Купи жену, Ведьмак

До сих пор не верится, что ещё позавчера я призналась Эскелю в своих чувствах. Как только от страха не умерла? Два дня слова подбирала, а всё равно нескладно вышло. А впрочем всё это того стоило — мои первые чувства оказались взаимными. Что может быть лучше? Только я не знаю, как нужно себя теперь вести, что нужно делать. Бедный мой ведьмак, видимо, долго ему со мной придётся мучиться. Солнце стояло уже в зените, а позади остался не один десяток миль, когда мы добрались до очередного населённого пункта. Деревенька дворов в тридцать была ухоженная, а на самой окраине стоял двухэтажный дом с красивыми резными фигурками. Эскель говорил, что завтра мы приедем в Альдерсберг, может, это «летняя резиденция» какого-то купца или мелкого дворянчика. Мы не собирались здесь останавливаться, желая приехать в город и полноценно отдохнуть день или два, но к нам подбежал мальчишка лет восьми. Откуда только вынырнул? — Милсдарь ведьмак, — протянув в одно слово, обратился малец с поклоном. — Да? — остановил коня Эскель. — Для вас есть задание, мастер, — сказал он, смотря без страха ведьмаку прямо в глаза. Во мне это вызвало умиление — прямо разговор мужчины с мужчиной. — Веди, — кивнул Эскель, и мы последовали за ребёнком. Попав в тот самый расписной дом, я поняла, что мои мысли оказались верными. Хозяин с хозяйкой были людьми пожилыми, купеческого рода, как я поняла, их невестке было около тридцати, её мужа я не видела. Ото всех веяло тревогой и грустью и это слегка настораживало. Пока мой ведьмак договаривался с хозяином о заказе, я ждала во дворе, наблюдая, как тот самый мальчишка помогал матери вешать бельё. Во двор вышла хозяйка дома, она выглядела утомлённой и даже несколько грустной. — Киря, пойдём учиться читать. — Иду, баба Аня, — крикнул мальчонок и, подав маме очередную рубашку, побежал к бабушке. Спустя минуту из дома вышел Эскель и подошёл ко мне. — Ну что там? — поинтересовалась я. — Может обычный медведь, может берсерк — разберёмся. Ты пойдёшь со мной или подождёшь здесь? — Подожду, — вырвалось у меня. Я и сама не поняла, почему решила остаться, но мужчина кивнул, без вопросов приняв мой ответ. — Будь осторожен, — попросила я его перед уходом. Я знала, что он со всем справится, но всё равно волновалась. — Постараюсь, — честно ответил Эскель, обняв меня напоследок. Проводив его взглядом, я обернулась и подошла к присевшей на лавку женщине. — Вам плохо? — спросила я. Меня всерьёз беспокоило её душевное состояние, её горечь была практически осязаемой. Она подняла на меня усталый взгляд и едва заметно кивнула. — Спасибо вам, что заказ приняли. Твой ведьмак на охоту пошёл? — спросила незнакомка, голосом выделяя слово «твой», из-за чего слова приобрели несколько другой смысл. — Так заметно? — спросила я, слегка смутившись. Она чуть улыбнулась. — Знающие любовь люди по глазам видят. Он хоть и суровый, а всё равно по одному его взгляду видно, кто в его сердце зазноба, — такое откровение со стороны вызывало лёгкое недоумение и тепло в душе. Но вскоре эта мимолётная лёгкость на лице незнакомки пропала, а её вновь заменили грусть и задумчивость. — Ты его береги, ведь потом спохватишься — поздно будет. Я вот своего раньше не понимала. Порой, бывало, сидит себе так тихонечко и в себя всё смотрит, как будто видит там что-то, чего я не вижу. Он ведь у меня такой… Родители у него купцы не в первом поколении, учёные, читать и писать умеют, счёт хорошо знают. Они, несомненно, категорически против меня были, когда мы с ним сошлись. Конечно, Влад ведь грамотный, дом здесь и в городе у него есть, дело своё имеет. А я вот всего лишь крестьянская сирота, к тому же вдова и с ребёночком — совсем ему не пара. От дома его отлучили, не разговаривали, а он всё равно со мной остался. Четыре года вместе прожили, а он вдруг взял и говорит: «Давай поженимся?». Я ведь как раньше думала… Чем свободней, тем проще. Ни на него, ни на себя хомут не вешаешь, боли и надежд будет меньше, коли изменит или уйдёт. Вот и говорю: «Живи так, чем тебе худо?». «Да не худо… Просто как-то не по-людски», — говорит. А потом вдруг прихватило его сильней обычного, хорошо лекарь у нас из города отдыхал — знакомый его родителей. Посмотрел на него и говорит, что на лечение в город надо срочно ехать. Написал его родителям, те приехали. А Влад наотрез, говорит: «Поеду, если только ты с Кирием в мой дом как жена войдёшь». Я тогда так расплакалась, думала, родители его не позволят, а без женитьбы он нипочём не поедет. Кричала: «Боги, зачем тебе эта свадьба? Мне же ничего от тебя не нужно, только бы ты жил». Я совсем не ожидала, но родители его благословили нас. Свадьбу через день сыграли, соседей помочь упросили, ему же долго ждать нельзя. Весь свадебный день он шутил, танцевал… К ночи гости расходиться стали, Влад сидел на улице с отцом, разговаривал. Я домой зашла, не помню уже зачем. Стою, смотрю на него из окна и слёзы наворачиваются. А потом ко мне со спины его мать подошла, обняла меня вот так вот… Я хочу к ней повернуться, сказать что-нибудь, а не могу — ком в горле. Не помню, сколько мы с ней проплакали, о чём говорили… Она всё передо мной извинялась, я у неё прощения просила… Не помню. Я слушала её не прерывая, чувствовала всё то, что чувствует она, и у меня самой на глаза наворачивались слёзы. — А сейчас? — участливо спросила я. — Сейчас он в городе, лечится. Мы все туда на следующий день после свадьбы приехали. После того, как Влада лекарь забрал, стали ждать. Свекровь так разнервничалась, что у неё в глазах стало часто темнеть, боли в голове практически не пропадали. Тогда целитель посоветовал нам на свежий воздух вернуться и снадобья какие-то дал. И вот мы уже неделю здесь, ждём нашего Влада. Свекровь меня и Кирю стала учить считать, писать и читать, свёкор рыбалкой занялся, вот и набрёл на этого медведя; хвала богам, жив и здоров остался. Простите, совсем я вас заморочила. Женщина замолчала, а я, взяв её ладони в свои, стала вливать энергию. Она вздрогнула, но рук не вырвала, а лишь чуть удивлённо на меня взглянула. — Поверьте, ваш муж справится, ему есть ради кого жить, и не нервничайте больше так, у вас же ребёнок. — Кирий у меня молодец. Не знаю как, но на Влада очень похож, даже папой его стал называть, — с лёгкой улыбкой от приятных воспоминаний сказала новая знакомая. Забавно, имён друг друга до сих пор не знаем, а разговариваем как сёстры. — Я говорила не о нём. Вы ждёте второго, я это чувствую. Это будет сын, — женщина в удивлении воззрилась на меня, а одна её рука потянулась к животу. — Он всё чувствует, и его здоровье напрямую зависит от вас, поэтому вам нельзя нервничать. Посидев ещё немного и подсчитав сроки, мы пошли радовать будущих братика, бабушку и дедушку. Узнав новость, все родственники обрадовались и даже воспрянули духом. Хозяйка просто разревелась от счастья, обнимая свою невестку, хозяин, несмотря на возраст, поднял на руки мальчонку и закружил по комнате от восторга, сам же Кирий весело кричал: «У меня будет братик!». Я была рада помочь возродить надежду на лучшее в этой семье. Поделившись силами с пожилыми хозяевами, я попросилась выйти и отдохнуть на крылечке. Пока ждала Эскеля, перекрутила в голове разговор, вновь многое обдумала. Как же странно мы, люди, устроены… Живём не один десяток лет, а всё никак понять не можем, что на самом деле нужно в жизни ценить, а чего бояться. Ведь по сравнению с вечностью наша жизнь просто миг, а мы, вместо того, чтобы наслаждаться и ценить самое главное, так часто тратим время и силы на пустяки. Почувствовав издалека такую родную, единственную и неповторимую ауру, вытерла набежавшие слёзы и, поднявшись с лавки, двинулась навстречу. Мой ведьмак шёл, неся в руках здоровенную медвежью шкуру. «Живой и здоровый», — счастливо подумала я, пытаясь как можно сильнее прижаться к любимому мужчине. — Ты чего? — не ожидая от меня такого рвения, спросил Эскель, обняв одной рукой в ответ. — Соскучилась, — искренне сказала я. Постояв так ещё немного, я отстранилась. — Ну как всё прошло? — Нормально, без сюрпризов. Это был обычный медведь, просто ему довелось родиться большим и здоровым… Заказчик заплатил нам в полтора раза больше, оставив шкуру себе, как трофей. Распрощавшись, мы в благостном настроении двинулись в путь. Ближе к закату остановились отдохнуть возле небольшого озера. После ужина я предложила остаться здесь с ночёвкой, ведьмак не возражал. Сидя на расстеленном на песочке плаще, мы любовались закатом. Ведьмак, впрочем, как и я, был в настоящем шоке, стоило мне усесться между его ног, как я ощутила. Отличало нас одно — во мне горела решимость открыться Эскелю до конца, как и он открылся мне когда-то. Я не была готова и дальше упускать моменты нашего общего ясного и счастливого будущего. Хоть наши тела и приспособлены жить более трёхсот лет, но со спецификой наших профессий это практически ничего не значит. Я чуть вздрогнула, когда он обнял меня за плечи. — Всё в порядке? — спросил дорогой мужчина; от него веяло довольством, смешанным с неким волнением и трепетом. — Да. Просто ты ощущаешься по-другому. — И как ты это ощущаешь? — заинтересованно спросил Эскель. Я была рада, что в данный момент мы сидим так, что он не видит моего полыхающего лица целиком, хотя наверняка чувствует и слышит мою сердечную дробь. Я опустила взгляд, потом с улыбкой выдохнула и принялась объяснять. — Представь, что ты идёшь по пустыне и умираешь от жажды, а теперь вспомни то чувство, когда ты пьёшь свежей прохладной воды. Или вообрази самую холодную зиму, которую ты помнишь, и вот, заходя с улицы, подходишь к камину и выпиваешь горячего алкогольного напитка. И вот эти волны долгожданного приятного тепла и холода попеременно разливаются по всему телу от мест соприкосновений. Что-то вроде этого, в общем, до мурашек, — закончила признаваться я в своей слабости и почувствовала, что мужские объятия стали крепче. — Я слышал от Геральта, что чародейки тоже чувствуют к ведьмакам что-то подобное и называют это эманациями, — припомнил любимый; на секунду моё нутро кольнуло сомнением. — А тебе такого не говорили? — Я не настолько близок с чаровницами, как Белый Волк и Ламберт. Не ревнуй, я ни одну и пальцем не тронул, — усмехнулся Эскель и положил свой подбородок на мою макушку. Я млела от его прикосновений, но, взяв себя в руки, решила начать. — Ты мне рассказал про себя многое… Поведал историю своего главного шрама, теперь я хочу рассказать о своих. Может это будет поспешно или мне вообще не стоит об этом говорить… Но я хочу, чтобы между нами не было тайн, чтобы ты понял, почему я такая, — от моих слов ведьмак едва уловимо напрягся и весь обратился в слух. — Знаешь, среди всех девушек я была самым поздним цветком. Девчонки начинали уже потихоньку выходить замуж, рожать детей или хотя бы дружить с кем-то, а я всё мечтала путешествовать и попасть сюда, неведомый пропавший материк — мне это место казалось каким-то другим миром. Конечно ко мне тоже сватались и не раз, но мама, видя моё не особое желание, неизменно всем отказывала, говоря, что я ещё не нашла того самого, а выходить замуж от безысходности мне рановато. Я соглашалась с ней, поскольку родители были для меня идеалом семьи, и я тоже хотела найти того человека, ради которого пойду на всё. После смерти отца я замкнулась в себе, а спустя пару лет пришёл черёд бабушки. В тот день она сказала, что моя жизнь изменится, что я не должна бояться будущего, не должна бояться жить. Признаюсь, в тот момент, держа её холодеющую руку, я не совсем понимала, о чём она говорит, но позже постигла в полной мере. Этот день действительно был судьбоносной петлёй в моей жизни… Повисла небольшая пауза. Я пыталась сглотнуть вставший попрёк горла ком и набраться ещё сил, потому что прежние я уже потратила. — Мы с мамой после похорон шли обратно в свою деревню, когда наткнулись на банду разбойников. Сначала пытались сбежать, потом драться, но они всё равно поймали нас. Лучше бы они нас убили сразу, чем сделали то, что произошло дальше… — Эскель сидел, не шевелясь и едва дыша. — Нескольких мы убили, а их главарю я оставила не маленький такой шрам поперёк лица, за что была избита. Он подошёл к матери и спросил её имя, та ничего ему сначала не ответила. Тогда он приказал помощникам ударить меня. Мама кричала, чтобы они меня не трогали, но кто её послушал бы? «Ликея! Моё имя Ликея!» — крикнула она, пытаясь вырваться. «Ликея» по-нашему значит волчица. Забавно, правда?.. Два дорогих в моей жизни человека связаны с волками… А потом, узнав имя, он сказал: «Собаке — собачья смерть» и… На этом моменте я перестала дышать, а из моих глаз хлынули слёзы. — Знаешь, я считаю, что немного неправильно девочке в шестнадцать лет руками копать могилу матери, а потом класть её отрубленную голову и тело туда, — на последних словах в истерике я горько засмеялась и, не переставая плакать, вжалась в куртку Эскеля сильнее. Тот тоже тяжело дышал, но молчал и не пытался меня поторопить, перебить или успокоить. Наверное, мне стоило на этом остановиться, но меня уже понесло дальше. — Его звали Эрлав… Они называли его так. Навалившись на меня, он достал нож и, рыча что-то про «подарок», оставил мне на память это, — одной рукой я прикоснулась к своим щекам, поглаживая рубцы. — А затем он… Было так больно… Я все еще чувствую это… Этот тошнотворный запах перегара и крови. А по ночам в голове всё ещё слышу их ужасный хохот, распределение очерёдности и комментарии… И руки, его грязные руки. Когда кто-то касается меня, я вспоминаю, как отталкивая, касалась его. Мне никогда не отмыться от этого, сколько бы я не ныряла в реку с головой. Я слышала, как от моих откровений, скрепит кожа ведьмачьих перчаток, а от самого мужчины исходили волны горечи, сочувствия и ярости. Кажется, ведьмак и сам не знал, что сейчас нужно со мной делать — обнять покрепче или отпустить, дабы не пугать. — Всё, о чём я тогда думала — это о том, что хочу, чтобы они сгорели к их чёртовым матерям. И знаешь… — наверное, с абсолютно сумасшедшей улыбкой сказала я, — так и случилось. Другие не успели добраться до меня. Я их всех сожгла. Мой дар, моё безумие и проклятье пробудилось именно в тот день. За всю свою жизнь им я убила стольких людей… Я такое же чудовище, как и они все. — Нет. Не говори так. Ты не они. Они мертвы. Мертвы, слышишь? Они это заслужили, — он говорил тихо и почти спокойно, но я слышала, как громогласно бьётся в груди его сердце. Эскель рассказывал, что ведьмаки прекрасно умеют контролировать своё сердцебиение. Но не теперь; я была ему не безразлична. Хорошо, что в этот момент мы не видим друг друга. Я так не хотела рассказывать ему всего этого, свой кошмар, свой позор, а тем более не хотела всё это вспоминать. Но внутри меня будто что-то сломалось, порвалось, треснуло, и слова просто лились изо рта нескончаемым потоком, который ещё никто и никогда не слышал в истинной мере и до конца. — Прости. Прости за то, что вылила на тебя эту грязь. В этом вся я — раз доверилась, то вечно душа нараспашку. — Не извиняйся. Всё что угодно, только не вини себя во всём этом. Я всегда рядом, пока ты хочешь. Я всегда буду рядом. Я не дам кому бы то ни было обидеть тебя или сделать тебе больно, — любимый разжал руки и убрал их с моих плеч, вероятно, боясь лишь одним своим прикосновением напомнить мне Его. Он думает обо мне, заботится, переживает. Постоянно. — Я не трону тебя, не сделаю больно, не прикоснусь без твоего разрешения, обещаю, — едва слышно сказал дорогой сердцу мужчина, но в этих словах было столько искренних чувств, сколько порой нельзя выразить никакими красивыми речами. — Эскель, я прошу. Только тебя. Обними меня, будь рядом и никогда не отпускай, прошу, — сказала я, прижимая его руки своими, любимый обнял меня в ответ за талию крепко, но нежно. — Прости за то, что испугалась тебя вначале. Я боялась, что ты такой же… такой же, как они, все остальные. Многие ведь думают раз покоцанная, то слабая, привыкшая, значит, и самому обидеть не зазорно. Но теперь я не боюсь тебя, понимаешь? Только тебе я позволяю касаться меня. Ничего если будет больно, я лишь прошу не делать больно внутри, — прошептала я, указывая на своё сердце, а милый лишь ещё крепче прижал меня к себе. Не помню, сколько прошло времени, но когда я уже полностью успокоилась, на небе зажглись звёзды, и всё вокруг озарила луна, а мы всё так же обнимались. После всего вновь пережитого я чувствовала опустошение и где-то глубоко внутри счастье от близости с любимым человеком. — Эскель, а расскажи, какая она — ваша ведьмачья крепость, — прервала я наше молчание просьбой. Так захотелось услышать его голос и узнать хоть чуточку больше об этом таинственном пристанище всех ведьмаков школы Волка. — Такое нужно видеть. Особенно величественной она была до битвы, — выдохнул любимый, но всё-таки продолжил: — Для начала нам придётся через перевал перебраться, потом тропами — заросли́ уже, поди… Но местечко там и впрямь живописное: горы, леса, речушка неподалёку; удобно было смотреть на эту красоту летом с одного из балконов Чародейской Башни. По называнию понятно, что в ней жили чародеи, ещё там была библиотека. Внизу, в главном зале, проходили тренировки зимой, там же была столовая, где раньше собирались абсолютно все: старшие с большаков, младшие с тренировки, сами маги, изредка привозили новичков для инициации. Это было, пожалуй, самое тёплое место во всём замке, постольку соединялась с кухней большим сквозным камином. В подвалах находились погреба и лаборатория. В отдельном крыле были спальни ведьмаков и их учеников — умещались где-то по двое в одной комнате. Но это крыло сильно пострадало, да и некому было его особо ремонтировать, поэтому мы стали спать внизу возле камина. И если крепость худо-бедно, но ещё держится, то стены и башни во дворах все в дырах из-за Дикой Охоты и Саволлы… — Саволлы? — Это чародей, один из тех, кто в 1271 году совершил второе нападение на Каэр Морхен. Как-нибудь обязательно расскажу, — пообещал ведьмак. — Да уж, работы будет много, но это даже интересно. Крепости я ещё не ремонтировала, но, думаю, это не трудней, чем строить новый город в горе, — протянула я, уже мысленно обдумывая, с чего начать, и что обязательно нужно успеть сделать до серьёзных заморозков. — У тебя такой богатый опыт строительства? — чуть удивился Эскель. — Ну... я, скорее, была у гномов на подхвате, но в общем да, опыт есть, — с лёгкой гордостью призналась я. — Я же говорил, что ты потрясающая, — улыбнулся мужчина, а у меня от его слов к щекам прилила кровь. — Скажешь тоже, просто стараюсь развивать и использовать свои способности во всех сферах, иначе толку мне от них? Всегда надо чему-то учиться. Как показывает мой личный опыт — в жизни всякое бывает и нужно быть к этому готовым, — подытожила я. — А теперь давай ляжем спать, а то я так устала… — Конечно, — сказал Эскель, целуя меня в лоб. Впервые в жизни я засыпала в объятиях любимого мужчины и понимала, что все рассказанные девочками сказки действительно существуют.