверном проеме виделся уже не просто размытым силуэтом. Помолчали. — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Гарри. Гектор не стал делать вид, что он не понял, о чем его спрашивают. — Во-первых, дело действительно было в бронзе, — ответил он. — Во-вторых, ты мне почему-то нравишься, а своей интуиции я склонен доверять. И, в-третьих, после того, что было между нами этой ночью, я обязан на тебе жениться. Гарри смутно вспомнил, как пытался отобрать у Гектора одеяло, и фыркнул. — И ты пытаешься откупиться от брака несчастным диваном? — печально вопросил он. — Я как честная девушка после этого не могу даже рассчитывать на ингредиенты хотя бы на тридцать галлеонов? — Иди нахрен, Эванс, — мрачно ответствовал Гектор. — И учти, будь добр, этот аттракцион невиданной щедрости продлится исключительно пока ты не спиздишь себе новый диван или как ты там еще займешься своим обустройством. Через месяц я выкину тебя оттуда, будет у тебя спальное место или нет! Усек? Он выразительно погрозил пальцем, развернулся на каблуке и пафосно исчез, несколько испортив впечатление от ухода паролем для портключа. Гарри закатил глаза, едва не уснув в процессе, и отвернулся обратно к зелью. Впрочем, в одном Гектор был прав — необходимо было заняться своим обустройством. Он и занялся — в своей неповторимой манере.

***

Утром после царского пятичасового сна на гекторовском траходроме Гарри провел очищающий ритуал и несколько смущенно повернулся к рыжей хозяйке подземелий. — Маб, — осторожно начал он, — я тут это… спросить хотел. — Ммм? — вежливо ответила Маб, не удосужившись даже развернуться к Эвансу передом, а к лесу, то есть расчетам, задом. — Мне сейчас надо проводить ритуалы раз часа в полтора, а если выбешусь в процессе работы, то еще чаще. Можно мне здесь поработать? Женщина неохотно оторвалась от бумажек и смерила Гарри взглядом желтых глаз. Сканирование длилось добрых минуты две, но, видимо, никаких аргументов против Маб не нашла. — Молча, — сухо приказала она и отвернулась. — Буду нем, как призрак самурая, откусившего себе язык, — пообещал Эванс и, действительно, молчал почти сутки. Молчание, впрочем, не мешало ему своевременно, не дожидаясь просьб, подавать ей необходимые для ритуала предметы, да еще и ассистировать в парочке ритуалов, которые в одиночку проводить было можно, но крайне неудобно. Этот день, видимо, был по графику посвящен Аврорату, поэтому Маб пришлось провести десятка два простых очищающих ритуалов и десяток снятий последствий проклятий и сглазов, поэтому, хоть помощи она и не просила — да они вообще не разговаривали — было видно, что она благодарна. Поэтому, когда на следующий день Маб сама начала разговор, светски поинтересовавшись, как это такой болван так хорошо разбирается в ритуалистике, Гарри только мысленно потер ручки. И не таких василисков укрощали. Работать с Маб было удобно. Они молчали почти весь день, периодически ассистируя друг другу — ритуалистка после просьбы, Эванс улавливая общую направленность ее работы — просматривали краем глаза нумерологические расчеты соседа на предмет ошибки и болтали в перерывах на интересные обоим темы — ну ладно, Гарри болтал, Маб комментировала. Поэтому неудивительно, что среда и внеплановый визит начальства застали их за разговором. Хронос как раз рассказывал об одном своем знакомом, пытавшемся воскреситься из неправильного якоря по корявому ритуалу, да еще и на негигиеничном кладбище, не найдя при этом ни приличного ритуалиста, ни зельевара, ни даже просто ассистента, у которого есть мозги. Маб вежливо улыбалась в положенных местах и объясняла ситуацию с профессиональной точки зрения. При этом Гарри делал вид, что для составления документации тоже требуются регулярные ритуалы, а ритуалистка делала вид, что не замечает, как Эванс уже часов семь исключительно строчит и к ритуальному кругу даже не подходит. Ну, или ей было просто пофиг. — Я так вижу, восьмую лабораторию можно не открывать, — констатировал Ричард, видимо, уже несколько минут изучавший эту пасторальную картину. — А вы что, меня переселить хотели? — приятно удивился Гарри. — Не, вы открывайте, я оттуда диван стащу, а то уже неделю у Грейнджера ночую, он меня уже побить грозится. Оборудование я из седьмой перетащу, все равно пребывание там человека можно классифицировать как пытки над военнопленными. — Может быть, дама не желает, чтобы ты сутками над ней нависал? — поинтересовался господин и повелитель. — Маб, он тебе не мешает? Маб растерянно посмотрела сначала на Гарри, потом на объемы подземелий, в которых можно было разместить еще трех артефакторов и поле для квиддича. Видимо, с ее образом жизни последний раз ее сбивали с толку еще в том столетии и она как-то не привыкла к этому ощущению. — Да он мне вроде как помогает, — осторожно заметила она. — Вот видишь! — воскликнул Гарри. — Я полезный и обаятельный, никого я тут не раздражаю. Пошли скорее за диваном, пока никто не передумал. В коридоре Ричард притормозил и придержал Гарри за плечо. — Ты человек вообще? — поинтересовался он. — Как ты это сделал? — Я разумный гриб, но это секрет, — кротко ответил Эванс. — Чего я сделал-то? И зачем ты, кстати, меня переселяешь, если хроноворот я вам демонстрирую только завтра? — Потому что я немного разбираюсь в людях, — спокойно сказал господин и повелитель. — Лучше скажи, как тебе удалось разморозить нашу непрошибаемую буку? Она же вообще с людьми не разговаривает. — Разговаривает, но для этого нужно иметь определенные интеллектуальные показатели. И я готов себе любые показатели отрастить, лишь бы отжать себе подземелья обратно. Я двадцать лет в них просидел, и не собираюсь отказываться от этого только потому, что в этом времени у нас есть ритуалист. У Ричарда сделалось странное выражение лица. — Минутку, — осторожно сказал он. — Ты хочешь сказать, что Маб в твоем времени не было? — Никого не было, и довольно долго. Потом появился я, но снова сдавать на два мастерства не собираюсь, — нетерпеливо отозвался Гарри. — Мы идем за диваном или нет? Она сейчас отойдет от шока и еще не дай Мерлин запрется, а мне места мало и к ритуальным кругам бегать долго. — Два мастерства? Великолепное достижение, — вежливо заметил начальник, явно думая о чем-то своем, и больше на фамильярный стиль речи не переходил. Маб, к счастью, не заперлась, но наблюдала за расставляющим оборудование Гарри с несколько плотоядным интересом. — Не знаешь, почему я вообще согласилась? — вежливо поинтересовалась она. — Потому что я разбираюсь в ритуалистике, хороший ассистент и не изображаю обаятельного идиота, когда тебе не хочется общаться, — невозмутимо ответил Эванс. — Как тебе такая аргументация для неубивания полезного меня? — Сейчас можешь тоже обаятельного не строить, — буркнула она. — Ладно, сойдешь. И гордо отвернулась, коза такая, Гарри аж умилился. Как будто это ее от него спасет.