Купи жену, Ведьмак

«Лежать!» «Теперь ты не такая гордая?! Сучка» «Потом моя очередь. Поняла, шлюха?!» «Пойдёшь вслед за матерью, сучье отродье!» Я бьюсь как бешеная кошка, брыкаясь, царапая и кусая всех, включая себя саму. Чувствую себя лисой, готовой отгрызть себе лапу, лишь бы выбраться из этого капкана. Но, чтобы я ни делала, он всё ещё на мне и я не могу дышать. Я не могу пошевелиться. Он взгромоздился на меня, и я не могу пошевелить руками. Он всё время давит на меня. Повсюду. Я чувствую его руки на себе. Чувствую его гадкое дыхание. «Нэйтари!» И вот он отстраняется, давая рассмотреть себя в своём полном безобразии и омерзении. Обманчиво красивое бездушное лицо кажется более ужасным, чем самая отвратительная тварь, которая только может существовать в этом и иных мирах. Эта выворачивающая всю меня наизнанку ухмылка… Эти блевотные глаза… Эти грязные руки, оставляющие следы на моём теле и, что ещё хуже, душе… Разум сходит с ума от одновременно хлещущих через край чувств страха и ярости. «Нэй!» Как он смеет звать меня по имени?! Колесовать его мало!.. Грёбаный психопат! Он и вся его шваль разрушили мою жизнь! Хочу, чтобы они страдали и за всё заплатили, чтобы они горели в аду. Вечно… Не вытирая слёз, делаю замах… Резко открываю глаза и вижу нависшего надо мной мужчину с располосованным лицом, крепко державшего мою занесённую для удара руку. Внутренности сковывает страх. Дышу быстро и часто. Не успев подумать о чём-либо или попытаться ударить другой рукой, как он отпускает меня и с раскрытыми ладонями слегка отстраняется. Не отрывая от него взгляда, начинаю дышать ровнее и глубже, постепенно приходят воспоминания. Клетки с наручниками. Боль. Голод. Нас вывели на арену. Торги. Он меня купил! Ведьмак!.. Освободил от цепи. Помыл. Накормил. Дважды. Вылечил. Уложил спать. Ни разу не обидел. Помог. Эскель! От этих воспоминаний тело постепенно расслабилось и я легла обратно на спину, продолжая успокаивать себя, своё дыхание и сердцебиение. Видимо, я так отвыкла за зиму находиться в каком-либо обществе, что ведьмак неосознанно своим присутствием пробудил во мне былые страхи. Поглядев на меня ещё немного, Эскель встал с корточек и пошёл заниматься делами, пока я лёжа рассматривала чистое небо в рассветных лучах. Вытерла слёзы и холодный пот со лба, дыхание и пульс уже в норме. «Давай, Нэй, вставай. Забудь обо всем как обычно. Нужно идти дальше и делать вид как будто ничего не случилось. Ты сможешь! Так надо! Ну же, лентяйка, вставай! Не приноси мужику проблем своими соплями!» Сказав всё это себе, я набралась сил и встала. Эскель разогревал вчерашние остатки птицы на костре. Когда я подошла, молча протянул плошку. Я кивнула в знак благодарности, поскольку не могла сказать что-то большее из-за кома в горле. Обед, ужин, завтрак. Забавно. И когда я в последний раз так питалась? Наверно, при маме с папой, или когда у брата жила… Да. Засунув в себя еды сколько смогла, пошла следом за Эскелем к озеру. Пока он мыл посуду, я быстренько умылась и сбегала в кусты. Всё время, начиная с пробуждения, я чувствовала за собой вину перед ведьмаком за то, что чуть не треснула его. А ведь он всего лишь пытался пробудить меня от кошмара. Я, конечно, понимаю, что не виновата и контролировать свои сны и действия, пока сплю, не могу, но он ведь тоже не виноват, что со мной такая херня произошла. Вообще он достаточно спокойный и лояльный, как для хозяина, так и для мужчины. Это не могло меня не радовать. Я знаю многих хороших мужей, но даже мой брат и отец любили порой делать то, что им вздумается, или покомандовать, не говоря уже о мужчинах из моей стаи. О-о-о, оборотней также невозможно контролировать, как круговорот жизни или время суток, особенно мужчин. Поэтому я и не приняла предложение ни одного из них. Повышенный тон, излишнее давление, как устное, так и физическое, в семейной жизни я не смогу терпеть, не приемлю (по крайней мере, пока могу сопротивляться), а ликантропы именно таковы. Из их генов нельзя убрать вспыльчивость, непомерные эмоции и страсть, нельзя приглушить данные природой инстинкты, не изменить желание быть в паре главными, первыми, особенно у альф. Хотя девушки тоже дают парням жару, но это всё равно не для меня. Я готова быть другом, помощником, названной сестрой, соратником, но свою жизнь я с оборотнем не свяжу — такова моя позиция в стае. Альрик и Верма это знают и уважают, впрочем, как и все остальные. Хотя, что я знаю об Эскеле? Да ровным счётом ничего, как и он обо мне. Мы знакомы меньше суток, так что нужно наблюдать, изучать, привыкать, подстраиваться. Пока думала обо всём этом, ведьмак успел всё собрать и взгромоздить на своего коня. Я стояла позади него, пока он застёгивал сумки, и, набравшись душевных сил, озвучила, то, что гложило меня всё утро. — Прости меня, Эскель. Я не хотела тебя ударить, — негромко сказала я, но он точно услышал. Отчего-то решила сказать на всеобщем, а не на привычном северном. Мужчина с лёгким удивление в глазах обернулся ко мне. Я начала паниковать. Я что-то не так сказала? Что я успела сделать не так? — Так всё-таки ты умеешь говорить по-нашему? — удивлённо спросил он. Я удивилась не меньше чем он. Не совсем дословно, но с его сильным акцентом я всё-таки поняла основную суть его вопроса. Продолжая шокированно молчать, я кивнула. — Почему раньше не сказала? — опять акцент, но переводимо. — В деревне меня не поняли, вот я по привычке и перешла на родной. Думала, что ты тоже не знаешь, — объяснила я, похоже, также с трудом переводящему мои слова для себя мужчине. Кажется, мы оба сглупили, обоюдно ошибочно думая, что наш спутник не знает этого языка. — Ясно, а теперь поехали, — сказал он, запрыгивая в седло. — Куда мы? — спросила я, когда он усадил меня на коня впереди себя. — В Ельцы, здесь не далеко, — сказал он, трогая жеребца в путь. Дальше ехали молча. Не знаю, как ему, а мне захотелось смеяться от моей, хотя, в общем-то, нашей тупости. Ну надо же было сравнить путника, многое повидавшего и знающего воина, как я поняла, наёмника, которому просто необходимо знать другие языки, и крестьян, не кажущих носа дальше своего огорода с жухлой редькой да ярмарки в соседней деревне. Ведь если бы я догадалась попробовать заговорить с ним вчера на других языках, кроме своего родного, то всё было бы куда проще. Хотя Эскель достаточно терпеливый и умный, так что удачно понял меня сам, без подсказок. Это я его вчера не поняла, дурёха. Мы ехали уже больше трёх часов, а всё из-за того, что ведьмак вёл коня шагом, а вёл он его шагом из-за меня. В общем, я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Я привыкла быть одна, делать то, что нужно мне (пусть даже через силу) или на крайний случай моим близким. Я никогда не полагалась на кого-то, а сейчас чувствую себя зависимой и обязанной этому мужчине. Я стала обузой, ведь если бы он не купил меня, ему не пришлось бы ночевать в лесу (хотя, видимо, он к этому привыкший), и будь он здесь сейчас один, доехал бы до деревни гораздо быстрее, чем со мной, а я так и продолжила бы сидеть в той клетке без еды, воды и лекарств. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, раз уж купил — терпи, неси свой крест. Но мне всё равно было непривычно. После долгого самобичевания меня озарила реально полезная и умная мысль за весь пока что неполный день. А не в ту ли деревню мы едем, где я недавно шороху навела?! Эта мысль начала тревожно грызть мой мозг. Я не хотела заново получить люлей и подставлять своего «попутчика» тоже. Сил у меня сейчас нет никаких, а со всей деревней он один вряд ли справится, если, конечно, те упыри соберут народ. Но одно дело знакомый с детства сосед-алкаш (втихую почти насильник), а другое — странные чужаки с оружием. Решила поделиться тревогой с Эскелем. — Эскель, а это не та деревня, возле которой река течёт? — я ведь не помню, в какую сторону меня из деревни волокли, да и название её я знать не могла. — Нет. Там нет реки, она стоит на перепутье двух дорог. Деревня с рекой находится на юге от города. Там что-то с тобой случилось? — догадливо спросил он. Вычленять знакомые слова было трудно, некоторых слов я вообще никак не понимала. Всё равно, что взрослому человеку расшифровывать слова малознакомого ребёнка, которого в совершенстве понимают только родители. Но думаю, я не одна так мучаюсь, но и он вместе со мной. — Ничего особенного, просто с местным отребьем поссорилась. Вот они меня на торги и сдали, — с грустной усмешкой сказала я, вспоминая прошлое, ведьмак молчал, потом я решила перевести тему: — Надолго мы там? — Что? — не понял мужчина, скорее всего из-за акцента. — На сколько дней мы туда едем? — переспросила я, пытаясь говорить достаточно громко и чётко, дабы ему было легче понять. — Пока не поправишься, — спокойно сказал он. Тут уже я его не поняла, поэтому повернула голову с вопросом в глазах. — Пока не выздоровеешь, — повторил он, удобнее перехватывая поводья. Я опять почувствовала себя ещё более обязанной. — Если тебе куда-то нужно, то мы можем сразу ехать, по дороге пройдёт. К тому же у меня хорошая регенерация… — тихо тараторила я. А потом мысленно стукнула себя по голове: мы и так через слово с акцентом друг друга понимаем, а ты тут мямлишь. Но, кажется, Эскель понял мой настрой. — Нет. Я никуда не тороплюсь, а осложнения из-за твоих болячек нам обоим не нужны, так что ты сначала выздоровеешь… — сказал он. Мне показалось, мужчина хотел ещё что-то добавить, но промолчал, а я и не стала спрашивать. То есть, как я поняла, мы останемся в деревне настолько, насколько мне нужно, а потом отправимся… куда-то. И зачем-то. Жутко хотелось спросить, но я решила не наглеть слишком сильно, к тому же местные названия всё равно мне ничего не дадут. — Откуда ты родом? — вдруг спросил он, а я задумалась. — Я родилась в небольшой деревушке Шанх, построенной на реке Хьюнг, стекающей с Драконьих гор, — попыталась более подробно ответить я. — Никогда не слышал о такой деревне или реке, — задумчиво сказал Эскель и этот ответ добавил ещё одну «монетку» в мою копилку предположений, умозаключений и догадок. — Эта очень большая и известная река на нашем континенте. Да и деревня моя уже разрослась, — спокойно сказала я, выделяя слово «нашем», тем самым намекая и закидывая удочку для проверки одновременно. — На вашем континенте? — слегка удивлённо переспросил он. — Я предполагаю, что да, — прикрыв глаза, не стала скрывать я. Хотелось побольше понять обстановку и побыстрей прояснить своё положение. — У вас когда-нибудь слышали о существовании вранов? — спросила я и этот вопрос должен был окончательно меня заверить в своих догадках. Хоть мы вначале и не поняли друг друга, но теперь, пусть кое-как, общались на общем языке, придуманным вранами. Ведь не могут же в разных мирах быть одни и те же расы? — Древняя развитая раса разумных ящеров, создавшая в старые времена Континента первую цивилизацию? Да, слышали, — усмехнувшись, согласился он. Это был исчерпывающий ответ с его стороны. — Значит, я осталась в своём мире, но телепортом занесло на другой континент, — спокойно сделала выводы я. — Ты чародейка? — спросил он. Я непонимающе хлопала глазами — Ты маг? — выразился он по-другому. — Нет, я не магичка и порталов создавать не умею. Я — валькирия, а в телепорт попала случайно, — вкратце рассказала я о себе. Мужчина молча и заинтересованно изучал меня взглядом, поэтому я отвернулась от него, смотря на дорогу. — А куда мы поедем после? — спустя некоторое время спросила я интересующий, но, скорее всего, ничего мне не поясняющий вопрос, ведь я не знаю здешних земель. Даже не имею ни малейшего понятия, где я сейчас нахожусь. Отчего-то с Эскелем не хотелось молчать, что я и делала чаще всего. И эта тишина и близость не столько напрягали, сколько смущали. — На север, — лаконично без конкретики ответил он. Ну, вот я же говорила. В голове родилось множество вопросов, но ответы на них для меня звучали бы так, как если человека, не разбирающегося в грибах, попросили принести из леса сыроежки и белые грибы: он запросто притащил бы каких-нибудь поганок. А ты что хочешь, то и делай с этим, ведь для него это правда — они же белые и сырые… Остальной путь мы провели в молчании. Когда мы выехали из леса, я увидела поселение и тут же убедилась, что эта была другая деревня, побольше и побогаче. Подъехав к, как я поняла, небольшому трактирчику, Эскель слез сначала сам, а потом спустил и меня. Нижняя часть тела привычно ныла, ведь я тоже вела кочевой образ жизни. Не то, чтобы моя деревня мне не нравилась или там были плохие злые люди, но когда вместо прежнего засматривающегося и любующегося взгляда на «завидную невесту» приходят жалость и некое пренебрежение, невольно захочется и самому уйти. — Идём, — сказал Эскель, взяв наши вещи, и отправился внутрь. Я покорно шла за ним. Трактирчик был в принципе вполне неплохой, не хуже других, всё как обычно: скрипучие полы и мебель, так как почти всё было сделано из дерева; средняя степень грязноты, миловидные лицом работницы, разносящие и принимающие заказы, несколько выпивающих клиентов, включающих в себя разного племени и призвания усталых путников и местных выпивох. Но я приметила в стороне конюшню — не у каждого трактира она имелась, а это означало, что у хозяев хороший достаток. Скорее всего, туда ставили лошадей за дополнительную плату. — Идём, — сказал купивший меня мужчина. Кажется, он договорился насчёт ночлега с хозяйкой. И я опять же пошла за ним. Поднявшись по лестнице, вошла в помещение. Эта была средних размеров комната с двумя одноместными кроватями, столом возле окна и двумя стульями. Также здесь были слегка подранная ширма, тумбочка между кроватями и сундук в самом углу. — Выбирай, — сказал он, проходя в комнату и кивая в сторону постелей, я посмотрела туда же. Немного подумав, выбрала ту, что стояла ближе к окну. — Располагайся и поешь. Я скоро приду, — сказал он, кладя вещи к себе на кровать, а провизию на стол, и ушёл. Я слегка недоуменно проводила его взглядом, после чего, сев за стол, принялась за еду. Минут через пять пришёл ведьмак и, оглядев меня, сел рядом. «Наверное, распрягал коня», — подумала я, украдкой бросив на него взор. Он тоже меня осматривал без стеснения, и от этих взглядов мне становилось не по себе. Ела немного, но медленно, делая вид, что полностью увлечена данным процессом. — Нэйтари, — поев, вдруг позвал меня Эскель, я подняла на него глаза. — Что из самого необходимого тебе нужно? — от этого вопроса я впала в ступор. Неожиданная забота была приятна, хотя, скорее всего, она была связана с прагматичной чертой характера этого мужчины. Так, а что я имею при себе? Куртку, штаны, сапоги, кольцо и кинжал. Сейчас на мне даже одежда не своя. Не густо. И что на это ответить?.. Эх, опять ему на меня придётся тратиться… Сомневаюсь, что у наёмника есть большие возможности, особенно после того, как он за мой выкуп раскошелился. — Чем зубы чистить и мыться, а также одежда, — со вздохом перечислила я самое необходимое. Ведьмак задумался. — А для твоих женских нужд? — через некоторое время спросил он. Этот вопрос был отдельной темой для моего молчания. — Я не фертильна, — понуро ответила я, закрывая эту тему раз и навсегда. Но мысленно я поразилась продуманностью и предусмотрительностью мужчины, ведь понимает, что не простую вещь домой берёт. Другой бы на его месте, может, даже и не спросил. Недолгое время помолчав, Эскель встал и, убрав остатки еды, позвал за собой. Оказывается, он уже успел договориться с хозяйкой трактира, чтобы она подобрала мне одежду, так как местная швея уехала к родственникам и раньше чем через две недели не вернётся. — Вот, девушка, одёжка моей старшей доченьки. Она тоже платьев не любила, всё детство как мальчишка была. Не беспокойтесь, одёжа вся выстиранная и без дыр. Только, можно сказать, купили, да поносить не успела… — с грустью сказала хозяйка трактира, добрая полноватая женщина лет сорока пяти с толстой русой косой. Вообще, я её плохо понимала, так как говорила она быстро, с акцентом и в её речи были непонятные слова. Оно и понятно: для неё это привычный язык и говорила она на нём так же легко, как дышала, а для меня он смазывался в детскую тарабарщину, в которой можно было уловить знакомые слова. С Эскелем-то мы общаемся медленно, чётко выговаривая слова. Поэтому он стал нашим переводчиком и моим личным суфлёром. Наверное, со стороны общение между нами выглядит немного ненормально, как у недоразвитых. Примерка проходила примерно так: я одеваюсь за ширмой и выхожу, Эскель осматривает, спрашивает насчёт удобства и, если всех всё устраивает, то покупает. Таким образом, я обзавелась тремя рубашками и парой штанов, не считая тех, что на мне, тёплой вязаной кофтой, плащом, гребнем, сумкой, куда всё это добро влезло, и разными мелочами. Меня совершенно не волновало, что эти вещи до меня уже носили: я не брезгливая и в подобных ситуациях побывала не раз, к тому же одежда была чистой и хорошей, да и взять уже не новые вещи было куда экономней. Хотя хозяйку я понимала плохо, но сознавала, что все эти вещи остались от её умершего ребёнка. Было очень жаль эту добрую женщину… но трое разновозрастных, летающих по двору сорванцов, за которыми она пристально наблюдала, порой разглаживали печальные морщинки возле её глаз. Следом мы отправились к местной травнице. У неё Эскель купил мне зеленоватого цвета мыло и зубной порошок, а так же пополнил свои запасы какими-то травами и настойками. Деньги на меня утекали у него сквозь пальцы, особенно дорогими оказались средства гигиены и непромокаемый плащ. В общем, вытряхнула я из него почти все монеты. От этого на душе было гадко. Я привыкла разбираться во всём самостоятельно. Незаметно время приблизилось к закату и уже под заходящие лучи солнца мы сидели в трактире. Отужинав остатками провизии, что были в мешке, и запив тёплым травяным отваром, Эскель спустился вниз, а через пару минут в комнату внесли небольшую бадейку и стали её наполнять водой. Я смотрела на всё это круглыми глазами. После ухода прислуги в комнату вошёл ведьмак с полотенцем и сказал: — Перед тем, как намазать тебя лекарством, нужно помыться. По-прежнему находясь в некой прострации, я кивнула и стала наблюдать за тем, как он, выпуская из ладони со странно согнутыми пальцами поток огня, стал греть воду. — Всё готово, иди мойся, — сказал он, отгораживая бадью от спального места ширмой, после чего отдал мне полотенце, сел на свою кровать и принялся копаться в сумке. Повесив полотенце и одежду на ширму, послушно пошла мыться. Купалась с удовольствием, отмокая, и оттирая старое, но действенное лекарство. Попеременно прислушивалась, хотя и понимала, что если бы ведьмак по-настоящему чего-то захотел, то я даже не успела бы этого понять. Отмокнув и вытеревшись, надела на себя нижнее бельё и топ. Закутанная лишь в полотенце, вышла: смысла одеваться не было, ведь Эскелю снова нужно намазать меня снадобьем, но от своего внешнего вида всё равно было не по себе. В отличие от знакомых мне высокоблагородных и не очень дамочек, я не любила раздеваться перед мужчинами и облачаться в излишне откровенные наряды. — Садись, — сказал Эскель, кивая на кровать. На тумбочке уже всё лежало готовым, я послушно села к ведьмаку спиной и сбросила полотенце с плеч. После недолгого ожидания почувствовала его грубоватые пальцы на лопатках, из-за чего неосознанно свела их, выпрямляя спину и выпячивая грудь. Не скажу, что это было неприятно, скорее, наоборот, однако всё равно необычно и непривычно моему телу. Вчерашняя процедура повторилась вплоть до мелочей, но теперь я была более-менее расслабленна и даже старалась наслаждаться процессом. Меня вообще редко кто касался просто так, ради помощи, а не из-за какой-либо выгоды или собственного удовольствия. Снова засмотрелась на его лицо пока он растирал мазь на моей скуле. Не перестаю поражаться его удивительно прекрасным глазам. Даже не знаю, чем они меня так сильно зацепили. Может этим змеино-кошачьим зрачком? Или может необыкновенной палитрой его радужки, меняющейся и искрящейся в зависимости от освещения? Но вскоре он закончил и отстранился, поэтому мне дальше пришлось питаться воспоминаниями, чтобы развить эту мысль. Будучи намазанной и одетой сверху, ноги уже мазала себе сама. — Выпей. Это поможет гематомам быстрее сойти, — сказал он, ставя передо мной на тумбочку какой-то пузырёк, когда я была уже полностью одета и готова ко сну. Я без возражений приняла лекарство, терпкое и горьковатое на вкус, но кто сказал, что оно должно быть сладким?.. Эскель удовлетворённо кивнул и принял у меня из рук флакончик. Несмотря на внутреннюю готовность, я слегка вздрогнула, когда мужчина коснулся меня, что это наверняка не укрылось от него; ведьмак вышел из комнаты. Через какое-то время снова пришли те же крепкие ребята, которые притащили ванную, и вынесли её из помещения. Но всё это действо происходило будто на заднем плане, в тумане, а я продолжала концентрироваться на остаточных ощущениях от нашего с Эскелем касания: теперь, когда тело отдохнуло и не ломило от боли, я почувствовала лёгкую, практически незаметную, но приятную волну, прошедшуюся от места, где мы соприкоснулись. Через пару минут лёгкий скрип двери вывел меня из состояния задумчивости. В комнату зашёл ведьмак с тем же флакончиком, только чистым, закрыл дверь и подошёл к своей кровати. — Ложись, отдыхай. Пока мы здесь, спи больше — на Пути так не получится, — сказал он, бросив на меня взгляд. Мужчина снял с себя куртку и повесил её на грядушку. От этих слов на душе стало тепло и в то же время боязно, что всё это обман. — Спасибо за то, что лечишь, и за всё остальное. Спасибо, — порой я не знала как к нему следует обращаться на «ты» или на «вы»; «тыкать» я случайно стала, думая, что он не поймёт, но он, вроде бы, и не возражал. — Ты… очень хороший, — попыталась я выразить то, что заполняло меня изнутри. Я не услышала никакой реакции, поэтому отважилась поднять глаза и столкнулась с удивлённым взглядом. Отмерев, Эскель молча продолжил готовиться ко сну. Взяв с него пример, я быстро и молча легла под одеяло и отвернулась к окну. Никак не могла заснуть, прислушиваясь к звукам позади себя, но, кроме практически беззвучного мерного дыхания, ничего не услышала. Несмотря на видимую тишину и спокойствие, я чувствовала, что ведьмак не спит и порой смотрит на меня. Перекрутив в голове всё произошедшее, пыталась продумать сценарий будущего, но выходило не шибко хорошо. Не заметила, как заснула.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проснулась по привычке рано. Открыв глаза, увидела, что перевернулась во сне лицом к мужчине, и сейчас этот самый мужчина, уже одетый в рубаху, сидел ко мне спиной и обувался. Услышав моё пробуждение, он слегка повернул голову ко мне той стороной лица, где шрама не было, и взглянул на меня одним глазом. Наверное, он был очень даже симпатичным до того, как заполучил его. — Доброе утро, — сказала я, приподнимаясь. Делать вид, что сплю, было бесполезно: за эти неполные два дня я поняла, что его органы чувств обострены. — Доброе, — ответил он, после чего добавил: — Можешь ещё поспать, — я отрицательно покачала головой. Нет, не смогу уже, да и неудобно отдыхать одной. — Тогда одевайся и давай завтракать. Наскоро оделась, пока Эскеля не было в комнате, а после убрала постель. Вернулся он с кувшином и маленьким тазиком, сначала умылся сам, потом отошёл, предоставляя возможность и мне. Быстро привела себя в порядок, в то время как стоящий спиной ко мне ведьмак копался у стола в своей сумке, после чего села рядом с ним на стул. Завтракали тем же, что он купил в городе. Если он будет кормить меня такими темпами, то на два дня ещё хватит. — Куда мы пойдём? — спросила я по окончании трапезы. Не знаю, собирался ли он меня брать, но оставаться одной не хотелось. — Я думал сходить на конюшню, — объявил Эскель, взяв пустой кувшин и таз. — Я могу помочь? — с надеждой спросила я: не хотелось сидеть в одиночестве и бездельничать — непривычно. — Идём, — согласно кивнул ведьмак. Выйдя на улицу, он вылил водейку и, кивая в нужные стороны, сказал: — Уборная там, здесь конюшня. — И пошёл относить тазик обратно в трактир. Управившись со своими потребностями, я пришла в конюшню. Эскель уже был там, стоял и чистил жеребцу подкованные копыта. Сам конь был прекрасен: вороной, высокий, стройный и мощный, хорошо ухожен. Подойдя к нему, я остановилась, а жеребец, заинтересованно посмотрев на меня, потянулся мордой, дабы понюхать, а потом ни с того ни с сего положил свою тяжёлую голову мне на плечо. — Ты ему понравилась, — сказал Эскель, выпрямляясь. — Как его зовут? — спросила я, с улыбкой гладя и поглаживая шею скакуна. — Василёк, — ответил мужчина. Я удивлённо посмотрела на него, а потом на коня и ещё больше заулыбалась. Несколько лет назад у меня тоже была лошадь игреневой масти, потому и назвала её Искоркой. После того, как её убили, я не стала никого больше покупать — слишком душой прикипела, не хотелось больше чувствовать боль от потери. — Ну здравствуй, Василёк, — ласково сказала я и ещё нежнее стала гладить коня по носу и щекам. — Ну хватит его ласкать, — с лёгкой улыбкой сказал ведьмак. — На, лучше причеши, — Эскель протянул мне гребень с рисунком лошадиной головы, а сам начал щёткой чистить бок жеребца. Я благоговейно и осторожно стала расчёсывать гриву этого красавца. Кажется, Василёк млел от всестороннего ухода. Закончив прихорашивать коня, накормив и напоив, мы собрались выходить из денника. Эскель вышел первым, а я, задержавшись и вынув из кармана случайно и так удачно прихваченный сухарик, протянула его жеребцу. Василёк от подарка не отказался, а я, в последний раз погладив его по носу, поспешила за мужчиной. Тот ждал меня у входа. — Не балуй его слишком, разомлеет, — сказал он, от его слов я зарделась. Я же не спросила его разрешения! — Прости, — покаялась я, опустив голову. — Ничего страшного. Пойдём умоемся, — кивнул он, зазывая за собой. — Что дальше? — с энтузиазмом спросила я. — Я не стал покупать некоторые доступные ингредиенты для эликсиров, так что за травами сходить надо. — Можно с тобой? — уточнила я. Он согласно кивнул и мы отправились в лес. — Ты в травах разбираешься? — спросил Эскель. — Да, у нас растительность вроде схожая, — ответила я, следуя за мужчиной. — Тогда ищи волкобой, ласточкину траву, чертогон, бессмертник и мирт, — сказал он, я кивнула. Как выглядят ласточкина трава и чертогон, я не знала (скорее всего потому, что у нас они назывались по-другому), но с остальным должна была справиться. Весна в этом году пришла раньше и была она теплее, особенно на юге, и не только на нашем континенте, так что многие травы уже цвели или скоро должны были расцвести. Я наклонилась к маленьким белым цветочкам и волосы тут же полезли мне в глаза и нос. Я фыркнула и встала, прихватив их одной рукой в хвост, попыталась снова нагнуться, но Эскель меня придержал за плечо. Я слегка удивлённо на него посмотрела, а он вместо ответа достал из кармана кожаный шнурок и протянул мне. — Спасибо, — тихо сказала я. Удивительно это признавать, но данная забота была приятна. В других подобных случаях я, поблагодарив, отмахивалась, а сейчас… А что изменилось сейчас? Ведьмак молча кивнул, я завязала волосы в хвост и мы разошлись на поиски. Ходили мы друг от друга на расстоянии видимости, ища нужные травы. Спустя какое-то время я подошла к Эскелю с тремя букетиками, тот, посмотрев на них, кивнул и, взяв их вместе со своими, сказал: «Спасибо». Я качнула головой мол, не за что, ведь он для меня за эти два дня сделал гораздо больше. После этого мы отправились обратно в деревню. После трапезы ведьмак занялся своими делами: он разложил на столе травы и расставил находившихся до этого в его сумке пузырьки из толстого стекла разных тёмных цветов. На мой вопрос о помощи он вручил мне один из букетиков, и теперь я методично отделяла лепестки от стебельков. — Так всё-таки расскажи, как ты попала сюда, — не отвлекаясь от работы, попросил мужчина. — Мне пришёл заказ от светильцев, — начала я и, вспомнив, что последнее слово он, скорее всего, не знает, пояснила: — Последователей веры вранов и драконов. — У вас есть враны и драконы? — слегка удивлённо уточнил он. — Враны вымерли, а драконы имеются и довольно много. У них даже есть свои города: Валькхана в Драконьих горах на севере, Ньярд у Лазурного залива и Хеймвар на юге и Фенрирские острова на востоке. Все эти места пристанища драконов, — рассказывала ему всё, что сама знала. — Так вот пришёл мне заказ на одного мага, ворующего артефакты и проводящего ритуалы в священных местах. Месяц я его выслеживала и нашла на одном из кладбищ. Потом был долгий бой. Я обожгла его, а он из-за этого смешал заклинание с матом, портал такого не выдержал и забрал нас в темноту. Очнулась я в незнакомом лесу посреди булыжников от могильных плит, а он рядом мёртвый лежит. Ну а дальше ты знаешь… — надеюсь, он понял мой «птичий» язык. Хотя бы главное. Ведьмак продолжал задумчиво толочь в ступке какие-то зёрна. — Ты сказала, что ты валькирия. Что это значит? — после затянувшейся паузы, спросил он. — Первоначально вытягивать энергию из стихий и аккумулировать её в себе могли лишь кошки и драконы, позднее в этом мире к ним присоединились эльфы, — начала объяснять я. — Люди же лишены этих способностей, а следствием возникновения магов является присутствие в их роду хотя бы частичной крови эльфов. И если маги это потомки эльфов, то валькирии — потомки драконов. Мы можем впитывать и использовать энергию стихий, но не можем менять её суть, очень развита эхолокация. Также мы имеем более быструю регенерацию, можем чувствовать, общаться и призывать более тонкие материи этого мира, например высших духов. — Джиннов? — уточнил Эскель, я пожала плечами. — У нас нет такого понятия как «джинны», мы их называем «эфирами», но, скорее всего, мы имеем ввиду одно и то же, — неуверено согласилась я, думая стоит ли говорить, что при чрезвычайных ситуациях мы, валькирии, можем сами стать источниками безграничной энергии, забывая при этом своё Я. Пожалуй, пока помолчу. И про то, что могу ощущать чужие настроения и эмоции, тоже. — В общем, валькирии более близкие к духам и природе существа. — Я думал, что валькирии всего-лишь вымысел, старая скеллигская сказка, — после непродолжительного молчания признался мужчина. — А я никогда даже не слышала о ведьмаках. Чем вы занимаетесь? Чем отличаетесь от людей? — решила я задать встречный вопрос, раз между нами образовалась такая гармония. К тому же очень хотелось узнать об этой части мира, ведь раньше я могла только мечтать попасть сюда. Вот и попала… Но какой ценой? — Ведьмаки были созданы чародеями из простых детей с помощью Испытаний Травами и трансмутаций. Так получились мутанты, прошедшие специальную подготовку, чьим изначальным предназначением было истребление монстров. У ведьмаков более развиты скорость и сила, органы чувств гораздо острее, полный контроль над рефлексами… Замедленное старение, ускоренная регенерация и иммунитет к большинству известных болезней и токсинов, ещё можем пользоваться Ведьмачьими знаками, — оповестил он, а я внимательно слушала. Я поняла примерно половину и осознала, что нужно учить местный язык, потому как пропускаю много полезной информации. Разговоры между нами были похожи на собирание мозаики из стёклышек. — Невообразимо… — прошептала я и задумалась. Его природа и способности мне стали очень интересны. У нас никто целенаправленно не создавал с помощью мутаций генетически усовершенствованные организмы, но высказывать я это вслух не стала. — Эскель, — спустя какое-то время, проведённое в молчании, я позвала мужчину, он откликнулся, не отрываясь от своего занятия. — Если тебя это не затруднит, ты мог бы меня научить говорить на вашем языке? — задала я очень важный для своей жизни вопрос. — Хм… Почему бы и нет?.. — протянул он, а потом, поставив какую-то склянку на место, посмотрел на меня. — Научу, только у меня с собой нет писчих принадлежностей, но, думаю, для начала можно и на земле попробовать… — Спасибо, — искренне обрадовалась я, мысленно благодаря всех богов. Какой же мне достался понимающий и тактичный мужчина, хозяин, спутник, да и всё вкупе. — Пока ещё не за что, — осадил Эскель, после чего выдохнул и серьёзно на меня посмотрел. — Нэй, у нас осталось мало денег. Я поговорил с хозяйкой трактира… Здесь заказов нет, зато в деревне неподалёку есть. Так что мне нужно съездить туда и взять заказ. Уеду примерно на день, по крайней мере, постараюсь уложиться. — Я могу чем-нибудь… — Нет! Ты останешься выздоравливать здесь и это не обсуждается, — твёрдо сказал он. — Поговорим об этом, когда поправишься, — примирительно добавил мужчина. Вот и обратная сторона монеты. Я промолчала, давя в себе чувство обиды и чего-то ещё мало приятного. Но внутренне признала, что он прав: всё равно в таком состоянии, без оружия, без магии я ему не помощник. К тому же он не собирался меня совсем недооценивать: только пока я, мягко скажем, «болею». Дальше мы продолжили готовку в тишине. Вечером я вновь помылась и мужчина опять намазал меня лекарством. Прислушалась к своим вчерашним ощущениям: я правда чувствую исходящие от его прикосновений приятные волны тепла и прохлады, попеременно сменяющие друг друга. Заметила эффект от этих мазей и настойки и мысленно поблагодарила Эскеля. — Держи его всегда при себе и не ходи по улице без надобности, — сказал мужчина перед сном, положив кинжал на тумбочку возле меня. Я согласно кивнула в ответ. — И если я к ночи не приеду, ложись спать без меня, — прибавил он. — Хорошо, — ответила я, и мы оба легли спать. Сон вновь не шёл и я просто смотрела в окно, думая о непредсказуемом завтрашнем дне. Уснула давно за полночь.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проснувшись утром, я не застала ведьмака. Постель убрана, сумка с травами и эликсирами взята, а на тумбочке лежат маленький мешочек с монетами и ключ. Вот же тихий чёрт! А я хотела проводить… Посмотрела в окно, солнце уж вовсю светило — как поздно я проснулась… Полежав ещё немного, встала, умылась из вчера принесённого Эскелем графина, причесалась и позавтракала. Перед выходом решила надеть новую одежду, а эту постирать и вернуть мужчине. Если вдруг разрешит оставить, то нужно подумать, как бы её хоть немного ушить. Хотя наверняка элементарный швейный набор у такого предусмотрительного мужчины, как он, точно есть. Закрыв за собой дверь на ключ и прихватив кошелёк и кинжал, отправилась разбираться со своими нуждами, а закончив, не знала, чем заняться. Сходила на конюшню, чтобы удостовериться, действительно ли Эскель уехал. По пустому деннику с сожалением поняла, что да. Совсем не представляла, чем себя занять в этот день. Читать и писать не могу, учиться местным языкам только предстоит, а по улице ведьмак просил без надобности не ходить, тогда я вспомнила о грязной одежде — какое-никакое, а занятие. После раздумий вернулась в трактир, удачно встретив на пути хозяйку. — Ой, девушка, а господин ведьмак уехал давненько, — с улыбкой сказала она и, осмотрев мою одежду, вздохнула. Наверное, я ей чем-то понравилась. Я с самого начала была этому приятно удивлена — такое не часто бывает. Кажется, я смахиваю на её погибшую дочь: другие её дети смуглые и темноглазые, скорее всего, и она была такой же. Я чувствовала идущие от женщины волны трепета, грусти и умиления. И да, я была рада узнать про эту мою возможность, даже не смотря на антимагические наручники на моих запястьях. — Я знаю. Мне нужно постирать одежду, могу я у вас попросить таз? — тихо спросила я, пытаясь произнести слова чётко и даже с их акцентом. Женщина задумалась, видимо, ей меня тяжелее было понимать, чем Эскелю. — Таз — постирать? — переспросила она, я согласно кивнула. Через пару минут она вынесла на задний двор трактира здоровенный таз и ведро, а я принесла мыло и грязную одежду. — Вон колодец. Муж сам его выкапывал, шоб до общего не мотаться, — сказала она, махнув в угол двора. — Может вам тоже нужно что-то постирать? — спросила я, она снова задумалась. — Ну, если тебе не сложно… — протянула она, а я кивнула. Тогда она принесла изгвазданную в земле и траве одежду своих ребятишек и кое-что из своего. Мы с приятными улыбками переглянулись, вспоминая каждая своё: она — детей, я — детство. Хотя если бы всё сложилось иначе, при виде грязной детской одежды я бы тоже вспомнила своих детей. Ведь если опустить магическое замедление моего старения, то она не намного-то старше меня — лет на семь-восемь. — Сорванцы. Закончишь, кликнешь меня, — сказала женщина и ушла, а я принялась за стирку. Сегодня был жаркий и солнечный день, а я как северянка лучше переносила холод. Отстирав большую часть одежды, убрала тыльной стороной намыленной ладони выбившиеся из хвоста волосы и выпрямилась на мгновение. «Душно, к грозе видать», — подумала я, после чего почувствовала лёгкий удар чуть ниже поясницы. Обернувшись, увидела кучку рассыпавшихся в стороны весёлых и перепуганных ребятишек, а под моими ногами лежал мячик из чьей-то кожи. Помню, мы с детворой тоже так когти рвали, когда старосте окно в предбаннике разбили, правда, всё равно все от родителей по шапкам получили, даже те, кто не играл. С улыбкой наблюдала, как из-за угла трактира пинком выпроводили «переговорщика» и, скорее всего, хозяина мяча: самого хилого пацанёнка с круглыми голубыми глазами и россыпью веснушек на курносом носу. Тот, встав посреди дороги, вертел головой, не зная куда сбежать. Я понимала, что со стороны моё лицо порой кажется хищным, строгим и холодным, а из-за шрамов ещё и пугающим; иногда я слышала в свой адрес от ребятишек: «Ведьма», но не обижалась, так что реакции пацанёнка не удивлялась. — Твоё? — спросила я, пихнув мячик носком сапога, хотя уже знала ответ. — Эм… Да… — неуверенно кивнул головой «утёнок». Какая тут робкая пацанва. — Тогда чего стоишь, как указательный столб посреди дороги? Лови! — с улыбкой сказала я, ударив ногой по мячу, и тот без труда прилетел мальчишке в руки. Юнец удивлённо проморгался, после чего, оттаяв от понимания, что его не наругают и мяч не отберут, крикнул на общем: «Спасибо» и кинулся к друзьям. Я с улыбкой вспомнила свои былые времена, особенно меня смешили те моменты, когда я охватывала от брата. Например, летящим сапогом за то, что рассказала родителям, как он с Мартой за ручьём целуется. А что?! Мне-то тогда всего шесть было, а Асварду уже почти семнадцать, вот я как неугомонная младшая сестричка всюду за ним хвостом бегала. Интересно же! А он не пускал, сбегал, вот порой и охватывала от него за свою детскую глупость. Ох, мама ему тогда такую трёпку устроила!.. Но всё равно ничего не поменялось: как была Марта его первой любовью, так единственной и осталась. Мама на их свадьбу даже своё кольцо отдала, чтобы брат ей предложение сделал, ведь денег на другое не было. Посмотрела на кольцо, доставшееся мне после папиной смерти и нашедшее теперь своё место на моём большом пальце левой руки. Ободок был украшен надписью: «Защити и Обереги». Мама его заказала до их с папой женитьбы, когда его в войска забирали. Свадьбы даже и в планах не было, но мама очень его любила и поэтому сделала талисман-оберег на память любимому. Отец же и не думал, что она его дождётся, но подарок от красивой милой девчонки всё равно принял. Пока воевал, понял, что только о ней и думает, а вернувшись через несколько лет к ожидавшей его девушке, сразу же женился. Вот такие две романтичные истории из жизни моей семьи распорядилась устроить судьба. Жаль, у меня никогда такого не было и, скорее всего, не будет. Тряхнув головой, вышла из задумчивости и продолжила стирку. Закончив, позвала хозяйку, та, осмотрев вещи, разулыбалась и привычно затараторила: — Ну, спасибо тебе. Облегчила ты мне работу, а то за трактиром пригляди, скотину накорми, на кухне что-нибудь приготовь, свои комнаты убери, за детьми присмотри, постирай да погладь, а так всё никак легче. Хорошо работницы ещё есть, а то совсем бы загнулась. Спасибо тебе. Пойдём обедом угощу. Я привычно согласно кивала, скорее вслушиваясь в интонацию и эмоции голоса, чем разбираясь в самом контексте, но на последних словах я запнулась, а хозяйка потянула меня за локоть. — Пойдём-пойдём. У тебя еда-то с собой есть? — участливо спросила женщина, заглядывая мне в глаза. — А то за эти дни ничё ж не заказали. — Есть. Ведьмак в дорогу покупал, ещё осталось, — несколько смущённо ответила я, хоть и старалась этого не показывать. Так упорно и решительно обо мне заботились только близкие. Женщина кивнула и, попросив вылить воду из таза, пошла вперёд. Я опустошила бадейку у забора и промыла чистой водой, после чего отправилась к трактиру. Где-то на улице всё нарастал ребячий крик. — Тёть! Тётя! — ко мне с криками подбежал тот самый «утёнок» в сопровождении ещё двух ребят, осмелел, видать. Я остановилась и слегка удивлённо на него посмотрела. — Помогите, пожалуйста! Там Маришка на козе скачет, остановить не может! — Веди, — сказала я, побежав следом за ребятнёй. Бежать пришлось недолго: в одном из дворов небогатого домика у забора стояла кучка детей — и тех, что играли в мяч, и других, — но не старше десяти лет, а посередине на здоровенной козе, как на мустанге, с криками и воплями скакала маленькая девочка. Детишки, если до этого и смеялись, то теперь смотрели с неприкрытым страхом, волнуясь за подругу, но в то же время боясь подходить ближе к необычному рогатому скакуну. Оценив обстановку, я подбежала к козе и сдёрнула за подмышки с её спины испуганную наездницу, тут же отскочив как можно дальше от копытного. — А-а-а! — продолжала кричать девчонка, не до конца понимая, что всё уже закончилось. Хорошо, что свободолюбивый «рысак» был не слишком агрессивен, и вместо того, чтобы броситься на меня, лишь рассержено мекнул и убежал куда-то за дом. — Тише, тише! Всё хорошо, — стала успокаивать я девчонку, поглаживая её по голове. — А где твои родители? — На поле, — слегка хныча от пережитого страха ответила девочка с чёрной копной взлохмаченных волос. Ну неудивительно — сейчас как раз посевное время. — Маришка, ты как? Цела? — подбежал к нам голубоглазый мальчик с остальной ребятнёй. Девочка не могла ответить от заикания. — Невеста? — с улыбкой спросила я. На мои слова ребятня засмеялась и разулыбалась, внимательно глядя на покрасневших друзей. — Подруга, — опустив глаза, буркнул он. А дети ещё громче засмеялись и с криками «Жених и невеста» стали скакать вокруг. — Ты зачем на козу полезла, Маришка? — уже строго обратилась я к девочке. — Ну я же обещала… — тихо сказала она. — Кому? — удивилась я, а девочка кивнула на «женишка». — И что ты ему обещала? — Мы поспорили, и я слово дала, что если не забоюсь и козу оседлаю, то он моё желание исполнит, а если нет, то я его, — пояснила девочка. Я насмешливо фыркнула. Вот куда вся смелость подевалась, как говорится «… и козу на скаку оседлает». — И как же ты на неё залезла? — спросила я. — А я её по боку гладить стала да сухарь дала. Вот пока она жевала, я на неё и влезла. Хоть и страшно, а слово ведь дала, — виновато опустила голову девочка. — И что, ты всегда своё слово держишь? — Конечно, а как же иначе?! — до глубины души поразилась моим вопросом девчушка. А я засмеялась, вспоминая себя в детстве. Вот точно такая же была, да и сейчас слово своё держу, пустых и несбыточных клятв не даю, хоть со стороны это глупым в нашем мире кажется, конечно. — Вот на таких девчонках и надо жениться! Слово держит, даже если страшно! Помни, ты ей любое желание должен, теперь и ты своё слово держи! — продолжая смеяться и держать малютку на руках, обратилась к парнишке я. — И сдержу! — уверенно воскликнул курносый. «Гордый», — констатировала я. — И это правильно, — посмеиваясь сказала я, а потом обратилась к девочке: — А ты больше никогда так не делай. Не хватало сломать себе что-нибудь, так что не заживёт потом, — девочка согласно затораторила, а я не разбирала. — А теперь отведите меня обратно к трактиру, а то я у вас тут заплутать могу, — пошутила я. Маришка спрыгнула с моих коленок и, продолжая держать меня за руку, повела обратно. С другого бока пристроился мальчишка, а остальная детвора шла сзади. — А вы, тётенька, неместная? Говор у вас никак не нашенский, да и молвите коряво, хоть и на общем говорим, — спросила любознательная девочка, глядя на меня снизу вверх. — Издалека приехали? — Да, море пересекла, чтобы сюда прибыть, — вынужденно придумывала я свою историю, говоря практически правду. — Ого, как далеко! — выдохнула с придыханием девочка, а потом с искренним любопытством спросила: — А зачем вы сюда приплыли? Я задумалась. Именно сюда я не рвалась, но зачем я вообще путешествую почти половину своей жизни? Не для того же, чтобы природой любоваться или облагодетельствовать весь мир? Я что-то ищу. Но что? Или, вернее, кого? — «Чтобы найти свой Путь к тому, чего я Жажду», — процитировала я одно из старинных изречений вранов. Детвора меня, конечно, не поняла, но списала всё это на мою взрослость и иностранщину. — Я видел, вы сюда с ведьмаком прибыли. Получается вы тоже ведьма? — вклинился в разговор мальчишка. — Сам ты ведьма, а она — ведьмачка! Э! — показала Маришка язык, «утёнок» не отставал. Вот ведь парочка подобралась! — Эм… Нет. Мы с ним случайно познакомились, — протянула я. — А как? — тут же нашла новую интересную тему брюнетка. Дети прислушались, наверняка ждали какой-нибудь захватывающей истории, полной приключений. Жаль, но пришлось их расстроить. — Эм… На рынке… — неуверенно протянула я. Да, то место, где он меня нашёл, было слишком далёким от понятия обычного нормального рынка. — Где же вы пропадали? Я вас заждалась, вышла во двор, а вас нет! — всплеснула руками женщина, прерывая нас. Дети тут же быстренько ретировались. — Помогала детишкам козу укрощать, — улыбнулась я, смотря им вслед, а она, удивлённо на меня посмотрев, прошла внутрь. Усадив меня в углу зала, так как я сама её об этом попросила, она принесла мне холодный хлебный суп и квас. — Сегодня жарко, так что решила тюрю приготовить. Если что нужно — обращайся, —сказала она и ушла на кухню. Я, не торопясь, ела суп и украдкой оглядывала зал: народу было мало, контингент вполне приличный. Даже странно. Никто не лез ко мне, не дебоширил, пьяно не орал. Ну и хвала богам: кажется, они дали мне передышку впервые за эти несчастные полгода моей жизни, начиная с того момента, когда я неудачно выбрала себе место для зимовки. В голову закрались мысли о том, кто привёл меня сюда и кто сейчас поехал за заказом в другую деревню из-за меня. Вот приедет он уставший, голодный, грязный… Хоть наши сферы работы как наёмников немного отличались, я прекрасно знала и понимала, какие последствия могут быть от принятия таких заказов. Хоть бы целым и здоровым вернулся. Даже как-то странно, сама не знаю, кто он мне, а всё равно переживаю. После запоздалого обеда договорилась с хозяйкой по поводу ванной и ужина на вечер (всё-таки сухомятка это одно, а полноценный ужин другое), обошлась без денег — в обмен я должна была наколоть дров, зарубить на ужин и разделать гуся (не для себя, конечно), помочь на кухне и самостоятельно натаскать для бадьи воды. На людей, работающих на кухне и в зале трактира, внимания не обращала как и всегда: они ко мне не лезли, а лишь тихо шептались меж собой, а я не вслушивалась и меня это вполне устраивало. В общем, к вечеру я сидела на кровати и ждала ведьмака. Давно уже стемнело, вода так и осталась нетронутой в бадье, а тарелка с похлёбкой уже остыла. Далеко не первая сделанная мною лучина уже выгорела больше чем на треть, когда я услышала во дворе конский топот, а через несколько минут в комнату вошёл мужчина. Я тут же оглядела его с ног до головы, ничего такого не заметила. Хотя, возможно, это из-за темноты. — Я же говорил, ложись спать без меня, — в ответ оглядев меня, протянул он, снимая с себя оружие и подходя к своей кровати. — Ты в порядке? — спросила я. — Вполне. Так, небольшая царапина, — отмахнулся он. Угу, знаю я, какие у вас, мужиков, бывают «царапины». Хвала богам, если кровью не истечёте и не отравитесь. Но на вид Эскель выглядел здоровым, правда, уставшим. — Я воды для ванной натаскала и ужин отработала, — оповестила его я. — Как? — пристально глядя на меня, спросил он. — Подумала, что приедешь уставшим и голодным, — начала со своих умозаключений я. — А в вашей валюте я не разбираюсь, боялась отдать лишнее, ну, хозяйка и позволила оплатить без денег. Постирала одежду, твою, кстати, тоже, на кухне помогла, дров наколола, пока хозяин трактира в отъезде… Вот только остыло уже всё, — с лёгкой грустью сказала я, кивнув в сторону стола. Эскель посмотрел туда же, потом на сохнущие на ширме вещи, а потом снова на меня, повесил свою куртку на грядушку и тут я увидела под порванной на руке, испачканной в крови рубахой повязку. От этого зрелища в сердце что-то кольнуло. Кажется, сегодня нитки понадобятся для другого. — Ничего, разогреем. Спасибо тебе, — сказал он, слегка приподнял уголки губ. Я отрицательно покачала головой, говоря, мол, не за что. — Ты сама ела? — спросил он, подходя к столу. — Меня хозяйка покормила, она ко мне очень благоволит, — сказала я, наблюдая, как ведьмак принимается за поздний ужин. И всё же, горячей похлёбка была вкусней. — Я заметил, она нам цену практически на всё сбавила, пусть и не сильно, — отвлёкшись от еды, согласился он. — Как твоя рана? — осмелилась спросить я, когда ведьмак закончил с трапезой. — Да говорю: просто царапина. Не отравлена, — предвидя мой следующий вопрос, ответил он, отставляя тарелку. — Дашь осмотреть? — скрывая надежду, спросила я. Всё-таки я за него волнуюсь. — Хорошо, только помоюсь, — согласился он, начав греть для себя воду. Я кивнула и, отведя взгляд от ширмы к окну, стала ждать. — А как у тебя день прошёл? Что за заказ был? — решила прервать тишину и плеск воды я. Честно говоря, мне всегда тяжело было идти на контакт первой, но здесь другая ситуация. Сейчас у меня не было возможности вернуться домой, обратиться к кому-то за помощью и даже защищаться или зарабатывать деньги как раньше я тоже не могла. Теперь я просто девушка, умеющая более-менее драться и охотиться и имеющая при себе только кинжал, так что я была очень зависима от этого необычного, но неплохого человека. За всё время, пока мы вместе, я не почувствовала от него ни одной негативной эмоции в свою сторону, хотя я вообще мало что от него чувствовала. Кажется, он очень хорошо себя контролирует. Так что придётся к нему привыкать, приспосабливаться, пока не окрепну. — Да люди у них пропадать стали, дети. Парочка выживших утверждала, что их какая-то бедная девочка звала на помощь. В ходе поисков выяснилось, что чудовищем оказалась муля — человекоподобный кровосос, похожий на девочку, способна обращаться в крупную полулысую кошку с огромными когтями и жалом на хвосте, — пояснил мне Эскель, отлёживаясь в бадье. От представшей перед глазами картины меня передёрнуло — какая же мерзость у них тут водится. Хотя у нас тоже не лучше. — Выслеживать пришлось весь день, а охотиться уже в сумерках, потому что света, как и огня, она боится. Зарубив, отнёс старосте в обмен за плату, а потом галопом сюда, — закончил свой рассказ он, после чего подытожил: — Что-то нечисти после войны развелось. Так у них тут недавно война была?.. Интересно. — А ты тут как? Никто не обижал? — вдруг спросил он. — Да нет, всё нормально. Хозяйке помогала; не так героично, как ты, но девчонку спасла, — заинтриговала я мужчину своим маленьким подвигом. — От кого? — слегка удивился Эскель. — От козы, — ответила я; а ведьмак лишь насмешливо фыркнул. — Она с мальчишкой на желанье поспорила, что не побоится и влезет на козу. Той, конечно же, это не понравилось и она решила вспомнить свои дикие древние корни. А я просто сдёрнула девчонку с её спины. Вот и все мои приключения на сегодня, — пересказала я свою маленькую забавную историю. — Вечное противостояние мужчин и женщин, — с улыбкой в голосе сказал Эскель. — С козами, — добавила я, и мы оба рассмеялась, представив эту картинку. — То есть, она выиграла? — уточнил он. — Да, теперь он ей желание должен, — подтвердила я, услышав, как ведьмак вылезает из воды. Через пару минут он вышел ко мне в штанах, но без рубашки. От глаз не укрылись ни крепкие литые мышцы рук, ни рельефный торс, ни широкие плечи, ни шрамы. Но от созерцания этой истинной мужской красоты меня отвлекли три достаточно глубокие царапины разной длины чуть выше локтя на левой руке. Мужчина подошёл ко мне и сел на кровать, давая рассмотреть поближе. — У тебя есть нитки? Я могла бы их зашить, если ты позволишь, — сказала я, заглянув ему в глаза. Немного подумав, он согласно кивнул. — Во внутреннем кармане сумки посмотри, — сказал он, кивнув на свою кровать. Порывшись в суме, я нашла всё нужное и стала готовиться к маленькой операции, ну или, если по-простому — к «штопке», дезинфицируя шёлковые нитки и иглу. Встав перед сидящим на кровати мужчиной, попросила его положить свою руку мне на бок. Он молча исполнил просьбу и, сконцентрировавшись на его ранах, я приступила к делу. Кажется, я начинаю немного привыкать к тактильным ощущениям. Он терпеливо молчал и даже не морщился: видно ему это было привычно, а мне было привычно зашивать, как тряпки, так и раны. Закончив работу, положила вещи на место, а окровавленные лоскутки собрала в один кулёк. — Спасибо, — сказал он, осмотрев мои старания и встав с кровати, а потом спросил: — Как твои синяки и ребро? — Уже гораздо лучше, не то что пару дней назад. Спасибо за мази и настойку, они действенные, — сказала я и удивлённо посмотрела на его протянутую руку. Он забрал у меня тряпичный кулёк со следами своей крови, после чего спалил их. Проспиртованные тряпки горели неплохо, но запах от них оставлял желать лучшего. Пока Эскель открывал окно, я взяла грязную посуду и, сказав, что сейчас приду, вышла из комнаты, не дав ему возможности возразить. Тихо спустилась в зал и, удачно поймав одну из двух в ночной смене подавальщиц, отдала ей посуду; девушка была явно не в восторге от меня и моей просьбы. После я отправилась обратно наверх. Придя в комнату, обнаружила разувающегося на своей кровати Эскеля. Тот, глянув на меня, продолжил готовиться ко сну. — Выпей, — не глядя, кивнул он в сторону стоявшего на тумбочке флакончика. Я без вопросов выпила зелье и почувствовала на языке тот же горький вкус. После чего потушила лучину и, раздевшись, легла под одеяло, на этот раз лицом к мужчине. Тот лежал на спине, закрыв глаза и положив здоровую руку себе под голову, и размеренно тихо дышал. Набравшись решимости, я тихо пожелала ему спокойной ночи и закрыла веки. Всё-таки уже можно сказать, что он не совсем посторонний мне человек. — Спокойной ночи, — услышала я тихий ответ и, слегка улыбнувшись, постаралась заснуть.