Очень твердый знак

— Па-а-п, — в очередной раз перебила его Алексис. — А почему принц не подал объявление в «Ежедневный пророк», чтобы найти незнакомку? Так ведь поступают, когда пропадает человек. — У него ведь не было ее колдографии, — глубоко вдохнув, ответил Драко. Его дочка была очень умной, но нетерпеливой девочкой. Ей обязательно нужно было все знать, и она не могла сдержать поток вопросов в себе или спокойно дослушать сказку до конца. Если она что-то не понимала, сразу же спрашивала. — «Через несколько дней принц издал указ, что все подданные королевства должны были примерить туфельку, кому она подойдет, та станет его женой», — продолжил он. — А если туфелька подойдет мужчине? — поинтересовалась Алексис. — Нет, — закатил глаза Драко. — Мерить должны только девушки. — А если туфелька подойдет нескольким дамам? — не унималась она. — Этот аспект принц не продумал. — Ну и дурак, — констатировала Алексис, и Драко не мог с ней не согласиться. Ему совсем не нравились нелогичные магловские истории, но Гермиона была непреклонна — их дочь должна была знать сказки и магического мира, и немагического. — «Принц пришел в дом Золушки, но ни одной из ее сестер туфелька не подошла. Она попросила тоже примерить хрустальный башмачок, но принц с грустью взглянул на грязную девушку, одетую в старые лохмотья, и вздохнул: — Что ж, каждая девушка должна примерить туфельку». — Он не узнал девушку, которую любил? — удивилась Алексис. — Не узнал. — Он что, в глаза долбился? Драко так резко повернул голову в сторону дочери, что в шее что-то хрустнуло. — Что ты сказала? — А что такое? — не поняла Лекси. — Это плохое выражение, — объяснил Драко. — Где ты его услышала? — На кухне. Ты сказал, что если дядя Гарри и дядя Рон не видели, какой красивой была мама в школьные годы, то они в глаза долбились. А мама ответила, что тогда и ты тоже… — А-а, точно, — протянул Драко, вспоминая тот разговор. — Я не должен был так говорить. Пожалуйста, не повторяй этого при маме, — попросил он, понимая, что, если Гермиона услышит такое от дочери, ему не сдобровать. — А что я за это получу? — полюбопытствовала она. — Что? Ты меня шантажировать вздумала? — Что значит «шантажировать»? — «включила» заучку Алексис. — Наказания ты не получишь, — проигнорировал второй вопрос Драко. — И я тоже. Давай уже покончим с этой сказкой? «Туфелька пришлась Золушке в самый раз. Принц внимательно посмотрел девушке в глаза, узнал ее и произнес: — Ты и есть моя прекрасная незнакомка!». — Почему в обуви он ее узнал, а без — нет? — снова перебила папу Лекси. — Туфелька была волшебной, — придумал Драко, лишь бы хоть как-то объяснить проблемы со зрением принца. — В общем, на следующий день они поженились и жили долго и счастливо. Конец, — он закрыл книжку и с облегчением отложил ее подальше. — Ты просто невероятный рассказчик, — раздался голос Гермионы. Она стояла на пороге комнаты и уже несколько минут с улыбкой наблюдала за тем, как ее муж пытается рассказать дочери сказку. Она прекрасно знала, как непросто это сделать, ведь Алексис совершенно не умела молча слушать. Ей обязательно нужно было все комментировать. Драко молча закатил глаза, надеясь, что Гермиона не слышала «плохого выражения», поцеловал дочку в лоб и укрыл ее одеялом. — Теперь пора спать. — Но я совсем не устала, — надула свои пухлые губки Лекси. — Милая, — Гермиона подошла к ней и тоже поцеловала. — Завтра рано вставать. Ты же не хочешь опоздать к Джеймсу, Альбусу и Лили? — В гости? — Алексис села обратно и покосилась на отца. — Завтра же в Косом переулке «Нетопыри Ньюкасла» будут раздавать автографы. Я бы хотела туда пойти. — А как же Лили? Мы же давно договорились. Неужели ты не соскучилась по своим друзьям? — Нет, — покачала головой она. — Давай обсудим это завтра утром, — улыбнулась Гермиона и уложила дочь обратно. Драко у двери наблюдал за своими самыми любимыми девочками и наслаждался уютом, который исходил от них. Когда Гермиона подошла к нему, он развернул ее, обнял со спины и приблизил губы к ее уху. — Какая же красивая дочь у нас получилась, — прошептал Драко. — Да, — согласилась Гермиона, прижимаясь к нему. — А это значит, — его ладонь опустилась на талию жены и скользнула к животу, накрывая мягкую ткань ночнушки, — что нам нельзя останавливаться на одном ребенке. Мы просто обязаны дать миру как можно больше идеальных детей. Гермиона тихо засмеялась. Чтобы не мешать Алексис, они вышли из детской и закрыли дверь. Драко уже не в первый раз поднимал эту тему, но всерьез они никогда ее не обсуждали. Хоть с дочкой у них не возникало серьезных проблем, о втором ребенке думать было страшно. — Чтобы у тебя было еще больше возможностей улизнуть на встречу с любимой квиддичной командой? — Ты о чем? — Драко попытался сделать удивленное и непонимающее лицо, но Гермиона уже давно умела определять, когда ее муж врет. — То есть Алексис совершенно случайно узнала о встрече с игроками и попросилась туда? — Да она просто фанатка квиддича! — Именно поэтому ее игрушечная метла так и осталась лежать в упаковке? — поддела его Гермиона. Для Малфоя это была больная тема — его дочь и правда не проявляла совершенно никакого интереса к спорту, даже не достала набор для квиддича, который он подарил ей на трехлетие. — Вот поэтому нам и правда нужно отправиться на эту встречу! — попытался убедить ее Драко. — Алексис наконец увлеклась игрой, и нам необходимо поддержать этот интерес, иначе он пропадет. — Вот скажи мне, — она остановилась у входа в их спальню и сложила руки на груди, — если я соглашусь на это, не будет ли завтра утром Алексис завтракать шоколадным тортом? — В с-смысле, — поперхнулся воздухом Драко. — В с-смысле, — спародировала его Гермиона, — что каждый раз, когда наши планы меняются в твою сторону, один из приемов пищи Алексис состоит полностью из сладкого. — Ты что, считаешь, что я использую родную дочь в корыстных целях? — почти искренне возмутился он. — Да за кого ты меня принимаешь? — За бывшего слизеринца, — усмехнулась Гермиона и подошла к нему. — Бывших слизеринцев не бывает, милая, — Драко открыл дверь и пропустил жену вперед. — Зато есть будущие, — заметила она. Тут их сюрприза не ожидало — Алексис даже в столь юном возрасте уже проявляла слизеринские черты. — Если у нас будет второй ребенок, то из него-то ты точно сможешь воспитать гриффиндорца, — попытался убедить ее Драко, проходя в спальню. — Если у нас будет второй ребенок, тебе денег не хватит и на его подкуп. — У меня, вообще-то, любимая, много денег! — А нервов у тебя тоже много? — хмыкнула Гермиона, распуская волосы и присаживаясь на край огромной постели. Малфои даже в деталях выпендривались размерами. — А что с нервами? — не понял Драко, разглядывая невероятно сексуальные ноги Гермионы, которыми она покачивала, раздумывая над ответом. — Ты в прошлую мою беременность чуть из окна не вышел, — припомнила она ему ситуацию, когда весь третий триместр требовала от него начать курить, потому что этот запах просто сводил ее с ума. Но по итогу с ума почти сошел сам Драко. — Да и мелом не напасешься, — хмыкнула Гермиона, сама вздрагивая от той лютой тяги на протяжении всей беременности. — Ну… — усмехнулся Драко, стянул с себя рубашку и, положив ее на кресло, подошел к прикроватной тумбочке. Открыв нижний ящик, он глазами указал на него Гермионе, и та, привстав, заглянула внутрь: все отделение было доверху заполнено невскрытыми упаковками мела. — Я подготовился. — А не рановато ли ты запастись решил, милый? — упав обратно на кровать, полюбопытствовала Гермиона, с некоторой заинтересованностью проводя взглядом по его идеальному торсу. Годрик помоги, ее муж с каждым годом становился лишь сексуальнее. И жутко бесил ее этим. — Я не сказала, что согласна. — Неужели ты мне откажешь? — спросил Драко, медленно крутясь перед ней, демонстрируя совершенное тело. Его точно нужно ударить. — Ты хочешь заставить меня вновь пройти через это? — произнесла Гермиона, продвигаясь ближе к центру кровати и удобнее на ней располагаясь. Длинная ночнушка хоть и должна была прикрывать тело, но слишком хорошо очерчивала ее мягкие изгибы, не оставляя никакого простора фантазии. — Беременность, роды… Это тебе не какой-то снитч поймать. — Какой-то снитч поймать? — возмущенно вскрикнул Драко, подходя к кровати и присаживаясь рядом с Гермионой. — Не обесценивай такие серьезные вещи! — А беременность — не серьезная вещь? — хоть тема разговора и была важной, тон и выражение лица Гермионы не предвещали ничего опасного, и Драко смело приблизился к ней. — Вспомни только, как мы оба страдали! Я от беременности, а ты — от меня. — Я наслаждался каждым днем, — прошептал он, начиная водить кончиком носа вдоль ее скулы и вдыхая любимый аромат. — Каждым оскорблением и ударом. — Признайся, — на миг затаив дыхание, едва слышно произнесла Гермиона, — тебе просто нравится, когда тебя бьют и унижают. — Только если ты, — захватывая губами ее мочку, продолжал шептать Драко. — Если честно, после пощечины на третьем курсе ты долго не покидала мои мысли. — Ты просто гребаный мазохист, — ухмыльнулась Гермиона, наслаждаясь легкой лаской. Откинув голову, она предоставила ему больший доступ к своей шее, и Драко сразу воспользовался ситуацией, опускаясь мягкими губами к нежной коже. — Я просто люблю тебя, — отвечал он между поцелуями. Его рука опустилась ей на колено и медленно проскользнула к бедру. — И всех наших будущих детей. — Всех? — в шоке чуть отпрянула от него Гермиона, широко раскрыв глаза. — Ты сколько их планируешь? Я даже на второго пока не согласилась. — В идеале семь — соберем лучшую квиддичную команду всех времен, — ухмыльнувшись, произнес Драко, притягивая ее обратно. — И все они будут не любить квиддич, как их мама и старшая сестра, — хмыкнула Гермиона, отдаваясь во власть любимых рук. Драко прекрасно видел, что она давно уже согласна, но Грейнджер не была бы Грейнджер — даже если носила фамилию «Малфой», — если бы не поспорила лишний раз. А Драко это, честно говоря, только возбуждало. — Вспомни, как опухали мои ноги в последние месяцы, — попыталась воззвать к его разуму Гермиона, но слова звучали слишком неуверенно из-за легкой дрожи возбуждения, вызванной его незатейливой лаской. — Я уже записался на курсы массажа, — шептал он, опускаясь губами к ее ключице. — Твои ножки больше не будут так страдать. — Мои вкусы в еде будут довольно… специфичными, — сглотнув от новой волны жара, пробежавшей по всему телу, напомнила Гермиона. — Найму целый штат домовиков для удовлетворения всех твоих гастрономических фантазий. И буду платить тройную ставку, — сразу же уточнил он, чтобы и тут ей не к чему было придраться. — А также предоставлю полный соцпакет, оплачиваемый отпуск и больничные. С губ Гермионы сорвался тихий стон. Кажется, будущие социальные блага домовиков возбуждали ее больше, чем его ласки. Но Драко отогнал эти мысли подальше. Его пальцы поднялись еще выше, и Драко негромко взвыл — как он и предполагал, она была без белья. Настоящая ведьма — всегда знала, когда оно не понадобится. — А что будем делать с постоянным желанием практически окунуться в гуталин или облизать уличный фонарь? — старалась ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку Гермиона, прикрывая в наслаждении глаза, когда Драко провел ладонью меж ее бедер. — Куплю большой склад, где будем хранить все, что тебе угодно. — Фонарь должен быть уличным, — возразила Гермиона, и Драко усмехнулся, вспомнив, какую истерику она устроила, когда в прошлую беременность на просьбу доставить ей камень из парка он принес из их сада. Тот булыжник разом полетел в его голову. — Куплю всю улицу, — выдохнул он ей в губы и приник к ним страстным поцелуем, не давая Гермионе возможности на раздумья, иначе она найдет еще сотню поводов. Воображение у нее было богатым. Гермиона прогибалась под его поцелуями, пока его ладони, дразня, скользили по разгоряченной коже. Она закрыла глаза, когда он спустил тонкую лямку с ее плеча и нежно вобрал в рот сосок с ареолой под несдержанный всхлип. — Все, что угодно… Все для тебя… В мыслях остался только Драко. — Я так тебя люблю, — шепнула Гермиона, проводя кончиками пальцев по идеальному прессу вниз, и Драко застонал. Этот звук словно что-то пробудил в ней, и Гермиона, сверкнув задорными искорками во взгляде, толкнула Драко на постель и беспалочковой магией избавила их обоих от остатков одежды. Оседлав его бедра, она соблазнительно улыбнулась. Драко смотрел на нее снизу вверх горящими глазами. В них пылали страсть и любовь — нелогичная, невероятная, сумасшедшая… бескрайняя. Любовь слизеринца к гриффиндорке. Гермиона повела бедрами, чувствуя под собой горячую твердость. — Хм-м-м… — протянула она. — Я давно хотела кое-что сделать… и это… — она снова изогнулась, скользнув мокрой промежностью по напряженному члену, — это определенно знак, что пора… — Очень твердый… — выдохнул Драко ей в губы, когда она наклонилась, чтобы еще раз поцеловать его. — М-м-м, да… очень твердый знак, — отозвалась Гермиона и медленно опустилась на его член, заставив его рвано втянуть воздух. — Дразнишь… невыносимая… гриффиндорка… моя… — бормотал Драко в унисон с каждым толчком, пока Гермиона плавно покачивалась на нем. Большими пальцами он поглаживал ее соски, а ее рука легла на клитор. Драко жадно следил за каждым ее движением. — Если бы я мог… я бы вылизал тебя сейчас… моя сладкая… — Ну, языком ты работаешь хорошо, — согласилась Гермиона. — Вот только на второго ребенка меня пока не уболтал. Она лукаво улыбнулась и, упершись ладонями ему в грудь, ускорилась. Драко встречал ее бедра толчками снизу. Воздух спальни наполнили стоны. Симфония слияния. Квинтэссенция любви двух сердец, что спустя даже столько времени после свадьбы все еще бились в унисон. Наконец Драко не выдержал и опрокинул Гермиону на постель, нависнув над ней. — Вот так и должно быть… — шептал он, целуя ее чувствительное местечко на шее. — Моя девочка… подо мной… моя… Раздвинув ее колени, он устроился между ними и вошел одним длинным мощным толчком. Гермиона отозвалась чувственным стоном. Драко вбивался в нее, словно каждым движением хотел снова и снова доказать им обоим, что эта прекрасная женщина принадлежит ему. Хотя никому уже давно ничего доказывать не требовалось. Наклонившись, он ласково втянул губами ее сосок, и Гермиона, запустив пальцы в его волосы, притянула его ближе. Еще ближе. Ей хотелось слиться с ним — больше. Гораздо больше, чем физически возможно. И еще один ребенок, пожалуй, и станет живым доказательством их единения. Как в Алексис удивительным образом сочетались черты их обоих, так и во втором ребенке снова проявятся они оба. Их союз. Их любовь найдет новое выражение в еще одной созданной ими жизни. Гермиона выгнулась, кончая, и Драко через несколько секунд последовал за ней, застонав в ее губы. Упав рядом, он притянул жену поближе, пытаясь отдышаться, а она уткнулась носиком ему в шею. — Я подумаю, — наконец сказала она, удобно расположившись на его груди. — У меня через несколько дней день рождения, — заявил Драко, нежно поглаживая ее по плечу и аккуратно целуя в кончик носа. Точно так, как делал каждый вечер, желая ей спокойной ночи. Небольшая традиция, напоминающая о том, как все начиналось, и ставшая его любимым ритуалом перед сном. — Мне нужно уступать. — Хватит выклянчивать ребенка, — усмехнулась она. Но в одном Драко был прав — у него скоро праздник. И так и быть, именно тогда она и сообщит ему о том, что уже носит под сердцем еще один плод их любви. И возможно, на этот раз Гермиона подарит ему наследника.