Купи жену, Ведьмак

•⫷⫸ Семь дней спустя, приграничье Лирии и Ривии ⫷⫸• — Ты уже можешь применять магию, но продолжаешь охотиться с помощью лука? — с лёгкой улыбкой заметил ведьмак, когда я вернулась к лагерю из лесных сумерек с небольшим рябчиком. — Если пользоваться только магией, то руки отсохнут. К тому же я на своей шкуре успела снова испытать, каково это опять стать обычным человеком. Лучше не забывать элементарных навыков выживания, — с лёгкой улыбкой сказала я, снимая с рук перчатки. Мужчина кивнул и принялся ощипывать дичь. Соль кончилась, поэтому птичка жарилась сама по себе. Я заворожённо уставились на огонь; пожалуй, я могу вечность смотреть, как течёт вода, падает снег, как движутся по небу облака и как колышутся зелёные ветви на ветру. Эти картины всегда рождали в моей душе покой, и я словно растворялась в бытие, забывая о своих нуждах, страхах и радостях, о других людях и нелюдях, прошлом да даже о самой себе. Я словно сама становилась частью этих стихий. — Совсем скоро будет Ламмас, — ни с того ни с сего сказал Эскель, вытягивая меня из приятного омута безмыслия. — М? — Праздник, посвящённый сбору урожая, — пояснил мужчина. — Ярмарки будут. Может, что нужно? Я задумалась. И что при нашем-то кошельке в пути мне в первую очередь необходимо? В принципе, всё есть, если только… — Ниток разных цветов и рубашку бы третью взамен той, которую я на бинты порвала, а то эти такими темпами износятся скоро. Садоводство и вышивание всегда успокаивали меня после долгих изнурительных походов и случайных убийств. Может, это выглядело слишком нелепо и не сочеталось с моим образом холодной безжалостной наёмницы, но я не видела в этом ничего постыдного. Вышивка узоров на рубашке для меня была куда приятней штопки разорванной плоти. К тому же, что мне ещё делать всю зиму в каменной крепости в перерывах между её реставрацией? Эскель говорил, что в Каэр Морхене должны были остаться книги, если, конечно, они ещё не стали трухой. Так что семечки и нитки окажутся для меня полезным и приятным занятием, ведь их не в пример легче везти. — Будет. Может ещё что хочешь? — Да у меня всё есть. Что ещё нужно? Я же не дворянка, которая без самоцветов, пироженок и шёлковых подушечек прожить не может. Выпить и потанцевать — всё, что мне в праздник надо, — на мои слова мужчина слегка улыбнулся, от него исходила аура понимания, одобрения и ещё чего-то тёплого. — Тогда я могу заранее заручиться согласием на танец? Я почувствовала, как от этих слов кровь прилила к щекам, а сердце ускорило свой бег лишь от одной мысли о этом. — Разумеется, сколько хочешь, — улыбнулась я, после чего уточнила: — У тебя были какие-то планы? Ведьмак насмешливо пожал плечами, мол, кто знает? Вот же зараза, порой из него и клещами слова не вытянешь, а по эмоциям ни черта не понять. — Кажется, готово, — кивнула я в сторону птицы, пытаясь хотя бы на время выбросить из головы этот маленький мужской секрет. •⫷⫸ На следующий день ⫷⫸• Сегодня был прекрасный денёк и лёгкая облачность никак не мешала оставаться ему таковым, и всё лишь потому, что рядом ехал любимый человек. Как порой нам надо мало для счастья. Я задумалась о сказанных вчера Эскелем словах о празднике. Ламмас оказался очень похожим на наши Купалы. Не знаю, как у них, а у нас в деревнях всегда устраивали весёлые гулянья с выпивкой, песнями и танцами, и я по привычке уже строила большие планы на этот день. Я не собиралась упускать шанса обнять мужчину и прижаться к нему в танце, для чего в обычной жизни без сильной нужды мне вряд ли хватило бы мужества. С каждым днём мне становилось труднее оторваться от его глаз, а прикосновения были настолько приятными, что каждый раз вызывали еле скрываемую дрожь и полное отупение. Может немного захмелев и набравшись храбрости, я даже признаюсь ведьмаку в своей симпатии и расположении к нему… Даже если они не будут взаимными, то я хотя бы буду уверена, что меня не накажут смехом или презрением за мои первые чувства. Настроение было воодушевлённое, как у малолетней влюблённой дурочки, и его вряд ли что-то могло испортить. Так за лёгкой беседой с Эскелем ни о чем серьёзном мы добрались до какой-то очередной деревни. Пока доехали до старой задрипанной корчмы, заметили в одном из дворов наковальню. Деньги у нас ещё были, так что заселимся и переобмундируем наконец своих скакунов. Мы смогли расположиться в двух маленьких комнатушках, в которых из всей мебели были лишь кровать, стул и небольшой погрызенный мышами сундук (причём он был один и только в моей комнате). Ну и чёрт со всем. Я бросила вещи на кровать и вышла в коридор, где меня уже ждали. — Пойдём? — спросил Эскель, но я его приостановила за рукав куртки. — Подожди, я закрою комнаты на свой ключ, — сказала я и мысленно обозначила границы; короткая вспышка из-под дверной щели и всё опять стихло. — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнула я, даже не став пытаться закрыть дверь на гнутое, ржавое и поцарапанное подобие ключа. Кузнецом оказался краснолюд с пепельными волосами. Давненько я их не видела; припомнив поход с Конаном и девчонками, поняла, что соскучилась. Эта раса мне очень понравилась — предприимчивые и рукодельные, несмотря на свой малый рост. К тому же есть в них некий шарм, душевность и темпераментность. И хоть наши гномы им в мастерстве не уступают, но, как по мне, более сдержанными и скрытыми в сравнении будут: секреты своего мастерства в семье хранят до гробовой доски, ни за что чужого не научат, как рэнмараннское стекло или сталь добывать. Зато гномы более миролюбивые и милые. Возможно, это связано с их ростом и моим личным опытом. В любом случае я ценю и восхищаюсь обеими этими расами и теперь у меня есть друзья среди этих народов. — А вы к нам, мастер ведьмак, за заказом, стало быть, прибыли? — спросил ремесленник, налаживая Васильку новую подкову. — Я ещё не смотрел. Можешь рассказать, что у вас случилось? — Могу, — не отвлекаясь от дела, ответил краснолюд. — Завелась какая-то херь; поля жрать и топтать горазд, да и скотом тож не брезгует. А недавно по ночам орать начало, буянить, деревья лишний раз валить. — Людей ещё не убивало? — Да нет ещё, он в деревню пока не хож, тока пару овец задрал. Пастух наш его мельком видел, говорит здоровая тварь — вчетверо больше обычного быка будет и рога такие же здоровые. — Бес или чёрт, значит. Возможно, гон или нашёл соперника. Ваш староста заплатит, если мы за него возьмёмся? — Да, награда давно собрана, а то из-за этой одороблы в лес ходить невозможно. Дом дальше по улице, сразу поймёте по размалёванной двери, — кивком указал кузнец, отвязывая ногу коня. — Нэй, подожди тут, я схожу за сумкой, — сказал ведьмак и, развернувшись, отправился к корчме. Пока я его ждала, настала очередь Мальвы примерять обновку. Более-менее спокойно дождавшись пока ей снимут и наденут первую подкову, она мотнула головой и попыталась выдернуть вторую ногу. — Успокой её, — попросил меня мастер. Я, обхватив лошадиную шею, принялась её поглаживать и успокаивать всякими глупостями. — Лошади не бабы — долго наводить марафет не любят, — хохотнул он. — Я тоже не люблю краситься и наряжаться, получается, я тоже лошадь? — с улыбкой пошутила я. — Может, — усмехнулся мужик. — Хороша кобылка. Да хоть и не кованная, но, чую, коли какой кобель подвернётся, зубы по одному с земли только собирать и будет. Я рассмеялась. — Надеюсь, с выбором не промахнусь. — Промахнуться каждый может, это жизнь и ничего с ней не сделаешь. Да и от природы не уйдёшь — уж больно у ведьмаков либидо развито и на месте вряд ли сможет усидеть. Говорю заранее, если ты на него глаз метишь. Так что много не загадывай, далеко не заглядывай, — предупредил мастер, а я серьёзно задумалась. Расплатившись по завершении работы, мы распрощались с кузнецом и отправились к дому старосты. Всю дорогу из головы никак не выходили сказанные краснолюдом слова, заставляя меня вновь думать о причинах нашего с Эскелем путешествия и его последствиях. Мы подъехали к добротному крепкому домику с выкрашенными чуть кривыми узорами ставнями и дверными косяками. За окошками виднелись старые выцветшие шторы, бывшие некогда белыми, но теперь пожелтевшие от времени, лишь красный орнамент сохранил свою яркость; но, по совести сказать, всё было чистым и ухоженным, ясно давая понять, что в этом доме уже есть хозяйка. Эскель, как всегда с хищной грацией, бесшумно направился к крыльцу дома. Я же осталась на месте присматривать за нашими лошадками, хотя и знала, что никуда они без нас не денутся, Василёк так точно. Ведьмак не успел дойти каких-то пару шагов до двери, когда из-за угла дома к нам вышла крепкая женщина. На вид ей было около тридцати пяти, ниже меня ростом, в белой рубахе и серой с передником юбке. Хозяйка, видимо, услыхав топот копыт, вышла к нам чуть раскрасневшаяся от работы, с перекинутой вперёд толстой чёрной косой. Как женщина она была хороша: округлое женственное личико, грудь раза в два больше моей, а про зад вообще промолчу: в трёх словах — «мечта многих мужиков». Я подавила завистливый вздох. Наверняка каждый второй оборачивался и пялился ей вслед, капая слюной себе под ноги, пока она с горделивой походкой несла коромысло с вёдрами. Было видно, что эта особа, несмотря на свою деревенскую простоту, умеет себя преподнести в самом выгодном свете — не шлюха, но изредка следующая за своими желаниями, мол, с хорошим мужиком почему бы и нет? А в том, что Эскель был хорош, лично у меня сомнений не возникало. Все данные факты не поднимали мою самооценку и не добавляли радости за чужое счастье, а картина смотрящего на крестьянку ведьмака и вовсе удручала. Дабы оградить себя от необдуманных действий и слов, я как можно крепче вцепилась в уздечки до скрипа кожаных ремешков и побелевших костяшек. Внутри клокотала неведомая мне раньше злость. — Добрый день, хозяйка. Нам нужен староста, сказали здесь поискать. — Я за него, мастер ведьмак. Как муж помер, так я за него и осталась. Вы, как я понимаю, по поводу заказа? Ну тогда пройдёмте в хату, я вам всё расскажу, — сказала женщина масленым голоском и первой вошла в дом, на меня же она не обратила ровным счётом никакого внимания. Мужчина бросил на меня вопросительный взгляд, я кивнула, давая понять, что останусь здесь. Не хочу на их воркование лишний раз смотреть. Когда силуэт ведьмака скрылся за дверью, я обернулась к Васильку и от безысходности спросила: — Вот скажи, как мужчина, это твой хозяин идиот или я дура? Конь тяжко и глубоко вздохнул, как бы говоря «да оба вы хороши», и был, наверное, прав. Спустя несколько минут на порог вышел упомянутый мной индивид и сказал: — Пойдём осматриваться. Я кивнула, и мы отправились на поиски. Привязав Мальву к Васильку и оставив их у кромки леса, двинулись дальше в его глубь. Монстр пока был вне пределов моей чувствительности, но мы достаточно быстро взяли след — такая груда мяса и мышц, просто не могла порхать над землёй не примяв ни одной травинки или не сломав пару-тройку стволов, которые были ему сродни веточкам. Судя по большущим отпечаткам, передние лапы этого существа были четырехпалые с короткими когтями, а задние конечности оканчивались копытами — интересное создание. Мы уже были недалеко и я уже начала чувствовать их, но когда придержала Эскеля за локоть, чтобы предупредить, раздался жуткий рёв на два голоса. Птицы с ближайших деревьев взмыли в небо испуганными стайками, улетая прочь от источников этого шума. — Всё-таки два, — протянул ведьмак, и мы бросились вперёд. Двигаясь бесшумно, мы выбрались из леса и оказались на верхушке небольшой скалы, а внизу под нами, на пустыре, друг напротив друга стояла пара чудищ. В этих существах было огромным всё: начиная с вытянутой башки, оскалившейся здоровенными клыками, заканчивая задними копытами. Они без труда одним взмахом своей когтистой лапы могли сломать пополам лошадь вместе с всадником. Правда, были небольшие отличия в окрасе, форме рогов и длине хвоста, зато у обоих имелось по три глаза. — Так и знала, что баран лосю не товарищ, — беззвучно прошептала я, наблюдая за схваткой. Рогоносцы так были увлечены друг другом, что не обратили на нас совершенно никакого внимания. — Серый — бес, бурый — чёрт, — пояснил ведьмак, я понятливо кивнула. В принципе, я всё давно поняла — Эскель рассказывал мне про них — просто это была реакция на неизведанного врага. Насколько я поняла, бесы будут гораздо больше своих собратьев, но этот был ещё достаточно молодым или чёрт крупным, поскольку силы их были примерно равны. — Мой сохатый, — выбрала я, достав из ножен меч. — Бесы с помощью третьего глаза могут гипнотизировать людей, зато уязвимы к огню, — предупредил мужчина. — Тогда я его уже почти люблю. Спустись со скалы, грохоту будет… — шепнула я, идя к спуску в одну сторону. — Будь осторожна, — услышала я из-за спины. — Ты тоже. И мы разошлись в разные стороны. Спускаясь вниз, я придерживалась кромки леса и думала. Конечно я понимала, что в силе или умении владеть мечом в человеческой форме я не могу сравниться ни с бесом, ни с ведьмаком, поэтому придётся рассчитывать только на собственную магию и вести бой издалека. На секунду я засомневалась в правильности своих поступков, но, представив вместо чудища черноволосую старосту, виляющую перед ведьмаком бёдрами, как последняя… прости, Господи… и двинулась более уверенно. Пока монстры мерились рогами, я сконцентрировалась, вплетая стихии в один удар, и атаковала намеченную цель. Молниево-огненная волна получилась такой силы, что вынесло беса с «арены» к скале, зацепив при этом немного и чёрта. Как я и обещала, грохот вышел знатный. Когда пыль и каменное крошево немного улеглись, стало ясно, что моими стараниями нечистый лишился одного рога и подпалил шкуру, но остался жив. Эскель, не став долго ждать, воспользовался эффектом неожиданности и напал на своего противника, я последовала его примеру. Пока оглушённый и раненный бес вставал и отряхивался, я мысленно потянула землю на себя. Когда монстр вновь получил по горбатому хребту хорошенькой глыбой, то рассвирепел и, определившись с обидчиком, с рёвом рванул в мою сторону. Бежал он, чуть прихрамывая, поэтому времени у меня было достаточно, чтобы запустить в него ещё одной огненной волной. Взревев от боли, чудовище бросилось кататься по земле, сбивая пламя. В воздухе тошнотворно пахло палёной шерстью и несвежим жжёным мясом. Выпрямившись, монстр на секунду остановился, приняв стойку и вперив в меня своё третье око. В глазах всё померкло, но даже так я чувствовала, с какой стороны он ко мне движется, поэтому для меня это не было неожиданностью. Я легко увернулась от рогов, рубанула его бок и ударила воздушной волной в спину. Темнота перед глазами спала, и я увидела, что удачно уронила беса на чёрта, а Эскель целый и невредимый стоял чуть в стороне. В следующий раз буду думать перед тем, как разбрасываться врагами. Чёрт скинул с себя брата, поддав ему напоследок рогами, а я прибавила к этому молнию — результат вышел замечательный. Тварь была уже на исходе сил, но я поняла, что он, как и многие загнанные в угол, будет биться до последнего. Ярость и адреналин сконцентрировали его мир на мне, как и мой на нём. Тяжело выдохнув, нечисть вновь взяла разгон. Поняв, что за этим последует, я выстроила перед собой ледяную стену. Ещё пару мгновений я видела в ней искажённый силуэт, и вскоре раздался звон, а по стене поползла трещина. Застряв в стене из-за оставшегося рога, чудище бесновалось и рвалось, но сил у него было уже немного. В таком положении до шеи я добраться не смогу, до сердца ещё опаснее. Тогда, дабы облегчить его муки, я решила воспользоваться приёмом, который я использовала крайне редко и в критических случаях. Закрыв глаза, я будто погрузилась в чужое тело; чувствовала, как бьётся сердце, гоняя по телу кровь; чувствовала, как эта ценная жидкость сосредотачивается в органах, наполняется через лёгкие воздухом, вытекает из ран, совсем как вода. Я сосредоточилась и приказала жидкости прекратить свой бег. Сильное, могучее сердце хотело биться, но не могло, а лёгкие отказывались принять ещё хоть один глоток воздуха. Бес панически и непонимающе трепыхнулся в предсмертной агонии и обмяк, так и не выбравшись из холодного плена. С лёгкой грустью в душе я подошла к мертвому телу и освободила его изо льда. Тряхнув головой, отбросила мимолётные сантименты в сторону и посмотрела на ведьмака. Мужчина тоже закончил со своим чёртом и теперь аккуратно отрезал ему голову. Решила помочь ему в этом деле и отрезать своему «лосю» голову сама. — Ты закончил? — спросила я, подойдя к Эскелю со своим трофеем. — Да, только возьму парочку ингредиентов. — Тебе помочь? — Нет, ты и так прекрасно справилась, остальное оставь мне. Я чуть улыбнулась на слова мужчины и стала ждать, когда он закончит. — Теперь можем идти, — объявил ведьмак, подхватывая обе головы сразу. — Постой, — остановила его за рукав я, он ожидающе на меня посмотрел. — Ты испачкался, — пояснила я и вытерла с его щеки капельки чужой крови. Сама не понимаю, как осмелилась. В этот момент между нами что-то пронеслось, заискрилось, а может я ошибалась, и это случилось только у меня. В последнее время я часто путаю наши эмоции и чувства, разобраться в чужих мне становилось проще, чем в самой себе или в Эскеле. — Идём, — несколько хрипло сказал мужчина и направился к разбитой скале. Подъём и большую часть пути мы преодолели молча. — Ты хорошо управляешь стихиями, лучше многих чародеек, которых я видел, — спустя какое-то время похвалил меня Эскель, когда мы с трофеями шли в обратный путь. — Годы упорных тренировок, желание жить и голая практика, без шпаргалок, методом проб и ошибок. Жизнь научит, как никто другой, — сказала я, после чего слегка ему улыбнулась. — Спасибо, хоть теперь появился учитель. Ты прекрасно владеешь мечом, твой танец смерти завораживает, — призналась я и взглянула на просвет выхода из леса. — Кстати, о теории в жизни… Можешь дать мне какой-нибудь справочник по вашей нечисти и нежити или помочь выучить хотя бы основных? — В крепости есть большая библиотека, там должен был остаться бестиарий, если он, конечно, не сгнил. В любом случае что-нибудь придумаем, — пообещал ведьмак, приладив головы к седлу и взобравшись на Василька. Когда мы достигли развилки между домом старосты и корчмой, Эскель притормозил и сказал: — Я заеду за деньгами, а ты поешь и отдохни. Я не успела ничего сказать, как он вновь тронул пятками коня. В голову закралась крамольная мысль, что ведьмаку не терпится остаться с этой стервой наедине. Сделав глубокий вдох, заставила себя успокоиться и отправиться в харчевню. Я сидела в своей комнате и прислушивалась к каждой энергии вокруг, к каждому чувству, чтобы распознать Его. И чем больше проходило времени, тем меньше я чувствовала вокруг себя, ощущая лишь кипящую злость и желание разрушить тут всё до последнего камушка. Интересно, Эскель трахает эту блядь на столе, лавке или всё же дошли до кровати? Не дождавшись мужчины, я схватила кинжал и бросилась вон. — Придёт ведьмак, скажите, что я в лесу и скоро вернусь, — бросила я трактирщику и вскочила на голую спину Мальвы. Дёрнув поводья, ударила пятками по бокам любимицы, направляя её в чащу. Поехала в другую сторону от избы той развратницы, поскольку жутко не хотелось видеть, как в том злосчастном дворе стоит Василёк и верно ждёт своего любимого хозяина. У самой окраины деревушки я услышала детское наивное: — Мама, смотри какая тётенька. И ответом ему было: — Сына, не тыкай в неё пальцами, а то сглазит. В сердце будто вонзили щепу, а поперёк горла встал ком, и я пустила кобылу в галоп. Я прекрасно чувствовала под своими ногами движение чужих сильных, напряжённых от бега мышц, ветер бил в лицо, но мне лишь больше хотелось дышать. Добравшись до какой-то неизвестной поляны, я слезла с лошади и, словно обессиленная, упала на четвереньки, сжимая в кулаках вырванную с корнем траву. Хотелось всё рушить, плакать и кричать. Жутко жгло в груди, будто туда бросили раскалённых углей. Мысли, как голодные волки, бегали вокруг истекающего кровью сердца. Почему?! Почему Он выбрал Её?! Почему к другим женщинам он может испытывать влечение, а ко мне только платонические или дружеские чувства?! Господи, да я даже в этом не уверена! Я ни в чём не уверена, даже в себе! Так, Нэй, стоп! Ты сама радовалась, что он к тебе не лезет со скорым предложением переместить ваши отношения на горизонтальную поверхность, а теперь ты психуешь, что он делает это с другой бабой. Ты можешь определиться?! Не все, как ты, могут больше двадцати лет «в бирюльки играть», тем более он мужчина, к тому же ведьмак. Вот и радуйся теперь тому, что есть! Но как же больно… Изнутри кроме отчаяния и горечи меня распирала ярость. Так и тянуло оторвать этой гадине косу, сломать руки, которыми она прикасалась к нему, выцарапать глаза, которыми она так томно на него зыркала, заткнуть рот, которым она ему улыбалась… Злость распирала не только из-за этой стервы и Эскеля, но и из-за самой себя, что не могу быть такой же смелой в своих чувствах и желаниях. Дабы выпустить пар и не разрушить всю округу, стала резать землю кинжалом. Расковыряв вокруг себя всё, я устало поникла. По лицу, застилая глаза, текли слёзы и падали на грязные порезанные травой руки. Ранки болели и щипались, но ещё больнее было внутри. Никогда никого раньше не ревновала. Неужели я не достойна быть кем-то большим, чем просто другом или одноразовой подстилкой? Неужели мой вечный крест — влачить бренное существование одной, так и не познав любви? «Ты же знаешь, что всегда можешь взлететь и без Него», — раздался в голове собственный и в то же время чужой голос. Пребывая всё ещё в истерике, я рассмеялась. Давно я её не слышала. Я не выпускала её уже несколько лет, даже под страхом смерти или физической расправы над своим телом, но, кажется, в данной ситуации мне не справиться самой. — «Не одну тебя Ему удалось зацепить», — раздражённо-капризно призналась внутри меня валькирия. Кажется, её саму не устраивал этот факт. «Что теперь с этим делать? Вот над чем нам надо подумать и решить этот вопрос. И ты знаешь, как это сделать лучше всего». И я сдалась. У нас редко бывает такое единодушие, но раз уж она сама предложила сотрудничество, то мне нет смысла отказываться и спорить с самой собой — всё и так слишком запутано. И я позволила ей «выйти» наружу. По телу пробежала знакомая дрожь, а собственный разум будто отпихнули на задворки сознания, сажая в кресло и хорошенько привязывая, тем самым предоставляя возможность лишь наблюдать за процессом. Неподалёку я услышала, как Мальва шарахнулась от меня. Бестия осмотрела свои чернокожие ручки и, с наслаждением расправив крылья, потянулась, как после долгого сна. Большие чёрные перья в редких солнечных лучах блеснули алым, как и дополнительно призванная чешуя. Она так делала в основном, когда собиралась атаковать. А потом резкий взмах, и мы взмыли в воздух. Понятия не имею почему, но полёт меня всегда успокаивал. Валькирия это знала и в редких случаях даже пользовалась этим. Мы преодолели облачный ковёр и увидели белое пушистое поле, чистый голубой небосвод и слепящее яркое солнце. От этой головокружительной картины моё сердце затрепетало, но у второй меня были свои планы и она, купаясь в облаках, двинулась вперёд. Я поняла, куда она направилась, лишь когда она спустилась под серый полог, и нам, как на ладони, открылся вид на махонькую деревушку. «А теперь можно поговорить. Есть несколько вариантов», — объявила она. Мне ничего не оставалось, кроме как внимательно слушать. «Первый — сжечь всю деревню вместе с домом этой дряни дотла». Начинается… «Нет!» Вот почему я не люблю её выпускать — ей плевать на всех, а последствия этого разгребать мне, и это моя совесть будет страдать, а не её. Единственными, кого валькирия искренне ценила, были брат, племянники и Пра-пра — наверное, потому, что все мы одной крови. Так что если она действительно чего-то захочет, я при всём желании не смогу ей помешать. «Да какая тебе разница?! Одной деревней больше, одной меньше. Хотя тогда мы можем зацепить ведьмака, а этот кобель ещё нам нужен». Я мысленно выдохнула, но вскоре поняла, что сделала это рано. «Второй. Летим к этой сучке и убиваем её одну. И только не говори, что сама не хотела этой хабалке все патлы повыдёргивать. Я просто предлагаю добить бедняжку, чтоб не мучилась». «Какая же ты сегодня добрая и послушная — мои желания в расчёт берёшь. А ты не подумала, что ведьмак за это может убить нас?» «Не убьёт, ты же сама слышала. Но ты права — это может ему не понравиться, а начинать отношения таким образом не совсем хорошо. По крайней мере, сразу…», — протянула валькирия, задумчиво порхая в воздухе. «Может, я с ним просто поговорю? В своём человеческом теле, а там пусть он сам решает — идти нам по одной дороге вместе или врозь», — робко предложила я. «Он уже наш!», — недовольно воскликнула она. А я и не знала, что валькирии такие жуткие собственницы. «Он не наша собственность, и ты это прекрасно знаешь. К тому же ты не можешь не учитывать мнение Эскеля, потому что тоже, как и я, любишь Его, а насильно мил не будешь», — отметила я, окончательно признавая свои чувства и капитуляцию. «Драконья задница!», — цыкнула она и после недолгих раздумий добавила: «Будь по-твоему». Я была практически рада — это один из немногих случаев, когда она меня послушалась. Оставалось совсем немного — набраться сил и подготовить речь. «Раз уж сегодня между нами такая идиллия, давай ещё немного полетаем. Я уже третий год сижу в тебе безвылазно, мне жутко скучно», — предложила валькирия, и я с удовольствием послушала — во время полёта во мне не было места для моих мрачных мыслей.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Теперь можем идти, — собрав всё нужное, огласил я и, подхватив вторую голову, сделал шаг по направлению к деревне. — Постой, — придержала меня за рукав Нэй, я покорно остановился и стал ждать её дальнейших действий. — Ты испачкался, — сказала она и стёрла с моей щеки остатки чужой крови. Мне показалось, что от её прикосновения по моим нервам пробежал разряд. Чувство дежавю застилало разум и вызывало мурашки. Так хотелось поластиться о её руку, как здоровенный кот, прижаться щекой сильнее, поцеловать ладошку… Но, зная какие последствия это может за собой повлечь с моей стороны, я выдавил из себя сухое «Идём» и направился прочь. С каждым днём находиться рядом с Нэйтари было всё тяжелее и тяжелее, а без неё становилось просто невыносимо. Как бы сильны ни были мои чувства и выдержка, моё желание лишь больше крепло. Так хотелось чувствовать её рядом. Ближе. Больше. Сильнее. Мне всё чаще стали видеться сны, где Нэй, будучи в моих объятиях, так сладко стонет, а по утрам я вскакивал раньше неё и прятал свою эрекцию. Помню слова одной малознакомой художницы: «Просто вы, мужчины, не имеете фантазии». О, как же она ошибалась… Что-что, а воображение у нас было развито превосходно, по крайней мере, у меня. Я был рад, что валькирия всегда находилась подле меня, но наше постоянное нахождение рядом давало крайне мало возможностей снимать своё напряжение — только когда кто-то из нас был на охоте или мылся. Я стал всё больше бояться, что Нэй застанет меня с членом в руке и всё неправильно поймёт, испугается, оградится от меня или сбежит. И надо бы во всем признаться, пока не случилось непоправимое, но я не был уверен в её готовности принять мои чувства. — Ты хорошо управляешь стихиями, лучше многих чародеек, которых я видел, — сказал я, дабы отвлечься от своих душевных терзаний. К тому же эта девушка действительно достойна восхищения. — Годы упорных тренировок, желание жить и голая практика, без шпаргалок, методом проб и ошибок. Жизнь научит, как никто другой, — сказала моя маленькая сильная девочка. Так захотелось оградить её от всего этого мира и проблем, но я понимал, что не могу. Для этого ей нужно выйти замуж за дворянина или, ещё лучше, бога, а не путешествовать по миру с бедным ведьмаком. — Спасибо, хоть теперь появился учитель. Ты прекрасно владеешь мечом, твой танец смерти завораживает, — с восхищением сказала она, лелея во мне никем не тронутое до неё чувство гордости. — Кстати, о теории в жизни… Можешь дать мне какой-нибудь справочник по вашей нечисти и нежити или помочь выучить хотя бы основных? — В крепости есть большая библиотека, там должен был остаться бестиарий, если он, конечно, не сгнил. В любом случае что-нибудь придумаем, — пообещал я, для неё это и правда будет полезно, и мы отправились обратно в деревню. Я притормозил, когда улица разделилась на два пути: в харчевню и к дому вдовы старосты. — Я заеду за деньгами, а ты поешь и отдохни, — сказал я и, не дав ей молвить и слова, тронул Василька в путь. Мне надо было хоть немного побыть одному, чтобы прийти в состояние внутреннего равновесия. Подъехав ко двору, спустился с коня и, не забыв снять головы, пошёл к избе. Постучавшись в дверь, которую мне сразу же открыли, я услышал ласковое: — Входите. Видимо, хозяйка заранее увидела в окно мой приезд. Не знаю, что за пунктик у этой женщины на мужчин, но она весьма не двусмысленно намекала своим томным взглядом и поведением, что будь её воля оплатила бы мне весь заказ натурой по расценкам самой дешёвой шлюхи, то есть очень долго и очень-очень много. Обычно бесплатные женщины редко так открыто на меня вешались. — Я за платой, — остановившись на пороге, сказал я и бросил в сторону две отрубленные башки, надеясь хоть так немного остудить пыл этой женщины. — Боги милостивы! Какая же дрянь у нас в лесу водится… Спасибо вам, мастер ведьмак, что спасли нас от этой нежити, — «Нечисти» поправил я про себя, но вслух уточнять не стал. Обычным людям ведь все равно кто их жрёт — нежить или нечисть, и также никуда не встало то, чем отличаются черти от бесов. Если говорить насчёт хозяйки, то она и впрямь слегка взбледнула, но от намерений, видимо, решила не отказываться. Крепкая, симпатичная, сильная и уверенная. Почему она снова не замужем? Неплохая же баба, хотя я её в жёны не выбрал бы, но в деревнях мужики менее привередливы. Эх, не встреть я Нэй, то был бы весьма заинтересован кратковременным вниманием этой крестьянской барышни, но волк в клетке, а ключ у хозяйки, так что… Но как же сложно, практически постоянно находясь с желанной женщиной, каждый день бороться с древними инстинктами и бездумными рефлексами тела. — Вот обговоренная плата, — по-прежнему придерживая дверь, махнула она рукой в сторону лежащего на столе кожаного мешочка. Я сразу понял, что она хочет, чтобы я прошёл в дом. Настроение было неплохим, психовать не хотелось. Пройдя внутрь, я взял кошелёк и услышал, как за мной с предсказуемым лёгким скрипом закрылась дверь и затрещали половицы. — Долг платежом красен, а работать вам пришлось вдвое больше. Я доплачу за остальное, — сказала хозяйка, одной рукой развязывая шнуровку своей рубашки, а вторую кладя мне на грудь. — Меня ждут, — тихо, но уверенно сказал я, пытаясь обогнуть женщину, но был тут прижат массивным бюстом к столу. — Ну, значит, ещё чуток подождут. Ещё не вечер, время есть. После этих слов её освободившаяся от ворота рука скользнула по моему бедру. Непроизвольно заметил, что её пальчики толще и короче, чем у моей Нэй, а пышная грудь не имеет того красивого смуглого оттенка, губы толще и запах совсем чужой. К тому же у этой сельчанки не было той подтянутости и упругости тугих мышц, как у вольной наёмницы, а глаза даже близко не карие или зелёные. — Расслабься. «Расслабься». Раздалось у меня в голове родным грудным голосом, как в том самом сне, а перед глазами на миг всплыл образ девушки моей мечты. Одна лишь фраза, и образы, напомнившие о Нэйтари, заставили терять рассудок. На секунду показалось, что эти тепло и нежность принадлежат ей, руки невольно дрогнули. Опомнившись, тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Несмотря на все несоответствия моей любимой и этой малознакомой женщины, давно неутолимое желание снова вспыхнуло. Я не собирался ждать, пока случится непоправимое, и, убрав её руки от себя, двинулся к двери. — Куда же ты? — услышал вопрос и в этот момент почувствовал, как к моей спине прижались грудью. Левая рука, удерживая, обхватила меня поперёк живота, а правая бесстыже накрыла пах, выводя разнообразные фигуры и надавливая. Я ощутил вину, злость и презрение, чувствуя, как на все эти действия отзывается моя плоть, как наливается кровью член, натягивая ткань штанов. Чёртово ведьмачье либидо, чёртова баба. — Неужели я тебе не понравилась? Поверь, я ведь лучше той девчонки. Я не выдержал столь идиотского и лживого утверждения. С рыком «найди себе другого, кошка похотливая» я сорвал её лапы с себя и кинулся во двор, с грохотом захлопывая дверь. Я злился лишь на самого себя — надо было сразу гаркнуть, чтобы притащила кошелёк без этих выкрутасов. Подойдя к Васильку и взяв его за повод, стал думать. Не хотелось светить на всю деревню своим стояком, а мысль вернуться в корчму и встретиться с Нэй в таком виде казалась просто кощунственной. Вожделение накрыло с головой как никогда сильно и яростно, поэтому решил прогуляться. Вскочив на коня, направил его в лес. Седло предательски натирало, дразня ещё больше. Свернув с дороги, слез и пошёл на звуки звона ручейка, чувствуя, как верный друг идёт следом. Вскоре я нашёл то, что искал — небольшой исток давал жизнь маленькой струйке, идущей куда-то в ложбину неподалёку. Набрав в ладони прохладной воды, выпил, умылся, но этого было недостаточно — в голове по-прежнему блуждали отрывки снов и яви. «Всё хорошо, Эскель». «Я рядом». Эти мысли и её образы никак не хотели покидать меня и, словно почувствовав во мне слабину, стали всё усиливаться. Воспоминания снов, мокрой рубашки и раздетой в первые дни для перебинтовывания Нэй смешались, выстраивая полноценную непристойную картину, а в паху уже вовсю беспощадно ныло. В отчаянии ударил кулаком по земле и ещё раз умылся, намочив и волосы. «Всё хорошо, Эскель». «Просто расслабься». И я поддался. Презрительно усмехнувшись, отбросил перчатки в сторону и стал развязывать тесёмки на штанах. Отвращение вызывал не сам процесс — всё-таки это был не первый и не последний раз, — а то, что на месте всяких потаскух мне мерещилась любимая, и от этого у меня крепко стояло. Просто до безумия хотелось, чтобы Нэйтари, наконец, выбрала меня, хоть на краткий миг она была со мной такая. И где же теперь мои хвалёные Ламбертом терпение, холодность и сила воли? Явно не рядом с этой северянкой с другого края земли. В попытке оправдать свою несдержанность и нетерпение, перебрал мысли о том, что это абсолютно нормальная реакция на близость, но недосягаемость желанной женщины, что во всём виноваты повышенное либидо и долгие месяцы воздержания, но… Все мысли сразу сбились и улетучились, когда мои мозолистые пальцы коснулись головки и, размазывая капли смазки, прошлись по всей длине, а затем крепко сжались вокруг члена. От этого он запульсировал ещё сильнее, прося помочь избавиться от этой боли. Тяжело сглотнув и мысленно выругавшись, я начал двигать рукой, попутно ощущая вздувшиеся вены. В голове мелькают воспоминания, и я словно вижу Нэй воочию, пересчитываю каждый её шрамик, поглаживаю рубцы на щеках, целую в губы и, стиснув бёдра сильнее, наполняю её собой. Мысль, что в валькирии было бы гораздо теснее, горячей и приятней, чуть не заставила меня кончить. Но я остановился на время, давая себе остыть и желая протянуть этот момент чуть дольше. Интересно, какие у неё рога? Может длинные и прямые? Или средние изогнутые? А может маленькие и милые? Какого они всё-таки цвета — чёрного или красного? Наверняка, очень гладкие и блестящие. А крылья с мягким или жёстким оперением? Вероятно, с большим размахом, красивые и сильные, готовые по малейшей прихоти вознести хозяйку над всеми в небо. Меня всегда пугала мысль о том, что валькирия в любой момент легко может улететь от меня. На кого же Она всё-таки похожа — на демона или ангела, о которых так любят упоминать в старых книжках? В прочем, какая мне разница до них? Нэй — единственная и неповторимая, чтобы быть на кого-то хоть чуточку похожей. Я приму её любой, я уже люблю и хочу её любую. И я снова вижу её под собой, такую страстно-нежную и податливую, целиком отдающую мне себя… «Я всегда буду рядом». Всплывает в голове под самый конец сквозь воображаемые девичьи стоны, и я кончаю с её именем на устах. Наслаждение накрывает всё тело пеленой дрожи, а перед глазами какое-то время пляшут разноцветные круги. Мою руку в ручье, смывая остатки семени, и завязываю гульфик. Стало немного лучше, но ненадолго. Холера. Что же будет дальше, если я сейчас едва сдерживаюсь? Закончив приводить себя в божеский вид и подобрав перчатки, подошёл к Васильку. Друг понимающе на меня посмотрел. Вернувшись к корчме, я не обнаружил Мальвы, а войдя внутрь, узнал, что Нэйтари даже не обедала, и её вообще давно здесь нет. Первая мысль была панической — «Ушла», — но, дослушав объяснение хозяина до конца, немного успокоился и сел за ближайший щербатый стол, ожидая её прихода. Зачем её снова потянуло в лес? «А тебя зачем?» — ехидно выдало подсознание. «Заткнись». И как скоро она вернётся? «Когда надо, тогда и вернётся. Она уже давно взрослая девочка, к тому же ты ей никто, чтобы перед тобой отчитываться. Так что чем хочет, тем и занимается. И с кем хочет». От этих мыслей я едва не зарычал, ударив кулаком по столу. «Ты сам на это подписался. Помнишь?! Ну если тебе так не терпится, можешь пойти поискать». Первые мгновения идея казалась здравой и очень заманчивой, но, хорошенько обдумав, отмёл её в сторону. Я не хотел проявлять к девушке недоверие и портить тем самым наши отношения, в конце концов, может ей тоже надо побыть одной. Заказав кружку эля, принялся ждать дальше. Небо сегодня было достаточно пасмурным, из-за чего темнеть стало ещё раньше. Всё моё нутро металось и изнывало от неизвестности. Несколько раз порывался пойти за девушкой в лес, но тут же одёргивал себя. И вот наконец-то я услышал конский топот, а спустя несколько мгновений в дверях показалась моя беглянка. Она выглядела отстранённо-спокойной и даже холодной, от этого зрелища захотелось потрясти её или накричать, что кое-кто здесь безумно за неё волновался, но я вовремя взял себя в руки. Не обращая ни на кого внимания, валькирия гордо прошла через весь зал и подошла ко мне. — Ты долго гуляла, — заметил я, пытаясь не показывать, насколько взвинчен и обеспокоен её долгим отсутствием. — Пора ужинать. — Прости, Эскель, но я не голодна. Приятного аппетита и спокойной ночи, — сказала Нэйтари, собираясь уйти, но я схватил её за запястье раньше. Её бесстрастный взгляд и голос заставили моё сердце пропустить удар. Раньше бы она виновато улыбнулась или отшутилась наподобие «Прошу прощения, господин, что заставила вас ждать». К тому же мы сегодня ели всего один раз с утра, так что единственная настоящая причина, которая напрашивалась на ум — она не хотела есть со мной. — Нэй, я тебя чем-то обидел? — спросил я, ожидая худшее. — Прости, ты в этом не виноват, — опустила глаза Нэй, после чего удалилась в свою комнату. Так да или нет? Что значат эти слова? В чём не виноват? Холодок пробежал по спине от осознания того, что она всё поняла или поняла неправильно, но бежать и что-то доказывать сейчас было бессмысленно — она не будет меня слушать. В сердце будто что-то оборвалось и оно болезненно рухнуло куда-то вниз от одной мысли, что мои любовь и желание были для неё оскорбительны. С каждым мгновением одиночества страх разъедал внутренности и душу в мелкую пыль от домыслов, что эти близость и гармония между нами кончились, и всё из-за меня. Подозвав разносчицу, заказал себе самое крепкое поило из того, что у них в этом сарае было. Сегодня мне надо напиться. Чем больше я пил, тем «веселее» становились мои мысли. Ну что, доигрался, придурок?! Хер она теперь на тебя посмотрит. Животное. Мутант. Выродок. Меч держать можешь, а член в штанах так и не научился. Чёртово ведьмачье либидо. Чёртова любовь. Привязывает словно цепями, а потом всё равно боль. Как там этот ёбарь красиво сказал… «Любовь — это лестница без перил, ведущая и в ад, и в рай, но в какую сторону ты бы ни шёл, падать все равно будет больно». Пиздец, жизненно. Эх, понадеялся, блять. Счастья захотел, любви, понимания. Получил, что хотел?! Сколько раз твердил: «Не строй мечты, которые разрушают тебя». Всё без толку. Проклятый бабий род. Проклятые магички. Ведь говорил себе, смотря на Геральта, что ни за что не пригрею хоть одну из этих змей у себя на груди, ни за что не стану послушным сторожевым псом. Но, видимо, ошибся. Судьба вновь надо мной посмеялась, а я ей поверил… Глупец и идиот, идущий по стопам Белого Волка. Вспомнилась свадьба Геральта и та дурацкая шутка хорошенько напившегося Ламберта. — Только ты остался без чародейки. Может, с Трисс попробуешь, она-то теперь точно свободна. Хорошо, что его никто не слышал. Я тогда тоже хорошенько выпил, поэтому не стал терпеть его трёп, как обычно. — А наш сугроб не такой уж и бесчувственный, — с ехидцей сказал этот сучий сын, вытирая кровь с разбитых губ. Подраться мы толком так и не успели, поскольку между нами влезли Золтан и Хьялмар. Хорошо, что читающих мысли Кейры и самой Меригольд не было рядом, ибо опухшая скула и разбитая губа лучше кастрации, а в том, что Трисс и на такое способна, я не сомневался. О причине нашей небольшой разборки никто так и не узнал (я на это надеялся), а конфликт вскоре был исчерпан. Вернувшись из чертогов памяти, затуманенным взором увидел, как призывно мне подмигивает одна из местных шлюх или служанок — одно и то же. «Да пошли они все!..» — подумал я, вставая из-за стола и направляясь к себе в комнату. На сегодня хватит с меня баб. Эх, все эти магички и бабы одинак… Нет. Тряхнул головой я и заметил, что стою прямо перед её дверью. Нэйтари не была такой, как они, такой, как все, поэтому сердце ёкнуло, ещё в первый раз, как только я её увидел. Но кто сказал, что волку можно быть с драконом или кошкой? Подумав об этом, горько улыбнулся и пошёл в свою комнату. Не став раздеваться уселся на кровать, прислонившись к стене, отделяющей мою комнату от комнаты Нэй. Стало так плохо от мысли, что теперь нас разделяют не только эти херово прибитые доски. И всё же Она прекрасна: верная себе и своим близким, готовая всегда прикрыть тебе спину, чистая и добрая. Нэй достойна любви самого лучшего мужчины, если такой человек вообще существует. Эта девушка просто слишком хороша для меня — старого, потрёпанного жизнью ведьмака, но рядом с ней я забывал об этом. С Нэйтари мне всегда всего было ужасно мало и безгранично много одновременно, рядом с ней просыпалась жажда жить. Хотелось подарить ей абсолютно всё, всего себя, лишь за один взволнованный взгляд и вопрос, которых я не слышал годами: «Ты в порядке?» или «Ты не ранен?». С этой девушкой я забывал о времени, о грузе прошлого на моих плечах и становилось легко, а наши различия лишь порождали ещё больший интерес и желание узнать её. Но, кажется, несмотря на наши близкие доверительные отношения я не был нужен ей как мужчина. Как Её мужчина. Друг, соратник, опора, но не возлюбленный. Да и какой из меня, к чёрту, возлюбленный?! В любом случае я буду заботиться о Нэй. Если она захочет, то помогу вернуться домой, сделаю всё, что смогу. Даже если мои чувства не взаимны и независимо от того, останется ли она со мной или нет. Она же не виновата, что я на старости лет умудрился крепко в неё влюбиться, причём с первого взгляда, можно сказать. •⫷⫸ День спустя, приграничье королевства Аэдирн ⫷⫸• Вчера мы пересекли границу меж двух королевств и теперь приближались к Альдерсбергу. Мы молчим уже второй день, никак не обращаясь друг к другу и даже не желая, как раньше, доброго утра или спокойной ночи. Особенно тяжело мне было на следующий день после выпитого. Так и уснув сидя, поутру я надеялся, что всё произошедшее было пьяным бредом, но выйдя из комнаты и столкнувшись с девушкой, я убедился, что это был не сон. Нэйтари на протяжении этих дней практически не смотрела на меня. Внешне я не придавал этому факту совершенно никакого значения, но в душе, как сорная трава, разрасталось отчаяние. Сегодня мы добрались до небольшой деревушки, и нам в корчме досталась последняя комната с одноместной кроватью. Я решил, что это знак — надо выяснить перспективы наших отношений сегодня, а дальше действовать по обстоятельствам: либо остаться с ней, либо идти ночевать на улицу. Пока заказывал ужин, набирался решимости во всём признаться. Поднимаясь по лестнице в «нашу» комнату, чувствовал себя, будто ведомый на эшафот. Не будь я «бесчувственным» мутантом, моё сердце билось бы как бешеное, а руки тряслись бы, как у контуженного, но моя привычка контролировать свои лицо и тело была прекрасно отточена временем. Войдя в комнату, заметил сидящую на постели со сложенными на коленях руками и взволнованным взглядом Нэйтари. Она тут же встала, как только я переступил порог, между нами пробежала молния. Дабы и дальше не выглядеть слишком глупо, я подошёл к столу и поставил поднос на него. — Эскель. Нам надо поговорить… — услышав эти слова, я обречённо выдохнул и развернулся. Девушка стояла в метре от меня и смотрела мне прямо в глаза. Я слышал, как быстро и трепетно колотится её сердце, и от этого моё собственное непроизвольно ускорило свой ход. — Вернее, я хочу объясниться… Не знаю, как сказать… — продолжила она, запинаясь от волнения. — Так сложилось, что я никогда до этого не общалась с мужчинами вне рабочей или дружественно-семейной обстановки. Заранее прости меня за всё, что я скажу, — собственная подготовленная речь мгновенно вылетела из головы, как и всё остальное, а я просто растворился в невинном чистом взгляде, внимая каждому её слову. — Прости, если я надумала лишнего. И если я ошиблась, то клянусь — больше никогда не вернусь к этой теме, только не отворачивайся от меня, — сказала девушка и, сделав шаг, дрожащей рукой коснулась моей в попытке сжать. Это было наше первое прикосновение за эти два дня. Я перехватил её ладонь удобнее своей и продолжил слушать. — Ты мне очень дорог и даже больше, чем просто нравишься… Не подумай, что я это говорю из чувства благодарности или ещё чего-то… Мне правда ничего от тебя не нужно, кроме тебя самого. Я не знаю, навсегда это или нет, но сейчас я хочу быть с тобой и продолжать путь в Каэр Морхен вместе. Я стоял, как громом поражённый, а в голове эхом крутились сказанные слова. В этот момент я был запредельно счастлив и даже забыл, что нужно что-то сделать или сказать в ответ — детский поступок взрослого мужика. Но думаю, что сегодня мне можно было это простить, ведь я впервые в жизни слышу признание в ответных чувствах от любимой женщины. Не дождавшаяся от меня реакции Нэйтари тяжело сглотнула, в её глазах мерцали грусть, страх и непонимание. — Прости. У меня это в первый раз и я ещё ничего не понимаю. Я не должна была… — она попыталась высвободить свою руку из моей, а по рубцам на её щеках начали катиться слёзы. Опомнившись, я порывисто обнял Нэй и запечатлел на её губах такой долгожданный поцелуй, пытаясь выразить в нём всё, что я к ней чувствую. Поначалу не было никакой реакции, но через пару мгновений на мои плечи робко легли её руки, а губы неумело начали отвечать. Отстранившись друг от друга, мы соприкоснулись лбами, пытаясь переварить всё произошедшее. — Я уже и не надеялся… — раздался в тишине мой оглушительный шёпот, пока мои пальцы вытирали слёзы с её щёк. — Ты довела меня до отчаяния за эти три дня. Девушка пораженно выдохнула. — Извини, я не хотела. Просто я набиралась сил и смелости, к тому же злость и обида всё-таки взяли надо мной верх. Первый раз так сильно ревновала. С тобой я вообще многое чувствую впервые. Её первый шаг вызывал во мне восхищение и радость. Удивительно, но эта девушка оказалась решительнее и сильнее духом меня, умудрённого годами мужчины. — Уверяю тебя, твоя ревность беспочвенна, — валькирия с надеждой заглянула мне в глаза. — Мне просто надо было прогуляться, твои руки очень сильно на меня влияют. Я заметил, как залилась румянцем девушка от воспоминания, как вытирала с моей щеки кровь. Как же очаровательно она сейчас выглядит. — Почему ты не сказал раньше? Я всё чувствовала… Но путала твои эмоции со своими, а потом эта староста… Я уже начала думать, что ошиблась, — с лёгким укором посмотрела на меня девушка. — Не хотел пугать тебя. К тому же я не часто признаюсь в собственных чувствах, как и кто-то мне в своих, — пояснил я, а Нэйтари счастливо засмеялась. — Это я тебе первой призналась, но спасибо, что думал обо мне, — с мягкой улыбкой поблагодарила она, после чего посерьёзнела. — Эскель, могу я попросить тебя ещё немного подождать меня? Сразу поняв, что она говорит про постель, я ответил: — Я буду ждать столько, сколько нужно, только теперь не скрывай от меня свои чувства и начинай привыкать к моим. — Ты невозможный мужчина, — уткнувшись мне носом в шею, крепко обняла меня Нэй. — И что ты во мне только нашёл? — Открою тебе секрет, — практически касаясь её ушка губами, прошептал я, от чего она вздрогнула. — Ты потрясающая женщина. — Я и правда этого не знала, — спустя какое-то время ответила она, отстранившись. — А теперь давай ужинать, а то всё остынет. Мы уселись за стол, окрылённые и счастливые от того, что перебороли собственные страхи и получили ответ на свои чувства. Пока ели, никак не могли отвести друг от друга взгляд. Её зрачки расширились, а радужки потемнели и стали практически целиком тёмно-карими, почти чёрными. Наверное, со мной сейчас происходит подобное. Подумав о нашем будущем, я понял, что это будет непросто. Мы привыкли быть одни, всё держать в себе и это станет одной из первых и самых больших проблем в наших отношениях. — Что? — чуть удивлённо спросила Нэйтари, заметив мой долгий задумчивый взгляд. — Думаю, что нам придётся многому учиться заново. Например, доверять и разговаривать о волнующих нас вещах, а не скрывать всё внутри. — Да, ты прав. Тогда могу прояснить? — я кивнул, позволяя ей спрашивать всё, что она захочет. — Мне казалось, что ты давно всё про меня понял, ведь я для тебя, как открытая книга… я думала, ты просто не воспринимал меня, как женщину. — Поверь, ты не просто книга, а многотомник на нордарском, а я ещё очень слаб в этом языке, — на моё сравнение Нэй насмешливо фыркнула. — К тому же я никогда не был дамским угодником. Это Геральт умел говорить и делать всё красиво, женщины влюблялись в него с первого взгляда. Он был рождён для этого. У меня тоже было достаточно женщин, но всё это было ненадолго и без чувств. Постель не даёт духовной близости, а мне хотелось узнать не только твоё тело, но и душу. Между нами повисла лёгкая пауза, мы обдумывали всё нами сказанное. Я понял, что это, пожалуй, один из самых лучших дней в моей жизни, потому что сидящая напротив Нэйтари смотрела на меня с нежностью и едва заметно улыбалась. — Теперь моя очередь. Насколько я понял, ты можешь чувствовать чужие эмоции? — от моей высказанной догадки девушка вспыхнула и стыдливо кивнула. — Тогда ты чувствовала то, что чувствовал я. Почему раньше не показала свое расположение? — Да, я чувствовала, что ты хорошо ко мне относишься, но из-за своей неопытности я не понимала, как именно. Боялась всё испортить, а ведь кроме тебя у меня здесь никого нет. Ты не представляешь, сколько храбрости мне приходилось набираться рядом с тобой, — сказала Нэй, улыбаясь от облегчения и неловкости столь интимного разговора. — Видят боги, я ни одного мужчину так не хвалила, как тебя. Я уже не говорю про мытьё головы или совместный сон. Я даже волосы при тебе распустила, — она чуть запнулась от понимания моей неосведомлённости в этом вопросе и продолжила объяснения: — Я же обещала рассказать про эту традицию, так вот… У людей севера есть древний обычай: если хочешь узнать, занята женщина или нет — посмотри на её волосы. Если они убраны, не важно, в какую причёску, значит, девушка уже занята или не хочет в данный момент состоять в отношениях. Если же волосы распущены, то она не против более близких знакомств, а ежели дева сама распустила волосы при конкретном мужчине, то это самый прямой ответ. — Прости, что не понял тебя. — Тебе не стоит просить прощения, это нормально, ты же не знал. В каком-то смысле даже хорошо — за эти дополнительные полтора месяца я узнала тебя ещё лучше. Но ты не дослушал… Когда мужчина расчёсывает женщину, заплетая её волосы в причёску, и позволяет расчёсывать себя, это показывает их принадлежность друг другу. Прости, что не рассказала раньше, — к концу исповеди Нэй смущённо опустила взгляд. — Это прекрасная традиция, — накрыл я её ладошку своей. — Расчёсывай меня почаще. Девушка едва заметно кивнула и робко добавила: — Ты тоже расчёсывай меня, если хочешь. — Хочу, — заверил её я. За окном уже было темно, поэтому пришла пора готовиться ко сну. Я для удобства бросил на пол шкуру, а вторую свернул заместо подушки. — Теперь ты будешь спать на полу? — догадливо спросила Нэй. — Да, я же обещал подождать, поэтому не хочу вводить себя в искушение, как раньше. Теперь я точно не выдержу. От моего признания девушка в который раз залилась румянцем, но я уже обожал эту её черту. Лёжа некоторое время молча, мы пытались заснуть, но ничего не получалось. Нэйтари даже отвернулась от меня, потому что наши взгляды постоянно сталкивались и от этого спать хотелось ещё меньше. Положив руки под голову, я вперился взглядом в потолок. Почему все женщины такие непостижимые? Какие же они странные существа: сейчас всё прекрасно — она счастлива и улыбается, а через секунду — молчание и скорбная обида, совершенно безосновательная и неразъяснённая. И главное — понимают всё, что мы, мужчины, чувствуем к ним, но всё равно не верят, сомневаются, тем самым ебут мозги и себе и нам. Хотя их тоже можно понять — сердце доверить ещё тяжелее, чем жизнь. Не зря говорят, что стервами женщин делают мужчины. Как же хорошо, что Она рядом. Как же хорошо, что Она доверилась мне. А губы у неё такие мягкие и тёплые, как я себе и представлял, даже лучше. С такими мыслями я и уснул, глядя на уже задремавшую к тому времени девушку. Проснулся утром от ощущения пристального взора на себе. Открыв глаза, заметил сидящую на кровати Нэй, изучающе-тёплым взглядом смотрящую на меня. Неужели теперь так будет всегда? — Доброе утро. Прости, я разбудила тебя. — Доброе. Ты не виновата, это ведьмачьи рефлексы. К тому же нам всё равно пора вставать. Нэйтари, сидя на кровати, складывала вещи в сумку, когда я уселся прямо перед ней со словами: — Расчеши. И Нэй робко принялась меня расчёсывать, а я просто млел от её рук. Закончив столь приятную процедуру привычным хвостиком, мы поменялись местами. Я видел по её откинутой голове и прикрытым от наслаждения глазам, что ей сколь же приятен этот процесс, как и мне. Её волосы за эти месяцы отросли практически до лопаток, поэтому я решил воспользоваться всеми своими умениями и сделать не просто хвост. Получилось неплохо — две обнажающие левый висок косички я закрепил с помощью подаренных Нэйтари бусинок, остальные волосы свободно падали на спину и правое плечо. Пока заплетал косы, заметил небольшой шрамик, но спрашивать о нём не стал, у нас ещё будет много времени, чтобы пересчитать отметины друг друга, по крайней мере, я на это надеюсь. — Где ты этому научился? — с удивлением и восторгом спросила у меня девушка, ощупывая новую причёску. — Порой от скуки на Васильке тренировался, — честно признался я, от чего валькирия рассмеялась. — Тогда спасибо не только тебе, но и Васильку. После чего она мимолётно коснулась моей изуродованной щеки губами. Её смелые для неопытного в любви человека поступки рождали в моей душе упоение и чистый восторг. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, затем я взял ещё больше смутившуюся девушку за руку и, поцеловав самые её пальчики, сказал: — Пойдём завтракать. И мы вышли из комнаты, держась за руки. Точно так же после завтрака мы покинули корчму. Я слегка поглаживал её ладошку, когда до нас доносились нелестные речи местных. В ответ Нэй сжимала мою руку и, глядя прямо мне в глаза, весело говорила: — Да пошли они все к лешему на ебеня. Эти слова и её горящие решимостью глаза вызвали во мне улыбку. Как давно я этого ждал… Но всему приходит конец, в том числе нашему пребыванию в этом «прекрасном» заведении. Вероятно, я забуду и эту деревню, и эту харчевню, но этот день, перевернувший и наполнивший мою жизнь смыслом, останется в моей памяти до конца дней.