Eyes closed

В квартире тускло и пахнет сигаретами. А еще не горит свет, хотя хозяин не спит, а время близится к полночи. Недовольный этим Кисаме, пришедший огорошить радостной новостью своего напарника, хмурится и обещает в следующий раз скинуть Учиху с балкона, раз он так желает приблизить свою смерть. И сидевший как раз именно там Итачи, почуяв опасность, резко поднимает руки от карманов, где находится пачка сигарет и делает вид, что просто потягивался. Кисаме, конечно же, ему не верит, но позволяет ему так думать. Не только же его клан с гендзюцу способен дурить людей. Мечник сначала рассматривает нелепую позу напарника, а затем вглядывается вдаль, куда, предположительно, смотрел Итачи. В той стороне находилась высотка с офисными помещениями, где, предположительно, заседала государственная организация, которая была начальством Итачи в прошлом и его же преследователем сейчас. Там, возможно, был и Саске. Что в Акацуки делал такой примерный семьянин, Хошигаке так и не догнал.       Кисаме так же и не понял, как он сам попал в Акацуки и почему его напарником стал именно Учиха, хотя в какой-то момент ему показалось, что Итачи — не такой уж и плохой вариант из всей организации, не беря во внимание его одержимость младшим братом, абсолютному безразличию к своему здоровью и любовью к пафосу. С ним было комфортно молчать или молча распивать саке, разговорчивость явно была не самой сильной его стороной, однако в какой-то степени Кисаме считал эту черту как качество настоящего ниндзя, а не как способ закрыться от всего мира. Сасори — слишком маниакальный и до мозга костей страдает пунктуальностью, Дейдара — слишком нестабильный любитель искусства, Какузу — слишком любит деньги, а Хидан — своего Бога. Все эти «слишком» были лишь очередной слабостью, отдаляющий остальных членов организации от образа идеального шиноби. — Итачи-сан, — протянул каждую гласную мечник, готовясь делать ставки, как видоизменится лицо собеседника, — Лидер вызывает. Итачи сначала прислушался. Затем нахмурился и наконец сморщился. — Зачем нас двоих? В этом вопросе и правда был резон, в последнее время им выдавали только одиночные миссии, в которых распределение по парам было просто не нужно. Кисаме попытался припомнить, когда они в последний раз ходили на миссию вместе, но так и не смог. Итачи в принципе миссии давали весьма редко, но и платили весьма хорошо, все-таки способности одаренного из клана Учиха ценились высоко. Куда он девал деньги, Кисаме в душе не знал; обстановка квартиры, состоящая из минимума мебели (еле выцыганенные занавески притащил откуда-то именно мечник, аргументируя, что при помощи них можно прятаться от солнца и спать даже днем, на что Итачи почти незаметно согласно кивнул — солнечный свет ему совершенно не нравился) и почти сплошного монохрома уж точно не свидетельствовала об этом. Дорогая мебель ему была и не нужна: Итачи либо был на заданиях, либо отсыпался, квартира для него была просто местом, куда можно вернуться после миссии и передохнуть, так называемый пункт отдыха. У него даже кровати не было: раскладной диван, полка с книгами, маленький столик и минимум кухонной мебели. Не зная, что хозяин квартиры — любитель минимализма, можно было бы сказать, что кому-то просто неохота заботиться о своей крепости. — Похоже, что-то, что требует нашего деятельного внимания, — выдохнул Кисаме и взглянул на напарника. Тот потянулся, откинул волосы назад и фыркнул. — Едем на твоей машине. Ты же ко мне на ней приехал, не так ли? — он встал и принялся собираться. — Итачи, здесь идти две автобусные остановки, пожалей воздух Йокогамы, он и так в особой чистоте не замечен, — Иногда Кисаме думал, что Итачи — истинный капризный ребенок, а не шиноби, вырезавший свой клан буквально за ночь, — давай хотя бы на автобусе. Итачи взглянул через плечо. И вздохнул, вынужденно соглашаясь. — Я чувствую чакру Саске поблизости. Не хочу, чтобы эта часть города пострадала.       Итачи терпеть не мог автобусы, ибо только в них его нещадно укачивало. Любая поездка в черте города превращалась для него в пытку, особенно когда рядом бодренько стоял Кисаме и бормотал о своих прошлых деньках. Хотя сегодня его напарник был гораздо молчаливее обычного, а поэтому можно было сосредоточиться на мысли о таком желанном почти что свежем глотке воздуха, когда они смогут наконец покинуть эту адскую колесницу. Штаб организации находился на окраине города. Как так совпало, что он был в двух остановках от квартиры Итачи, никто не знал, но для Учихи это было несравненным плюсом. Это была двухэтажная вполне себе роскошная квартира, на первом этаже жили Какузу и Хидан (то, что квартира стояла не в полуразрушенном и заляпанном кровью состоянии, было чудом, возможно происходящим из-за соседей сверху), а на втором заседали Пейн и Конан, там же проходили и все совещания и собрания. Минуя заснувшего на стуле около прихожей Хидана, рядом с которым неизменно стояла его коса, (Кисаме что-то недовольно пробормотал что-то в духе «вот так враги пройдут, а он спит и в ус не дует»), напарники сначала направились к Конан на второй этаж, выполнявшую секретарскую работу. Пока Какузу отсутствовал, на нее повесили всю его бумажную работу (хотя у нее самой было хоть отбавляй), а поэтому замотанная и уставшая она сопела, подложив под голову руки. Напарники переглянулись и кивнули друг другу. Кисаме поднял легкую как листок бумаги девушку и уложил ее на диван, а Итачи откуда-то из шкафов вытащил плед и раскрыл его, укрывая ангела. Решив, что здесь их работа закончена, они тихо приоткрыли дверь и вошли в следующую комнату, где заседал Пейн. Он удивленно поднял глаза на неожиданных посетителей (все-таки он рассчитывал, что они заявятся только утром) и пригласил жестом сесть. Итачи с некоторым удовольствием воспользовался предложением, а вот Кисаме остался стоять. — Не думал, что вы сразу придете, но раз уж вы явились, то вот здесь, — лидер протянул конверт мечнику, — ваша миссия. Там все условия прописаны, давно не видел таких педантичных заказчиков. Кисаме пробежался глазами по тексту и, ухмыльнувшись, передал бумагу Итачи. Лицо его после прочтения видоизменилось и больше выглядело неприятно удивленным. Он неожиданно для Пейна брякнул: — Почему именно я? Надо сказать, постановка вопроса несколько возмутила Кисаме. В крайнем случае он рассчитывал на «мы», но не такую эгоистичную форму. Много слушков ходили вокруг прошлого Итачи, и их миссия затрагивала один из них, Хошигаке думал прочесть по лицу Итачи, правдой то было или нет, но не такая уж и бурная реакция напарника обломала весь его план. — Насколько мне известно, твоя семья тесно сотрудничала с кланом Хьюга, а ты хорошо осведомлен в плане их особняка. Твой шаринган хорош, но если вас заметят раньше времени, то миссия может быть провалена, что крайне нежелательно для нашего заказчика. Итачи горько хмыкнул. — Ваше согласие на выполнение вовсе не обязательно — это пожелание заказчика, чтобы именно вы выполнили эту работу. — Пейн, — негромко обратился Итачи, вставая с своего места, — советую озаботиться покупкой раскладушки сюда, пока Какузу нет, Конан едва ли может спать на диване. Кисаме уже начал шикать на напарника, но тот резко замолчал и быстро вышел, не желая слышать ответа. Мечнику ничего не оставалось как поклониться и выйти за напарником вслед. Конан все еще спала, а вот проснувшийся Хидан уже поджидал их внизу. — Чего вы меня не разбудили? — это больше звучало как предъява. Страшнее обычного Хидана был только Хидан злой и заспанный, тот самый вариант, что стоял перед ними. Его глаза покраснели, волосы перепутались во сне, а сам он казался еще бледнее, чем обычно. Сейчас он больше напоминал раздраженного, но весьма опасного йети. Этот дикий зверь еще только обосновывался в организации, а поэтому проверял каждого на стрессоустойчивость, и только Дейдара вновь и вновь проваливался на этих тестах. Кисаме хмыкнул: — Ты так сладко посапывал, что тебя было грех будить. — Да шел бы ты, — цыкнул его собеседник в сторону, — Герр Штопаный Хер будет отсутствовать еще два дня, а мне из-за него в два раза больше дежурить надо. С чего бы мне этим заниматься пристало? Своего напарника Хидан любил какой-то странной любовью. Несмотря на то, что очень часто на всю организацию была слышна полная матерных слов ругань (хотя обычно Хидан не сквернословил, он просто не проявлял должного уважения ко всем его окружающим людям, в том числе и к Какузу, называя его Штопаный), в бою этой парочке не было равных — точно читая мысли друг друга, они на полном экспромте настолько хорошо синхронизировались, что их стиль боя ( а заодно и эту парочку) боялась вся криминальная Йокогама. Какузу отзывался о своем напарнике чуть менее лестно. Молодой. Самоуверенный. Тупой. Назойливый. Но хороший партнер. Поэтому Хидан скорее скучал по веселой жизни с укатившим разбираться вместе с Зецу в Киото — там случилась какая-то беда с поставщиками, которые напрочь оказывались поставлять товар, и их нужно было переубедить в этом; Какузу был слишком великолепным парламентером, особенно когда дело доходило до использования способностей. Поэтому так чертовски и тосковал Хидан: поорать не на кого, выплеснуть эмоции не на кого, набить морду некому; чтобы развеять скуку, он отыгрывался на других. — А Сасори? Он не говорил, когда придет? — Итачи предпочел пропустить эту гневную тираду мимо ушей. — Чего это тебе он понадобился? Ты прям зачастил к нему. Кисаме, стоящий позади напарника, всеми знаками пытался показать, что доебываться сейчас — наихудшая идея, которая могла бы прийти в голову. Бесполезно. Бесполезно в любом случае, особенно с таким кадром как Хидан. Осознавая, что тот не отцепится, Итачи отмахнулся с чем-то вроде «мне нужна его консультация по некоторым вопросам». Еще бы он стал говорить, что Сасори готовит ему глазные капли, с которыми он хотя бы что-то видел, а так бы давно к чертям ослеп. Хидан хотел еще немного подразнить выскочку Учиху, но только он придумал повод, Итачи с напарником уже скрылись за дверью. Чертыхнувшись на них, он растянулся на стуле и принял позу, удобную для сна. В это место ходили только свои. Не проспать бы только ему Дейдару с Сасори.       — Кисаме, мы ведь выдвигаемся завтра ночью? — это звучало скорее как утверждение, чем вопрос, но вежливости ради Итачи поднял интонацию фразы в конце. Они пешком возвращались в квартиру Учихи, не успев на последний автобус. На улице уже никого не было, и только бездомные коты недоуменно провожали взглядом странную припозднившуюся парочку, даже не надеясь на лакомство. А зря: в кармане Итачи всегда можно было найти что-нибудь вкусное. — Ты что-то хотел? — Кисаме уже начал анализировать, какие ловушки уже расставил его напарник, чтобы подловить его в чем-то. Маниакально невезучий в жизни, но до черта везучий в пари Итачи в какой-то момент стал действовать на нервы даже спокойному Какузу. Спустя какое-то время после вступления в Акацуки заключать пари с ним прекратила абсолютно вся организация. Единственное, что можно было прочесть на его лице в такие моменты, было неимоверное желание выиграть. Аура от него в такие моменты исходила очень пугающая. Вот и сейчас в глазах Итачи промелькнули эти искорки. Хотя в этот раз они были несколько иного рода. — Просто решил предложить попробовать новый коньяк от моего давнего клиента, ценителя дорогого алкоголя. — Есть особый повод? Или подвох? Итачи замотал головой: — Вовсе нет. Просто настроение разговорное, захотелось поболтать о том, о сем. Кисаме поперхнулся. — Все в порядке? Это связано с заданием? Чтобы Итачи захотел поговорить по душам, на небе должны сойтись как минимум пять звезд, причем одна из них — Солнце. Мечник даже стал в какой-то момент тревожится за своего напарника и даже на всякий случай тыкнул в бок — реакция обычная, а вот сам Итачи — нет. Что-то надломилось в его взгляде после того, как он прочел задание. «Неужели эта рана из прошлого все еще у него не зажила? Но почему?» терялся в догадках Кисаме, недоуменно рассматривая Итачи. — В общем-то да. Так как мы напарники, хотел бы посовещаться кое в чем. Может, нам придется покинуть Акацуки.  — Это с чего бы? — Мне нужно, чтобы ты знал предысторию. Только так ты примешь мое решение: я не собираюсь убивать Хинату Хьюга. Уже дома, расположившись на полу, Кисаме внимательно слушал историю своего напарника, явно сильно отличавшуюся от слухов. — Я слышал, что у вас был союз с Хьюга. Но не знал, что ты завидный жених, — усмехнулся Кисаме, — не думал, что ты можешь быть эмоционально привязан не только к Саске. — Что ты выберешь между жизнью своего клана и своей жизнью? — спокойно спросил Итачи, проигнорировав подкол. — Я уже давно выбрал свою. — И я выбрал свою жизнь и жизнь Саске. А она выбрала клан. Сам же знаешь, какие обычно устои царят в кланах, но Хьюга — это совершенно иной уровень. Если она жива, то разве что физически, вполне вероятно, что ментально она умерла в тот день, когда отказалась идти со мной.  — Значит, ты не собираешься выполнять задание. И что мы будем делать? — Ты не совсем прав. Мы выполним задание. Технически их интересует только одна деталь, которую можно уладить, если мы воспользуемся помощью Сасори. Он должен справиться с этой задачкой в пару часов. Будем ждать звонка Хидана, если он не проспит, конечно, всю ночь. Хошигаке недоуменно смотрел на своего напарника. Неужели он действительно собирался спасать эту девчонку? Он же не был влюблен в нее, она — не часть его клана и жизнь ему не спасала, так зачем? — Кисаме, я вижу твое лицо, не понимающее зачем нам нужно делать. Все очень просто: она заслуживает нормальной жизни вдали от своего клана. — Ты-то уже со своим напортачил, — усмехнулся мечник, — попытаешься хоть кому-то дать шанс жить спокойно? Впервые за день Учиха улыбнулся: — Ты вроде бы не принадлежишь к зомби-комбо. Не бесстрашный и не бессмертный. Так какого черта так шутишь? — Чтобы не плакать, Итачи-сан.