Купи жену, Ведьмак

•⫷⫸ Спустя три дня на другом берегу Яруги ⫷⫸• На первой развилке мы расстались с купеческой делегацией, заверив друг друга, что обязательно выпьем, если судьба подарит нам шанс ещё раз встретиться. Нам заплатили обговорённые деньги и снабдили провиантом на несколько дней. Девочки дружно душили меня в объятиях и желали удачи, отчего мне было немного неловко. Касиль так вообще едва не расплакалась, пока благодарила меня за своё спасение. На память о себе девочка подарила мне украшение для волос — бусины красных, зелёных и жёлтых цветов, которые я приняла с благодарностью и заверением, что буду носить. К сожалению, мне нечего было дать взамен, однако я могла оставить память о себе. Покопавшись в сумке, я выудила из её недр красный тонкий шнурок. — У нас это называют «красной нитью судьбы» и завязывают людям, с которыми хотят скорее встретиться, — пояснила я, затягивая узелок из концов красной нити на руке Каси. Девочка разулыбалась, и мы распрощались окончательно, отправляясь каждая в свой путь. К вечеру мы с Эскелем как обычно остановились на одной из полянок в стороне от дороги. Водоёма никакого поблизости не было, поэтому о помывке стоило позабыть. Пока ведьмак следил за приготовлением еды, я, сев рядышком на бревно, решила исполнить обещание и надеть подарок Касиль прямо сейчас. Немного подумав, вплела красные и жёлтые бусины, поскольку они больше всего подходили к вышивке на моей рубашке, тоже красной. — Ну как? — спросила я, тряхнув распущенными волосами с маленькими косичками. Будь мы на моём континенте, любой мужчина сразу понял бы намёк, но Эскель не знал наших традиций и, может, это было к лучшему. — Тебе идёт, — слегка улыбнувшись, ответил он. Я не смогла сдержать ответной улыбки: — Спасибо. После ужина ведьмак протянул мне фляжку: — Хочу предложить тост. Когда мы соприкоснулись пальцами, я заметила, что приятные волны, проходящие сквозь меня при контакте с мужчиной, стали сильнее. Я взяла из его рук сосуд и, сразу почуяв в нём что-то спиртное, заинтересовано спросила: — За что пьём? — За месяц нашего знакомства. — И правда, — улыбнулась я, быстро посчитав дни. Как раз сейчас была середина первой летней триады. — Прекрасный тост. Чокнувшись, мы сделали по глотку. Наливка мне понравилась — ягодная и не крепкая, то что мне нравится. — Получается, я как раз по случаю нарядилась, — заметила я, чуть расправив руки в стороны. — Вот только я не наряжен, — с усмешкой сказал мужчина. — Да ладно. Жив, здоров, рубашка белая и уже хорошо. Сразу видно, что не та, которую я от слизи и крови отстирывала. Пропустив ещё парочку тостов, мы сильно разговорились. Ведьмак всё-таки рассказал, что это была за тварь и что «красивый» он такой был, потому что удачно сработала бомба, которую это нечто по глупости проглотило — мерзкое зрелище. Я же вспомнила, как мне почти в самом начале моей карьеры наёмницы попался заказ на двуглавую агуру, у которой я всё никак не могла отрубить огнедышащую башку. Повезло, что ядом плюющуюся я отрезала быстро, а то яд-то горючий и так полполяны пожгли. И пусть я не охотница на чудовищ, но голод не тётка, а магия была мне в помощь. Спустя час обоюдных смешных и не очень историй, Эскель вспомнил один из своих заказов по снятию проклятия с ликантропа, я — про свои приключения в деревне оборотней, где упомянула Альрика. Слегка нахмурившись, ведьмак вдруг спросил: — Кто такой Альрик? — А, Альрик — это младший брат Вермы, он был первым, с кем я сдружилась, будучи представленной стае, — пояснила я. Складка между бровей мужчины слегка расправилась и он задал неожиданный для меня сейчас вопрос: — А что будет с тем оборотнем, который ранил своего человека? Я немного замялась, припоминая, случалось ли подобное в нашей стае, после чего протянула: — Ну… у оборотней есть закон: при каких бы то ни было обстоятельствах не нападать на свою или чужую пару, даже если он или она из другой стаи. В случае нарушения этого закона следует наказание. Тяжесть его зависит от того специально это было совершено или нет, нападение или защита, в своём уме находился оборотень или нет. Но такого в нашей деревне, можно сказать, и не случалось, правда… — я замолчала, припоминая ту историю, а от моей заминки глаза Эскеля хищно сверкнули во тьме. — Альрику тогда было лет четырнадцать. Мальчиком он был немного своеобразным… Альрик альбинос и к тому моменту ни разу не обращавшийся, а ты же знаешь, как дети, да и взрослые в принципе, относятся к тем, кто отличается от них, — мужчина кивнул. — Так вот, пока все ожидали родов Вермы, мы и сдружились — он отличался от своих, да и я не особо вписывалась в рамки какой-либо расы. Однажды мы пошли в лес на охоту и встретили там здоровенного медведя. Я не успела ничего предпринять, когда Рик, впервые обратившись во вторую ипостась, начал рвал того косматого. Кстати, он тоже тигр, только белый с чёрными полосками и красными глазами. Помнишь, я говорила, что первые превращения у оборотней бездумны? — Да. — Так вот он не узнал меня сразу и поэтому вцепился в бедро, но вскоре успокоился — увидел татуировку и учуял её запах. Он ведь мне лично её делал и краситель с кровью втирал тоже, так что, опомнившись, всю обратную дорогу он уже тащил меня на себе. После моего рассказа внимательно слушавший меня Эскель задумчиво потёр свой шрам. Вообще я заметила, что он часто так делает, когда думает о чём-то серьёзном. — А ты помнишь, как попал в свою школу? — решила поинтересоваться я приходом Эскеля в свою новую жизнь. — Смутно. Когда мне было девять, я стал предназначением ведьмака по имени Бальтазар. Точно не знаю, кем был мой отец, мастер лишь говорил, что я очень похож на него, и что это произошло где-то неподалёку от Бан Арда в Каэдвене. Так вот, будучи в пути мой отец наткнулся на стаю гулей, на его счастье его спас возвращающийся в крепость ведьмак, а взамен тот запросил такого рода плату: «Отдашь то, что первым на пороге дома застанешь». Этим чем-то оказался я. Когда приехали в Каэр Морхен, там уже находились шестеро мальчишек, среди них был и Геральт — предназначение Весемира — Белый Волк. Мы с ним одногодки, так что как-то сразу с ним сдружились. Эскель задумчиво воззрился на костёр. — Потом нас подвергли Испытанию Травами, вводя особые эликсиры, затем — Трансмутациям. Из семи тогда выжили четверо. Это считалось удачей. Причём мы с Волком прошли испытания гораздо легче остальных, поэтому мы претерпели дополнительные мутации. Одним из первых моих воспоминаний было то, что волосы у Геральта стали седеть. Думал с ума схожу, — искренне высказался Эскель. Я внимательно глядела на него и слушала, внутренне сочувствуя. — После пробуждения с необратимыми изменениями начались усиленные тренировки и специальная диета из особых грибов, мхов и трав. Завершающий этап — марш-бросок к Кругу Стихий и наполнение медальона его силой. В итоге остались только мы с Геральтом. Через десять лет прибыл и Ламберт. Закончив обучение, вышли на большак, в охотничий сезон разъезжались каждый сам по себе, а на зимовке собирались в Каэр Морхене, — закончил рассказ мужчина. — Ты сказал, что четыре выживших ребёнка из семи — это удача… Тогда сколько же в порядке вещей? — пытаясь скрыть своё шоковое состояние, поинтересовалась я. — Обычно из десяти подвергнутых Испытанию выживали не более трех-четырёх, — спокойно проинформировал Эскель. Поражённая данными цифрами, я уставились на костёр. Трое-четверо из десяти — это меньше половины, и это только прошедшие отравление эликсирами и мутации… Ужасный подсчёт для невесёлой доли — никем не признанного вечного одиночки. И стоило ли оно того?.. Не мне решать. — А что случилось с Бальтазаром? Ты упомянул только Весемира, — спустя время решила уточнить я. — Погиб в результате погрома в тысяча сто восемьдесят восьмом. Из старших ведьмаков выжил только Весемир, он и стал нашим единственным мастером и хранителем Каэр Морхена, — пояснил ведьмак. — Хорошо, что ты выжил, — призналась я, а дабы прервать молчание и печальные думы добавила: — Кстати, насчёт мастерства. Пора бы тренировки снова начать, как с языком, так и с мечом. — В вопросе о языках… Может, научишь и меня своему языку? Я немного удивилась мужской просьбе, учитывая, что сама толком не выучила их общий, но лишь согласно кивнула, после чего устало зевнула. — Пора на боковую, — объявил Эскель, и мы неторопливо стали готовиться ко сну. •⫷⫸ Спустя пять дней, на пути в крепость Скалля ⫷⫸• Запас монет медленно заканчивался, а потому последние пять дней, что мы путешествовали с Эскелем, приходилось серьёзно экономить. Селения встречались редко, а в тех, что на пути и появлялись, люд проживал молчаливый и хмурый, а то и вовсе лишённый добродушия; заказов здесь тоже не было — твари преспокойно жили своей жизнью и либо сильно народ не беспокоили, либо денег, дабы оплатить контракт, у здешних не было. Как мне показалось, лирийцы и ривийцы, на территории которых мы находимся, были более серьёзны, чем все встреченные нами до этого люди. Хотя… мы ещё не прошли и половины пути. Откуда мне знать, как будет в других местах? К тому же чего ещё нам ожидать, если мы с Эскелем два сапога — пара: оба лишние для этого мира. «Ведьма-фурия» и «Ведьмак-выродок» — идеальное сочетание… Несмотря на ночлежки в лесу и отсутствие заказов, мы с ведьмаком принялись за обоюдное обучение: проводили друг для друга уроки словесности и грамматики, занимались фехтованием. Простым общим языком мужчина решил не обходиться, а принялся сразу за мой родной — нордарский. Смелое, на мой взгляд, решение. Мы находились на стадии изучения алфавита. Эскель выучил весь, поскольку он был даже немного короче общего. И хотя ведьмак проявлял поразительную тягу к новым знаниям, ему явно не хватало моего шипящего акцента. Что касается занятий по искусству владения мечом, то они проходили каждый день в обычном режиме. Ведьмак показывал и объяснял мне некоторые приёмы, после чего я отрабатывала их и закрепляла уже выученные, а в конце урока всегда проводился маленький спарринг, который для Эскеля больше походил на отдирание вцепившегося в штанину котёнка. Всё-таки я немного подзабыла, каково учиться чему-то заново, набивая синяки и шишки. Но с чистым сердцем признаюсь, что оно стоило того — без рубашки мой учитель выглядел выше всяких похвал. Жаль только, что порой это порядком отвлекало и давало Эскелю лишнюю фору. После дневного перехода нам повезло остановиться возле небольшой речки. Дни продолжали стоять жаркими, так что мы сразу пошли к водоёму умываться и поить лошадей. Пока лошади утоляли жажду, я решила также пополнить наши запасы воды, которую прежде стоило прокипятить, а потому я полезла доставать котелок. Он выскользнул у меня из рук как раз тогда, когда Эскель наклонился, дабы умыться. — Прости… — сказала я, сдерживая смех от вида мокрого и слегка недовольного мужчины. — Ты же всё равно собирался умываться, — заметила я, потянувшись за котлом. Собственно, зря я это сделала: обделять меня водными процедурами тоже не собирались. — Сегодня жарко, не находишь? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался Эскель, наблюдая уже за моим недовольством. Поиграв немного в гляделки, мы оба рассмеялись. «Зря смеёшься, всё равно я буду последней», — откуда-то пришла мне в голову дерзкая мысль. — Сегодня моя очередь охотиться, — напомнила я, и ведьмак согласно кивнул. Пока он брал лошадей под уздцы одной рукой, а другой держал посудину, я незаметно намочила платок. И когда уже повернувшийся ко мне спиной мужчина был на достаточном расстоянии, я запустила тряпку ему прямо в шею. Попала! Не дожидаясь ответной реакции, со звонким смехом я рванула вдоль реки в противоположную от Эскеля сторону. Надеюсь, я не переборщила. Однако я ощутила лишь исходящие от оставленного позади ведьмака чувства радости и веселья — от этого мне самой стало ещё веселей.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Ступала я осторожно и бесшумно, внимательно всматривалась в следы, как учил отец, прислушивалась к звукам и внутренним ощущениям и держала лук наготове. Почувствовав скопление нескольких жизней, двинулась вправо: из-за кустов мне удалось разглядеть нескольких волчат. Четыре детёныша разных оттенков серого, попискивая, кружили вокруг ямы, из которой доносилось приглушённое поскуливание. Оценив ситуацию, я вышла из укрытия и щенки тут же бросились врассыпную. Подойдя к краю не особо большого оврага, заглянула внутрь. «Глубина метра два, не меньше. А вот и он в углу», — заметила я пятого серенького балбеса. Если мать его не найдёт и не вытащит (а этого она наверняка не может сделать), то он тут и помрёт. — Эх ты, горемыка. Вот скажи, на кой чёрт ты свой нос сюда сунул? — повесив на себя лук и подтянув рукава, я стала спускаться вниз. Волчонок от меня предсказуемо шарахнулся, а потому мне пришлось ещё побегать за ним. Что ж, раз так резво двигается — целый значится. — Ну же, иди сюда. Попался! — воскликнула я, хватая брыкающегося беглеца. Оставалось самое сложное — не обращать внимания на кусания и выбраться с помощью ног и одной руки. Хорошо, что моё тело достаточно натренировано, а на дне оврага была хорошая насыпь. Осторожно, но крепко держа пушистого малыша, я забралась на самый высокий участок и, подпрыгнув, вцепилась ногами и рукой во что смогла. Подтянувшись, выглянула из ямы и заметила на другом конце поляны волчицу и выглядывающих из-за неё волчат. — Вот и мама пришла. Я подняла волчонка вверх. Получивший свободу хищник резво побежал к матери, а я продолжила висеть на краю, наблюдая за реакцией — не хотелось убивать её даже по необходимости, а для этого стоило не пугать её резкими лишними движениями. Обнюхав и облизав щенка, волчица смотрела на меня какое-то время, после чего скрылась в кустах со своими детёнышами. В конце концов выбравшись из ямы, я выдохнула и размяла слегка онемевшие от перенапряжения конечности. Да, выгляжу я теперь как чушка, но об этом потом буду думать, сейчас куда важнее добыть ужин. Пришлось ещё поплутать какое-то время, пока я не наткнулась на трёх крупных птиц, по расцветке поняла — самочка и два добивающихся её внимания самца. «Прости, брат, но в любви третий лишний», — я прицелилась в более крупного самца. С глухим «бреньк» тетива выскользнула из пальцев, и стрела попала аккурат в укрытую перьями шею. Идя с птичьей тушкой обратно к лагерю, я всё размышляла, отомстит мне Эскель или нет? — Почему ты такая грязная? И от тебя воняет псиной, — добавил уже помывшийся в отличие от меня ведьмак, когда я вернулась с добычей на поляну. «Кажется, пронесёт. Всё-таки нашей паре я больший ребёнок». — Волчонка из ямы доставала. Мужчина скептически оглядел меня с головы до ног, но всё же коротко кивнул, принимая ответ. — Давай я разделаю дичь, а ты иди мойся, — сказал он, забирая у меня добычу. — Тебе надо что-нибудь постирать? — оглянулась я. Мужчина протянул мне кое-какую свою одёжку, а я, прихватив с собой мыло и вещи (грязные на стирку и чистые на смену), отправилась к речке. Речка была в ширину метра три, а самое глубокое место доходило мне до бедра; вода была не сильно грязная и это уже хорошо. Впервые за всю неделю нормально отмывшись, надела обвязки и чистую рубашку, доходившую до середины бедра. Стоя по колени в воде, принялась стирать, вешая чистую одежду себе на шею. Постепенно намокающая рубаха неприятно холодила кожу и липла к телу. Но не голой же мне стоять?! Заканчивая постирушки мужскими штанами, я почувствовала сильную энергию и оторвала взгляд от водной глади. Передо мной парил водяной слегка светящийся шар. «Эфир», — с благоговением подумала я, выпрямляясь. «Что тебе здесь нужно?» — раздался у меня в голове голос, похожий на колокольный звон, сопровождающийся громким журчанием в реальности. Шар по-прежнему продолжал парить, меняя форму. «Мы просто проезжали мимо и я просто стирала. Клянусь предками, я не хотела вас оскорбить. Мы завтра же уедем и мне ничего от вас не нужно», — мысленно заверила я духа. С высшими стихийными сущностями лучше не ругаться и не просить у них ничего, ибо очень любят они коверкать желания просящего. Вот попрошу его избавить меня от наручников, а он, если захочет или ему что-то не понравится, не просто от пут, но и от рук навсегда избавит. — Нэй?! — услышала я позади и обернулась. На берегу с мечом наготове стоял Эскель и внимательно смотрел за мою спину, откуда уже раздалось звонкое «бульк». Обернувшись, я никого не застала, а источник энергии стремительно исчезал вниз по течению. — Всё хорошо. Это был просто… джинн, — вспомнила я как здесь называются эти сущности. — Что он от тебя хотел? — настороженно спросил мужчина, опуская оружие. — Просто спрашивал, что мне здесь нужно. Как ты узнал про него? — Медальон чувствует выбросы магии, — пояснил Эскель и, внимательно глядя на меня, убрал меч в ножны. — Ясно. Можешь взять и повесить? — попросила я, снимая со своей шеи кучу тяжелых от воды тряпок. Ведьмак молча подошёл и забрал у меня вещи. Заметив изучающий мужской взгляд, я посмотрела на себя и опомнилась: я же в одной рубашке! Да к тому же полупрозрачной и прилипшей к телу! Из-за ошеломительной встречи с духом я об этом как-то успела позабыть. Тут же смущённо отвернулась, дабы скрыть свои полыхающие щёки. — Я скоро приду, мне только штаны достирать осталось, — сказала я, пытаясь скрыть неловкость. Услышав зашелестевшие после ухода Эскеля кусты, обернулась. Набрав в ладони воды, умылась, но лицо по-прежнему продолжало гореть. Дура! За ужином концерт с моей стороны продолжился. Пьеса «Ничего не было», акт второй. Глаза смотрели куда угодно только не на ведьмака, а волновалась я так, что практически не почувствовала вкус собственной добычи. — Продолжим занятия? — спросил мужчина, придя от реки с чистой посудой. Я лишь кивнула. Пока занимались диктантом, я немного расслабилась, но всё же не до конца, поскольку сидели мы достаточно близко друг к другу. Удостоверившись, что Эскель хорошо выучил наш алфавит, решила учить его первым словам. Никогда учебной деятельностью в серьёз не занималась, поэтому не знала с чего начать. Подумав, предложила: — Давай начнем с того, кто мы такие, в смысле — расы… Эскель, кивнув, согласился, и я начала писать на земле слова вместе с переводом. Разумных рас на нашем континенте было не особо много: люди, драконы, уже, скорее всего, вымершие враны, гномы, русалки, сирены, валькирии, оборотни и эфы. — Думаю, здешние понятия будут не переводимы. У нас нет краснолюдов, эльфов и, возможно, некоторых других представителей ваших народов, никто и никогда не слышал о профессии ведьмака, поэтому, скорее всего, вы ими так и останетесь. По крайней мере, пока мы не придумаем свои аналоги, — с лёгкой улыбкой предложила я. — Пожалуй, на сегодня хватит. Было бы лучше купить какую-нибудь бумагу для записи, поскольку информации будет много. — Ты права. Не думал, что у вас тоже водятся русалки с сиренами, — приметил Эскель. — Думаю, что и не только они водятся на обоих наших континентах. К нам вполне могут прилететь или приплыть все, у кого хватит сил сделать это самостоятельно и без магии, если их, конечно, не сожрут по пути стражи, — заключила я. — Ты упомянула эфов, как одну из разумных рас, — припомнил ведьмак. — Кто они такие? — Помнишь, я рассказывала, что перед моим прибытием сюда мне пришёл заказ от святильцев, последователей вранов? Так вот, эфы — это потомки вранов и людей. Выглядят они как люди, покрытые чешуёй, с острыми зубами и когтями. Лица у них вполне человеческие, глаза с круглыми зрачками, язык раздвоенный, хвоста нет, ну и ростом чуть больше людей, но меньше вранов. Именно эфы чаще всего становятся святильцами, я слышала, что и валькирии вроде бы тоже, но я не особо захаживаю в храмы, так что точно не знаю. Эфы кочевники, так что своей территории не имеют, — закончила я. — Надпись на твоём кольце тоже на нордарском? — уточнил Эскель. — Да, означает «Сохрани и Обереги». Это был мамин подарок папе перед тем, как того забрали на войну. — Из-за чего война? — Да как обычно бывает в междоусобных… Чуть больше половины века назад заделал дед нашего нынешнего короля ребёнка одной графине, та умерла при родах. Рассерженный брат решил отомстить за смерть любимой сестры и бесчестие рода, а заодно и выказать притязательства на трон с помощью новорождённого племянника. Много шума и крови из-за ничего. Так появилось отдельное княжество Дон Яр на северо-западе королевства Нордар. Король дал своему незаконному наследнику некую самостоятельность. С той войны отец вернулся, а дедушка уже нет. Жаль только, что кольцо не защитило его от гурлага, — печально сказала я, вертя украшение на большом пальце. — А у вас на континенте много кровососущих тварей? — спросила я, пытаясь отвлечься от мрачного прошлого. — Больше, чем хотелось бы, — ответил мужчина. — Вампиры делятся на высших и низших: гаркаин, фледер, экимма, и вампиры переходной стадии: альп, брукса, муля, катакан, носферат. — Ого, надо бы какой-нибудь трактат о них почитать. А что значит «высшие»? Вампиры бывают разумными? — удивилась я. — Ну да. Они тоже попали в наш мир во время Сопряжения Сфер. Каждый из них имеет свои особенности, и их никто не может убить, кроме их же сородичей. Я задумалась над данным положением дел. То есть ты бегаешь-бегаешь, не важно — за ним или от него, «убиваешь», а потом оказывается, что всё это не важно, поскольку недавний фарш собирается обратно в кучку и в итоге всё равно тебя сжирает. — Хреново. Хорошо, что они к нам не перебрались, — задумчиво протянула я. — Действительно, — слегка усмехнулся ведьмак. — Но такое могут только высшие, к тому же они практически никогда не идут на конфликт — либо живут далеко от людей, либо вливаются в общество, как обычные смертные. У Геральта даже есть друг среди них. — Твой друг очень разносторонняя и не в меру активная личность. Как только до сих пор жив остался? — задала я риторический вопрос. — Сам порой поражаюсь. Так за разговорами ни о чём и пролетело время до сна. Выспаться этой ночью нам не удалось, поскольку обитающая неподалёку волчья стая хоть и не приближалась к нам, но решила отблагодарить дружным воем за спасение их, возможно, нового будущего вожака. Честно сказать, подарок они выбрали так себе, лучше бы зайца притащили. Время близилось к полудню, когда на следующий день мы с Эскелем слезли с лошадей и зашли в маленькую одноэтажную таверну. Комната нам досталась на наше счастье двухместная. Занеся сумки, пошли рассёдлывать лошадей. Моё внимание почти сразу привлекли две идущие по улице девушки. Они были очень похожи. С первой все встречные люди здоровались и с чем-то поздравляли её, та натянуто улыбалась им в ответ и что-то отвечала. Идущая за ней вторая дева имела такой же цвет волос, только локоны её были распущенны и мокры, как и её белое праздничное платье, наверняка, подвенечное. Но, что было самым печальным, её никто не видел. — Что-то случилось? — выдернул меня из раздумий Эскель. — Ты её видишь? — спросила я, не отводя взгляда от видения. — Девушку? — посмотрев в ту же сторону что и я, переспросил ведьмак. — Она не одна. После недолгой паузы мужчина, внимательно глядя на меня, спросил: — Что ты видишь? — Кажется, это её сестра. На ней белое праздничное платье, возможно, свадебное. А ещё, скорее всего, она утонула. — Ты видишь мороки? — брови Эскеля слегка приподнялись, но глаза по-прежнему оставались спокойными и внимательными. — Да. Я хочу с ней поговорить, — решительно посмотрела я на мужчину. — Попробуй. Давай седло. Если что, я в таверне, — посмотрев на моё оружие, сказал он, после чего, подхватив вещи, пошёл в трактир. — Спасибо, — тихонько сказала и отправилась вслед за уже скрывшейся за домами девой. Нашла я её достаточно быстро. Она сидела за баней на самом краю деревни и тихонько плакала. — Ты в порядке? — спросила я, подходя к девушке. — Да, просто волнуюсь немного. У меня завтра свадьба, — стала быстро утирать слёзы она. — Это не похоже на лёгкое волнение. Ты не хочешь за него замуж или тебя что-то другое гложет? — спросила я, присаживаясь возле невесты. — Хочу, просто… — она запнулась, а потом резко воскликнула: — А какое тебе дело?! — Я хочу помочь. — Зачем тебе это? — девушка воззрилась на меня с недоумением. — У меня нет причин. Просто я так хочу. Между нами воцарилось недолгое молчание, которое первым прервала дева. — Откуда ты знаешь, что у меня проблема? — Я кое-что увидела… но тебе стоит самой всё рассказать. — Я видела, что ты приехала с ведьмаком. Ты правда мне сможешь помочь? — с надеждой спросила она. — Я сделаю всё, что смогу, — пообещала я. — Как я могу называть тебя? — Нина, меня зовут Нина. А тебя? — Зови меня Нэй. Так что тебя тревожит? — Восемь лет назад моя сестра должна была выйти замуж. За день до свадьбы мы пошли с ней купаться к озеру. Лето тогда такое же жаркое было. Я заплыла на самую середину и тогда заметила, что за мной плывёт что-то. Я поплыла обратно, так быстро, как только могла, и как назло мне свело ногу, а сестра бросилась ко мне на помощь. Она тащила меня практически на себе… Мы почти успели выйти на берег, когда её схватили и потянули назад… А я ничего не смогла сделать… Я просто… — с каждым словом девушка начинала говорить всё быстрее и быстрее, пока у неё в горле не встал комок, а на глаза не набежали слёзы. — Это из-за меня она умерла… Я её позвала купаться… Я уплыла на середину… Я была невнимательна… Она меня спасала… Из-за меня она не вышла замуж… Это я должна была утонуть, а она должна была оставаться жить! — выкрикнула Нина и разрыдалась. Я прижала девушку к себе, а она, разрыдавшись ещё сильнее, обняла меня в ответ. На самой опушке леса я снова увидела погибшую сестру Нины. Недолго понаблюдав за нами, она растворилась в воздухе. — Я часто вижу её во снах, — спустя какое-то время продолжила несчастная девушка. — А после того, как Лешик меня замуж позвал, так каждый день приходит. Каждую ночь мне так тяжело дышать, будто я сама тону в этом озере снова и снова. — Это потому что она ходит за тобой. Твои чувства вины и ненависти к самой себе привязали её к тебе, превратили сестру в кошмар. А теперь скажи, ты хочешь, чтобы это прекратилось и душа твоей сестры упокоилась? — Нина лишь согласно кивнула. — И пойдёшь на всё? — снова кивок. — Скажи, вы её потом нашли и похоронили, как положено? Мой вопрос снова заставил деву плакать, после чего она всё же выдавил из себя: — Нет. Мы искали, но так и не нашли её тело. — Тогда покажи мне то место, где всё это произошло. Заплаканные серые глаза девушки широко раскрылись в страхе, но всё же она молча встала, собираясь вести меня за собой в лес. — Подожди, — остановила я Нину. — Мне надо предупредить ведьмака. К тому же было бы лучше, если бы между вами была связь в этом мире. У тебя есть какая-нибудь её вещь, самая последняя? Это усилит призыв. — Да, есть. — Хорошо, тогда возьми её и встречаемся здесь, — сказала я и мы разошлись. Подойдя к таверне, я сразу же увидела, ожидающего меня у забора Эскеля со сложенными на груди руками. «Всё-таки не выдержал сидеть внутри. Волнуется», — подумала я, сдерживая напрашивающуюся улыбку. — Ну, как всё прошло? — Мы идём к озеру, — предупредила я. — Ну пошли, — сказал он, и мы отправились к месту встречи, вместе с подошедшей вскоре Ниной. — Можем идти? — спросила я у девушки, державшей в руках деревянный узорчатый гребень. Та, посмотрев на ведьмака, смутилась, но кивнула и повела нас в лес. — У вас здесь утопцы водятся? — спросил Эскель, когда мы уже подходили к озеру. — Не знаю. Мы сюда давненько не ходим, года четыре назад проезжал ведьмак — зачищал, а потом опять, вроде, что-то завелось, — взволнованным голосом сказала Нина, а я однозначно почувствовала, что есть. И, будто подтверждая мои мысли, из камышей послышались хлюпающие шаги и шипение. — Отойдите, — коротко сказал мужчина, доставая меч. Нинка, испуганно взвизгнув, отбежала подальше, к лесу. Я же осталась на месте. «Не разрешает идти к этим — не буду. Вон те и сами ко мне подойдут», — подумала я, доставая меч. Пока к Эскелю бежали четверо чешуйчатых голубых уродцев, я обернулась в другую сторону, откуда исходило шипение — к нам приближались ещё двое чудищ. Не став дожидаться, пока они нападут на меня, я бросилась к первому утопцу. Лёгким взмахом меча я отрубила ему руку, ещё одним — вспорола живот, обнажая гнилые внутренности; второму монстру я исхитрилась отрубить голову. Хорошо, что я быстро учусь, да и Эскель, оказывается, прекрасный учитель. Разрубив четвёртого утопца пополам, мужчина повернулся ко мне и, оглядев поле боя, недовольно прищурил глаза. — Это не я — они сами, я просто защищала Нину, — как маленькая стала оправдываться я. — Надеюсь, мы на этом закончили, — попыталась сменить тему. Вздохнув, ведьмак вытер об утопца меч и сказал: — Идёмте. И мы втроём отправились к нужному месту. — Здесь, — с придыханием прошептала перепуганная Нина. Мы с Эскелем переглянулись. — Никого не чувствую, — я огляделась. — Я тоже, — согласился мужчина. — Хорошо, подойти к воде, присядь и, опустив руки в воду, всматривайся в отражение, подумай о сестре или том дне. Это призовёт её. И ты должна увидеть её отражение, поскольку слышать ты её не можешь, вы будете говорить через меня, — пояснила я девушке, подходя к водоёму. Та покорно сделала то, что я сказала. Ведьмак молча стоял в стороне, наблюдая за нами. Спустя какое-то время дева стала дышать прерывисто и быстро, а из её закрытых глаз в воду упали две слезинки. Именно в этот момент в воде прямо перед Ниной появилась её сестра. — Она здесь, — предупредила я. — Рима?! — воскликнула девушка, по старой памяти поднимая голову. — Отражение! — напомнила я, и девушка тут же опустила взгляд на воду. — Ну, здравствуй, сестра. Сколько лет мы не могли поговорить?.. Я так соскучилась, —сказала с улыбкой девушка. — Она приветствует тебя и говорит, что скучала. — Да, сестра, я тоже очень по тебе скучаю, — со слезами на глазах сказала Нина. — Зачем ты к ней приходишь и мучаешь? — спросила я у Римы. — Это она меня мучает — не может простить себя, забыть и отпустить произошедшее. Думая обо мне, каждый день призывает, и каждый раз что-то заставляет меня идти к ней, пить её эмоции и силы. Я так устала… Хочу покоя. Но Нина меня не отпускает, — со вздохом произнесла умершая. — Что она говорит? — не отрывая взгляда от отражения сестры, спросила девушка. — Она говорит, что ты её не отпускаешь. Она устала и хочет покоя, так что ты должна простить себя и отпустить всю эту боль, — пояснила я. — Я понимаю, что на словах это звучит проще, чем на деле, так что для начала выскажи сестре всё, что хочешь. — Прости… Прости меня Рима. Я забрала у тебя жизнь и возможность выйти замуж, а теперь из-за меня ты не можешь уйти… Я такая ужасная сестра. — Нина, я не в обиде на тебя. Я никогда не могла на тебя обижаться, ты же знаешь. Это была моя жизнь и моё решение. Я ни разу не пожалела об этом, так что здесь нет твоей вины. Поверь, смерть за любимого человека не такая уж и плохая. Ты выросла такой красивой, совсем как я, так исполни мою последнюю просьбу: будь осторожна и проживи свою жизнь за нас двоих. Лешик хороший парень — уж я-то понаблюдала за ним. Он сможет сделать тебя счастливой, но всё будет зависеть от тебя самой. А теперь хватит грустить, пришла пора нам прощаться, — я в точности передала все слова умершей Римы. — Я люблю тебя, — со слезами и улыбкой на лице сказала Нина. — И я тебя. Будь счастлива, — повторила я за призраком. — Нэйтари, спасибо, что дала поговорить нам с сестрой, — обратилась девушка уже ко мне. — Пожалуйста, — ответила я. — Мне пора… Удачи тебе в пути, счастья в жизни и… Не бойся довериться, — на последних словах силуэт утопленницы растворился вспышкой искр, а я задумалась. — Спасибо, что помогла нам с Римой. Даже дышать стало легче, — сказала поднявшаяся с колен Нина, вытирая слёзы. — Пожалуйста. — Вот, это тебе. Здесь немного, но всё что я могу тебе дать. Возьми, — в мои ладони легли выуженные из скрытого кармана фартука двадцать золотых монет и старое серебряное кольцо с большим янтарём, не сказать, что тонкой работы, но и это уже была плата. — А что мне делать с гребнем? — Что хочешь. Она ушла навсегда, так что теперь он никакой энергетической нагрузки не несёт. — Хорошо. Ещё раз спасибо вам и удачи в дороге, — кивнула девушка нам с ведьмаком и быстро ушла. — Поздравляю с первым личным заказом здесь, — подойдя поближе, сказал Эскель. — Это произошло случайно, к тому же без тебя я бы может и не справилась, так что… нашим заказом, — высказала своё мнение я. — Да ладно. Помог совсем немножко. С утопцами. — Возьми, всё равно я в ваших валютах не разбираюсь, — протянула я деньги мужчине. — Оставь при себе, на всякий случай. Пусть и мало, но будут. А теперь идём, итак обед пропустили, — сказал Эскель, кивая в сторону деревни. Я пристроилась возле ведьмака, и мы не спеша зашагали в трактир. После обеда Эскель обрадовал меня новостью, что мы останемся в этой деревне на денёк, чтобы отдохнуть. Моему счастью не было предела — я так соскучилась по тёплой ванне и мягкой постели.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

На следующий день я наблюдала за местными обычаями проведения свадьбы. Было так интересно, что хотелось подойти ближе. Но кто я такая, чтобы иметь подобную возможность? Несмотря на свой вчерашний «подвиг», я не забывала о своём положении, а потому наблюдала за происходящим со двора корчмы, вычёсывая Мальву. Молодые стояли в праздничных одеяниях: невеста была утянута в белое платье, покрытое красными узорами, шею тяжелили бусы, а голову украшал венок, жених — в белой рубашке с синей вышивкой и таким же венком. С поздравлениями к ним подходили гости, вероятно, ближайшие родственники и друзья; шеи каждого были украшены гирляндами из цветов. — У вас венки тоже являются частью свадебного обряда? — решила уточнить я, переведя взгляд на ведьмака, чистящего своего Василька. — Да, — подтвердил Эскель. — В конце дня все незамужние девушки будут с песней водить хоровод вокруг невесты, и она с закрытыми глазами кинет свой венок. Та, которая поймает его, будет следующей невестой. А заместо венка уже теперь молодой жене в деревнях надевают чепчик. — Хм, забавно. А мы пускаем венки по реке или вешаем на родовое древо, вернее кидаем. Считается, что у кого венок выше повиснет, тот и будет в семье главным, — поделилась я частичкой нашей культуры. — Какое древо? — переспросил мужчина. — Родовое. У нас люди, когда начинают строить новую деревню, сажают дерево и заботятся о нём в знак того, что теперь все они семья и в любую минуту каждый может обратиться друг к другу за помощью, — пояснила я. Увидев во взгляде мужчины сомнение, добавила: — Я же говорила, что у нас нет перенаселения, так что большинство ценят помощь, добро и поддержку земляков. Только научившись заново доверять и ладить, мы смогли выжить. Правда, постепенно это снова стало забываться, по крайней мере, за пределами общин. Такова человеческая природа, что с них взять… На какое-то время между нами повисла задумчивая тишина. — Так вот о дереве… — опомнилась я. — Возле него и проводят свадебные церемонии: отец, брат или другой старший родственник ведёт невесту к ожидающему её жениху, они приносят друг другу клятвы, отпускают венки, а после расходятся к столам пить и гулять. Важной частью и началом общих плясок является первый танец новобрачных. Также в деревнях на официальной части на молодых надевают плащи из шкур: на жениха — тёмную, на невесту — светлую. Очень почётно, если будущий муж сам добудет данные атрибуты и подарит избраннице. В городах проще — молодожёны после клятвы обмениваются заготовленными кольцами. Прости, я не утомила тебя? А то совсем разболталась… — Нет, тебя интересно слушать. Твои рассказы вызывают желание хотя бы раз побывать у вас, — слегка улыбнувшись, сказал Эскель, а я чувствовала искренность его слов. — Мне у вас тоже интересно, всё время сравниваю, — призналась я. — И как? Надеюсь, не намного хуже? — Многое в новинку, но главное это не место, а компания, так что мне пока что всё нравится, — я посмотрела в задумчивые и внимательные кошачьи глаза. Не выдержав долгого контакта, решила прервать его первой. — Я закончила. Пойдём есть? После сытного обеда мы разместились в комнате. Я у окна, а ведьмак на кровати с книгой. Насколько я поняла, в этом фолианте им лично собраны рецепты разных снадобий, большинство написаны не на общем языке, так что мне не было смысла даже пытаться это прочитать. Я же, вплетая на этот раз в волосы зелёные бусины, сидела и смотрела в окно. Из соседнего двора слышались смех и музыка. Пока прихорашивалась, в голову пришла шальная мысль. Вернее сказать, идея. — Эскель, — закончив с причёской и оторвавшись от созерцания улицы, я обернулась к мужчине. — М-м-м, — откликнулся он, отвлекаясь от своей книги. — А научи меня вашим танцам, — набравшись смелости, попросила я. Просто не знаю, как надо находить правильный, правдивый, а главное весомый повод для близости, но мне очень хотелось прикоснуться к нему. — Ладно, — выйдя из лёгкого ступора, сказал ведьмак и, положив книгу на тумбочку, поднялся. Мы встали посередине комнаты напротив друг друга. — С какого начнём: быстрого или медленного? — слегка поклонившись, спросил Эскель. — Не знаю, положимся на музыкантов, — с лёгкой улыбкой сделала я книксен, пытаясь скрыть своё смущение. Слава богу, Пра-пра меня не зря учила. «Хоть ты и не принцесса, но это не значит, что ты не должна знать этих правил. Могут быть ситуации, когда тебе это может пригодиться. Не всё же тебе по болотам с мечом наперевес бегать. К тому же, когда найдёшь своего мужчину, независимо от ваших статусов, ты должна быть для него королевой», — говорила она, обучая меня этикету, танцам и кое-чему ещё. Заиграла медленная музыка. — Вытяни ладонь к моей и, не касаясь, делаем круг, — сказал мужчина, а я послушно повторяла за ним. Сделав так два обратных круга, меняя руки, вытянули обе и, сделав третий круг, соединились в объятиях, кружась по комнате. Его ладони не были как обычно закрыты перчатками и я в полной мере чувствовала их силу, мозолистость и величину по сравнению с моими, но вкупе с этим без труда можно было ощутить исходящие от них тепло и нежность, даже если забыть о внутренних магических ощущениях. — Расслабься, я рядом, — раздалось над ухом и по спине снова как когда-то побежали мурашки. По-моему, ещё немного и я утону в этих глазах и совсем размякну в его руках. Если бы это был сон, то я не хотела бы просыпаться. Весь оставшийся вечер мы смеялись, прыгали, кружились и танцевали, будто делаем это в первый и последний раз. Кажется, сегодня я выучила много танцев, хотя и не все. Тем лучше — будет повод для ещё одного или нескольких уроков. Мы так увлеклись, что пропустили ужин, о котором вспомнили лишь через пару часов. Перед трапезой мне хотелось помыться, поэтому, когда к нам занесли бадейку, Эскель тактично ушёл ждать меня внизу. Закончив с отмыванием, решила немного полежать в тепле, поскольку в нашей походной жизни ванная и кровать — это недешёвая и редкая роскошь. Посмотрела на свои запястья и, поскольку кандалы сидели не слишком плотно, немного сдвинула их. Кажется, у меня аллергия на этот металл: на этих участках кожи сновно проступили крошеные ожоги. Вообще я заметила, что с каждым днём мне становится тяжелее дышать, голова болит всё чаще, порой меня стало лихорадить и кажется, будто я потихоньку теряю силы, как магические, так и физические. После своего обращения подобные недуги, как болезни и месячные, перестали беспокоить меня, так что теперь было как непривычно вновь почувствовать что-то подобное. Устало выдохнула. В Дудбрине Эскель уже искал кузнеца, первый оказался больно молодым и не был уверен в своём опыте, так что сам отказал, а второй как назло умер. Ну хорошо, что хоть с руками осталась, а то вовсе не хотелось потом узнать, что тот юнец себя переоценил и взялся за излишне мудрёные замочки. Чтоб семь раз в гробу перевернулся их создатель! А если он всё ещё жив, то пусть ему отрежут яйца, руки и язык, ибо такому злому гению вредно передавать этому миру свои знания и гены в любой форме. «Ну, хватит тут нюни распускать, Эскель внизу давно ждёт», — подумала я и стала вылезать из ванной.