Очень твердый знак

— Милая, я обошел три рынка и четыре супермаркета, но купил чесночное мороженое с яблочным… Что ты, Салазар подери, делаешь? — застыв с пакетами в руках посреди коридора мэнора, Драко смотрел на то, как беременная, Мерлин помоги, Гермиона спокойно руками, безо всякой магии, снимает со стены портрет Септимуса Малфоя и откладывает в угол, где уже находилось… штук десять других. — Мне кажется, этот дом давно пора обновить, — потирая ладони о штаны пижамы, ответила Гермиона, подходя к следующему полотну. — Как давно тут был ремонт? — После падения Темного лорда, — произнес Драко, неверяще смотря на нее. Ее чуть округлившийся животик уже немного выпирал, намекая на ее положение, но Гермионе, видимо, было все равно на это — ребенок никак не мешал ей разрушать старинный особняк. — Хреновый ремонт вышел, — вынесла свой вердикт она, доставая какую-то небольшую стальную штуку. — Сейчас сделаем лучше. — Грейнджер! — по старой привычке назвав ее по девичьей фамилии, воскликнул Драко, бросая пакеты на пол и подбегая к своей точно обезумевшей жене. Вырвав из ее рук непонятную вещь, он ее отбросил и перехватил запястья Гермионы. — Ты же беременна! Тебе нельзя перенапрягаться! Ты что творишь? И главное — как ты это творишь? — оглядывая ущерб, нанесенный коридору, в шоке выдохнул он. Малфой-мэнор — древнее поместье с тысячелетней историей, на него наложено такое количество чар, что даже ни один из представителей рода не мог назвать их точное количество. На всех реликвиях давно лежали Охранные заклятия, на каждом портрете — Огнезащитные и Вечного приклеивания, но одной маглорожденной ведьме как-то удалось их обойти и снять со стен более десятка картин. И Драко понятия не имел, как это у нее, Моргана ее раздери, получилось. — Беременность не болезнь, — буркнула Гермиона, освобождая свои запястья и оглядываясь. — Как думаешь, желтые обои в розовую полоску сюда подойдут? Хочу немного освежить дом. Драко посмотрел по сторонам, оценил черные стены с черными канделябрами, черными коврами с черным орнаментом и вздохнул — беременность сильно сказалась на когнитивных способностях его жены. — Это же даже не наш дом, — напомнил он Гермионе, заправляя ей прядь за ухо — этот жест всегда успокаивал ее. Люциус и Нарцисса вновь отправились в путешествие, на этот раз в загадочный Туркменистан, и предложили им немного пожить в мэноре, пока в их квартире шел ремонт в будущей детской. Сначала Гермионе эта идея совсем не понравилась, но уже в первую ночь, когда ей напомнили о библиотеке поместья, все ее недовольство исчезло как по волшебству. И вот уже третью неделю они жили в огромном особняке, однако что-то настолько масштабное Гермиона учудила впервые. Нет, конечно, Гермиона, забеременев, выдавала много странностей — одно ее пристрастие к обнюхиванию гуталина чего стоило, но чтобы начать ремонт в чужом жилище и обойти многовековые чары… Драко был искренне поражен. А ведь это еще даже не середина срока. Что же будет дальше? — Нарцисса сказала, что мы можем делать тут что угодно, — отмахнулась от его замечания Гермиона, пристально осматривая остальные портреты. — Да и не будут они злиться на женщину, вынашивающую их будущего внука или внучку. Хм, — оценив масштаб работы, она повернулась к Драко. — Возьмешь на себя правую сторону, так быстрее справимся. А то одной совсем долго. И вообще, — уперев кулаки в бока, она хмуро взглянула на него. — Почему ты так долго? Тебя не было четыре часа. — Почему в три часа ночи я за пять минут не нашел чесночное мороженое с яблочным джемом? И правда, — усмехнулся Драко, подбирая с пола пакеты и протягивая ей один из них. — Приятного аппетита, милая. Надеюсь, это удовлетворит твои извращенные рецепторы. — А, это, — Гермиона заглянула в пакет и отбросила к куче портретов. У Драко дернулся глаз. — Я уже не хочу мороженое. Сейчас мне бы селедку с чили и мармеладом. У тебя там случайно этого нет? — заглядывая во второй пакет, поинтересовалась она. — Ну да, я же каждый день по дороге прихватываю домой селедку, — покачал головой Драко, не веря, что это действительно происходит с ним. — Правда? — в глазах Гермионы вспыхнул огонек надежды, и Драко на мгновение даже стало неловко, что придется его потушить, но потом он вспомнил, каких приключений ему стоило найти то подобие мороженого, что теперь валялось рядом с лицом Николаса Малфоя, и немного полегчало. — Нет, конечно, — взмахнул рукой он, так же откидывая свой пакет к первому. — Откуда я мог знать, что именно ты захочешь на этот раз? — Не кричи на меня! — повысила голос Гермиона, в ее глазах начали собираться слезы, и Драко почувствовал себя настоящим мерзавцем. Все же умела жена выставить его виноватым, даже когда он тратил часы на исполнение ее желаний. — Прости, милая, — осторожно подойдя к ней, он нежно обнял Гермиону и прижал к себе. Поглаживая ее по голове, он прошептал: — Зря мы освободили всех эльфов. — То есть снова я виновата?! — довольно сильно ударив Драко кулаком, всхлипнула Гермиона и отшагнула от него. — Я просто говорю, что они с удовольствием бы приготовили любой твой гастрономический заказ: и чесночное мороженое, и вареную колбасу с луком в уксусе, посыпанную сублимированной малиной, и горячий шоколад с томатным соком, и жареный… мел, — от последнего Драко аж вздрогнул. Хотя не то чтобы все остальное пробуждало в нем жгучий аппетит. — Я все делаю, чтобы всем было хорошо, а ты меня этим попрекаешь? Эльфы довольны, дом скоро будет отремонтирован и станет красивым, твои родители на седьмом небе, ты тоже говорил, что счастлив, что скоро станешь отцом. Одна я несчастна! За что ты так со мной? — Милая… — он постарался приблизиться к ней, но Гермиона лишь сильнее закричала: — Не подходи ко мне! От тебя слишком вкусно пахнет — это сбивает меня с толку! Драко усмехнулся и покачал головой. Раз она сказала хоть что-то приятное в его сторону, значит, главная опасность миновала. По крайней мере, на ближайшие минут пять. — Гермиона, любимая, — все же заключая ее в плен своих рук и мягко поглаживая по спине, Драко осмотрелся, — а как ты сняла портреты? Мы веками не могли их даже на миллиметр сдвинуть. — Обычным ломиком, — всхлипнув, Гермиона указала на валяющийся у их ног инструмент, что недавно держала в руках. Обида на мужа отступила так же быстро, как ночное желание съесть чесночное мороженое. — Женщина, — присвистнул он, неверяще смотря на стальную штуку на полу, — на них было заклятие Вечного приклеивания, смешанное с какой-то древней магией… — Фигня, — потерев под носом рукавом рубашки, чуть усмехнулась Гермиона. — С двух ковыряний отодрала. Только сэра Ульрика не тронула. — Да, я все еще тут! — воскликнул довольный сэр Ульрик, который с того случая в библиотеке по договоренности с Драко перешел в другую раму на почетном месте в коридоре, куда так мечтал попасть. — А остальных попозже отдерем! — Гермиона угрожающе взмахнула ломиком, и по коридору пронесся горестный стон, исходящий от пустых портретов, персонажи которых попрятались от греха подальше. — С каждым днем я боюсь тебя все больше, — признался Драко, надеясь, что не обидит этим Гермиону, но она, наоборот, лишь рассмеялась. — Правильно, — в противовес веселью на лице, крайне серьезно прозвучала она. — Иногда ты меня так бесишь, что… А чем пахнет? — принюхавшись, поинтересовалась она, оглядываясь на пакеты у горы портретов. — Это бургер? — с надеждой в глазах спросила она, поворачиваясь вновь к Драко. — Да, — ухмыльнулся он, обходя ее и поднимая пакет. — Пока искал это извращ… мороженое, заодно и твоих любимых вкусняшек набрал. Знал, что лишними не будут. — Не будут, — кивнула Гермиона, нетерпеливо протягивая ладонь. Аппетит одолел ее с новой силой. Драко достал из пакета бургер из ее любимого ресторана и с мягкой улыбкой наблюдал, как она разворачивает его и с удовольствием откусывает огромный кусок. Но уже через минуту выражение его лица окрасилось легкой паникой, когда он заметил, что Гермиона, пережевывая бургер, хмурится и кривится. Сняв верхнюю булочку, она принялась ковыряться в ингредиентах. — Бекон, котлета, лук… — стала перечислять она и вдруг резко перевела на Драко взгляд, полный подозрения. — Где томаты? — Что? — сделал полшага назад он, зная, что злая Гермиона страшна, а злая беременная Гермиона — по-настоящему опасна. — Ты съел томаты из моего бургера? — повышая голос, начала надвигаться на Драко она. — Не ел я твои томаты! — поклялся он, в примирительном жесте приподнимая ладони вверх. — И почему тут нет шоколада? — показывая ему вскрытый бургер, продолжала допрос Гермиона. — Шоколад есть! — сразу спохватился Драко, начиная копаться в пакете. Он стал доставать оттуда продукты, отчаянно надеясь, что среди них попадется нужный. — Темный, молочный, белый, с орешками, с изюмом, с вишней, с лавандой… — С лавандой? — облизнувшись, с любопытством заглянула в пакет Гермиона. — Клади, — и протянула ему бургер, ожидая, пока Драко, вздрогнув, открывал дорогую упаковку и, разломав плитку, положил ее часть на говяжью котлету. Гермиона, накрыв этот шедевр высокой кухни булочкой, с удовольствием вдохнула необычный аромат и с аппетитом продолжила уплетать бургер, довольно закатывая глаза. — Потрясающе, — протянула она, слизывая с верхней губы соус. Драко с этим поспорил бы, но не стал — жизнь дороже. — Что там у тебя еще? — пытаясь заглянуть в пакет, поинтересовалась она. — Желейные мишки, лакрица, маринованные огурцы, соленые крекеры… мел, — перечислял Драко продукты, которые в панике хватал с полок в магазине в надежде хоть один раз удовлетворить все желания беременной жены. И, как всегда, не справился с этим. — А селедку почему не взял? — доедая последний кусок бургера, спросила Гермиона, с интересом начиная поглядывать на второй пакет на полу. — Мой косяк, — не стал спорить Драко, просто признавая, что, пока она не родит, он будет вечно неправ. Или покалечен. Гермиона, соглашаясь с ним, молча кивнула и потянулась к выглядывающему из пакета чесночному мороженому, но вдруг резко остановилась и через мгновение, приложив ладонь ко рту, со всех ног побежала в уборную. Кажется, желудок вновь подвел ее. Когда Гермиона только забеременела, им сказали, что токсикоз — нормальная вещь в первые месяцы беременности, и они не сильно переживали из-за этого. Но то, что уже была четвертая неделя второго триместра, а ее все так же выворачивало после почти каждого приема пищи, начинало не на шутку нервировать Драко. А учитывая, что есть Гермионе хотелось всегда, из уборной она практически не вылезала. Целители сказали, что и мать, и ребенок в полном порядке, такое просто бывает, и прописали ей зелье от токсикоза, но и оно не всегда помогало. Глубоко вдохнув в попытке успокоить свое нарастающее беспокойство из-за здоровья жены, Драко отложил пакет ко второму и направился вслед за Гермионой. Та, обнимаясь с платиновым унитазом с зелеными изумрудами вдоль ободка, избавлялась от последних остатков бургера. Драко, стараясь не раздражать ее лишним шумом, тихо подошел сзади, присев, убрал ее волосы с лица и мягко погладил по спине. — Опять тошнит? — заботливо спросил Драко, не прекращая нежные движения вдоль ее позвоночника. — Нет, просто полюбоваться на фамильный малфоевский толчок с утра пораньше решила, — приподняв голову и зло посмотрев на него, буркнула Гермиона. — Только он в этом доме меня и понимает. — Вот, выпей зелье от тошноты, — проигнорировав очередной выпад, к которым привык за эти месяцы, Драко потянулся и достал из ящика под раковиной небольшой флакон. — Не хочу, — скривилась Гермиона, едва взглянув на зелье, и снова наклонилась над унитазом. Кажется, этот бургер она запомнит надолго. Драко уж точно. — Уверена? — спросил он, снова демонстрируя ей флакон, когда позывы остановились и Гермиона, бледная и измученная, приподняла голову. Однако от одного взгляда на зелье ее снова вывернуло. — Да убери ты! — рявкнула она, когда бунтующий желудок наконец успокоился, и откинулась спиной на Драко. — Почему, милая? — искренне недоумевая, поинтересовался он, убирая с ее лба прилипшие влажные пряди и нежно поглаживая по голове. — Что с этим зельем не так? — Я хочу, но не это зелье, — надула губы Гермиона, приоткрыв глаза и покосившись на Драко. — А какое ты хочешь? — терпеливо спросил он, подавив в себе желание пойти в коридор и побиться головой о стену, так удачно освобожденную от портретов. — Хочу зелье, которое сварил Снейп! — капризно выпалила она и, снова напрягаясь, вернулась в исходную позу, но через несколько секунд спокойно вздохнула, когда поняла, что это была ложная тревога. Драко вздохнул: беременные причуды его жены были весьма… причудливыми. Причем переупрямить ее явно не получится — у него никогда не получалось, — а значит, она будет мучиться весь день, не вылезая из ванной. Он взглянул на часы: до первого урока в Хогвартсе оставалось больше часа, если он поторопится… В последний раз погладив ее по спине и поцеловав в висок, Драко резко поднялся и двинулся в сторону выхода. Что ни сделаешь ради любимой и их будущего ребенка. Даже будешь готов снова лицом к лицу столкнуться с кошмаром подземелий. Вконец вымотанная Гермиона вышла из туалета только через полчаса: она решила не бегать туда-сюда и покинуть уборную, только убедившись, что тошнота полностью отступила. Драко нигде было видно, и она, решив, что он ушел по делам — сбежать от нее он точно не мог, она давно спрятала его документы и ключи от ячейки Гринготтса, — доползла до кровати и устало рухнула на нее. На несколько минут ее сморил сон, из которого ее выдернула хлопнувшая дверь. Вошедший Драко, выглядящий так, будто его только что потрепал сам Волдеморт, решительно направился к Гермионе и гордо протянул ей бутылочку. — Что это? — озадаченно спросила она, беря флакон в руки, и застыла, увидев этикетку, на которой название снадобья было написано знакомым размашистым почерком. — Зелье от тошноты, сваренное Снейпом! — немного раздраженно отозвался Драко, но тут же заставил себя сменить тон. — Ты ведь это хотела? — Да, спасибо, милый! — просияла Гермиона, откупоривая бутылочку, и осушила ее до дна. Отвратное настроение Малфоя, которое ему на прощание оставил бывший декан, тут же рассеялось при виде ее улыбки. — Почему тебе понадобилось зелье именно от Снейпа? Там лежат такие же! — недоумевающе спросил Драко, указывая на дверь в уборную, в которой находился месячный запас снадобий. — У Снейпа вкуснее! — обиженно выпалила Гермиона. Малфой снова героически удержался от желания пойти побиться головой. Желательно обо что-нибудь острое. — Очень сомневаюсь, что зелья отличаются по вкусу в зависимости от того, кто их сварил! — раздражение снова скользнуло в его голосе, и он несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Гермиона молча наблюдала за своим рассерженным мужем, который ради нее метнулся в Хогвартс, только чтобы достать ей вкусное зелье от тошноты. У Снейпа оно и впрямь почему-то было не столь противное. — Почему ты такой нервный? — Гермиона сложила руки на груди, с подозрением оглядывая его. — Это я, вообще-то, беременна! — Думаешь, я жаждал увидеться с утра пораньше со Снейпом? Он и так убивать взглядом готов, а до завтрака — тем более! И меня чуть не укокошил, когда я попросил у него зелье для Грейнджер! — Я больше не Грейнджер, — невинным голосом поправила Гермиона. — И что он на это сказал? — Сразу отдал мне его. Сказал, что понимает меня как никто и не знает, как я тебя беременную терплю, если ты его мелкая вконец достала. — Снейп не мог так сказать! — Ну, может, он не сказал, но точно подумал! — Никто не может знать, о чем он думает! Он окклюмент! — Слишком много Снейпа с утра! — воскликнул Драко, падая на кровать рядом с ней. — Мне нужен сон. — А как же ремонт? — вздернув бровь, спросила Гермиона, вскакивая. Вернее, перекатываясь по кровати к краю. — Необходимо его закончить, пока ребенок не родился! — Это не наш дом, — напомнил он ей, устало прикрывая глаза. Драко понимал, что аргументы сейчас бессмысленны, но все равно упорно пытался достучаться до нее. — В нашем ремонт скоро закончится. Да и какой «пока ребенок не родился»? Милая, какой у тебя месяц? — У меня? — вопросительно посмотрела на него Гермиона. — У меня сейчас август, а у тебя? Драко открыл глаза, приподнялся на локтях и с легким прищуром посмотрел на ее живот, тонко намекая, о чем именно он говорил. Гермиона только через пару мгновений поняла, что сказала, и в ее глазах стали собираться слезы. — Я отупела! — прикладывая ладони ко рту, прошептала она, начиная нервно расхаживать по комнате. — Даже такие простые вопросы не понимаю. — Нет-нет, — поспешил успокоить ее Драко, вскакивая с кровати и подходя к ней. — Это я некорректно задал вопрос, — прижав ее к себе, прошептал он, ласково поглаживая подрагивающие плечи. — Я дурында! — шмыгнула носом Гермиона и обняла его за талию. — Вовсе нет, любимая, — возразил Драко, стараясь придумать, куда перевести ее фокус внимания. Во время беременности только это могло успокоить ее разбушевавшиеся гормоны. — И толстая! — Ну что за глупости?! — хмыкнул Драко, но тут же пожалел, что вновь открыл рот. — Я знаю, что стала глупой! — вскрикнула Гермиона, освобождаясь от его объятий и отходя на шаг назад. — Не обязательно напоминать мне об этом ежесекундно! — Я просто не так выразился… — постарался оправдаться Драко, но она его уже не слушала. — Да-да, конечно, — взмахнула руками Гермиона, из-за чего одна из ваз из коллекции Люциуса, стоящая на туалетном столике, опасно покачнулась. — Я толстая, некрасивая, глупая, маглорожденная — во всем тебе не подходящая! И как ты меня терпишь только? Драко на мгновение тоже задался этим вопросом, но потом вспомнил, как сильно ее любит, и быстро отогнал опасную мысль из головы. — Даже удивительно, что тебя до сих пор к числу святых мучеников не причислили! А вот тут Драко был согласен. — И почему я все еще здесь? — в очередной раз всплеснула она руками. — Ты меня оскорбляешь, не уважаешь, не любишь… — Ну с чего ты это все придумываешь? — решил все же остановить этот словесный поток Драко, вновь стараясь успокоить любимую. — Я люблю тебя так, как никого и никогда. — Да ну? — уперев кулаки в бока, с прищуром посмотрела на него Гермиона. — Так любишь, что даже не купил всего лишь какое-то платье мне на прошлой неделе? — Так ты сама сказала, что оно тебе не понравилось! — напомнил ей Драко, глубоко вдыхая. Эта беременность его убьет. — А потом понравилось! — вскрикнула она, подойдя и хлопнув его по груди. — Почему в магазине ты не догадался, что я могу передумать? — Но я же предлагал его купить! — стоял на своем Драко так, будто жизнь ничему его не учила — спорить с беременной женой не только бесполезно, но и опасно. — Ты предлагал недостаточно настойчиво! — Гермиона вновь попыталась ударить его, но Драко перехватил ее ладонь и, легонько поцеловав, притянул к себе сопротивляющуюся жену. — Ты постоянно специально выводишь меня из себя! — всхлипнула она. — Я очень плохой, — согласился он, проводя ладонью по ее волосам. — И не разрешаешь мне облизывать дома! — припомнила она случай двухнедельной давности, когда впервые в жизни — и Драко надеялся, что это не повторится, — Гермиону настолько привлек запах влажного после дождя кирпича, что она едва не побежала к соседнему магазинчику, чтобы, упав на землю, постараться попробовать его на вкус. — Настоящий изверг, — кивнул он, прижимаясь щекой к ее макушке. — И предсказание из моей печеньки, не сомневаюсь, ты украл, — продолжала хныкать Гермиона, с грустью вспоминая, как недавно, сломав любимое угощение, она не увидела заветной бумажки, хотя упаковка уверяла, что в каждом было по пророчеству. — Ну уж на такое злодеяние даже я не способен, — отшутился Драко, и Гермиона наконец-то улыбнулась и расслабилась. Его объятия каждый раз приносили ей спокойствие, но не всегда сразу — иногда этого приходилось добиваться через сопротивление. — Драко… — прошептала она, глубоко вдыхая любимый аромат. — Да? — чувствуя, что Гермиона успокоилась, он поцеловал ее в щеку. — Я… — она на миг замялась, глядя на него огромными красивыми глазами. Казалось, она вот-вот потянется его поцеловать. — Я сейчас описаюсь, — произнесла Гермиона и, резко отстранившись от него, побежала в ванную. Драко со смешком вздохнул, почесывая макушку и начиная серьезно подумывать о том, чтобы перенести постель в уборную — они теперь там бывали чаще, чем в какой-либо другой комнате. По крайней мере, сейчас ее не тошнило, он не получил по морде и истерика хотя бы ненадолго затихла. Но это точно ненадолго — последние месяцы у них не бывало более получаса спокойствия. В общем-то, даже о самой беременности Гермиона сообщила ему довольно нестандартным методом — оприходовала по голове тяжеленной сумкой, наполненной новыми фолиантами, с криками о том, что скоро они станут родителями. А после обвинила в том, что из-за него пострадал один из корешков книги в коллекционном оформлении, и ударила еще раз. Той же самой книгой. Он улыбнулся этому воспоминанию — даже такие моменты пробуждали у него что-то теплое на душе. Он скоро станет отцом! Если переживет эту беременность. А если все же переживет, то воспитание ребенка, он не сомневался, покажется ему детской забавой после причуд беременной жены. Звук захлопывающейся позади двери вернул Драко в реальность, и он обернулся, замечая вновь плачущую Гермиону — да, ночные истерики ребенка и отсутствие свободного времени его больше не пугали. — Милая, — подойдя к ней и положив ладони на ее щеки, он приподнял ее лицо и заглянул в глаза. — Ну что опять случилось? — не то чтобы он рассчитывал услышать адекватный ответ, но не спросить было нельзя — за это тоже били. — Н-ничего, — шмыгнув, покачала головой она, отводя взгляд. Драко, изумленно приподняв бровь, осмотрел ее и, удостоверившись, что внешне все в порядке, начал переживать: за всю беременность Гермиона правда слишком часто плакала и обычно из-за мелочей, но она никогда не скрывала причин слез. Да, эти причины были для него несущественны, она могла и его самого обвинить в своем расстройстве, но чтобы она молчала — такое впервые. — Гермиона, — пристально глядя в сверкающие слезами глаза, серьезно произнес он, — почему ты плачешь? — Не почему, — сказала она так, будто это был самый логичный и не подвергающийся сомнениям ответ. Она хотела отойти, но Драко не дал ей сделать и шага, продолжая допытывать: — У тебя что-то болит? Нужно вызвать целителя? — Нет, все в порядке, — вновь покачала головой она, но все же наконец посмотрела на него взглядом, полным любви. Довольно редкий случай в последние недели и оттого особо ценный. Драко мог бы даже порадоваться этому, если бы не быстро нарастающее беспокойство из-за ее нежелания ответить на элементарный вопрос. — Может, ты голодная? В коридоре куча еды. — Все хорошо! — Тогда почему ты плачешь? — Потому что я просто захотела поплакать, — наконец призналась она, и новый, еще более сильный поток слез полился из ее глаз. Драко, услышав в конце концов ответ, расслабленно вздохнул и незаметно улыбнулся — заметно это сделать было бы опасно для жизни. Он вновь обнял Гермиону и прижал к своей груди, нашептывая на ухо успокаивающие слова: — Ну ничего, если хочется — поплачь. — Ты меня правда любишь? — Конечно. — Точно-точно? — Да. — И ни разу в этом не сомневался? И как бы Драко ни хотелось пошутить о том, что в эти месяцы грешные мысли посещали его голову довольно часто, он понимал, что для сохранения этой самой головы так рисковать не стоит: у его жены на фоне гормонов где-то затерялось чувство юмора. — Ни разу, — произнес он, поцелуями спускаясь с ее щеки к губам. Святой Салазар, как давно он не целовал ее. Дня три, точно, а это для него было вечностью. — А если ты меня любишь, то будешь присутствовать на родах? Губы Драко замерли на ее, и он поднял взгляд к ее глазам. Теперь паника зарождалась и в нем, и Гермиона отчетливо это видела, но никак не комментировала и ждала, когда он ответит. — Буду, — сглотнув, прошептал он, не отрывая от ее лица взгляда. Он об этом даже не думал, у волшебников совместные роды не практиковали, но Драко слышал об этом от Гермионы когда-то. И тогда он решил, что ни за что не пошел бы на такое. Но сейчас… Сейчас ради нее и их ребенка он был готов на все. — Если ты хочешь, я буду рядом с тобой. — Мерлин, — всхлипнув, уткнулась лицом ему в грудь Гермиона. — Да я сама не хочу там быть. А в магическом мире нет какого-нибудь заклинания, позволяющего мужчине родить вместо жены? — с полными надежды глазами она посмотрела на него, явно желая получить положительный ответ, но Драко, усмехнувшись, лишь покачал головой, убивая слабую веру внутри нее. — Может, я успею его создать до родов? — схватилась за последнюю соломинку Гермиона, и Драко снова хмыкнул. Интересно, будет ли он после родов скучать по такой Гермионе? — От тебя вкусно пахнет, — вдруг произнесла она, глубоко вдыхая аромат его шеи. — Я так люблю твой запах. Драко замер. К столь резким переходам от одной темы к другой он давно привык, но вот различить, когда Гермиона начинает флиртовать, а когда это лишь прелюдия к новым претензиям, он пока не научился. Еще пару дней назад она так соблазнительно на кровати рассказывала, как любит шоколад и как бы ей хотелось сейчас окунуть в него что-нибудь продолговатое. Драко тогда сразу решил, что это недвусмысленный намек, и оказался прав. Только намекали ему не на секс, а на то, что он должен принести ей шоколад и соленый огурец, чтобы она поела в постели, потому что ей лень идти на кухню, а она, вообще-то, носит его наследника и было бы славно, если бы хотя бы в этом Драко ей помог. Тогда вечер закончился не плотскими утехами, а слезами. С обеих сторон. И сейчас он вновь ходил по опасной грани флирта и возможных рыданий, а грань эта хоть и тонкая, но очень острая. — Я тоже люблю твой аромат, — аккуратно начал Драко, проводя кончиком носа у ее уха. — Я все в тебе люблю, — на всякий случай уточнил он, а то мало ли… Гермиона потянулась к нему и, приблизившись, снова глубоко вдохнула. Кажется, ее действительно больше интересовал его аромат, чем сам Драко. К сожалению, такое было не впервые. Видимо, секс снова отменяется. — Как хочется яблок… — протянула Гермиона, продолжая что-то на нем вынюхивать. — Зеленых… крупных… сорта Гренни Смит… без кожуры… чтоб с легкой кислинкой. — Понял-принял! — вздохнул Драко и уже поднялся было, чтобы пойти обшаривать ближайшие магазины, но Гермиона резко дернула его за рукав так, что он плюхнулся обратно. — Куда пошел? Тебя никто не отпускал! — рявкнула она, плотоядно глядя на него. У Драко закрались подозрения. А не могли предпочтения беременных в еде стать слишком уж экзотическо-экстремальными? Иными словами, а не хочет ли Гермиона перекусить теперь и им? Ведь, судя по тому, с каким аппетитом она его обнюхивала, это вполне могло оказаться правдой. «Мерлиновы вонючие подштанники! Хоть бы это был намек на секс… Хоть бы секс, а не каннибализм! — мысленно взмолился Драко. — Нужен знак, что она хочет трахнуть меня, а не съесть! Знак! Очень! Твердый! Знак!». Зубы Гермионы чиркнули по его шее, и Драко отпрянул. — Дорогая! — преувеличенно бодро воскликнул он. — А не позавтракать ли нам? — Не хочу завтрак, — капризно отозвалась Гермиона. — Хочу полдник. — Но… — начал было Драко, глядя на часы, показывавшие почти восемь утра, но Гермиона снова куснула его — на этот раз за ухо, — и он благоразумно промолчал. Гермиона тем временем принялась всерьез жевать его мочку, и он мучительно продумывал пути отступления. Бежать было некуда — позади только сэр Ульрик. Тогда Драко решил перейти в наступление. Увернувшись от очередного укуса, он мягко поцеловал Гермиону в кончик носа. Она замерла и захлопала глазами. Обрадовавшись, что, кажется, нашел кнопку выключения жены, Драко еще раз чмокнул ее. Гермиона склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Драко воодушевился. Все же молчащей Гермиона нравилась ему больше. Он настолько осмелел, что даже протянул руку, желая погладить ее животик. И тут же получил шлепок по руке. — Пошел отсюда… — начала было она, и Драко совсем сник. — В постель, — добавила Гермиона, и он, не веря своему счастью, подскочил, срывая с себя одежду. Пока она не передумала. Через мгновение он уже соблазнительно лежал в одних трусах, поигрывая бровями. Ну что это, если не знак? По крайней мере, его знак был уже очень твердым. Гермиона оглядела эту картину, склонив голову набок. Словно оценивала что-то. Драко нервно поерзал, но она все же подошла и опустилась рядом. Ее ладонь легла на его член сквозь ткань белья. — Хочу, чтоб от него пахло миндалем в соленой карамели, — капризно заявила она. — Иначе никакого минета. — Но… милая… Если он будет так пахнуть… вдруг ты нечаянно его откусишь? — Драко привстал и поцеловал ее в шею, нежно запечатлев тем самым свою любовь к жене у нее на коже. — Какой же ты дурачок, Драко Малфой, — Гермиона тихонько рассмеялась и поймала его губы губами. Поцелуй показался Драко раем. Медленный, ласковый, но все равно жутко возбуждающий. Вспышка магии, и Гермиона тоже была избавлена от одежды. Драко осторожно уложил ее на подушки и начал спускаться поцелуями ниже. Остановившись на груди, он залюбовался набухшими сосками и нежно коснулся одного носом. Гермиона запустила пальцы в его волосы и притянула ближе, без слов требуя ласки. Драко ощутил, как его грудь распирает от невообразимо огромного, бесконечного и всеобъемлющего чувства к своей жене, носящей под сердцем их ребенка. То, что тот являлся наследником рода Малфоев, и глупые вопросы денег и чистоты крови, а также общественное мнение по поводу их союза совершенно не волновали его. Все, что имело для него значение, это Гермиона. Такая чувственная и прекрасная со своим округлившимся животиком, налившимися грудями, изменившимся настроением и вкусовыми пристрастиями. Он был готов исполнить любой ее каприз. Помчаться на край света, лишь бы она улыбалась. Дать ей все, что она пожелает. Если есть материнский инстинкт, то Драко был абсолютно убежден, что у него включился инстинкт отца и добытчика, едва он узнал о беременности. И прямо сейчас, нежно лаская языком ее твердые соски, он внимательно прислушивался к сигналам ее тела. Чутко ловил малейшие изменения в дыхании, движениях бедер и стонах. Стоило Гермионе рвано выдохнуть, как Драко тут же спустился ниже, ласково поцеловал ее лобок и приник языком к влаге. Вылизывая клитор и дразня двумя пальцами вход, он распалял ее до состояния, близкого к взрывному, пока она наконец снова не вцепилась пальцами в его волосы. — Давай повернем тебя на бочок, милая, — сказал он, аккуратно пристраиваясь сзади и прикусывая ее шею. — Драко… — его имя на ее губах смешалось со стоном. — Я знаю-знаю, моя сладкая, сейчас… — приставив головку к источнику горячей влаги, он медленно скользнул внутрь. Они двигались в унисон, словно единое целое, разжигая пламя страсти. Рука Драко собственнически обвила Гермиону и легла на грудь, пощипывая сосок. Прикусив мочку ее уха, он горячо и сбивчиво зашептал: — Скоро родится наш малыш, и ты снова окажешься подо мной, Грейнджер. Как хорошая девочка. Будешь стонать и умолять меня отшлепать тебя, потому что хорошие девочки обожают, когда с ними поступают как с плохими. Связывают им руки… наказывают… заставляют давиться членом… Дрожь прошла по телу Гермионы, и Драко, ощутив это, ускорился. — Ну же… милая, коснись себя… Вот так, умница… Пальцы Гермионы затрепетали на клиторе, а сзади Драко быстрыми, но аккуратными толчками вбивался в ее сжимающееся в предвкушении влагалище. Спальня наполнилась стонами, воздух пропитался их страстью, не угасшей и во время беременности. Гермиона всхлипнула и сжала его член, кончая. Драко переждал сладостные спазмы и, нежно поцеловав ее плечо, излился внутрь. Пытаясь отдышаться, он ласково провел носом по ее щеке, и Гермиона обернулась, встретившись с ним губами. На ее глазах блестели слезы. — Гермиона, — Драко встревожился. — Что такое? Я сделал тебе больно? Она помотала головой. — А что тогда случилось? Почему ты плачешь, милая? — он стер слезу с ее щеки подушечкой большого пальца, притянул ее в объятия и устроил у себя на груди. — Потому что я очень люблю тебя, Драко, — она всхлипнула и шмыгнула носом. — Я тоже люблю тебя, Гермиона… — И я знаю, что иногда бываю невыносима… «Иногда?!» — возмутился про себя Драко. — Но я ценю все, что ты для нас делаешь, — она взяла его руку и положила себе на животик. — А еще… — Да, милая? — спросил растроганный Драко, поглаживая ее живот. — А еще я плачу, потому что хочу есть! А ты даже не догадался принести сюда еды перед тем, как затащить меня в постель! — Драко подумал, кто еще кого тащил в постель, но предусмотрительно решил промолчать. — Где мои яблоки? Где жареные каштаны с кефиром? И хочу попробовать мясо дракона в варенье из шишек! А блинчики? Ну как без блинчиков-то! — Гермиона зарыдала еще сильнее, и Драко вздохнул. Действительно. Как без блинчиков? Натянув свой любимый розовый халат и нежно поцеловав ее в лоб, он поплелся на кухню. Улыбка не сходила с его лица.