Купи жену, Ведьмак

Мы не стали надолго задерживаться в деревне, после завтрака снова оседлали лошадей и отправились в путь. Пока ехали, заметили на дороге множество следов от копыт и колёс телег, что было в принципе не удивительно — большак всё-таки. — Бродячие артисты, — проинформировал Эскель. — И, кажется, мы скоро их нагоним. — Ты это понял по одним следам? — удивилась я точности его сведений. — Про артистов слышал в корчме, а свежесть отпечатков определить легко. Что-то я упустила из виду эти разговоры, наверное, в это время в бадье отмокала. Интересно было бы на них посмотреть. Солнце уже почти зашло за горизонт, когда мы, хотя ещё и не выехали из леса, обнаружили место ночлежки этого самого цирка. В этом нам помогли не только мои ощущения, но и острый слух Эскеля; к тому же чем ближе мы приближались к концу леса, тем сильнее чувствовала я запах дыма. — Как думаешь, они не будут против нашей компании? — спросила я у ведьмака. — Природу каждого человека понять и предугадать сложно, но я думаю, что они, по крайней мере, не погонят нас вилами, — ответил он. В этот момент я ощутила чьё-то чужое присутствие и почувствовала чистую ярость. — Сука! — Что? — насторожился мужчина, практически не слышавший от меня ругательств. — Эскель, — завертелась я в седле, пытаясь определить приближение кого-то безумного — мой разум опять затмила лишь жажда крови. — Я чувствую двух монстров. И, похоже, что это вампиры, блять. Уж очень быстро приближаются к нам, и они очень голодны. — Еб твою! Холера! Быстрей скачи из леса! — приказал он; мужчина спешился с коня и принялся рыться в суме. — Они окружают нас с разных концов дороги, — пояснила я бессмысленность моего побега. — Паскуда, блять! — продолжал браниться Эскель, подвеска которого тоже начала дрожать. Наконец он нашёл три каких-то флакончика, один из которых — чёрный, что был поменьше остальных — осушил до дна, поморщившись. Я заметила, как натянулись жилы и потемнели его вены. Открыв глаза с сузившимися зрачками, ведьмак приказал: — Слезай, сними лук — он будет только мешать, дай мне меч и достань кинжал. Пока выполняла все его требования, наблюдала за тем, как он быстро наносит содержимое второй склянки как на свой, так и на мой меч. — Это масло от вампиров, не знаю, какие конкретно в нашем случае, так что не брезгуй кинжалом, большинство из них чувствительны к серебру. Идти в лес нет смысла, так их хотя бы будет виднее, — дал краткие инструкции Эскель и ударил лошадей по крупам, заставляя их убраться в лес. — Либо это отвлечет вампиров, либо не будут мешать. — Сказал он, имея в виду лошадей. При любом раскладе любимцев было жалко, но одновременно страшно за собственные жизни, поскольку я понимала, кто из нас является слабым звеном. Эх, вот бы сейчас создать огненный круг, а там хоть спать ложись, даже если эти кровососы сунутся внутрь, всё равно сгорят. — Вспомни всё, чему я тебя учил, — призвал меня сосредоточиться ведьмак. В этот момент со стороны дороги, откуда мы ехали, показался здоровенный, больше моего ведьмака, серый нетопырь с пастью полной выпирающих клыков и крайне уродливой сплюснутой головой, которую венчали остроконечные уши. Но больше всего меня пугали его мощные ноги и длиннющие руки с когтями длинней моих собственных пальцев. — Какого хера он выперся из Туссента?! — слегка удивлённо выдал Эскель. — Геральт совсем расслабился. — Кто это? — прошептала я, смотря себе за спину на тварину. — Фледер. Пользуйся мечом, у них иммунитет к серебру и помни, что бегать они не умеют, — предупредил мужчина и двинулся навстречу упырю, который и правда приближался к нам прыжками. С противоположной стороны, в которую была повернута я, появилась точно такая же тварь, только раза в три меньше. «Детёныш?! Боги, зачем вы позволяете этому размножаться?!» — возникла мысль в моей голове, пока этот уродец готовился прыгнуть в мою сторону, помогая себе недоразвитыми крыльями. Я рванула в сторону и, замахнувшись, заехала приземлившемуся в то место, где я только что стояла, монстрику по боку. Взревев, он выпрямился и принялся размахивать лапами, пытаясь меня достать; я отпрянула назад. Не знаю, сколько это продолжалось: он прыгал на меня, а я уворачивалась и пятилась, попутно отбивая мечом его атаки. К счастью, эти чудища были настолько безрассудны, что другой тактики боя не использовали. В ходе сражения мой противник притиснул меня ближе к деревьям, начиная снова размахивать конечностями. Подобрав момент, я рубанула его по руке, удачно отрезав ему ту самую ладонь, которой он поцарапал меня. «Око за око, ладонь за ладонь». Зверски завизжав, фледер прыгнул на соседнее дерево, цепляясь за кору когтями свободных конечностей и рыча оскалившейся пастью на меня. Оглядываться и бежать не стала, ибо это была верная смерть, поэтому стала пятиться, наблюдая за молодняком. Не заметив корешка, запнулась об него пяткой, этим и воспользовался монстроидный карлик. Единственное, что я смогла сделать — это поднять меч остриём вверх. Крик выбился у меня вместе с воздухом, когда эта херь, вонзив когти целой руки в моё плечо, повалила меня на землю. Вдохнуть было очень трудно, как и открыть глаза. Мои ладони застыли в мёртвой хватке на клинках, спину ломило от встречи с землёй, голову разрывала боль не только от удара, но и от криков твари, плечо болело и жгло, а руки и живот начали намокать чем-то липковато-тёплым. — Нэй! — мужской крик заставил опомниться меня и действовать против воли организма. Увидев пронзённого насквозь монстра, заставила себя позабыть о боли и скинуть тварь в сторону. Его когти вышли из моего плеча под другим углом, что доставило мне ещё больше боли. Освободив руку, фледер, рыча, пища и скуля, стал пытаться выдернуть из себя «лишнее». Толчком перевернув его насколько смогла, схватила кинжал в обе руки и со всей силы пырнула в сердце, а затем ещё и ещё… Отстранилась только после дополнительных трёх ударов, нанесённых нешевелившемуся телу. Выдернув из туши меч, оперлась на него и встала, осматриваясь. Метрах в десяти спиной ко мне стоял Эскель, а у его ног лежал второй кровосос. Моё сердце рухнуло куда-то вниз, когда мужчина упал на колени, хватаясь за шею. — Эскель! — истошно крикнула я и насколько могла быстро ринулась к мужчине. Когда я приблизилась, ведьмак уже успел выпить третий пузырёк с какой-то жидкостью, но по-прежнему зажимал рану. — Ты ранена?.. — подняв взгляд на меня, прохрипел он. Лицо его сделалось бледнее обычного, вены по-прежнему были тёмными, а по рубашке струйкой текла кровь. — Я в порядке, это не моё. Покажи, — потребовала я, склоняясь к Эскелю, тот послушно убрал руку. — Ебаный в рот… — не выдержала я. У основания его шеи виднелся большой кровоточащий укус. «Он умирает?! Это из-за меня! Это из-за меня он отвлёкся! Из-за меня он умирает! Он умрёт из-за меня!», — лезли в голову панические мысли; послав их нахуй, принялась стягивать с себя и рвать рубашку. — Всё будет хорошо. Эскель, только держись, прошу, ради меня, — просила я, обматывая его шею обрывками. Сейчас мне было абсолютно насрать, как я выгляжу, в голове метались мысли, что же делать дальше. Лошадей искать — только время терять: неизвестно, как далеко они убежали, раз видно и слышно их не было, к тому же, даже если найду и приведу коней, Эскель может истечь кровью; благо конец леса хотя бы рядом. Нужно идти, выходить из чащи, идти пока он может, потому что сама я ни за что его не дотащу. Была одна надежда на помощь остановившихся здесь бродячих артистов. Путник должен помочь путнику. — Эскель, ты должен встать. Пожалуйста, нам надо выйти из леса, — уговаривала я мужчину, тот с трудом поднялся. — Вот так, — обрадовалась я, словно мой сын сделал первый шаг. — А теперь обопрись на меня и пойдём, здесь недалеко, — пыталась думать оптимистично я, приобнимая Эскеля и чувствуя возникшую сильную нагрузку на здоровое плечо. И мы пошли. В этом мужчине не было ни грамма лишнего веса, но из-за его мышечной массы, даже с учётом того, что он шёл наполовину сам, мне было тяжело. Мы шли словно в хламину пьяные, и лучше бы так оно и было: я бы с удовольствием предпочла и многое бы отдала, чтобы тащить до беспамятства пьяного, нежели умирающего Эскеля. «Чёрт с ними, мечами. Чёрт с лошадьми. Чёрт с вещами. Только бы дойти. Только бы выжил», — думала я, ещё крепче обнимая ведьмака. Кажется, после смерти мамы я ещё никогда так сильно не хотела кого-то спасти. Так, смешивая весь известный мне мат с проклятиями и мольбами, мы приближались к концу леса. — Помогите! — крикнула я во всё горло и в этот момент почувствовала, как ведьмак сползает с моего плеча. — Помогите!

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Когда я очнулся, то тут же пожалел об этом. Было пиздецки хуёво, хуже чем с похмелья после сколь угодно долгого запоя. Из-за боя и отходняка после «Чёрной крови» всё тело болело, как снаружи, так и изнутри, не зря я ненавижу пользоваться эликсирами, кроме «Ласточки» — спасибо ей, и на этот раз спасла. Голова, словно тряпочка, трещала по швам, шея болела так, будто та сука всё-таки выдрала из меня кусочек, а во рту было так сухо, что язык походил больше на залежалую мочалку, да и вообще создавалось такое ощущение, будто туда тролли насрали. Я пошевелился и, почувствовав мягкость и тепло в ладони, слегка сжал пальцы, чтобы опознать, что это. Похоже, это была чья-то рука. Открыв глаза и привыкнув к рези даже от слабого света, увидел сидящую рядом Нэйтари. Её раскрасневшиеся глаза, под которыми залегли тени, смотрели с такой надеждой и тревогой, что заставили меня на миг забыть, в каком я сейчас состоянии. В сердце сладко защемило. Надо мной ещё никто никогда не плакал. Самые искренние переживания за меня выражались только в хмурых лицах парней и Весемира. Её усталый вид заставлял думать, что она не спала суток трое — не меньше, так что в голову даже не пришла мысль обвинить её во всём, в том числе в том, что не догадалась дать мне «Белого мёда». Сам виноват. Главное — она жива и не бросила меня там помирать. — Ты так напугал меня! — начала с упрёка Нэй, но потом счастливо улыбнулась. — Дурак, — добавила она, вытирая набегающие слёзы перебинтованной ладонью. «Вот вам и спасибо», — промелькнула обидчивая мысль. — Прости за то, что отвлекла и спасибо тебе опять за всё, — искренне поблагодарила девушка, неосознанно поглаживая мою ладонь. Это было очень приятно и мне даже на секунду показалось, что она читает мои мысли. — Хочешь пить? — спросила она, я кивнул. Высвободив руку из моей (о чём я немного пожалел), она взяла стоящую неподалёку кружку и, осторожно приподняв мою голову, стала поить. От прохладной волны, разливающейся на языке и в горле, жить стало будто бы легче. — Где мы? — хрипя, спросил я и понял, что в ближайшее время говорить мне будет сложно. — Мы у циркачей. Они помогли мне принести тебя сюда, когда ты отключился, а потом помогли найти лошадей и мечи. На наше счастье у них есть эльфа — слабая, но целительница. Она колдовала над тобой, потом со мной похлопотала и мне оставалось только ждать. У тебя был жар, хорошо несильный и продержался недолго. Ты вчера просыпался один раз, но, кажется, не осознал этого и после нескольких глотков воды сразу отключился, — рассказала Нэй истинное положение дел. Выслушав и не припомнив своего первого пробуждения, хотел попытаться подняться, но меня тут же остановила девушка и, мягко давя на плечи, уложила обратно. — Не двигайся, тебе нужно отдыхать. Рана достаточно глубокая, тебе не стоит её тревожить. — Может, мне ещё и не дышать? — выдавив из себя улыбку, поинтересовался я. Её забота была очень приятна и, кажется, от неё даже боль притуплялась. — Дышать можно, говорить нельзя. Я сейчас позову Мари, она осмотрит тебя, — сказала Нэй и упорхнула из шатра. В этот момент ко мне зашёл высокий мужчина лет сорока пяти на вид, средней комплекции. Лицо незнакомца украшали усы и аккуратно подстриженная борода; его некогда чёрные волосы практически полностью поглотила седина. — Очнулся, мастер ведьмак. Меня зовут Эгир, я хозяин этого бродячего цирка. Хотел сказать спасибо, что спасли нас от этих тварей, а то у нас детей и баб достаточно, — сказал мужчина, подходя ближе. — Эскель, — кивнул я в знак знакомства, поскольку сил на большее у меня особо не было. — Но это было не ради вас, — честно сказал я. — Знаю, но что это меняет? Если бы вас там не оказалось, они бы пришли за нами и неизвестно скольких бы успели убить, — также серьёзно ответил Эгир. — Насчёт вас не волнуйся, останетесь до тех пор, пока не поправитесь, всем нужным обеспечим, — заверил он. — Сколько я пролежал? — спросил я. — Чуть больше двух суток. Девушка твоя такую бурную деятельность по твоему спасению тут развела, так командовала, как не один нильфгаардский офицер, только Мариэль нашу и слушалась. А когда уже вас подштопали, сидела и ревела, не отходя ни на секунду. Бабы… Коней мы ваших нашли и мечи твои с сумками возле грядушки, — кивнув чуть в бок от меня, сказал мужик. Последние слова прошли как-то сквозь меня, а в голове эхом отдавались другие слова: «девушка твоя», «сидела, не отходя ни на секунду», «ревела». От этих слов в душе зародились два противоположных чувства. Я ощутил вину за то, что заставил Нэй так сильно беспокоиться за мою жизнь, заставил её сидеть возле меня без сна и плакать. Но с другой стороны я был рад, практически счастлив: она не бросила меня, хотя могла. Она давно могла сбежать, хоть и не сделала этого. Я думал, возможно, боится, что найду и накажу, а теперь у неё была прекрасная возможность избавиться от меня и стать свободной, ведь трупам уже не надо никого преследовать. Но Нэй этого не сделала. Она волновалась, хотела, чтобы я выжил, значит, я ей не безразличен. И эта иллюзия наших ставших близкими отношений вовсе не вымысел. Мои мысли прервало шуршание ткани и спустя пару мгновений в шатре оказались две девушки: та, которая в последнее время занимала все мои мысли, и темноволосая эльфка. Я думал, они все уехали в своё дражайшее государство и не высунут оттуда и носа ещё, как минимум, сотню лет. — Меня зовут Мариэль, я здешний целитель. А теперь давай осмотрим тебя, — сказала эльфка, подходя ближе. Её руки были холодными, а движения, хоть и осторожными, но чёткими и профессиональными. Молча наблюдающая за ней Нэйтари ждала результатов осмотра, из-за чего в нетерпении приложила кулачок ко рту. — В принципе, неплохо, а с учётом того, что человек бы давно скончался от потери крови, просто замечательно. Хорошо, что у ведьмаков замедленное сердцебиение. Жить будет, — разгибаясь, заключила Мари. Моя Нэй тихонько выдохнула и слегка улыбнулась. — Теперь ему нужно хорошо питаться продуктами, богатыми железом, отдыхать, менять повязку, принимать мои снадобья. Ну и сколько смогу магией подсоблю, но я не чародейка, так что многого от волшебства ожидать не стоит. — Спасибо за помощь, — поблагодарила целительницу моя спасительница. — Это благодарность за наше спасение, Vatt’ghern, — посмотрев на меня, ответила эльфа и направилась к выходу. — Идём, я дам тебе еды и снадобий, покормишь своего рыцаря, — обратилась она к Нэй, которая быстро последовала за ней. — Ну, выздоравливай, если что нужно будет — дай знать, — сказал Эгир на прощание и тоже вышел, а я снова задумался. Пора признаться честно хотя бы себе самому: я люблю эту девушку. Я люблю Нэй. Не знаю… наверное, это какое-то извращённое Предназначение, любовь с первого взгляда, чары или ещё что-то. Всё произошло слишком быстро. Вся эта ситуация выглядит, как пьяный бред, и до сих пор в происходящее с трудом верится, но это ничего не меняет. Мне нравится её характер: осторожная и сдержаная с чужими, но мягкая, ласковая и весёлая с близкими. Она очень трудолюбива и любознательна, многое умеет и знает, всегда готова прийти на помощь и не требует слишком многого и невозможного, хотя некоторые женщины любят злоупотреблять этим, почувствовав слабину в мужчине. Она видит истинную картину мира и принимает существующее положение вещей без каких-то больших надежд на лучшее, без ненависти, презрения и претензии ко всем. Ей привычен и понятен мой образ жизни. В ней гармонично сочетаются внутренняя сила и мягкость. И это только духовная красота, которую я не смогу описать и на треть. Что же до внешности, то я вижу те особенности, которые многие называют недостатками и уродством, но я всегда плевал на мнение окружающего меня мира. Я не с ними, не один из них и на своей памяти никогда с ними не был, так что у меня давно появились свои идеалы и ценности. Нэйтари редко проявляет эмоции, но каждый раз, когда я вижу её улыбку или слышу смех, подаренные мне, моё сердце замирает. Её грудной голос сравним с прекрасной музыкой, каждый раз разной — то успокаивающей, то будоражащей. И эти ручки, пальчики, ладошки, которыми она каждодневно совершает разнообразную работу, не такие аристократично тонкие, чистые и нежные, как у благородных барышень, но очень умелые, маленькие и тёплые. И порой, когда она неожиданно касается меня, по спине пробегают мурашки, как у малолетнего юнца. Как хорошо, что она осмелела, и мы стали больше прикасаться друг к другу. Её стройный стан и женственные формы казались мне идеальными — не на выкате, как у многих крестьянок, и без дополнительных подкладок, как у тощих богатых мамзелей. Но самыми всепоглощающе-волшебными оставались её глаза. Смешение двух цветов в одной радужке — очень редкое явление само по себе, но я никогда не видел сочетания таких оттенков. Но дело было не только в цвете её очей… Дышать становилось трудно от того, как она смотрела на меня. Она не старалась что-то от меня скрывать, и я легко понимал её, но иногда во мне возникало мимолётное желание научиться читать её мысли, чтобы понять: почему её взгляд так задумчиво-печален? Или же в честь чего бесенята устроили шабаш в её глазах, заставляя их гореть? Что это? Злость? Решимость или веселье, приправленное лёгкой детской хитринкой? Ну а шрамы… Кому как не мне, ведьмаку, это должно быть привычно? Шрам — это лишь знак пережитого человеком, его история и ничего большего. Хотя многие люди, подстраиваясь под чужие общепризнанные идеалы красоты, считают эти отметины уродством. Но эти рубцы не портили Нэй; глядя на них, хотелось просто обнять девушку и никогда не опускать, чтобы никто больше не смог её обидеть. Мне никогда не везло с девушками. Даже до того, как я получил клеймо от собственного Предназначения. В отличие от Геральта и Ламберта я всегда был привязчив и не мог менять женщин в каждой деревне, забывая их имена, ещё даже не успев дойти с ней до кровати. Ведьмачье ремесло не даёт шанса на долгие отношения, а уж тем более на семью. Я это понимал и вполне спокойно с этим жил, но, видимо, из моей прошлой жизни мне досталась не только внешность отца, но и потаённое желание всегда иметь рядом родного человека. Я постоянно отбрасывал эти порывы, поскольку не собирался портить жизнь и обрекать кого-то на вечный путь с ведьмаком, бедность, шаткое положение в обществе и непонимание, если не сказать больше — презрение и ненависть. Впрочем, всё равно не находилось той, которая хотя бы на словах была готова пойти со мной. Но, кажется, в этот раз я всё же дал слабину… За всю свою жизнь я осознанно упустил множество разнообразных возможностей и, видимо, судьба осерчала на меня. И теперь, когда после долгой сорокалетней обиды она вновь подарила мне вполне реальный шанс, я не собирался его упускать. Ведь нет ничего плохого в том, что двое чужих для всех в этом мире и одинаково одиноких, будут одиноки вместе? Мои мысли прервала зашедшая в шатёр Нэйтари, держащая в руках тарелку и кружку. — Я пришла. Сейчас обедать будем. Нэй подошла ко мне, поставила посуду с едой на тумбочку и помогла мне усесться. Поправила подушку за моей спиной и присела рядом, я попытался взять ложку с тарелкой, но из-за трясущихся от слабости рук чуть не расплескал суп по всей постели. Глядя на это, девушка забрала у меня тарелку и, наполнив ложку бульоном и подув на неё, поднесла к моим губам. Я был немного удивлён: не помню, чтобы меня хоть раз кормили, как маленького (всегда, пусть как мог, но сам), но виду не подал, поэтому без тени эмоции хлебнул содержимое. — Не горячо? — обеспокоенно спросила девушка. — Нет, — слегка качнул головой я, и мы продолжили трапезу. Глотать было неприятно, но терпимо. — Хорошо, что ты всё съел, а теперь надо выпить это, — сказала она, протягивая мне кружку с лекарством. По одному запаху, разносившемуся ещё от самого входа, я понял, что этот «компот» будет ядрёный. Выпив всё до дна, сдержался, чтобы не сморщиться — на вкус не намного лучше «Чёрной крови». Лучше б я эту дрянь до еды пил — вкус настоявшихся на крепком спирту горьких трав надолго останется на языке. — Молодец, теперь отдыхай, — сказала девушка, собрав грязную посуду и собираясь встать. Я перехватил её предплечье. Она слегка удивлённо на меня посмотрела. — Спасибо. Нэй мягко улыбнулась в ответ и практически прошептала: — Тебе спасибо, — и добавила уже громче: — Я отнесу посуду и вернусь. Ложись, тебе нужно поспать. Когда полог за ней закрылся, я не смог удержаться и слегка улыбнулся, после чего улёгся поудобнее и вскоре незаметно заснул.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проснувшись в следующий раз, убедился, что я всё ещё живой и при этом чувствую себя ненамного, но лучше. Труды целительницы и «Ласточка» делают своё дело. Опустив взгляд, увидел положившую голову и руки на кровать Нэйтари. Стало жалко, что из-за меня она очень устала и вынуждена спать, скрючившись в такой позе, наверняка, ведь всё тело затекло. Словно почувствовав, что я на неё смотрю, девушка проснулась и, протирая глаза, выпрямилась. — Я замучил тебя, — заметил я; с каждым днём слабость и усталость всё сильнее выражались на её лице. — Тебе нужно нормально поспать. — Я в порядке, не беспокойся, — отмахнулась она, после чего встала и потянулась, прогнувшись в пояснице. Своим острым слухом я уловил хруст суставов и девичий стон. — Просто потихоньку старею, — со смешком добавила Нэй. — Ты ещё слишком маленькая, чтобы начать стареть, — улыбнулся я, глядя на возмущённое лицо девушки. Видимо, её, скорее, устроил бы вариант «молодая», нежели «маленькая». — Ах, да… Простите, Господин, совсем забыла про ваш возраст. Скрежетать костями, ведь ваша прерогатива, — сказала эта язва, а я продолжил улыбаться, вспомнив, как Ламберт тоже называл нас с Геральтом «дедушками», хотя младше нас он был всего на десяток лет. Только Нэйтари заменяла это слово «Господином». Я это давно заметил: когда мы подходили к конфликтной ситуации или просто шутя пытались поддеть один другого, хотя такое случалось очень редко, то обращались друг к другу «Господин» и «Женщина». Интересно, как часто она вспоминает и насколько серьёзно относится к своему номинальному статусу? Это был второй по важности после кандалов вопрос, что возводил преграду между нами, и это требовало немедленного решения — Нэй не должна чувствовать себя обязанной мне и не должна во мне сомневаться. — Как твоя рука? — спросил я, глядя на её перебинтованные плечо и ладонь. — Нормально. «Просто царапина», — последними словами она, кажется, попыталась передразнить меня. — Перед сменой повязки я хотела тебя сегодня помыть, если ты не против. Это стало для меня небольшой неожиданностью, но я не имел ничего против. Нэйтари уже мыла мне волосы и это было безумно приятно, думаю, и другие её прикосновения мне понравятся. За отодвинутым Нэйтари пологом мелькнуло предрассветное небо. Вскорости девушка вернулась с тазом воды, кувшином и двумя полотенцами, она помогла мне устроиться и снять рубашку. — У тебя не темнеет в глазах? Голова не кружится? — беспокоилась Нэй, смотря на меня. — Всё нормально, — сказал я и вскоре почувствовал холодное прикосновение мокрого полотенца к своей спине. Порой, когда мокрую ткань мимолётно сменяли её руки, по моим нервам будто пробегала маленькая молния. Стало ещё приятней, когда девушка перешла на перед. От моих глаз не укрылся лёгкий румянец, проступивший на её слегка смуглой коже щёк и ушей. Я понимал, что ради меня она перебарывает свои прошлые страхи, предубеждения и принципы и от осознания этого настроение и чувство благодарности поднимались ещё выше. Но дабы не пугать и не смущать девушку ещё больше, я остался сидеть с таким же каменным выражением лица. — Смотрю, Господину весело… — отстранившись, с ехидцей упёрла руки в боки девушка. Интересно, как она это узнала? С учётом того, что она ни разу не взглянула мне в лицо… Неужто стала так хорошо меня чувствовать? Впрочем, я не ожидал такой бурной реакции — видимо, её смущение сильнее, чем кажется. — Немного, — не стал отрицать я. — Веселитесь, пока можете. У вас сегодня по плану перевязка и большая кружка лекарства, так что молитесь, чтобы у меня сегодня руки не дрогнули или я вам что-нибудь не подсыпала в пойло, — не выдержав грозного вида маленькой обиженной девочки, я тихонько рассмеялся. — Меня спасла отравительница и живодёрка. Возникает только один вопрос: зачем? Для опытов? — отсмеявшись, спросил я. Спустя некоторую паузу она серьёзно ответила: — Потому что это ты, — и продолжила мыть меня. Умиление и весёлость тут же испарились, а на их месте возникли чувства безмерной привязанности и благодарности. — Ну, с верхом всё. С низом ты сам справишься? — внимательно посмотрела мне в глаза Нэй. — Я уже взрослый мальчик, так что вполне, — кивая, усмехнулся я. — Я подожду снаружи, нужна будет помощь — зови, — сказала она и вышла. Вздохнув, я стал раздеваться. Рядом с этой девушкой я стал испытывать столько много новых чувств, что порой становилосься трудно себя сдерживать. Переключатель в моей голове заел, перебрасывая меня из состояния «взрослый мужик» в «малолетний юнец» и обратно. Увидь ребята, сколько я стал улыбаться и шутить, однозначно бы подумали, что я снова начал принимать фисштех. — Нэй, можешь заходить, — закончив с омовением и надев штаны, позвал я девушку. Та зашла, оглядела меня и, удовлетворённо кивнув, отправись выносить грязную воду. Вернулась она уже с целительницей. Мариэль, оглядев меня, немного помагичила и, поменяв повязки, подтвердила, что выздоровление протекает как надо и в ускоренной форме, а завтра уже можно потихоньку вставать. Обрадованная этой новостью Нэйтари просто светилась от счастья. Пока эльфка меняла повязки ей самой, я с хмурым беспокойством наблюдал за скрывавшимися от меня глубокими ранами на левом плече и думал о том, что хотел бы ещё раз встретиться с этими ебаными летучими мышами-переростками с глазу на глаз и развеять их прах по всему лесу. Когда настало время завтракать, я сразу взялся выпить лекарства. Увидев это, девушка вцепилась в кружку, вырывая её у меня из рук: — Мари сказала, что лекарство не желательно пить натощак, оно достаточно крепкое и концентрированное, а ты и так всякую вредную дрянь в виде эликсиров хлещешь, что твой желудок давно должно было быть разъесть. Так что сначала поешь, — я выдохнул и поудобнее устроился на кровати, Нэй снова сама кормила меня. После трапезы, выпил горький отвар и спросил: — А разве тебе его тоже пить не надо? — Для меня у Мари припасён отвар… полегче — я его сразу попросила, как только к ней пришла, — с хитрецой сказала Нэй, а я понял, что она так делает, чтобы мне не было видно, как её, в отличие от меня, передёргивает от лекарств, ведь всё-таки мне всякую дрянь пить было привычнее. После этого Нэйтари решила развлечь меня чтением и заодно попрактиковаться в языке, я согласился. Тогда она взяла с тумбы какую-то старую задрипанную книжку и принялась читать. Уже спустя десяток прочитанных девушкой станиц я задумался, а был ли автор этого произведения в своём уме, когда он это писал, и какую дурь он принимал, но продолжил внимательно слушать. История начиналась с того, что главный герой приехал в город в гости к своей дальней старой родственнице, желая отхватить у неё часть наследства. Дальше сюжет закручивался на том, что, будучи племянником двоюродной сестры баронессы, он оказался не единственным самым близким из дальних родственников, то есть у него завелась конкурентка — внучатая племянница. Мы с Нэй так и не поняли, влюбился ли он в эту девушку или ухлёстывал на всякий случай; сам по себе парень был не просто ненормальный, а больной на всю голову, но при этом не дурак, и это было просто убийственным сочетанием. И, видимо, он задолбался ждать и вести себя как влюблённый придурок, так что ночью полез в кабинет баронессы за завещанием. Сцена того, как он случайно грохает бабку была просто неописуема. — «Усопшая лежала со сложенными на груди руками, в кружевном чепце и в чёрном бархатном платье. Кругом стояли ее траурно разодетые домашние, в толпе которых прятался не узнанный никем убийца. Никто не плакал. Баронесса была так стара, что смерть ее никого не могла поразить, а её родственники давно смотрели на нее, как на отжившую. Молодой священник произнёс последние слова. С траурным торжеством представил он мирное успение праведницы, долгие годы которой были тихими и умилительными приготовлениями к своей кончине. — Поздно ночью Ангел смерти пришёл в её покои, — сказал служитель храма, — и обрёл её, верно ожидавшую своего последнего единственно-вечного любовника», — тут девушка не выдержала читать это и прыснула. — А бабка-то была не промах — любовников, которые ангелы, по ночам ждёт. Мне, кажется, или у автора какая-то нездоровая фантазия? — Не тебе одной так кажется, — улыбнулся я этому бреду, что слушал почти целый час. — Где ты взяла эту книжку? — У Мариэль взяла. Я спросила, есть ли у неё что-нибудь, чтобы тебе не было так скучно. Ну она и дала её. Правда сказала, что не помнит о чем книга, поскольку не дочитала. Самое смешное, что она кровать ею подпирала, — улыбнулась Нэйтари. — А как называется и кто автор? — поинтересовался я. Девушка полистала и покрутила книгу, после чего ответила: — Не знаю, что-то стёрто, что-то выдрано — не разобрать. Ну, в принципе, слог неплохой, только сценарий… но хотя бы посмеяться можно. — Не могу не согласиться. А есть у неё какие-нибудь другие, более адекватные книги? — Только справочники по медицине и травам. Потом дочитаем, а сейчас попробуй заснуть, — сказала Нэйтари, кладя книгу на тумбочку и поднимаясь со стула. Я перехватил её руку: — Если ты ляжешь со мной, тебе тоже нужен отдых. — Здесь мало места, к тому же я могу побеспокоить твои раны, — попыталась найти причину для отказа девушка. — Я подвинусь, так что места хватит. Левая сторона у меня целая, к тому же ты просто ляжешь рядом, а не будешь скакать у меня на шее, — сказал я и слегка потянул девушку на себя. Поддавшись, Нэй села рядом, а потом и вовсе легла. — Я тебе не мешаю? — спросила она, устраиваясь поудобнее на правом боку лицом ко мне. — Нет, спи, — ответил я, улёгшись на левом. Девушка прикрыла глаза и быстро заснула — видимо, сильно вымоталась. Любуясь ею, я тихонько убрал прядь волос, упавшую на девичье лицо. Видимо, прядка щекотнула ей нос, и Нэй забавно его сморщила, как котёнок, и потёрлась о подушку, заставив меня улыбнуться. Она находилась так близко, что весь её слабый, но такой приятный аромат окутал меня сладкой пеленой дурмана, порождая зависимость. Наконец, её скулы и кости перестали так выпирать, но меня напрягала её лёгкая бледность. Видно, что с каждым днем ей становится всё хуже и хуже из-за этого треклятого двимерита — надо срочно решать эту проблему. Я закрыл глаза и, чувствуя такое необходимое и правильное присутствие рядом, всё-таки заснул. Проснувшись первым, заметил, что Нэй ещё спит. Обернулся к источнику шума, потревожившего мой сон. У входа стояла знакомая эльфка и с лёгкой улыбкой глядела на нас. — Вы тут живы? Нэй из палатки вообще не выходит, никаких звуков отсюда и даже обед пропустили, — сказала она, а я лишь с недовольством подумал: «Разбудит». Так и произошло: слегка растрёпанная и сонная девушка села и попыталась открыть слипающиеся глаза. Она выглядела настолько мило, что захотелось положить её обратно и расцеловать, но чужое присутствие мешало даже думать об этом. Тем временем моя уставшая валькирия спросила: — Что случилось, Мари? — Да ничего, только вы обед проспали, вот хоть к ужину решила разбудить. Вставай, ночью отоспишься, — сказала Мариэль, выходя из шатра. — Как обед проспали?! Как уже ужин?! Я сейчас, — затараторила девушка и, выскочив из кровати, стала приводить себя в приличный вид. — Я сейчас вернусь, — сказала она мне и выскользнула наружу. Пока её нет, решил зажечь остатки свечей, стоящих на тумбе, поскольку внутри шатра уже было достаточно темно, особенно для девичьих глаз. Спустя какое-то время девушка вернулась с подносом, на котором стояли две тарелки с вкусно пахнущим рагу и два кубка, как я понял по запаху, с вином. — Не напрягай себя пока что, — попросила Нэйтари, имея в виду применение мною магии. — Я в порядке, Нэй, — уверенным твёрдым голосом сказал я. Пусть я и не в должной форме, но не надо уж совсем считать меня рохлей. — Хорошо, тогда начнём ужин, — дева присела рядом и убрала вино из-под руки. Первую ложку она, естественно, протянула мне. — Ешь вместе со мной, — попросил я, после чего принял еду из её рук. Она кивнула и, опустив другую ложку в тарелку, начала есть сама. Обстановка складывалась интимная. Таким образом, чередуя ложки, мы молча и не торопясь съели обе наши порции. На моё замечание о том, что она специально ела меньше меня, Нэй лишь непонимающе захлопала своими кристально-честными, как у ребёнка, глазками. Вот ведь женщина! Взяв в руки меньший кубок, а больший протянув мне, Нэй с улыбкой сказала: — За твоё здоровье и долгую жизнь. Я был немного удивлён данному тосту, наблюдая за выпивающей до дна девушкой. Видно, что алкоголь она употребляла нечасто, но всё же держалась достойно. Когда Нэйтари вновь посмотрела мне в глаза, я сказал: — За тебя, — и тоже выпил содержимое до дна. Девушка смотрела на меня так же удивлённо, как и я до этого, а на её щеках я заметил румянец, то ли от вина, то ли от смущения. — Пока горят свечи, давай дочитаем. Интересно же, чем вся эта история кончится, — предложила Нэй, я согласно кивнул. Пододвинув свечи и взяв в руки книгу, она устроилась возле меня поудобнее и продолжила читать. Если рассказывать вкратце, то помершая баронесса стала призраком и явилась своему родственничку-убийце во сне со словами: «Не хотела я к тебе приходить, но, так и быть, ты получишь моё состояние, если…» и дальше следовал ряд условий: нужно три ночи подряд приходить в храм, стоять на коленях, молясь о прощении до рассвета, и жениться на бедной, ни о чём не подозревавшей девушке. Парень решил, что одним пунктом можно пренебречь, к тому же он ещё совсем молод, чтобы жениться. В итоге на третий день своими шабашами в храме умершая старуха довела своего убивца до сердечного приступа, а внучатая племянница за все свои страдания получила наследство и вышла замуж. — Даже не знаю, что сказать — неоднозначное произведение. И что автор хотел этим сказать? Что не стоит убивать бабушек из-за наследства, ибо они могут отомстить даже будучи мёртвыми? — спросила Нэйтари, посмотрев на меня слегка сонным взглядом. Несмотря на бредовую забавность произведения, от его прочтения нас снова стало клонить в сон. — Возможно, — не стал спорить я, убаюканный ласковым голосом Нэй. — Куда ты? — спросил я у поднимающейся девушки. — Пойду отнесу посуду и книгу. Скоро вернусь, — сказала она, выходя. Дождавшись, когда вернувшаяся Нэй подойдёт к кровати, я тихо попросил её лечь рядом и она без возражений легла. — Буду пинаться — буди, — сонно сказала девушка, желая спокойной ночи. — Приятных снов, — ответил я, зная, что не стану её будить ни при каких обстоятельствах, и поправил на ней одеяло.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проснувшись на следующий день первым, остался тихонько лежать, дожидаясь пробуждения Нэйтари. Кровать была узкая, так что нам приходилось спать на одном боку, дабы быть хоть на каком-то расстоянии друг от друга; постель была старая и скрипучая, из-за чего каждое лёгкое движение становилось достоянием общественности. Судя по настырно пробивающимся сквозь ткань лучам солнца и голосам снаружи, рассвет давно настал. Девушка слегка зашевелилась, приоткрыла глаза и тут же со стоном их закрыла. — Доброе утро, — сказал я, переполненный чувствами любви и умиления к этому чуду. Слегка растрёпанные волосы, туманные спросонья глаза, эти усталые постанывания и вздохи придавали ей особое очарование. Не показывая этого внешне, внутренне я был рад, что только я вижу её такой. — Доброе, — пробормотала она, переборов себя. Нэй всё же села и посмотрела на меня, протирая глаза. — Надеюсь, я тебе не сильно мешала? — Нет. — Отлично. Думаю, тебе надо побриться, а то ты похож на военнопленного, — с лёгкой улыбкой сказала она; от сравнения я едва заметно улыбнулся, потирая не в меру длинную щетину. — Не пойми меня неправильно, мне нравится всё, но другие могут не так понять, так что либо отращивать, либо стричь. Усмехнулся на вырвавшиеся слова девушки «Мне нравится всё» и, дабы замять тему, спросил: — Ты брить умеешь? — Вполне. Сейчас принесу. Принеся всё нужное, Нэйтари сначала заставила меня умыться и почисть зубы, а после, уже умывшись сама, усадила на стул и нанесла пену. — Одно движение и всё кончено, — с серьёзным голосом сказал я, почувствовав холод лезвия на своей шее. — Смотрю, вы, Господин, шутить изволите. Это хорошо, но не переусердствуйте, а то я такого натворить могу… и вместо ведьмака в этом мире станет на одного плешивого деда больше, — с хитренькой улыбкой сказала Нэй и принялась за дело. — Готово, — проведя по шее, щекам и подбородку, удовлетворенно кивнул, привычно нащупав свой шрам. — Я сейчас завтрак принесу и Мариэль позову, а ты пока переоденься. Дождавшись пока девушка выйдет из палатки, я подошёл к своей сумке. Достав одежду, решил проверить потайной карман — там, как и раньше, никем нетронутыми лежали знакомые документы. Достав купчую, пробежал по ней взглядом, особо не вчитываясь в текст, затем осмотрел шатёр — следы присутствия и заботы Нэй, даже её запах наполняли его. Теперь эта бумажка ничего не значит: несмотря ни на что девушка осталась рядом и помогала. Пожелает уйти — уйдёт. Но пока она хочет быть рядом, для меня это будет счастьем, а я постараюсь быть более терпимым и внимательным, буду заботиться о Нэйтари, как только смогу, и для начала… Сотворив знак Игни, стал наблюдать, как превращаются в пепел её невидимые оковы. Теперь она свободна, теперь мы на равных. — Фу, и что ты тут жжёшь?! Есть пора, — сказала Нэй, войдя в шатёр с тарелкой супа. Я успел сменить одежду и теперь ждал девушку, сидя на постели, а её слова вызвали во мне улыбку. После трапезы к нам пришла целительница и, пока сменившая повязки валькирия относила посуду, а эльфка колдовала надо мной, я спросил: — У вас есть хороший кузнец или, может, знаешь, где найти такого? — Хочешь снять с неё оковы? — догадливо спросила Мариэль. — На твоё счастье у нас есть. Хороший, должен помочь. Краснолюд с тёмной бородой, Амир зовут, как выйдешь из палатки, налево иди — не заблудишься. Я поблагодарил целительницу и за помощь, и за информацию. Закончив магические манипуляции, она ушла, а Нэйтари по-прежнему задерживалась. Решил не медлить и по её приходу пойти к мастеру, поэтому полез в сумку за деньгами. — Нэй, я… — хотел сказать о принятом решении, но запнулся, увидев на пороге девушку. По губам и подбородку Нэй текла кровь, одной рукой она ловила капли, а другой держалась за портьеру. Я тут же подскочил к ней, взял на руки и усадил на кровать. Нужно срочно снимать эту дрянь с её рук. — Тебя тошнит? Голова кружится? Чувствуешь судороги, боль в теле? — спрашивал я, вытирая девичье лицо и кладя на переносицу мокрый платок. — Не тошнит, но голова кружится и болит уже четвертый день, а руки словно горят, — дева сдвинула наручники с запястий, показывая следы, походившие на ожоги. — Дышать трудно, сил всё меньше. — Кровь остановится и пойдём к кузнецу. — Хорошо. Убедившись, что девушке стало легче, повёл её к здешнему мастеру. Надежда была только на него, всё-таки краснолюды рождены для этого. — О, ведьмак, встал наконец. Чем могу помочь? Мечи или что другое подлатать? — басом спросил оторвавшийся от работы кузнец, когда мы к нему подошли. — Можешь снять? — без предисловий спросил я, вытягивая девичьи руки и показывая браслеты. — Тонкая работа. Нужно быть на голову больным фанатиком, чтобы сделать такое, — осмотрев наручники, протянул мужик. — Так можешь или нет? — спросил я, начиная глубоко внутри злиться от повторяющихся ответов. — Сделай хоть что-нибудь. — Топорно действовать нельзя — пока я буду резать или подбирать отмычку, механизм будет сжиматься от каждого неправильного действия. Тут дело, скорее, в ловкости. Руперт! — крикнул кузнец. Из-за угла показался светловолосый парень лет восемнадцати. — Иди сюда, посмотри, работа по твоей части, — обратился он к нему. — Мой ученик, бывший городской сирота, вот подобрал и решил выучить. Молодой ещё, но мастер своего дела. Сидящая на скамье Нэйтари вопросительно и взволнованно на меня посмотрела. Вероятно, она не понимала, почему работать будет ученик, а не мастер, но я сразу всё понял. «Медвежатник». Ещё до того, как он подошёл к нам, я разглядел его худую, но жилистую фигуру, растрёпанные русые волосы; серо-зелёные глаза излучали простодушное веселье, но на самом деле подмечали каждую деталь, руки были мозолистыми с въевшейся в них грязью металлического крошива, но пальцы по-прежнему оставались тонкими и гибкими. — Вот посмотри, — сказал Амир подошедшему Руперту, кивнув на Нэй, и ученик принялся внимательно оглядывать наручники. Покрутил руки девушки как только можно, дабы рассмотреть. Я ощутил внутреннее раздражение от чужих прикосновений к Нэйтари, хоть и понимал, что это необходимо. Закончив, парень аж присвистнул: — Пиздатый замочек. Мне бы на дом такой, да дома нет. Нэй от слов зеленоглазого аж побледнела, а мы с мастером переглянулись. — И ничего нельзя сделать? — испуганно прошептала она. — Не волнуйтесь, госпожа чародейка, снимем, — с улыбкой сказал Руперт, подмигивая девушке. Это действие вызвало у нас противоположную реакцию: Нэй расслабилась и даже улыбнулась в ответ, а я напрягся, сдерживаясь от необдуманных поступков. — Нужна тонкая проволока, будем искать рычажок... — пояснил парень, оглядываясь в поисках нужного предмета. Когда ученик кузнеца уселся на колени перед девушкой, она уже знатно нервничала. — Вы готовы? — предупреждающе спросил он, крепко взяв её левую ладонь. Нэйтари испуганно взглянула на меня, сердце стукнуло особенно сильно и я, не задумываясь, сел на скамью рядом и взял её холодную правую ладошку. Она взглянула на меня с благодарностью и сжала мою руку, после чего кивнула мальчишке: — Да. Многозначительно посмотрев на нас, Руперт принялся за работу, вставляя конец проволоки не в замок, а в защёлкивающийся механизм. Пока он крутил в руках импровизированную отмычку, ища нужный угол, я заметил, как стали сжиматься наручники. Начавшая паниковать Нэй словно окаменела, стараясь не дёрнуться. Она перестала дышать и моргать, и лишь её бешено колотящееся сердце и крепко сжимающиеся пальцы свободной руки напоминали, что она жива. Щелчок раздался как раз в тот момент, когда я хотел остановить эту экзекуцию. Браслет упал на землю и девушка, успокоившись, шумно выдохнула, прикрывая глаза. На запястье поверх ожога появилась вмятина, но это должно скоро пройти. — Ну вот, госпожа, а вы боялись, — с улыбкой сказал парень, однако я видел, как он тоже расслабился. Девушка уже более уверенно подала Руперту правую руку, перехватив меня освободившейся левой. В этот раз она была менее напряжена и, как назло, что-то пошло не так. Оковы начали основательно врезаться в руку, а мальчишка всё продолжал копошиться. — Эскель… — со страхом практически одними губами прошептала Нэй, дабы не отвлекать ученика, но ей всё сложнее становилось держать умиротворённое выражение на лице, а из-под наручников уже начинала просачиваться кровь. Если этот щенок её покалечит, я сломаю ему обе руки, клянусь! — Руперт! — предупреждающе позвал я обманчиво-спокойным голосом, которым впору было замораживать. — Да сейчас! Сейчас! — прорычал взвинченный парень и спустя пару секунд снова раздался щелчок. Нэйтари неверяще посмотрела на свою слегка кровоточащую, но уже свободную руку, затем на другую. В упоении закрыла глаза и расслабленно вздохнула, в этот момент ей вторил ветер, будто вместе с ней выдыхая. — Так легко дышать… — прошептала она, кажется, забыв на минуту, где находится. Опомнившись, девушка с благодарностью посмотрела на паренька и от переизбытка чувств взяла его за руки и улыбнулась. — Благодарю. Спасибо тебе огромное. Руперт был несколько обескуражен и, не отводя от «чародейки» увлечённых глаз, лишь пробормотал: — Д-да мелочи… О да, я знал этот взгляд, я полностью его понимал. Несмотря на, казалось бы, внешнее уродство девушки, её глаза и улыбка просто завораживали своими светом и непорочностью. Эта простая истина открыла мне глаза и на другой факт: я тоже собственник и беда тем, кто очаруется девичьими глазами. — Нет, не мелочь, — возразила моя наконец-то свободная валькирия и, сняв с ремня недавно заработанный мешочек монет, протянула его подмастерью. — Этого, наверное, будет мало… — сокрушалась девушка, а парень, быстро ощупав кошель, перебил: — Этого будет достаточно. Нэй вновь улыбнулась, но тут же шикнула от боли. — Я пойду к Мари, пусть осмотрит, — опомнилась она и, поблагодарив с лёгким поклоном обоих ремесленников, попрощалась. Амир и Руперт были в растерянности от столь благодарной и вежливой «чародейки» — всё-таки слава и репутация бежали впереди них, а я не собирался им ничего объяснять и, поднявшись с лавки, лишь тихо спросил: — Сколько я ещё должен? Мне не хотелось оставлять неразъясненные задолженности, да и просто не желалось давать шанс на лишнюю встречу Руперта с Нэйтари. — Этого хватит, — осмотрев мешочек, протянул парень, после чего слегка подкинул его и улыбнулся, глядя в сторону ушедшей Нэй. — Всё-таки хорошо быть подмастерьем — заработок постабильнее, статус повыше и порой даже девушки с благодарностью улыбаются. — Вот и совершенствуйся, авось сам мастером скоро станешь, — посоветовал я, после чего кивнул обоим в благодарность и ушёл. Настроение было, мягко говоря, паршивым от воспоминаний, как девушка улыбалась этому юнцу. Вернувшись в шатёр, тяжело выдохнул, потирая шрам с полным осознанием, что сам веду себя как мальчишка, ревнуя её к первому встречному. Ревную, даже несмотря на то, что она не сделала ничего такого. В конце концов, теперь она полностью свободна и вольна в своих решениях. Постояв ещё немного и подумав, решил навестить своего вороного друга. Как он там столько дней без меня? Развернулся, направляясь обратно к выходу, и в этот момент полог распахнула моя вбежавшая мечта. Остановив свой взгляд на мне, девушка, что занимала все мои мысли, подбежала и крепко меня обняла. Я опешил, а потому не решился ответить тем же. — Спасибо тебе. Огромное. Огромное спасибо за всё. Ты столько для меня сделал… — говорила она, не отрывая своей головы от моей шеи (как никогда пожалел, что кожа скрыта тряпками). Постояв так какое-то время, я всё-таки положил свои руки на её спину, обнимая в ответ. В груди разливались тепло и упоение. Она видит мою заботу, мои старания. Она ценит меня. — Я приношу тебе столько хлопот… — спустя какое-то время прозвучал её печальный шёпот. — Мне в жизни не хватало именно хлопот, — уверенно сказал я, имея в виду только её. Да, за эти десятилетия пустых скитаний именно этого мне не хватало. Я не видел, но почувствовал, как она слабо улыбнулась. И это была лучшая награда для меня сейчас — стоять здесь в её объятиях и чувствовать её радостную улыбку. — Как твои руки? — спросил я, слегка отстраняя от себя девушку. — Прекрасно. Мари сказала, что скоро заживут, даже шрамов не будет, — сказала девушка, показывая два перевязанных запястья. Запястья, ладонь, плечо. Шрамы, раны, шрамы. Я снова прижал Нэй к себе, с наслаждением вдохнув её запах. — Хорошо. — Как твоя шея? — не поднимая головы, спросила она практически шёпотом. — В порядке, завтра-послезавтра отправимся в путь. — Хорошо. Ты куда-то собирался? — продолжая обнимать, спросила Нэй. — Хотел посмотреть на Василька. — Замечательно, он так по тебе соскучился! Постоянно нервно озирается и бьёт копытом от нетерпения, — с улыбкой в голосе сказала девушка. — Ну он же моё предназначение. — Ты не рассказывал. — Это не особо интересная история, но, если хочешь, вечером расскажу. Ты со мной или отдохнёшь? — С тобой. — Ладно, только не бегай и не переусердствуй, а то голова опять закружится — ты ещё от двимерита не оправилась, — попросил я, кивая на запястья. — Хорошо. Идём? — отстранившись, заглянула в моё лицо Нэй. Мне оставалось только кивнуть.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— … и говорю ему: «Дашь мне то, что дома застанешь». К счастью, ни жены, ни ребёнка у него не было, зато кобыла ожеребилась. Так вот мы с Васильком и встретились, — с лёгкой улыбкой закончил я свой рассказ. Нэй, лежащая рядом, захихикала и с улыбкой сказала: — Удивительная история. Интересно... Это самый необычный ребёнок-неожиданность? Вернее, жеребёнок, — поправила она и мы оба разулыбались, но через несколько секунд лицо девушки стало серьёзным. — Почему ты сказал, к счастью, ребёнка у него не было? Разве тебе нравится одиночество? У тебя был хоть один ребёнок, или ты никогда не хотел иметь… ученика? Слегка нахмурившись, я продолжал молчать. Я знал, что этот разговор когда-нибудь наступит, но не думал, что так скоро. Впрочем, если хорошо подумать, прошло достаточно времени. К тому же Нэй никогда не выпрашивала о моей жизни и шрамах, всегда всё понимала. Она не виновата в том, что мне снова пришлось это пережить, пусть даже и в мыслях, ведь она не знает, что мои шрамы связаны с её вопросом. — Прости, мне не стоило… — Я никогда не хотел обращать кого-то в ведьмака, — перебил девушку я. — Пожалуй, это одна из самых последних вещей, которые я когда-либо мог кому-то пожелать. Никогда не хотел бы видеть, как маленький ребёнок корчится в муках и, возможно, предсмертной агонии. Никогда не хотел, чтобы маленький человек, у которого есть полноценная семья или хотя бы возможность создать её, познаёт столетнее одиночество, нищету и людскую ненависть лишь из-за разницы цвета глаз и формы зрачков. Не хотел, чтобы его лишали выбора, кем ему стать. Не хотел, чтобы вбивали ему в голову лишь одну цель — убивать. А уж кого — будет зависеть от его собственной совести или того, что от неё останется после мутаций. Поэтому я практически не пользовался правом неожиданности, — перед моими глазами пробегала вся моя жизнь, я не видел, но чувствовал пристальный взгляд валькирии и даже слышал, как беспокойно затрепыхалось её сердце. — Но всё-таки у меня был один ребёнок, ребёнок-неожиданность… — спустя какое-то время добавил я, решаясь открыться перед этой девушкой. Нэйтари рассказала о своей жизни гораздо больше, чем я о себе, да и что такого интересного я мог ей поведать? Всё глобальное проходило вокруг меня, но не со мной, я лишь косвенно являлся частью этого сумасшедшего вихря, о чём не особо и жалею. — Это было лет сорок назад… — начал я, вспоминая те времена. — Я спас князя Каингорна и, видно, тронулся умом, раз решил потребовать Право Неожиданности. Её звали Дейдра. Она стала моим Предназначением и имела несчастье родиться во время полного затмения. Не буду рассказывать связанные с этим явлением сказки о проклятии, которые придумал сумасшедший чародей. Смысл в том, что я не вернулся за ней шесть лет спустя, я решил, что всем так будет лучше. Оказавшись первой, но не единственной наследницей Дейдре в двадцать лет пришлось сражаться за право на собственную жизнь и трон со своим братцем, за спиной которого стояла и дёргала его за ниточки слишком властная и алчная чародейка, желавшая распотрошить девушку «во имя науки». Не знаю, была княжна проклятой или нет, но у неё были некие магические способности — неосознанно одним своим присутствием она отражала и ломала заклинания, было вокруг неё некое поле, а ещё она хорошо управляла волками… Проиграв бой в собственном замке, она нашла меня в Каэр Морхене и тем самым привела армию брата. Нас в то время осталось только четверо. Назревал конфликт: Дейдра хотела жить, Мервин с грамотой от короля Каэдвена — разобраться с сестрой, чародейка — порезать девушку для опытов, а Весемир твердил о ведьмачьем нейтралитете. Я разрывался между безопасностью парней и жизнью своего Предназначения. Я чувствовал себя обязанным ей, чувствовал вину за то, что бросил, не помог. В итоге на совете ведьмаков мы решили не отдавать княжну, а добиться её свободы путём отказа той от своих прав на трон. Придя на переговоры к будущему князю и его свите, стали решать вопрос. Первые минуты всё было под контролем, но колдунья спровоцировала княжну и та напала на неё с мечом в руках. Сабрина сбежала через портал и началась драка. В разгаре боя Дейдра не заметила, как к ней приближались со спины и я бездумно кинулся её прикрывать, совсем не ожидая, что удар мне нанесёт моё Предназначение. Девушка поражённо выдохнула, прижимая руки к груди, а её широко распахнутые глаза с тревогой смотрели на меня. Хотелось погладить её по голове и сказать: «Не волнуйся, всё это уже случилось и прошло», но я не решился. — Так я заполучил это, — привычно потёр шрам на правой стороне лица. — Не знаю почему, но в ходе заживления он разветвился. Когда всё закончилось, княжна перестала быть таковой, помирилась с братом и уехала помогать ему править, Сабрина ушла ни с чем, а я остался тем, кто я есть, и там, где я был, с клеймом на память о собственной глупости, зарёкшись больше не ездить в Каингорн никогда. Между нами повисла тишина. Какое-то время Нэйтари лежала молча с поджатыми губами и крепко сжатыми зубами. Она, не моргая, смотрела на меня, а затем протянула руку и, положив мне на щёку, принялась поглаживать шрам. Я замер. Не знаю сколько прошло времени, я напряжённо ждал некоего ответа, реакции и в то же время был благодарен, что она просто рядом, просто выслушала, просто молча приняла частичку моей боли. — Я рада узнать о тебе больше. Прости, что молчу, просто я стараюсь не высказываться и даже не думать о ней, иначе кроме мата в её адрес ты от меня ничего не услышишь, — от этих слов я слегка улыбнулся, почувствовав, как упал груз прошлого с моих плеч, и всё-таки накрыл перебинтованную ладошку Нэй своей. Я никому и никогда не рассказывал о своём шраме, только пять человек знали о его происхождении, включая меня и ту, которая мне его и оставила. — Она ведь даже не извинилась, не раскаялась? Вот так просто ушла? — шёпотом спросила моё негласное предназначение. — Она уехала, пока я лежал без сознания. Спустя четыре года мне пришло от неё письмо, но я сжёг его, даже не став читать. Так что я не знаю, что с ней, где она и о чём думала. — Неблагодарная сучья девка в короне! Думала, что письмом спустя столько лет можно всё решить?! Вот же венценосная тварь! — прошипела Нэй какое-то ругательство. — Ты на вранском или нордарском? — пытаясь отвлечь её, спросил с улыбкой я. — Нордарском. Если хочешь, потом научу — всё-таки ругательства тоже важны в усвоении языка, — с лёгкой улыбкой сказала она, я кивнул. — Как ты себя чувствуешь без наручников? — спросил я. — Хорошо, приятно чувствовать, как магия без труда проходит через всё тело. Я словно выбралась из темницы, будто впервые чувствую свежий ветерок, разные запахи и тепло солнечных лучей, всё стало ярче, восприятие ко всему обострилось, — пояснила девушка, убирая ладонь с моего рубца и осматривая запястья. — Надеюсь, что от этого раны быстрей пройдут. Вообще впервые носила подобную дрянь, у нас для этого есть «печати», снять их может только тот, кто наложил, ну или если он умрёт, оковы сами спадают. Но они хотя бы не ломают изнутри. Просто перестаёшь аккумулировать и применять магическую энергию, вообще перестаёшь её чувствовать, как будто потерял обоняние. — Видимо, наша половина мира более изощренная в плане магических пыток. — Возможно. У вас, наверное, магов и чудовищ всяких побольше будет. Сколько мы уже их повидали, а для меня всё впервые, словно я только-только из дома вышла, — делилась искренними впечатлениями Нэйтари. — Я же говорила, что эльфов ни разу не видела?.. Мариэль первая эльфийка, которую я вижу в своей жизни. — Эльфка, — поправил я. — Да-да. Так вот, я поначалу даже не поняла, что она та самая. Было темно, да и в тот момент не было мне дела до кого-то чужого. А потом на следующий день, увидев её при свете, первая моя мысль была, почему у неё уши как у зайца? От этих слов я рассмеялся. Порой Нэй казалась мне такой маленькой, будто, несмотря на шрамы пережитых лет, в её душе ещё остался кусочек детства, и только наедине со мной она позволяла этому выплеснуться. Это заставляло меня считать себя особенным для неё. Она с удовольствием заражала меня этой лёгкой весёлостью и непосредственностью, и время от времени я забывал о том, кто я такой и каким будет мой завтрашний день, заметил, что подобное происходило только рядом с ней. За такими нелепыми разговорами и смешками мы и провели вечер, пока не заснули.