Купи жену, Ведьмак

Сегодня последний день, который мы проведём рядом с нашими новыми знакомыми. Всё-таки среди путников гораздо больше людей добросердечных и терпимых, чем среди осёдлых; они чаще помогают в беде, ведь обычно у них ничего и никого нет, и единственное, на что они могут положиться — это на мимолётную помощь друг друга. «Помоги ты, а потом помогут тебе». Но, конечно, везде есть исключения. Солнце приближалось к горизонту и каждый в лагере был занят своим делом: женщины готовили еду или шили одежду, акробаты отрабатывали свой номер, молодая девочка-менестрель что-то тихо наигрывала, ребятишки с визгом бегали по всему лагерю, играя в салки, а мужчины либо занимались чем-то важным, либо, отдыхая, тихонько переговаривались. Я смотрела, как Эскель помогает двум мужикам ставить починенное колесо на место. Я искренне радовалась, наблюдая, как вполне здоровый ведьмак помогает приподнимать телегу. Все проведённые здесь дни я часто задумывалась о разном. Думала о том, что мы многого не ценим и не замечаем, живя обыденной жизнью. В будние дни нас многое раздражает: боль от долгой поездки верхом, грязные руки и волосы, нищета, жалобы родных людей, детский плач и многое-многое другое, но когда с любимыми людьми случается действительно ужасное… мы просим богов, в которых не верим, вернуть нам мелкие страхи и забрать этот. Несчастья близких в такие моменты кажутся даже хуже собственной смерти. Я никогда не была сильно верующей, но мама всегда говорила: «Ты не обязана любить какого-то человека или чью-то веру, но относиться уважительно надо, поскольку это показывает твоё воспитание». Я не в первый раз просила высшие силы спасти дорогих мне людей, но они не слышали меня или не хотели слышать. Не знаю, есть ли в этом мире боги, судьба, рок или предназначение… Это был первый раз, когда они исполнили моё желание, и я не переставала мысленно благодарить их за это, даже если высшие силы — это лишь вымысел. Признаться честно, теперь, встретив Эскеля, мне казалось, что есть нечто, что за гранью моего понимания, нечто ведущее нас, нечто только нам предназначенное. Ведь повстречаться на другом континенте на рынке рабов с ведьмаком, тем более с этим самым мужчиной и быть выбранной им, было просто невероятным судьбоносным совпадением. Да было больше вероятности, что я сдохну в той пещере под обвалом. К тому же именно на Эскеля я посмотрела, как на мужчину, именно для него распустила волосы, что я ни разу в жизни не делала ни для одного парня. Хотя, помнится, за мной пытались ухаживать, даже когда я уже успела заполучить шрамы, и порой в памяти всплывает та ужасная драка в деревне оборотней, произошедшая между двумя котами за мою благосклонность. Тряхнула головой, выкидывая картинки кровавых пятен и выдранных клочков шерсти — хорошо, что всё обошлось. А теперь пойду помогу женщинам — негоже одной рассиживаться, даже помощи не предложив. Мне была поручена миссия — помочь нарезать и почистить овощи. Запах от готовящегося рагу стоял просто обворожительный. Пускающие слюнки голодные детишки то и дело подбегали к мамам, спрашивая то кусочек хлеба, то ещё чего-нибудь съедобненького, то задавая чуть капризные вопросы вроде «Ну когда уже будет готово?!». Постепенно народ начал собираться на трапезу. Я помогала женщинам разносить тарелки с едой. Успев поесть сама, я всё искала глазами Эскеля. Ну где же он? Уже и Эгир поужинать успел, а моего ведьмака всё не было видно. Заметив вновь прибывших к костру, я решила дать женщинам спокойно отдохнуть, покормить детей и попробовать плоды своих трудов, поэтому взяла наполненные рагу тарелки и отправилась к мужчинам. Это были те самые кузнец с его учеником, звали которого, по-моему, Рупертом. Завидев меня, парень улыбнулся. — Неужто это вы, госпожа?! — Так удивительно видеть женщину с едой и посудой в руках? — чуть усмехнувшись, спросила я и протянула ремесленникам тарелки. — Женщину нет, а вот чародейку — пожалуй, — протянул парень, за что немедленно получил подзатыльник от наставника. — Но всё равно спасибо. — Приятного вам аппетита. И на будущее: не по виду суди, а по делам гляди, — посоветовала я, после чего обратилась к краснолюду: — Прошу прощения, но пока вы сюда шли, не видели ведьмака? — Да вроде мужикам грузить что-то помогал, — ответил кузнец, продолжая жевать рагу. Ну так всегда! Ещё до конца не оправился, а уже дела решать лезет. Из задумчивых созерцаний и поисков меня выдернул неожиданный вопрос юноши: — Как ваши руки? Надеюсь, они быстро заживут. — Ах, да… Мариэль дала мне мазь и сказала, что если я не буду забывать её использовать, то всё пройдёт довольно быстро, даже шрамов не останется. Ещё раз спасибо, что смог снять их с меня. У тебя очень умелые руки. Наверно, ты станешь прекрасным оружейником, а может даже ювелиром, — улыбнувшись, сказала я. Почувствовав спиной чей-то взгляд, за которым последовали волна лёгкого возмущения и какого-то раздражения, оглянулась и увидела Эскеля. Лицо его по обыкновению было спокойным и только чуть прищуренные светящиеся глаза и мои внутренние ощущения давали мне понять, что он недоволен. — Рада была с вами встретиться, но мне пора, — чуть склонив голову в прощальном жесте, сказала я и, услышав ответные прощания, пошла к долгожданному мужчине. — Устал? Голоден? — ласково спросила я, внимательно глядя на ведьмака, взор которого смягчился, когда я подошла к нему. — Немного, — устало выдохнул он, опуская напряжённые плечи. — Я сейчас, — сказала я и шмыгнула за ужином. Наложив в тарелку будь здоров и налив почти до краёв кружку кваса, вернулась и присела рядом. — Ты сама ела? — заботливо спросил Эскель, бросив взгляд на горку в своей тарелке. — Да, я не голодна, — ответила я и стала наблюдать, как мужчина принялся за еду. В тарелке оставалась буквально пара ложек, когда к нам подошёл Эгир: — Эскель, нам надо поговорить. Я чуть не зарычала. Да что же это такое?! Дайте человеку хотя бы поесть! То никому мой ведьмак, кроме меня, не нужен, то нарасхват! Конечно, я понимала, что в какой-то мере это плата за лечение и тёплый приём и, в конце концов, подготовка к завтрашней дороге, просто я… я его почти целый день не видела, даже парой слов перекинуться не пришлось… и, кажется, уже соскучилась, как бы глупо это не звучало. Быстро доев и допив, Эскель отдал мне посуду и встал. Провожая силуэты уходящих мужчин, я расстроенно выдохнула и тоже поднялась — надо было отнести и помыть кухонную утварь. Подумав, решила скрасить вечер в приятной компании: неизвестно, когда Эскель вернётся. При моём приближении Мальва подняла голову и заинтересованно на меня посмотрела. Когда я подошла ближе, кобыла потянулась ко мне мордой и начала тереться носом о протянутую руку. — Ну привет, моя черноглазая красотка. У меня есть для тебя угощение, — улыбнулась я лошади и протянула ей припасенный кусочек очищенной морковки. Мальва благодарно захрустела. Понаблюдав за этим безобразием, Василёк обиженно на меня уставился. — Ну не дуйся, у меня для тебя тоже кусочек найдётся. Щекотка от бархатных губ коня и довольный вид обоих любимцев снова вызвали мою улыбку — справедливость восторжествовала. Вообще Василёк имел такую же репутацию брутального мужчины, как и его хозяин, но иногда, втихаря от своего Предназначения, он словно маленький мальчишка или, скорее, жеребёнок начинал требовать от меня ласки, особенно когда видел, как я ворковала с Мальвой. Мы с ней так быстро и удачно сдружились, что она стала практически всегда отзываться на своё новое имя и мой голос. Помнится, с Искоркой мы долго артачились, не уступая друг другу и бодаясь невидимыми рогами. — Ничего, завтра поедем в путь, — сказала я, наблюдая, как с ноги на ногу в нетерпении от бездействия переступает вороной конь. Лошади тихо фыркали мне в ответ, будто отвечая согласием. Поболтав с ними ещё какое-то время, я задумчиво уставилась в сторону заходящего солнца. — О чём задумалась? — услышала я знакомый голос из-за спины, а потом на мои плечи легла знакомая красная куртка. Мысленно я поблагодарила мужчину, потому что за своей одеждой я в шатёр не заходила, а ветер уже начал отдавать ночной прохладой. — Радуюсь. — Чему? — Тому, что смогла дотащить тебя. Тому, что ты жив и почти здоров. Тому, что мы встретились на том рынке и именно ты купил меня, — искренне ответила я, продолжая пялиться на кромку леса. Я говорила правду, поскольку даже боялась представить, что и сколько раз со мной могло случиться, если б не Эскель. Между нами повисло молчание и мы оба уставились на закат. — Ты свободна, — спустя какое-то время сказал он. — Я сжёг документы. Я удивлённо взглянула на ведьмака; какое-то время продолжала рассматривать его профиль, мужественные черты лица и полюбившийся мне шрам на правой щеке, сделавшийся мягче в тени вечерних сумерек. От его слов душа, словно птица, впервые расправила крылья за долгие-долгие годы житья в клетке. — Спасибо, — с лёгкой улыбкой прошептала я и положила свою голову ему на плечо, продолжая созерцать даль. Спустя какое-то время ведьмак чуть наклонил голову, прикасаясь щекой к моей макушке. Мы продолжали хранить молчание, но нутром я чувствовала, как разливается тепло внутри нас, рождая надежду на что-то хорошее, лучшее в этом мире и, возможно, только для нас нечто прекрасное. Всё время до самого рассвета Эскель продолжал молчать, как и я; он лишь внимательно наблюдал за моими действиями. Наверное, думал, как я воспользуюсь данной им информацией — останусь с ним или уйду. Пока мы собирали наши вещи, я чувствовала чужое возрастающее беспокойство, а когда я молча вышла из шатра — болезненную грусть и разочарование. Мысленно мне было приятно, что ведьмак не хотел, чтобы я уходила от него, поэтому, чтобы более не мучить мужчину, я быстро рванула к коням. — Ну что, едем? — весело спросила я, сидя верхом на Мальве и держа поводья Василька, когда мужчина вышел с сумкой из палатки. Волна его радости и облегчения нахлынула на меня, а после я увидела лёгкую счастливую улыбку, адресованную мне. — Да, — ответил мужчина и, приладив суму, ловко вскочил в седло. И наш привычный дуэт двинулся прочь от небольшого лагеря. •⫷⫸ Спустя пару дней в одном из ривийских лесов недалеко от тракта ⫷⫸• Удар. Звонкий лязг противостоящих друг другу мечей раздался по округе. — Неплохо. На сегодня хватит, — сказал Эскель, опуская свой меч из блокирующей позиции. С лёгкой улыбкой приняв похвалу, я присела на бревно и пыталась отдышаться, а вот у моего учителя дыхание даже не сбилось. — Как твои руки? — встав передо мной, спросил ведьмак. — Запястья нормально, плечо побаливает, но терпимо, — призналась я. — Надо бы сменить повязки, — сказал он. Я лишь согласно кивнула, позволив мужчине сесть рядом и позаботиться обо мне. Его собственная рана уже затянулась и всё, что напоминало о ней — красный рубец. Смотря на него, я каждый раз ощущала чувство вины и каждый раз твердила себе, что должна стать ещё сильнее, чтобы ведьмаку больше не пришлось понапрасну рисковать собой из-за меня. Оторвавшись от перебинтовывания плеча, мужчина вопросительно на меня посмотрел. — Думаю, что за сто пятнадцать лет ты заработал не так уж и много шрамов. Похоже, мне достался лучший учитель, — утаив истинную причину, слегка улыбнулась я; не хотелось волновать его своими терзаниями. Всё-таки хорошо, что его регенерация даже лучше моей. — Спасибо, — посмотрев на свежую перевязку, поблагодарила я. — За шрамами это к Геральту. У него полно самых разных по всему телу, — сказал теперь осматривающий мои запястья Эскель. — Он плохо учился или руки меч не держат? — спросила я, искренне удивлённая тем обстоятельством, что этот человек до сих пор жив. Мой вопрос вызвал у мужчины искренний смех, который он смог унять его лишь спустя какое-то время. — Хах, да… Как только его имя не коверкали и как только не обзывали, но криворуким Геральта ещё никто не называл. — Прости, я не хотела обидеть. Просто потому, что я слышала, его приключения, хоть и были яркими, но случались не часто, да и своими привилегиями он не брезговал частенько пользоваться. Я не говорю, что он слабак или везучий хлыщ, просто у тебя в лесах и на болотах было гораздо больше шансов заработать непоправимых увечий, чем у него на балах или с одной из своих чародеек. Нет, я не осуждаю ни его, ни тебя, просто делюсь своим взглядом на ситуацию. Извини, я многого не знаю, не хотела огорчить, — высказалась я. Случившееся в лесу очень сблизило нас, мы словно перешагнули несколько ступеней сразу, разбили одну из стен, чтобы броситься навстречу друг другу. Эскель не только выполнил своё обещание и снял с меня оковы, но и открылся мне сам, рассказал о своём главном шраме — это многое значит для меня. Теперь шаг за мной. И с какой из двух главных тайн своей жизни мне начать, чтобы не разрушить наши отношения? Примет ли он меня после того, как узнает? — Ничего страшного. Ожоги уже сошли, это хорошо, — сказал он, накладывая мазь на тыльную сторону левой ладони и правое запястье. Лёгкий дискомфорт смешивался с привычными приятными волнами, которые стали гораздо сильнее с первых дней нашей встречи. Я задавалась вопросом, связано ли это с укреплением наших с Эскелем отношений или это происходит из-за снятых наручников? Видимо, точного ответа я не узнаю никогда, но предполагала, что оба этих фактора взаимосвязаны. — Как твоя магия? — спросил ведьмак, внимательно глядя на меня. Я ещё не рисковала применять энергетически большие потоки магии, стараясь накопить как можно больше. Опустив слова, я представила огонь и на кончиках моих пальцев заплясали языки красного пламени. — Ты не произнесла заклинания, не сотворила пальцами знака… Как ты это делаешь? — внимательно вглядываясь в мои действия, спросил ведьмак. — Я привыкла к этому, для меня это как дышать. Я просто думаю о том, чего мне хочется, и добавляю столько сил, сколько мне нужно, — попыталась объяснить я. — А ещё я могу забирать энергию, — в этот момент трава, над которой я провела рукой, высохла и пожелтела, а затем я прикоснулась к руке Эскеля, пуская в него струйку силы. — Или отдавать. Но у всего этого есть предел. В этот момент я заметила лёгкое подрагивание медальона на мужской груди и, подняв взгляд, увидела, как расширились кошачьи зрачки. — Ты в порядке? — спросила я, чуть крепче сжав его руку. Мужчина молча кивнул, после чего посмотрел на наши руки. — Жаль, что я не могу лечить, это, пожалуй, было бы полезней, — в моём голосе прозвучало больше грусти, чем я хотела. — Зато ты можешь дать для этого сил, заботишься, не думая о себе — это многого стоит. Я точно знаю, — серьёзно сказал он. Я едва улыбнулась от приятных слов и спросила: — Чем ты планируешь заняться? — Хотел немного помедитировать. — Можно с тобой? Это хорошо помогает усваивать магию, — пояснила я, заметив удивлённый мужской взгляд. Уже спустя минуту мы сидели рядом, повернувшись друг к другу спинами. Ещё никогда я не чувствовала себя такой защищённой, такой не одинокой… несмотря на то, что видела лишь привычную сочную зелень природы, которая на протяжении долгих лет была единственным лекарством для моей разорванной в клочья души и разбитого сердца. Незаметно время подошло к ужину. Готовкой сегодня занимался ведьмак, а я тихонько сидела рядом и, как во время медитации, продолжала набираться храбрости и подбирать слова для грядущего тяжёлого разговора. — Эскель, а ведьмаки обязаны убивать всех чудовищ? — оторвавшись от миски с кашей, спросила я, погруженная в свои невеселые думы. — Нет, только тех, которые опасны для людей и на них есть заказ; или в качестве самозащиты, — серьёзно ответил мужчина. — Мы, знаешь ли, не фанатики своего дела. К тому же всё зависит от конкретного ведьмака: кто-то продолжает идти по Пути, кто-то становится наёмным убийцей; из школы Змеи было несколько ведьмаков, которые из личных побуждений убивали королей. Кто-то, как Геральт, оседает на месте, но таких из единиц единицы — пожалуй, Белый Волк будет первым ведьмаком, который умрёт от старости в своей постели. — А лично ты общался с разумными чудовищами и оставлял их в живых? — чем ближе я подходила к главному вопросу, тем больше нервничала и тем сильнее сжимала в руках миску. Кусок в горло больше не лез. — Да, я стараюсь решать проблемы словами, если такое возможно. Зачем лишний раз кого-то убивать, если можно договориться? Бросив на меня внимательный взгляд, Эскель снова принялся за еду, давая тем самым мне возможность снова набраться сил. Я вспомнила слова всех дорогих сердцу женщин, которые говорили мне о доверии; даже погибшая Рима дала такое напутствие. Кажется, они все предрекали этот момент. Прошло немало времени, прежде чем я продолжила. — Ты говорил, что у Геральта есть друг вампир… А ты мог бы ужиться с… кем-то подобным? — слова я подбирала с большим трудом. Ведьмак поднял на меня пристальный немигающий взгляд — мне стало казаться, что моё сердце вот-вот пробьёт рёбра. — Что, если я не та, кем кажусь? Что, если я тоже чудовище? — Я никогда не забывал, что ты не чародейка. Хоть я и не знаю, что значит быть валькирией в полной мере, но я принял это к сведению сразу. К тому же я уже ужился с тобой. Помни, Нэй, я такой же монстр и выродок для людей, как и ты. Я тоже не святой и совершал множество плохих поступков, хотя и пытался прожить эту жизнь с честью. И поверь, ты похожа на человека даже больше, чем я. После этих слов мне стало немного легче и между нами снова повисло молчание. — Я рада… Рада слышать это от тебя. Просто ты… мы… уже не чужие люди… И я хочу предупредить тебя, что у меня есть вторая сущность, — в этот момент я прижала руку к груди, голова шла кругом, мысли путались, а сидящий рядом мужчина меня внимательно слушал. — Ты же знаешь, что драконы могут обращаться и в человеческую, и в истинную боевую форму, некоторые могут превращаться в кого захотят, но… — я запнулась — иду совсем не в ту сторону. — Это у меня внутри. Она живёт во мне. Это моя вторая половина. Не знаю, лучшая или худшая, но Она очень сильная и дикая, слушает только себя, делает всё во благо себе, никому не подчиняется… Я старалась никогда её не выпускать, не просить помощи… И я боюсь, что Она может навредить тебе, когда вы, не дай богам, встретитесь, — я в страхе опустила взгляд. К концу моей исповеди у меня на коленях мелкой дрожью уже вовсю тряслись руки. Я как будто ждала приговора: убьёт сейчас или нет. В этот момент я увидела и почувствовала, как на мои ладони легли мужские руки. — Но это всё равно остаёшься ты. Уверен, мы с ней поладим так же, как я поладил с тобой. Не бойся меня, я не убью тебя, только потому, что ты имеешь другую ипостась. Если хочешь знать, под некоторыми эликсирами ведьмаки тоже становятся бездумными монстрами, следующими лишь за своими инстинктами, — прямо глядя мне в глаза, сказал он, после чего добавил: — Не волнуйся, всё будет хорошо. Она примет это, как и я. Я облегчённо выдохнула и с восхищением посмотрела на Эскеля. Какой же он всё-таки необыкновенный мужчина, такой понимающий, тактичный и терпеливый. Самый лучший. Глаза стало пощипывать и я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Наши молчаливые переглядывания прервал волчий вой, раздавшийся где-то неподалёку. Я чуть вздрогнула, погруженная в свои мысли и ведьмачьи глаза, а Эскель посмотрел куда-то мне за спину, откуда и раздавался звук. — Я покараулю. Доедай и ложись, — сказал он, отпуская мою руку. Без ощущения его руки на своей я почувствовала холод и пустоту. — Этого не понадобится, теперь я могу сделать защитный круг, — сказала я и, оглядев для оценки поляну, мысленно провела грань. Всю поляну обводить не стала, только наше место у костра и пятачок с привязанными лошадьми, благо сил мне хватило. Замкнувшись в неровную фигуру, контур тут же загорелся пламенем и через несколько секунд потух. — Я так делала, пока путешествовала одна. Никто без моего ведома не сможет войти или выйти за пределы этого круга целым, только если я сама того захочу. Смотри, — указала я в одну сторону. Как раз в этот момент подобравшаяся к границе мышь соприкоснулась с ней, вызвав маленькую искрящуюся вспышку, и её с писком отбросило прочь. В воздухе запахло палёной шерстью и шуршание вскоре прекратилось. — Удобно, — прокомментировал Эскель. — Не то слово, — улыбнулась я. — А это не отнимет у тебя много сил? — взволнованно спросил он. — Нет, я специально аккумулировала их все эти дни. Мне всего лишь нужно думать о том, что этот круг мне ещё нужен или наоборот не нужен, тогда он исчезнет. Ты можешь выйти за него, если пожелаешь, — пояснила я. — Хорошо, — кивнул ведьмак, и мы продолжили доедать наш остывший ужин. •⫷⫸ Спустя два дня, крепость Скалля ⫷⫸• Стук копыт Василька и Мальвы о тёмную мостовую сливался в моей голове с шорохом дождя в одну смазанную серую картину. Тело ломило от холода и целого дня в седле. Дождь шёл практически с самого утра, так что мы не сделали ни одного привала. Весь день я держала над нами купол, прикрывая тем самым нас и любимцев от потоков воды. Я устала и замёрзла, надо было всё-таки вязаную кофту под плащ пододеть. Да, я избавила нас от сырости, но не от холодного ветра. Подъехав к трактиру, практически бездумно слезла с лошади вслед за Эскелем. — Я сейчас вернусь, — сказал он, заходя в трактир. Я же осталась присматривать за нашими любимцами. Спустя пару минут мужской силуэт вновь возник в дверном проёме. — Осталась последняя комната на двоих. Иди туда, а я заведу лошадей и возьму сумки. — Я с тобой. Быстрее начнём — быстрее закончим, — решительно сказала я, последовав за мужчиной. Ведьмак ключом открыл замок в помещение, похожее на сарай с поилками и кое-как разделённое на личные места. Как я поняла, эта конюшня принадлежала трактиру, весьма недешевому. Лошадей здесь было достаточно: я сразу поняла, что заведение было заполнено до отказа, а значит, пользовалось спросом у люда, следовательно, был и хороший достаток. В самом конце остался один свободный денник. Делать было нечего — нам пришлось поставить сухих лошадей в него, благо поместились они относительно свободно, но теперь им уже было не развернуться. Пока мужчина заботился о еде и воде для наших любимцев, я сняла с их спин вещи и сёдла. Пока Эскель заказывал нам остатки ужина, я направилась в комнату. От усталости не сразу заметила подвох. Положив сумки на пол, подняла взгляд на долгожданную постель. Мои глаза на миг расширились, а потом снова устало закрылись. Кажется, судьба тоже начала делать мне намёки. «Комната на двоих», — вспомнила я, смотря на двуспальную кровать. Видимо, не только Мальве придётся спать рядом с Васильком. Ну и ладно, не в первый раз. Правда, тогда мы были не совсем здоровы… Ладно, не важно. К тому же я так устала, что мне всё равно, где спать, на чём спать, главное — что только рядом с Эскелем. Пока ждала ведьмака, решила быстренько переодеться, расчесаться и снять бусины. Сидя за столом, положила голову на руки и, несмотря на ломоту во всём теле, вскоре почти задремала. Дверь скрипнула и я открыла глаза. Заметив застывшего с тарелками посреди комнаты мужчину, я слегка улыбнулась: на его часто спокойном, можно даже сказать каменном лице читалось лёгкое замешательство. Видимо, он тоже не ожидал, что не только комната, но и кровать будет двухместной. — Ставь тарелки и садись, — спокойно сказала я. Отмерев, ведьмак последовал моим указаниям. — Приятного аппетита, — пожелала я, когда мужчина присел рядом за стол. — И тебе, — ответил он, и мы принялись за трапезу. Сегодняшний ужин состоял из мясных шкварок с хлебом и картошкой. Было очень вкусно, особенно с учётом того, что я сегодня ела только один раз утром и то плохо. — Тебе нужно принять горячую ванну, а то заболеешь, — сказал Эскель, поднимаясь из-за стола и прихватывая с собой грязную посуду. — После «пробуждения» я перестала болеть. К тому же уже поздно и я устала, так что завтра помоюсь, — поднялась я следом из-за стола. В глаза словно насыпали песка, так что, утолив голод, оставалось лишь желание, в конце концов, лечь и уснуть. — Я скоро вернусь. И дверь за Эскелем закрылась. Я села на кровать, разулась, оставаясь в штанах и рубашке, легла под единственное большое одеяло. Мгновенно провалиться в сон мешали слегка болезненная пульсация во всём теле, холод, сковавший меня ещё днём в поездке под дождём, и ожидание Эскеля, — когда он был рядом, мне сразу становилось легче и спокойнее. Услышав, как за ведьмаком закрылась дверь и щеколда, я прервала воцарившуюся тишину, обращаясь к стоящему подле двери мужчине: — Ложись, — но молчание продолжилось, поэтому, зевнув, дёрнула одеяло позади себя, приглашая Эскеля: — Ложись скорее, а то спине холодно. К тому же я не кусаюсь, сам же не раз проверял. Раздался выдох, в котором пряталась усмешка, — на это я и рассчитывала. Послышалось шуршание снимаемых сапог и рубашки, а затем кровать позади меня прогнулась и одеяло полностью меня укрыло. Близость мужчины теперь практически не напрягала — это происходит не в первый раз и Эскель ни разу не позволил себе лишнего. Я закуталась в одеяло ещё сильнее и вскоре отключилась. «Идёт дождь, как в тот самый день. День моего растления. Кругом тишина и холод, со всех сторон меня окутал туман и лишь позади — тьма. Горизонта не различить, складывается ощущение, что я просто стою на отвердевшем воздухе — стою на пустоте. Тёмно-серый туман, единственный выбивающийся из пейзажа, отходит в сторону, открывая кучи тел. Тел тех самых уродов, подонков, мразей и гнид, которых я отправила на тот свет за всю свою жизнь. Под ними натекли лужи крови. У каждого были ранения, полученные в подарок от меня перед смертью. И вдруг туман окончательно рассеивается и я вижу Его. Эрлав стоит передо мной, на мерзкой роже — тот самый шрам и та же вымораживающая ухмылочка. Но без единого ожога. Мы смотрим друг другу в глаза и мне вновь становится страшно. Ужас и паника сковывают меня. Нет той злости, нет гнева — я безоружна. Наше с ним молчание прерывает стон, а затем другой, третий… и я вижу по бокам движение. Мертвяки начинают двигаться, ползут, пытаются встать и улыбка истинного садиста расползается на его морде всё шире. Я делаю шаг назад, второй… в конце концов разворачиваюсь и бегу. Бегу со всех ног. От них. От него. И я слышу приближающиеся шаги — он меня догоняет. Твержу себе не оборачиваться. Бежать! Просто бежать! Быстрее! Ещё быстрее!!! Зажмуриваю глаза и заставляю тело ускориться до предела. Зрение мне ни к чему — всё равно в этой холодной пустой тьме оно мне не помощник, а если кто и схватит, то я его не увижу. Не знаю, сколько я так бегу, но я слышу, что он совсем рядом. Вдруг чувствую, как натыкаюсь на кого-то, и этот кто-то меня обнимает, поддерживает, не давая упасть. Не знаю, кто он, не вижу его. Я ощущаю его силу и мощь, чувствую его запах. Дым, немного хвои, каких-то трав и на самых задворках сознания улавливаю кровь. Но мне не страшно. Это не моя кровь, не его, это кровь наших врагов, тех, кто посмеет меня обидеть. Этот запах… такой привычный, родной. Отец? Брат? Рик? Нет, не они. Не знаю, не помню, но чувствую — он меня не обидит, только защитит. Я вдыхаю глубже, наполняя запахом лёгкие и впитывая его в себя; прижимаюсь теснее, обнимая в ответ, пытаясь слиться с обладателем этого чудесного аромата, и успокаиваюсь. Разум не понимает, молчит, но сердце чувствует, что теперь я в безопасности. И я уже не слышу никакой погони. Я по-прежнему ничего не вижу — передо мной тьма, — но мне так хорошо в ней. Она греет меня, как солнышко, хоть и не светит. Мне уже не страшно… Не знаю сколько я так простояла, с закрытыми глазами молча обнимая незнакомца. Просто перестала ориентироваться во времени и пространстве - растаяла в Нём. Последней мыслью перед тем, как я окончательно растворилась в долгожданных тиши и спокойствии, были удивление и осознание. Эскель!»

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Лёжа лицом к уснувшей Нэйтари, смотрел на её растрепавшиеся по подушке волосы и сжавшуюся хрупкую фигуру. Услышал, как со временем стало ускоряться её сердцебиение, а дыхание сбилось и стало рваным. Неожиданно она резко повернулась ко мне, придвинувшись практически вплотную, и я заметил, как бледная она хмурится и дрожит во сне. Видимо, ей снился кошмар. Будить не хотелось — она итак сильно устала, но смогу ли я её успокоить? Осторожно придвинувшись, приобнял её за талию и стал тихонечко поглаживать. Девушка была вся холодной. Спустя несколько мгновений почувствовал, как Нэй крепко обняла меня в ответ едва подрагивающими прохладными руками. Посмотрев на девушку, заметил, как она расслабляется, а потом, уткнувшись лицом в мою грудь, глубоко вздыхает и успокаивается. И вот её наконец поглощает глубокий здоровый сон. Я залюбовался спящей девой. Сейчас она была такой домашней и уютной… такой ненадолго моей. Нэй по-прежнему крепко прижималась ко мне, и я, решив воспользоваться ситуацией, притянул её ещё ближе. Девичьи ноги оказались такими же холодными, как и руки, поэтому, желая согреть Нэй, я теснее прижал её к себе. Во сне она казалась такой милой беззащитной, что я не выдержал и коснулся губами её макушки. С каждым днем лежать рядом с ней становилось испытанием. Её запах, вид и прикосновения вызывали во мне просто невероятные ощущения. И каждый раз в голову закрадывались подозрения, что все чувства только рядом с ней вмиг обостряются в несколько раз. И сколько бы я не твердил, что спешить нельзя, разум подбрасывал воспоминания о точёной фигурке Нэй, так откровенно подчёркнутой мокрой полупрозрачной рубашкой, и многом другом, неотвратимо перетекающим в картинки непотребного содержания. В конце концов, я не железный, а секса у меня не было очень и очень давно. Воображение не хотело переключаться с таких приятных картин на очертания водных и кладбищенских баб, ибо запах и ощущение здорового упругого женского тела очень сильно сбивали. Засыпал я долго и с трудом. «Выбираясь из густой чащи, чувствовал себя усталым. От меня опять воняло чьей-то кровью, мошки надоедливо жужжали вокруг, а духота жаркого летнего дня совсем не помогала мне от всего этого избавиться. Я уже слышал где-то впереди журчание воды и видел просвет выхода из этого дремучего леса. Наплевав на обход, проломился через кусты и, остановившись передохнуть, прикрыл глаза, вытирая пот со лба. — Что-то ты долго, я тебя уже заждалась. Услышав до боли знакомый женский голос, я обратил взгляд в сторону. На рыбацком мостике ко мне спиной сидела Нэй и выжимала свои длинные волосы. Мокрая рубашка и штаны сушились на горячих досках, а по голой девичьей спине сбегали прохладные струйки воды. Заворожённо замер, наблюдая за каплей, бегущей по лопатке, затем пояснице и… ниже. Жадно сглотнул. — Всё хорошо? Устал? — повернувшись вполоборота ко мне, спросила Нэй с лёгкой улыбкой и пониманием в глазах. Её обнажённая загорелая грудь, подтянутый плоский животик, округлые манящие бёдра и распущенные мокрые волосы выглядели просто божественно. Всё, что я смог сделать, это кивнуть на её слова, с трудом понимая их смысл. — Тогда чего ты ждёшь? Раздевайся и иди ко мне, — сказала Нэйтари, одним гибким движением соскальзывая в воду по пояс. Она полностью повернулась ко мне и, протянув руку, слегка отдалилась от моста, зовя за собой. Не отрывая от неё глаз, снял с себя перевязь с мечами, куртку и рубашку, подойдя к краю мостика, скинул сапоги и штаны. Смотрящая снизу вверх девушка оглядела меня и снова улыбнулась ещё более пленительной улыбкой, а её взгляд выдавал восхищение — так хотелось чувствовать его на себе всегда. Скользнув в воду, приблизился к Нэй. Подойдя ближе, она обняла меня за шею и поцеловала, я мгновенно ответил, прижимая её к себе за талию. Чувствовать её влажную кожу своей было невообразимо приятно, жара раскаленного летнего воздуха и прохлада мокрого девичьего тела создавали будоражащий контраст. Голова затуманилась не хуже, чем от чар суккуба. — Ты испачкался, — промурлыкала всей душой желанная мне девушка, вытерев с моей щеки засохшую кровь. На задворках сознания мелькнула мысль о том, что ей не противно от всего этого. С трудом отстранившись от девушки, решил спросить её обо всей этой ситуации. — Нэй, я… — не успел договорить, прерванный её поцелуем. — Всё хорошо, Эскель, я рядом. Я всегда буду рядом, просто расслабься, — сказала она, поглаживая мой шрам. Выбросив всё из головы, я выдохнул, и мы снова слились в нежном поцелуе, добавляя в него всё больше и больше жара. Оторвавшись от её губ, стал осыпать поцелуями девичьи лицо и шею, не забывая исследовать руками такое долгожданное тело, каждый изгиб и округлость. Дойдя до груди, коснулся нежного ореола языком; потом, не оставляя без внимания второй, лизнул ещё раз и ещё. Нэйтари, откинув от наслаждения голову, притянула меня к себе сильнее. Услышав сладкие стоны, не выдержал и, прекратив целовать грудь с прекрасными твёрдыми сосками, посмотрел на Нэй. В её мутных глазах я увидел ответное желание. — Держи меня крепче, — сказала она и, вцепившись в мои плечи ещё сильней, прыгнула, прижимаясь ко мне, насколько это было возможно и обвивая крепкими ногами мой торс. Я мгновенно подхватил её под ягодицы, слегка приподнимая над собой. Запустив одну руку в мои волосы, Нэй впилась в мои губы своими, заставляя меня терять рассудок. Прервав поцелуй, она приблизилась к моей шее и, слегка прикусив место, где красовался новый шрам, провела по нему горячим языком. Из моей груди раздался рык. — Нэй… » Проснувшись, резко открыл глаза, чувствуя сбившееся во время сна дыхание и болезненное напряжение в теле, особенно в самом низу живота. Кое-как выровняв сердцебиение и оценив ситуацию, понял, что мы с девушкой по-прежнему обнимаем друг друга, а наши ноги крепко сплелись между собой, и одно её бедро лежит между моих, а другое — сверху на моей пояснице. Немудрено, что после этого мне снятся такие сны. Решил потихоньку выпутываться из этого положения, иначе потом не смогу смотреть Нэйтари в глаза. Сев на край кровати, взялся руками за голову. Неутешительные мысли метались у меня в голове нескончаемым вихрем. Мне срочно требовалась разрядка, но я не хотел пугать Нэй своим животным видом и напором гормонов. Остыв немного, принялся одеваться. С трепетом и умилением посмотрев на спящую практически на моей половине кровати девушку, вышел, дабы заказать завтрак и прихватить кувшин для умывания. Когда вернулся, Нэй уже стояла у окна и смотрела на мокрую улицу и сияющие от утренней зари соседние здания. В ореоле солнечных лучей она была прекрасна, словно земное воплощение самой Мелитэле. — Доброе утро, — обернувшись и с улыбкой наклонив голову, сказала она. — Доброе, — ответил я, ставя поднос и кувшин на стол; решил не напоминать девушке о кошмаре вопросом «как спалось?». — Умывайся и давай позавтракаем. Кивнув, она принялась за дело. Через несколько минут мы ели поджаренные с сыром, зеленью и помидорами яйца. — У тебя есть на сегодня планы? — поинтересовалась Нэйтари после трапезы. Не став отвечать на вопрос прямо, поскольку ещё и сам не решил, спросил: — Ты что-то хотела? — Ну, не то чтобы хотела… Просто я подумала сходить в торговую лавку и купить бумаги, чтобы ты смог записывать слова, а ещё я подумала, что можно купить семян, чтобы не тащить запасы по горам в крепость — я просто выращу всё на месте, — вдохновенно перечислила девушка. — Ты уверена, что у тебя на это хватит сил? — спросил я, а вместо ответа она протянула руку к стоящему на подоконнике горшку с каким-то помирающим в нём цветком, о котором мало кто вспоминал, чтобы поливать и заботиться. Медальон задрожал и на моих глазах цветок стал мгновенно крепнуть и разрастаться, после чего на нём расцвели розовые бутоны. Нэй с гордостью на меня посмотрела. Сделав руками жест «сдаюсь», сказал: — Я просто спросил. Значит, идём на рынок… День был не сказать, чтобы пасмурный, но довольно облачный. Дул прохладный порывистый ветер, огромные сероватые облака лениво передвигались по небу, лишь на краткий миг показывая солнце и грозя перерасти во что-то большее. Такими же угрюмыми были и люди, обходящие нас, а вернее, меня, по самой большой дуге, по которой можно пройти между двумя рядами прилавков. Многие смотрели с раздражением или страхом, но ещё больше пялились на Нэй, мол, «Какого хера ты делаешь с этим ублюдком?!» или «О, такая же шкура, как и этот выродок!». Несмотря на хмурость людей и природы, настроение у Нэйтари было хорошим. Она без остановки крутила головой, пытаясь ничего не упустить из виду; даже и не скажешь, что она видит весь обращённый к нам негатив, и что ей сегодня снился кошмар. — Кхм… Может, ты что-то конкретное хочешь? — спустя какое-то время спросил я у девушки. Она опомнилась и со смущённой улыбкой обернулась, похожая на яркое солнышко: — Нет-нет. Прости, просто интересно, мы ведь не часто в городах бываем. Выбирая семена для нашего будущего урожая в Каэр Морхене, мы обошли весь рынок. Отбором пригожих для жизни семечек и зёрен занималась Нэйтари, прощупывая в них жизненную энергию и потенциал. Набрав несколько видов не особо прихотливых овощей и фруктов, мы прошли дальше, и я уловил мечтательный взгляд девушки направленный на лоток с разными цветами. — Помню, первым, на чём я стала тренироваться применять свою силу, стал садик брата. И первыми, кого смогла оживить, были вот эти цветы. Они у нас довольно редкие, мы называем их огненными мотыльками, — тихонько поведала Нэй, рассматривая маленькие четырёхлепестковые цветы разных оттенков красного, жёлтого и оранжевого. Это название действительно подходило этим цветам. — Пойдём возьмём, — сказал я, беря девушку за руку. — З-зачем?! — Я хочу, чтобы они у нас тоже росли. — Но я не… Эскель, не надо тратиться на какие-то мелочи… — Нэй, как бы то ни было, ты спасла мне жизнь и заботилась, не думая о себе несколько дней, неужели ты откажешься от маленького подарка в знак благодарности? — слегка нахмурившись, спросил я. Эффект был произведён нужный — девушка устыдилась и пошла к прилавку выбирать семена цветов. — Спасибо большое, мне было очень приятно. Люблю выращивать растения, особенно цветы — это моя слабость. Если бы ты видел, какой я вырастила брату сад, — улыбалась Нэйтари, перебирая в руках мешочки. Мелькнула мысль о забавной неправильности моей любимой, заставившая меня слегка приподнять левый уголок рта: большинство женщин так улыбаются только золотым цацкам с камнями, а она — цветочным семечкам. Какая же она всё-таки девочка — такая чистая взрослая девочка. — Вот вырастишь у нас маленькую Дол Блатанна, — счастливый от искренней девичьей улыбки сказал я. Нэйтари непонимающе и заинтересовано на меня посмотрела, а я пояснил: — В переводе со старшей речи «Долина Цветов». — Наверно, там безумно красиво. Вот бы там хоть разок побывать, — протянула Нэй, подняв глаза к небу. — Я обязательно свожу тебя туда, правда, уже не в этом году, — заверил её я. Закончив с аграрной частью нашего плана, а заодно и пополнив провиант в дорогу, я решил уточнил наш дальнейший маршрут у девушки: — Ну что, теперь в книжный? — Да, конечно, — с энтузиазмом кивнула она, и мы отправились в магазин. Пока я договаривался с букинистом о покупке бумаги, Нэйтари расхаживала по магазинчику, с интересом рассматривая книги. Повезло обменять с небольшой доплатой старинные военные мемуары какого-то графа семидесятилетней давности, которые мы нашли с Нэй несколько дней назад в заброшенной лачуге, на пару свеженьких чистых дневников; перед тем, как сжечь, решил показать торговцу — мало ли что. Чернила брать не стал, ибо в дороге с ними неудобно, да и уголёк у меня ещё остался. С обожанием глядящий на книгу, как на своего первенца, торговец бережно отложил её в сторону и поинтересовался, обращаясь, скорее, ко мне: — Госпожа будет что-нибудь брать? — Эм, нет-нет, благодарим за помощь, но нам пора, — пролепетала девушка, быстро вернувшись ко мне. — Благодарю за покупку, приходите ещё, — сказал он; я не видел, но чувствовал, как торговец уселся читать ту книгу, когда дверь за нами ещё не успела захлопнуться. — На сегодня всё? — спросил я у девушки. — Да, спасибо. Может ты сам чего-то хотел? — Нужно к травнику зайти запасы пополнить, а ещё лучше к чародею. Это, кстати, тоже тебе, — протянул я Нэйтари один из дневников. — Будешь записывать туда всё, что захочешь. — Ой, спасибо, — с лёгким удивлением прижала к своей груди книжку Нэй. — Тогда, может, займёмся сегодня? У тебя есть чем писать? Я утвердительно кивнул и, переведя тему, мы отправились вдоль по улице искать лавку. — Это не она? — спустя какое-то время нашей неспешной прогулки спросила девушка, указывая на вывеску «Травы, зелья и магические атрибуты». — Должно подойти, — сказал я, подходя к двери. Придержав её для Нэйтари, вошёл следом, ощущая своим острым обонянием множество резких и не очень запахов, сливающихся в одну какофонию. — Ведьмак?! Какими судьбами? Повернув голову на звук, мы с Нэй увидели сидящую за столом волшебницу. Она, как и все чародейки, была идеальна: золотисто-рыжие волосы ниспадали на пышную грудь, выглядывавшую из весьма нескромного декольте, аккуратный маленький носик, серо-голубые глаза с пушистыми ресницами, тонкие черты лица и алебастровая кожа — всё было без изъянов, до неестественности красиво. — Мне нужны кое-какие ингредиенты, — сказал я, подходя ближе. — Ну конечно. Опять работа… Ну давай посмотрим. Что тебе нужно? — спросила она и, спустя время, отправилась искать всё мною перечисленное. Нэйтари тихонько стояла позади меня, рассматривая содержимое ближайших шкафов. Вернувшись со всем нужным, магичка спросила, опираясь на стол: — Ещё что-то? — Нет, — сказал я и, выдав требуемую сумму, стал собирать купленное. Чародейка, даже не посмотрев на деньги, обошла творение неизвестного столяра и приблизилась к девушке, внимательно её осматривая. Потомки эльфов и драконов встретились взглядами. — У тебя интересная аура, девочка. Никогда такой не встречала… — протянула она, пристально вглядываясь в лицо моей валькирии, напряжённо смотрящей ей в ответ. Я мгновенно дёрнул девушку на себя, когда магичка взяла ту за руку. — Нэй, подожди меня снаружи, — попросил раздражённый чародейкой я. Когда девушка вышла, я хмуро спросил: — Что тебе нужно и что с ней не так? — Мне от неё ничего не нужно, — всплеснула руками рыжая. — А вот кому-то может быть и нужно. Она ведь у тебя не чародейка?.. Но всё равно излучает чистую первозданную энергию, как у… как у джиннов. И к тому же она совсем нечитаема. Не волнуйся, это не слишком заметно, — увидев мой тяжёлый немигающий взгляд, заверила магичка. — Просто я специализируюсь на целительстве, а от этого чужую энергию начинаешь острее чувствовать. В общем, береги её, — посоветовала она, сложив руки под грудью. — Хорошо, благодарю за помощь, — сказал я и, развернувшись, пошёл к выходу. В какой-то степени это хорошо, что телепатия к валькириям не применима, но вот их аура… В голове мелькнуло воспоминание, как ненадолго нагрелся медальон, когда мальчишка снял наручники с Нэй. Неужто её теперь каждый более-менее хороший маг будет замечать? Данная перспектива меня совершенно не радовала. — Что она сказала? — взволнованно спросила Нэйтари, когда я к ней подошёл. — Сказала, что ты излучаешь необычную ауру, и что она не может прочесть твои мысли, — коротко пояснил я. Девушка впала в лёгкий ступор. — Мне никто никогда не говорил об этом, — призналась она. — Наверное, потому, что ты с нашими чародеями не встречалась, — предположил я, а про себя добавил: «Экспериментаторы хреновы». — Ладно, пойдём в трактир, позанимаемся немного перед ранним ужином, всё равно обед мы пропустили. Получив утвердительный ответ, мы направились обратно. Идущая рядом Нэй больше не выглядела такой радостной. Может, из-за того, что чародейка заставила её поволноваться, или ещё из-за чего, но от этого мне тоже стало немного печально. — Теперь я, кажется, понимаю, почему твои названные братья выбрали чародеек… — спустя какое-то время протянула Нэйтари с лёгкой усмешкой. В этот момент я подумал лишь о том, что, скорее всего, лично я уже никогда не пойму, почему парни выбрали этих чаровниц. Внешность, бесспорно, красивая, но ведь характером они вылитая смесь ядовитых змей, лисиц и дикобразов наизнанку, разница лишь в индивидуальных пропорциях этих составляющих у каждой магички. — А они все такие… лощёные? — В подавляющем большинстве. В Аретузе искусственным путём они могут создать свой новый облик. — М-м-м… Да… Хоть нас с мамой отец ни разу в жизни не бил, даже когда выпивший был, но увидь он меня в таком наряде, хоть сколько бы мне лет было, взял бы свою нагайку и так отходил бы меня ею, что я до конца жизни оголяться бы не смела и ещё месяца три сесть не могла, — сказала девушка, слегка улыбнувшись воспоминаниям о любимом отце. — Неплохая у твоего отца была политика, — усмехнувшись, заметил я. Как назло в голову полезли картинки, где на моих коленях лежала Нэй с приподнятым для наказания аппетитным и мягким местом. Тряхнул головой, выбрасывая прилипчивые порочные мысли. — Ага. Он у меня человеком старой закалки был. «Цену себе знай, честь семьи не позорь, а если замуж, то по любви, навсегда и с достоинством», — согласилась Нэй, помогая мне вынырнуть из омута собственного разума. — У тебя был прекрасный отец, — заметил я. — Да, он очень любил нас с мамой и братом, хотя со стороны казался сдержанным и даже холодным, а его высокая и крепкая фигура лишь усиливала эти толки. Да, он немного командиром был, но, по правде, маму всегда на руках носил. В этот момент на месте родителей Нэй я представил нас. Картинка получилась настолько реалистичной, что на несколько секунд я поверил в её подлинность. Эта мысль была очень приятна. — Ты говорила, что твоя родина на севере. Тогда кто из твоих родителей южанин? — спросил я, пытаясь выяснить и представить родителей моей отрады. — Мама. Вернее её внешность от бабушки южная, но родилась она уже на севере. Мама у меня была красавицей: невысокая, с хорошей фигурой, смуглокожая, с чёрными, как смоль, волосами и ярко-карими глазами. Папа был типичный северянин: высокий, крепкий и светлокожий, цвет волос, кстати, у меня от него, а глаза зелёные-зелёные, — с таким восторгом и любовью описывала девушка своих родичей, что я воскресил свои детские мечты — вспомнить своих родителей. — Вот Асвард на лицо вылитый отец, только глаза и волосы мамины — красота. А вот мне мои никогда не нравились. Ну что это?! — указав на свои очи, чуть сердито пожаловалась она. — Ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса! Как бревно в трясине. — А мне нравятся. На весенний лес похожи, — тут же вырвалось у меня, после чего уже осознанно заверил: — Особенные и очень красивые. Девушка удивлённо посмотрела на меня и тут же смущённо отвернулась. Вернувшись в комнату, мы разобрали покупки и уселись заниматься за стол. Нэй предложила поделить дневник на три части: существа/предметы, действия и свойства — так хоть чуточку будет удобнее искать. Я записал с переводом всё, что выучил до этого. А вот сегодняшней темой была комната, её обстановка, а также её возможные свойства и все связанные с ней действия. После окончания занятия я предложил сходить поужинать, но, услышав, что девушка хотела бы сначала помыться, услужливо принёс ей кувшин с водой, таз и полотенце, от бадьи она отказалась. Выходя из комнаты, напоследок уже за дверью я уловил краем уха, словно шелест ветра: — Мне твои больше нравятся. Дверь за мной закрылась на щеколду. Постояв пару секунд, решил подождать Нэйтари в зале. Пока спускался, думал, о чём это она? Усевшись за свободный столик, стал ждать валькирию и думать над сказанными ею словами. Прокрутив ближайшие полтора часа изучения нордарского языка, я не вспомнил ничего такого, к чему подошла бы эта фраза, а потом меня словно осенило. Глаза! Мы говорили про глаза, и я сказал Нэй, что они у неё прекрасны. А «мне твои больше нравятся» был ответ мне. От полученного девушкой комплимента моё настроение значительно поднялось и я, расправив плечи, откинулся на спинку стула. Видимо, в данный момент я так сильно излучал состояние спокойствия и благодушия, что ко мне не побрезговали обратиться с предложением: «Сыграем, ведьмак?». У меня было прекрасное настроение, так что я не был против. Сделав небольшие ставки, мы принялись за игру. Кладя очередную карту на стол, я почувствовал приближение Нэй. Она встала рядышком со мной и с интересом смотрела за разворачивающейся игрой. Её присутствие раззадоривало моё самолюбие, усиливая желание выиграть. Сравнявшись в счёте во втором раунде, я полностью сконцентрировался на решающих картах последнего тура. — Ты просто молодец! — восторженно хвалила меня Нэйтари, порывисто обняв руками за плечи. Я с лёгкой улыбкой сгрёб небольшую горстку монет, положенную победителю, но больше этих денег меня радовало девичье восхищение. После того, как мой противник спокойно ушёл, валькирия заняла место рядом со мной. — У тебя множество талантов: ты хороший человек, прекрасный воин, охотник, наездник, зельевар, учитель, повар, танцор, а теперь, оказывается, что и игрок. Есть что-то, что ты не умеешь? — с улыбкой спросила она. — Петь и рисовать, — с усмешкой сказал я, блистая в душе, как начищенный золотой флорен. — Я тоже рисовать не умею, как говорил мой дед, «только кота задом», — махнула рукой Нэй. — А пою я достаточно посредственно, и то чисто для себя. — Ты слишком принижаешь свои достоинства, — заверил девушку я. После моих слов к нам подошла молоденькая подавальщица и мы сделали заказ. — А как называется та игра, в которую вы играли? — спросила Нэй, когда разносчица удалилась. — Гвинт. — Интересная и красочная. Я заметила, что рубашки у ваших карт разные, это нормально? — Да, это знак фракции колоды, которой ты играешь. Всего в игре есть пять фракций: Северные королевства, Скоя’таэли, Империя нильфгаардцев, Скеллиге и Монстры. В каждой фракции разное количество карт, также есть четыре нейтральные карты погоды, — пояснил девушке я. — Что такое Скеллиге и Скотаэли? — Скоя’таэли, — насмешливо поправил я. — Или, иначе говоря, в переводе со Старшей Речи «Белки» — это партизанское движение нелюдей, сформировавшееся после окончания Первой Северной войны. А Скеллиге — государство, расположенное на одноимённом архипелаге. — Угу. Сложная у вас система, но играть вы можете только в один вид игры и только два игрока, так? — спросила Нэйтари, я согласно кивнул, ожидая продолжения её рассуждений. — А у нас существует множество видов игр с одной общей колодой в тридцать шесть карт. В ней есть четыре масти, видимые только с лицевой стороны: чёрная, белая, красная и синяя. В каждой масти по девять карт: двойка, четвёрка, шестёрка, восьмёрка, крестьянка, виконт, графиня, король и Судьба, — я удивлённо приподнял брови. Что за дурацкое разделение колоды на людей и цифры?! — Не смотри на меня так, не я их придумала. В конце концов, только Судьба может управлять королём… По силе они расположены именно так, как я назвала, и играть с одной колодой могут от двух до шести игроков. Карта «Судьбы» — высшая карта, она бьёт все ниже стоящие, но в некоторых играх считается, что её может побить низшая «Двойка». И в большинстве игр сражаться между собой могут карты только одной масти — всё будет зависеть от твоей удачи при раздаче карт. — Забавно, — усмехнулся я. — Хочешь, я научу тебя играть в наши? — Когда-нибудь можно будет, но, признаться честно, я не любительница азартных игр, — сказала Нэй, а вскоре к нам подошла подавальщица, но теперь с полным подносом. Пока ужинали, размышлял над тем, где мне стоит спать: на кровати — себя дразнить, а если лягу на полу, то девушка может неправильно меня понять. Принял решение этой ночью спать на самом краю спиной к Нэй, а дальше посмотрим. Второй здравой идеей стала мысль, что надо перед сном зайти к Мальве и Васильку и поменять им воду и овёс.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Спокойной ночи, — пожелал девушке я. — Сладких снов, — зевая, ответила Нэй. Повернувшись к девушке спиной и незаметно отдав ей всё одеяло, продвинулся к краю и попытался заснуть. Снов не было, поэтому, проснувшись утром, понадеялся, что ночь прошла без эксцессов. Шея немного затекла от не совсем удобного положения, решил, что пора потихоньку вставать. Кровать подо мной противно скрипнула, из-за чего я мысленно ругнулся: «Сука!». Посмотрел на проснувшуюся от моего шороха Нэй. Во сне она, видимо, снова повернулась ко мне лицом и, подмяв под себя одеяло, обняла его, как и меня вчера. В голове всплыли приятные воспоминания. — Уже пора? — спросила она, потирая кулачком глаза, чтобы быстрее проснуться. Всё, что мне оставалось в этой ситуации — это согласно кивнуть. Раз не удалось мне дать ей ещё несколько минут сна, значит так надо: раньше встанем, раньше поедем. Умывшись и одевшись, мы собрали сумки и спустились в зал. Народу в такой ранний час было немного, а те, кто сидел, были вялыми и заторможенными, включая и самих работниц трактира. Пока ждали заказ, тихонько сидящая до этого Нэй перевела на меня взгляд и спросила: — Надеюсь, ты не сердишься, что я содрала с тебя одеяло? — Ни капельки, — усмехнулся я. Говорить о том, что это была полностью моя инициатива, не стал. — Извини, я не специально, — покаялась девушка, наверняка чувствующая вину понапрасну. — Да ничего, мне все равно не холодно, — заверил я Нэй. Она не поверила, но эту тему больше не поднимала. Быстренько позавтракав, мы сдали ключ от комнаты и отправились отпирать наших застоявшихся скакунов. Время не ждёт, а нам ещё многое надо будет сделать по приезду в старую волчью обитель.