Купи жену, Ведьмак

Проснувшись утром, почувствовал непривычные тяжесть и тепло возле сердца. Открыв глаза, узрел спящую на моей груди Нэйтари и вспомнил события вчерашнего дня. Моему счастью не было предела — это случилось. Нэй тоже любит меня и открыла мне свою душу. Теперь она моя. Не верится, но это действительно так. Лишь от одной этой мысли мне пришлось успокаивать своё сердце, чтобы не разбудить любимую громким и частым его стуком. Чуть повернув голову, стал рассматривать ставшее родным девичье лицо. Моя валькирия была необыкновенно прекрасна даже в несвежем походном костюме и с чуть растрёпанными волосами. Если бы те уроды, убившие её мать и изуродовавшие её лицо, остались живы, я бы сам прикончил их с особой жестокостью. Хотя в какой-то степени я был благодарен, что всё сложилось именно так, иначе бы она выросла обычной крестьянской девушкой, такой же прекрасной и не познавшей тяжесть груза чужих отнятых жизней; обязательно вышла бы замуж за какого-то парня и родила тому счастливчику двух мальчиков и двух девочек, и мы бы никогда в этой жизни не встретились... От мысли, что она могла счастливо прожить эту жизнь без меня, моё сердце болезненно замирало. Но всё это лишь домыслы, а в действительности Нэй лежит в моих объятиях и обнимает меня в ответ. И я надеюсь, что так будет каждый день. В этот момент любимая вздохнула чуть глубже и, открыв глаза, посмотрела на меня. — Доброе утро, — мурлыкнула она с довольной улыбкой. — Доброе. Как ты себя чувствуешь? — взволнованный её состоянием спросил я. — Замечательно, только всё равно вставать не хочется, — сказала Нэй и вновь положила голову на мою грудь. Я улыбнулся на её слова и крепче прижал к себе. — Я не отлежала тебе руку? — Нет, не волнуйся, — заверил её я, и какое-то время мы лежали молча. — Завтра праздник… — М-м-м… Ламмас, правильно? Что будем пить? Только в меру, а то я тебя не дотащу, и думается мне, что ты вряд ли захочешь кувыркаться в воздухе, ещё стошнит на кого, — от представленной картины мы оба засмеялись. — Выпьем, чего сама захочешь. — Я в этом не особый эксперт. Уж когда решаюсь пить, то пью что есть. — Интересно будет на тебя в таком состоянии посмотреть, — усмехнулся я. — Навеселе я всегда весёлая. Меня начинает тянуть петь и плясать. Надеюсь, ты тоже не сильно буйный? — Нет. Когда я один, я редко напиваюсь в хлам — спасибо ведьмачьим мутациям — но если бывает, то меня чаще всего просто тянет спать. Приключения я искал только с парнями, когда мы собирались в Каэр Морхене на зимовках. — И что же вы там, в горах, делали? Коз гоняли или вилохвостов? — Всякое бывало… — туманно ответил я. Рассказывать, что мы наряжались в платья Йеннифер и пытались через мегаскоп пригласить какую-то чародейку на нашу гулянку, я ни за что бы не стал. — Чувствую, это было действительно весело, — с понимающей улыбкой сказала девушка, принимая сидячее положение и потягиваясь. — Но нам всё равно пора вставать. Поднявшись, мы мало-мальски привели себя в порядок: умылись, позавтракали и собрали вещи. Кажется, расчёсывать друг друга тоже становится нашим приятным обычаем. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — спросил я, когда валькирия прилаживала к Мальве сумки. — Да. Кажется, у меня на душе даже легче, чем когда-либо, — сказала она, вскакивая на лошадь. — Поспешим, праздник не будет ждать, а трактиры могут быть забиты. И мы тронулись в путь. На обед решили не останавливаться, чтобы пораньше прибыть в город. — Расскажешь эту интересную историю, как ты умудрилась построить гномам новый город? — попросил я. Мне хотелось узнать о своей валькирии ещё больше. Её жизнь казалась мне некоторой противоположностью нашей. Их мир под этим магическим пологом, несмотря на свою разнородность, умудрился сохранить сплочённость и равновесие. Я никогда не страдал излишним любопытством, но мне действительно было бы интересно посмотреть, что там — за гранью. — Ну это я слегка преувеличила… скорее, пару новых кварталов. Сопроводив торговый караван с севера на юг, я решила по пути домой заехать к Хеймсу, моему знакомому гному. Он хоть и старый ворчун, но в душе очень добрый и мастер замечательный. Его семья занимается стекольным делом. Наверное, это действительно была судьба, но в тот раз на город напали хорлы, и именно в этот день я познакомилась с Анью. Хорлы — это такие полутораметровые монстры, что-то среднее между пауком и крабом, а Анью — моя подруга-валькирия из клана Синих Драконов. Мы с ней помогли отразить атаку чудищ: по вырытому пути нашли и уничтожили колонию, а потом помогали строить новые кварталы, потому что старые были завалены. На месте завалов мы сделали лестницу, и теперь бывшее гнездо хорлов стало приисками гномов. Слушать Нэйтари было одно удовольствие. — Действительно интересная история, — признался я. — Угу, теперь это просто интересная история, а тогда я только и думала: «Ну когда же это закончится?» — на эти слова я лишь слегка улыбнулся, поскольку прекрасно её понимал. — У кого-то впереди неприятности, — посмотрев на меня, оповестила Нэй, но я и так уже услышал испуганное лошадиное ржание и мужскую брань. Мы, не сговариваясь, припустили коней вперёд. Прибыв на место, увидели: посреди дороги стояла небольшая карета, которую охраняли шестеро человек на конях, седьмой вместе со своей лошадью лежал перекусанный в стороне, а к восьмому приближался здоровенный панцерный главоглаз. Судя по форме, это был командир отряда и в данный момент он никак не мог выбраться из-под придавившей его ногу уже мёртвой лошади. Вокруг кареты бегал монстроидный молодняк в количестве четырёх штук. — Разберись с молодняком. Осторожно: они ядовиты, — крикнул я Нэй, а сам рванул к капитану, которого вот-вот должны были порвать. От последнего вздоха беднягу отделила огненная волна, которую я запустил в эту ракушку. Исенктоид взвизгнул и съёжился, едва отступая. Чудище развернулось и направило на меня взгляд своих чёрных бусинок глаз, готовясь к прыжку. Я не стал ждать его удара и рванул в сторону. Дальше было дело техники и годами набранного опыта, также помогали знаки, которые стали ещё сильнее после освобождения Нэйтари от двимеритовых наручников. Наверное, она даже неосознанно подпитывает меня, как место силы, и заряжается от меня в ответ. Закончив с чудовищем, развернулся и узрел, как догорают его детёныши, пронзённые корнями деревьев, как крабики на вертеле. Подчинённые уже освободили своего командира и тот проверяет карету. Подойдя к валькирии, приобнял её за талию и с улыбкой тихонько сказал: — С тобой моя жизнь стала куда как насыщенней. — Знаешь, я думаю, жизнь осталась прежней, просто мы стали смотреть на неё по-другому, — в тон мне сказала она, приобняв в ответ. Мы уже собирались развернуться и пойти к лошадям, но нас окликнули. — Мастер ведьмак! Госпожа чародейка! Благодарю вас за спасение дочери виконта Дэллил, меня и моего отряда, — слегка поклонившись, сказал ещё совсем юный для своего ранга капитан. — Прошу согласия сопроводить нас. Виконт щедро отблагодарит вас за спасение своей единственной наследницы. Мы с Нэйтари переглянулись, та лишь пожала плечами. В принципе деньги лишними не будут. — Хорошо, — ответил я. — Благодарю вас, — кивнул в знак благодарности командир. — Как себя чувствует юная виконтесса? — спросила валькирия. — Она очень напугана и плачет, но в целом всё хорошо. — Тогда позвольте мне помочь похоронить вашего друга и я уступлю вам лошадь, а сама поеду с девочкой и успокою её, если никто не будет против конечно, — предложила девушка. — Буду признателен, — по открытому лицу и искренним словам было видно, что парнишка ещё нравственно чист и получил свою должность за усердие, а не через влиятельных родственников. Остаётся надеяться, что жизнь не сильно испортит его. Когда вопрос был решён, моя валькирия приступила к делу. Я слышал, как испуганно-восхищённо задерживали дыхание солдаты, когда их товарища, лошадей и монстров поглощала земля. После своеобразных похорон Нэйтари села в карету и, спустя несколько мгновений, крикнула в окошко: — Всё хорошо, можем ехать. Все уже были готовы, но возникла маленькая проблема. Когда привязавшаяся к девушке Мальва увидела, что на неё собирается влезть какой-то посторонний тип странной наружности, она резко дёрнулась прочь, так что вставивший одну ногу в стремя парень чуть не растянулся под копытами у лошади. Я мысленно хмыкнул: немногие животные так сильно привязываются к хозяевам, как мой Василёк. Пришлось придержать кобылу, давая мальчишке возможность нормально сесть. По оставшейся части пути ничего интересного не произошло. Мы с молодым командиром ехали впереди и разговаривали о политической обстановке в Аэдирне и во всём мире в целом. Медальон иногда подрагивал, а до слуха из кареты долетал девчачий смех. Видимо, Нэй развлекала девочку маленькими фокусами. Так мы и добрались до поместья Дэллил, находящегося вблизи Альдерсберга. Я пропускал мимо себя словесные разборки и рапорт капитана перед начальством, то есть непосредственно самим виконтом. Меня больше интересовала картина взволнованной матери, гладившей своё дитя по голове. Как ни странно, теперь девочка сама успокаивала мать и расхваливала бой чародейки и ведьмака, чем ещё больше волновала родительницу. Вот умеет Нэйтари находить общий язык с детьми. «Из неё получится замечательная мать», — подумал я, ощущая лёгкое прикосновение её плеча к своему. — Дорогой, мы должны дать господам отдохнуть. К тому же у нас завтра двойной праздник — не только Ламмас, но и день рождения нашей доченьки, которую, хвала богам, спасли, за что мы будем вечно вам благодарны. Так что господин ведьмак и госпожа чародейка будут желанными гостями на торжестве. Милый, позаботься об этом. Я чуть не пропустил слова виконтессы мимо ушей, но моё подсознание всегда умело вылавливать из общего потока информации суть всего разговора. В общем, мы с валькирией не успели оглянуться, как нам выделили комнату и накормили. Дальше всё повторилось практически точь-в-точь, но в несколько иной интерпретации — закончив с лошадьми, я завёл беседу с виконтом, а Нэй прогуливалась с госпожой и её дочерью по саду. С любимой я встретился примерно на закате. Она вошла в выделенную нам комнату в то время, когда я лежал и отмокал в бадье, стоявшей за резной ширмой. Жаль, но Нэйтари ко мне не зашла. С улыбкой я вспомнил момент, когда дворецкий спрашивал одну или две комнаты нам готовить. Её ушки так мило покраснели, когда я сказал, что одну. — Нагулялись? — спросил я, глядя в прорези ширмы. — Да, я помогла госпоже Венсьяне в подготовке праздника — заставила сад снова цвести и увеличила запас фруктов и овощей минимум в полтора раза. Но это ещё ничего по сравнению с завтрашним… — А что такого страшного будет завтра? — чуть удивлённо и насмешливо поинтересовался я. — Завтра нас будут наряжать, — с лёгким отчаянием в голосе выдохнула милая, а я лишь рассмеялся. Она явная противоположность всем чародейкам. — Ничего смешного. Я последний раз платье надевала несколько лет назад, когда племянника женила. И это был деревенский праздник — надевай и делай, что хочется, а на завтрашнем балу так не получится. Кстати, ты знаешь, что мы будем в масках? — Не-а, — покачал головой я. — Оказывается, маленькая госпожа очень любит маскарад, — сказав это, девушка плюхнулась на кровать. «Мне это что-то напоминает…», — подумал я, прекрасно помня свой последний бал-маскарад и охоту на катакана. Надеюсь, хоть здесь мне не придётся никого ловить. — Хотя даже лучше, если наших лиц не будет видно, а то это будет не праздник, а театральная постановка «Две лисы в курятнике», — последние слова она произнесла с насмешкой, я тоже ухмыльнулся. — Не переживай, мы покинем это мероприятие, когда захочешь. К тому же ты мне кое-что пообещала… — Что же? — удивлённо приподнялась на локтях Нэй. — Танец. Причём столько, сколько я захочу, — весомо добавил я, вылезая из бадьи. Моя валькирия фыркнула. — А я и забыла об этом. Столько всего произошло за эти дни… — Только не забывай главного, — попросил я, выходя из-за ширмы в одном полотенце на бёдрах и ожидая её реакции. Девушка снова залилась румянцем и с трудом отвела заблестевший взгляд. Наблюдать за этим было очень приятно. — Такое тяжело забыть… — нотки наслаждения в её голосе были усладой для меня. Обожаю её. Но дабы не забредать дальше и дать ей сегодня отдохнуть, спросил: — Ты будешь сегодня мыться? — Да, хотелось бы… Ложились спать мы снова в объятиях друг друга. Нэй лежала на моём плече, я обнимал её за талию, а наши сплетенные руки покоились на моей груди.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проснулся утром от того, что с меня пытались снять приятное тепло и тяжесть. Остановив рукой эту бессовестную кражу, я открыл глаза. Как оказалось, проснулся я не первый и обнаружил, что держу возле своего стояка обвивающую моё бедро ножку Нэй. Наши взгляды пересеклись и она стыдливо опустила глаза. — Прости, что разбудила. Хотела слезть, чтобы больно не сделать. Едва улыбнувшись, поцеловал её в лоб и зарылся носом в волосах. Лежали мы так достаточно долго, наслаждаясь мимолётным покоем и удобствами, пока нас не побеспокоили предупреждением, что скоро время завтрака. Вообще первая половина дня прошла для нас с Нэйтари спокойно. Смотря на беготню прислуги, мы даже понадеялись, что хозяева про нас забыли, но мы жестоко ошиблись. После обеда мы хотели продолжить заниматься нордарским, но были прерваны стуком в дверь. — Войдите, — позволила валькирия, и в комнату прошла виконтесса с несколькими служанками, несущими платья, ленточки, баночки, коробочки, иголочки… Взглянув на это изобилие, я припомнил вчерашние слова девушки и мысленно согласился — мы просто будем подопытными куклами. — Господа, вам пора готовиться к празднику. Господин Эскель, для вас уже подготовлены несколько костюмов, дворецкий проводит вас, — оповестила меня госпожа Венсьяна. Мне ничего не оставалось, как со вздохом подняться со стула и направиться к двери. На выходе я обернулся, Нэйтари с мольбой смотрела на меня. — Помоги мне, — ведьмачьим слухом уловил я на нордарском. — А ты мне, — шепнул я, и мы друг другу едва заметно улыбнулись. Далее полетела кутерьма с примерками и переодеваниями, благо за мной никто не наблюдал, а ждали снаружи. Всё из выбранного было мне мало настолько, что ткань трещала от одного моего неполного вздоха, а в плечах и бёдрах жало просто немилосердно. Только два костюма из всей той кучи были мне более-менее впору, вернее, только штаны. Из чёрного и ярко-зелёного я решил выбрать тёмный. Далее следовала подборка обуви и маски. Мой выбор пал на такие же чёрные сапоги и чёрно-белую полумаску с рисунком шахматной доски. Последним штрихом перед надеванием личины было расчёсывание. Мне хотелось придушить ту девку, которая безжалостно выдирала мои волосы, и позвать любимую, но я сдержался. И вот хвост сделан, наряд с маской надеты, за окном начинается праздник — можно выходить. Лестницы и дом были украшены фонариками и лентами, повсюду цвела розами живая ограда, а вокруг танцевальной площадки стояли столы с едой и напитками. Откуда-то со стороны доносились запахи готовящегося мяса и журчание воды из фонтанов. Всё было красиво. Все вокруг ходили в масках, нарядно одетые и какие-то искусственные. Ото всех так и веяло потаёнными желаниями и внутренними демонами кое-как прикрытыми масками и правилами приличия. Последние держались исключительно на малом количестве выпитого: чуть позднее пойдут адюльтеры, драки и ныряния в фонтаны. Вскоре виконт Дэллил произнёс с балкона торжественно-поздравительную речь и праздник начался. Заиграли музыканты. Среди толпы заметил молоденького барда в синем костюме, представленного как Густав Виль Маерс — наверняка дворянских корней. В руках менестрель держал интересный инструмент грушевидной формы, чем-то смахивающий на лютню, но больше размерами, с дырой посередине прямо под струнами. Играл на нём он, кстати, очень даже хорошо, под стать своему неплохому голосу. Эх, прошла эра Лютика. Ему ведь уже под пятьдесят… Не всю же жизнь он собирается петь, разъезжая по миру в поисках приключений: сердце может не выдержать, да и его зад всегда увязнет в сомнительных авантюрах, даже если он просто будет сидеть в своём новиградском кабаке. Ну и, в конце концов, годы идут, поколения меняются — пора дать дорогу молодым. Подумать только, как быстро летит время… Пока ждал Нэйтари в саду, ко мне неоднократно подходили девушки, дабы познакомиться. Сценарий, как обычно, повторялся, но на этот раз я не был заинтересован в подобном. Видимо, высокий мускулистый ведьмак сильно выделялся из толпы городских хануриков и был в явном приоритете. Стайка девушек практически не обращала внимания, что я молча накидываю третий бокал с вином и смотрю поверх их голов. У них сейчас шла стадия разборов отношений между собой, которую я бы назвал «гнездо кукушки» — более красивые и богатые претендентки выпихивали из компании более слабых конкуренток. Как же легко люди влюбляются в маски… Они ведь даже не видели полностью моего лица, не знают, каков я (мало ли, может, я садист, маньяк или… как там прилично называют людей, предпочитающих лишь представителей своего пола?) А уже лишь по надуманному ими образу готовы лечь со мной в постель. Если ещё до спальни дотерпят, а то и в уголке за портьерой или в саду на лавке готовы ноги раздвинуть. В принципе, раньше мне было абсолютно всё равно и даже на руку, но теперь излишнее внимание чужих озабоченных дамочек немного раздражало. Я упустил тот момент, когда смотревшие на меня с завистью и злостью столичные кавалеры вдруг как-то разом повернули головы в совершенно другую сторону. Я был немного занят, пытаясь по правилам этикета и вежливости отцепить от своего локтя руку одной излишне ретивой особы. Когда я поднял глаза, то позабыл обо всём вокруг. Рядом с хозяйкой дома и её дочкой стояла Нэйтари. Она была такая красивая, что у меня перехватило дыхание. Она была одета в чёрно-белое платье, а добрую половину лица закрывала бело-золотая маска кошки. Наряд был не слишком простой и не слишком богатый, в какой-то степени даже строгий — юбка в пол без каких-либо разрезов, длинные рукава, закрытые плечи и горло, только вырез в форме треугольника открывал обзор на красивую смуглую кожу. Но всё это выглядело даже более интересно и будоражило фантазию вдвойне. От меня не скрылся тот факт, что волосы её были распущены и красивыми волнами спадали по плечам, это вносило некоторую лёгкость в царственный вид. Кажется, я принял эту традицию слишком близко к сердцу. Девушка стояла с прямой спиной, глаза её сияли, как у настоящей кошки; девушка была такой грациозной и величественной, что возникало ощущение, будто она рождена в этом мире, а работа наёмницы всего лишь развлечение. Моя Нэй выделялась среди этих бледных однообразных красавиц, как кошка среди стаи ворон. Но вскоре валькирия осталась одна — девочка убежала играть с другими ребятами, а хозяйку срочно куда-то позвали. Увидев, как к моей любимой подходит какой-то ряженый хлыщ и с поклоном целует ручку, а она в ответ мягко ему улыбается, я с грохотом поставил кубок на стол (благо тот был не хрустальным) и направился к ним. Подходя ближе, я крепче сжимал кулаки. Из-за девичьих возмущённых окликов я не расслышал, что он ей сказал, зато услышал Её. — Разве это имеет значение? Ну тогда зовите меня Уна. — Какое красивое имя. Оно ведь, наверняка, что-то значит? — Может быть… — Позвольте мне пригласить такую красивую девушку с таким же красивым именем на танец. Так, пора это прекращать. — Прошу прощения, но первый и все последующие танцы были обещаны мне, — холодно произнёс я из-за спины этого смельчака. Я слышал, как дрогнуло в испуге его сердце, когда он обернулся и посмотрел в мои глаза. Видимо, мозгов у него всё-таки было гораздо меньше решимости, поскольку он уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но Нэйтари его перебила: — Он прав. Простите, но этот танец я должна ему. Взяв Нэй за руку, я самодовольно прошёл мимо этого сдувшегося франта. Мы построились в круг танцующих и стали ждать начала музыки. — Ты невероятно красивая, — сказал я первое, что пришло на ум. — Спасибо. Я надеялась, что тонна пудры и затруднённое корсетом дыхание окупятся. К тому же спасибо маске, иначе мало кто так считал бы. Как говорится, в темноте все кошки серы, а люди в масках все красивы, — с лёгкой горечью усмехнулась девушка. Началась музыка, мы сделали поклон и приблизились друг к другу. Нэй так идёт платье. Она выглядит такой хрупкой в нём. Любимая у меня итак очень стройная, а сейчас из-за корсета кажется, что ещё чуть-чуть и можно будет ладонями полностью обхватить её талию. Надо будет ей купить парочку юбок. — Для меня ты прекрасна и без маски, — серьёзно ответил я, прижимая девушку к себе ещё ближе. — Рада, что ты так считаешь. Кстати, тебе тоже очень идёт этот костюм. Только мне кажется, что дублет в плечах тебе немного маловат. — Тебе не кажется. На мои слова девушка хихикнула, а потом с улыбкой прибавила: — Всё-таки нет ничего лучше твоей красной куртки, я никогда в жизни её не забуду. Сколько ей уже? — Дай подумать… Лет семь точно есть. Она тебе так сильно нравится? — чуть удивился я. — Да, она для меня многое значит. Ты так эффектно в ней смотрелся в нашу первую встречу… Будет очень жаль, когда она окончательно износится. — На тебе другое кольцо, — я заметил, что вместо обычно украшенного мужским перстнем большого пальца левой руки на её правом среднем пальце красуется тонкое золотое колечко с чёрным камушком. — Папино пришлось снять. Госпожа Венсьяна сказала, что это кольцо слишком грубое и не подходит к этому наряду, а идти совсем без украшений на бал неприлично, — с лёгкой грустью вздохнула Нэй. На какое-то время нам пришлось разделиться из-за танцевальных па. — Уна? И что это значит? — спустя некоторое время спросил я, когда мы снова соединились. Я не особо волновался по этому поводу и был уверен, что могу ей доверять. — Это моё, так сказать, второе имя. Я получила его в самом начале своей карьеры, оно образовалось от слов «Уродливая НАёмница», которые я услышала в первый же день. Своё имя этому пижону называть не хотелось, а это вспомнилось. Ещё какое-то время на юге меня называли Девой Скорби, но я не хочу сейчас об этом вспоминать. Смотря валькирии прямо в глаза, я сжал её ладонь чуть крепче в знак поддержки, и она ответила мне тем же. Вскоре танец закончился, мы поклонились друг другу и отошли к столу с напитками. — Хочешь чего-нибудь съесть или выпить? — поинтересовался я у девушки. — Можно, но корсет многого не позволит, иначе я задохнусь, — со смешком пожаловалась Нэйтари. — Но я все равно хочу выпить, чтобы мне стало хоть чуточку проще здесь находиться. — Если хочешь, можем отойти и я помогу ослабить шнуровку, — я говорил вполне серьёзно, поскольку лично видел, как ради красоты девушки грохались в обморок от недостатка воздуха. От моих слов Нэй вспыхнула, но, с лёгкой хитринкой улыбнувшись, приблизилась вплотную и прошептала: — Может чуть позднее… Если захочешь, — прибавила она и отстранилась, а я почувствовал, как от этих слов кровь закипела в жилах. — С каждым днём ты становишься всё увереннее. Мне это нравится, — заметил я, радуясь её личной инициативе и желанию. Всё-таки не хотелось пока что на неё давить. — Ты даришь мне эту уверенность, — сказала девушка, глядя на меня. — У тебя глаза горят, как пара костров в ночи. — Это ты их зажигаешь. И твои тоже светятся. — Чем же могут светиться тёмные глаза? — Они у тебя только издалека кажутся тёмными, но при ярком свете вблизи видно, что они светлые, а у самого зрачка можно увидеть ободок нефритового оттенка. Складывается ощущение, что ты в лесу и смотришь снизу вверх на кроны могучих деревьев. Если же ты смотришь на солнце, то они почти полностью становятся зелёными. А когда ты злишься или возбуждаешься, твои радужки чернеют и блестят так, что буквально сливаются со зрачком. Прямо как сейчас, — сказал я и, закрыв нас спиной от основной толпы, незаметно сплёл пальцы наших рук. Я сказал лишь то, о чём думал, и не знал, какой будет её реакция. — Впервые слышу, чтобы так описывали мои глаза. Знаешь, от твоих слов я, кажется, начинаю их больше любить, — просияла девушка, поглаживая мою ладонь пальцами. — И это правильно — люби себя, ты этого достойна, — тихо сказал я и, подав ей первый попавшийся кубок, взял второй. — Предлагаю выпить за это. Мы чокнулись и выпили до дна, Нэй закусила парой виноградинок и вновь взяла другой кубок. — У меня есть другой тост, даже лучше твоего, — объявила она. — Предлагаю выпить за нас и наше счастливое будущее. Допив до дна, мы поставили опустевшие кубки и любимая снова предложила: — А теперь пойдём танцевать. Я же обещала подарить тебе все танцы, которые ты захочешь. Или ты передумал? В знак своих твёрдых намерений одним резким движением я притянул её к себе и вновь повёл к стайке танцующих. Мы вновь и вновь кружились под разные мелодии и ритмы инструментов. Многие мужчины вокруг с завистью глазели на меня и с восторгом или полноценным желанием на Нэйтари — это вызывало гордость и негодование одновременно. — Они все по тебе слюнки пускают, — с иронией недовольно заметил я. — Девицы, с которыми я видела тебя вначале вечера, тоже готовы из меня кожаные перчатки сделать. Надеюсь, ты не слишком долго и сильно по мне скучал, а то я представляю, как они могли бы тебя утешить, — вернула мне шпильку валькирия. — Не ревнуй, у них всё равно ничего бы не получилось, — сдался я, поскольку её аргументы были весомее. — Кто бы говорил. Неужели после всего нами пережитого ты мне не доверяешь? — чуть громче и эмоциональней шепнула мне на ухо Нэй. — Тебе-то я доверяю, я не доверяю им, — чуть кивнул я в сторону. — Тогда пойдём прогуляемся, отдохнём от них всех. Закончив танец, мы отправились гулять по цветистым аллеям. Я заметил, как неторопливо шла валькирия, опираясь на меня всё сильнее, словно подбирала каждый шаг. Я понял, что мои опасения подтвердились, когда она попросила остановиться и присесть у фонтана. Сев на бортик небольшого бассейна, она приподняла подол до щиколоток. Я присел на корточки и заметил красные следы на её ножках. — Натёрла, — констатировал я, снимая туфли с девушки, которая от этих действий блаженно выдыхала. Чуть помассировав её ступни, отпустил их на каменную кладку. — Пра-пра учила меня на них ходить, но это всё равно не моё, — снимая маску, пожаловалась Нэй. — Надеюсь, хотя бы виконтессы наигрались в модельеров. Я улыбнулся и присел рядом, тоже снимая с себя маску и этот треклятый дублет. — Тебе не холодно? — спросил я, накрыв девичьи плечи. — Нет, камень ещё тёплый, но спасибо, — поправив куртку, сказала Нэйтари. — А этот бард красиво поёт и аккомпанемент у него интересный, — спустя какое-то время, наслаждаясь музыкой, поделилась своим мнением дорогая. — Ты права, — согласился я, взяв её за руку, и мы снова прислушались. — Весь мир исчез, ведь ты в моих руках, И музыка влечет, как нас любовь. С тобой так близко, рядом мы сейчас. Так близко, увидим мы вновь, Что жизнь как миг, мечты ее как дым Пройдут, и их уж нет, но как во сне С тобой так близко сбудутся они. И мне нужно лишь одно — только быть рядом С тобою… С тобой… Музыка была такой нежной и проникновенной, что не выдержав, я поднялся и безмолвно, одними глазами, пригласил любимую на танец, та, также молча, согласилась. И мы просто стали кружиться в объятиях друг друга, позабыв о счёте, шагах и танцевальных фигурах. Мы просто наслаждались нашей близостью и одиночеством. — С тобой так близко все прежние мечты Умрут, как будто всегда была лишь ты Со мной так близко и все так далеки От нас, лишь мы близки. О, как, теперь идти меж дней, в которых нет тебя? Мы с тобой так близко от сказки в двух шагах. Мечта, как птица вдаль уносит нас. Мы с тобой так близко, как в волшебных снах. С тобой так близко и нет сейчас. К концу песни мы остановились, соприкоснувшись лбами. — Спасибо за вечер. За все вечера, которые ты был со мной рядом, — сказала девушка практически на грани слышимости. — Тебе спасибо, за всё, — выдохнул я в ответ. Получилось сухо, но мне кажется, что она всё понимала. Я никогда до этого не говорил о своих чувствах и сейчас не знал, что сказать, как выразить всё то, что я к ней чувствую. Мы смотрели друг другу в глаза, полные взаимного желания, и были не в силах оторваться, а внутри нас всё больше разгорался пожар. Казалось, ещё секунда и мы сгорим вместе. И сквозь этот сладкий дурман напряжения я услышал слова новой песни: — Когда мы взлетаем, когда мы взлетаем — Я вновь дышать могу и ад вокруг становится раем. Просто, когда мы взлетаем, когда мы взлетаем — Я гибну лишь от мысли, что я это всё потеряю. Это подействовало, как лучина, поднесённая к бочке пороха. Я порывисто приник к Нэйтари, впиваясь в её губы долгожданным поцелуем и прижимая её к себе ещё сильнее, ещё крепче. Куртка с девичьих плеч полетела вниз. Нэй настолько пламенно отвечала мне, что её неумелость становилась практически незаметной. Все мысли были поглощены ею и её мягкими тёплыми губами со сладким привкусом вина. Несмотря на выпитое, мы не были особо пьяны и полностью осознавали происходящее. Просто алкоголь чуть раскрепостил нас, чтобы мы, наконец, решились познать малоизведанное и желанное счастье. Когда мы взлетаем, когда мы взлетаем — Я вновь дышать могу и ад вокруг становится раем. Просто, когда мы взлетаем, когда мы взлетаем — Я гибну лишь от мысли, что я это всё потеряю. Оторвавшись друг от друга, мы пытались перевести дыхание. Я расстегнул брошку, скрепляющую ткань на её шее и припал к коже губами. Любимая откинула голову назад, предоставляя больше места. Возможно, я слегка увлёкся, когда прикусил её плечико чуть сильнее, от чего она охнула и отстранилась. — Пойдём отсюда, — с придыханием сказала раскрасневшаяся Нэй. Мгновенно уловив её настрой, я поднял её на руки и пошёл к запасному выходу для прислуги, неподалёку от которого мы так удачно сели. Валькирия крепко обнимала меня за шею в ответ и, глянув за спину, на миг опомнилась. — Эскель. Туфли, маски, дублет. Я рыкнул. К чёрту! Кому они сейчас сдались? Но медальон дрогнул и вскоре на её коленях лежала злосчастная одёжка и обувь. Дверь она, кстати, тоже помогла открыть. На счастье, мы прошли по пустому коридору мимо кухни и поднялись по лестнице. От девичьего столь близкого запаха и её дыхания, опаляющего кожу на моей шее, мне стало казаться, что мы не дойдём до нашей спальни. Проходя по второму этажу вдоль коридора, из окна мы увидели, как начались фейерверки. Остановившись, мы несколько мгновений смотрели на эту красоту, потом наши взгляды пересеклись в отражении и вскоре мы вновь слились в поцелуе. Открыв плечом дверь, вошёл внутрь и захлопнул её ногой. Вещи рухнули нам под ноги, как только я поставил девушку на пол, но мы не заметили этого и, перешагнув через них, продолжили приближаться к кровати. Не разрывая поцелуя, попытался снять такое ненужное сейчас платье, скрывающее от меня самое сокровенное. Эта грёбаная ряса оказалась двухслойной и, прежде чем дойти до корсета, нужно было расстегнуть кучу пуговиц. Зашипев, хотел одним движением сорвать их все, но, видимо, заметив мой порыв, Нэйтари прошептала: — Не рви, не наше. Я и сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать: когда я находился рядом с Нэй, у меня всё вылетало из головы, всё для меня теряло цену, кроме неё одной. Пытаясь успокоиться, я выдохнул и развернул любимую спиной к себе. Выцеловывая дорожку на её шее, я медленно, но верно приближался к своей цели. Вскоре дорогая красивая ткань соскользнула к её ногам и повернувшаяся ко мне девушка осталась в одном нижнем белье. Оно было молочного цвета, красиво оттенявшего её едва смуглую кожу, и скреплялось одной золотистой ленточкой спереди. Я подошёл ближе и припал к девичьим губам. Не торопясь и не разрывая поцелуя, мы подошли к кровати и, уперевшись в неё, валькирия села на постель. Я опустился перед ней на колено и, посмотрев в глаза, слегка потянул один конец ленты, как бы спрашивая разрешения. Любимая наблюдала, как мои пальцы развязывают красивый бантик на её белье и даже чуть подалась назад, чтобы это произошло поскорее. Вскоре моему взору открылась прекрасная грудь с затвердевшими сосками. Отбросив ненужный лиф в сторону и обвив талию рукой, придвинул Нэй к себе ближе и приник к одной вершинке губами, не оставляя без внимания другую. Грудь идеальной тяжестью легла в мою ладонь, дразня маленькой твёрдой бусинкой. Рвано дыша, дева комкала руками одеяло, а после обняла меня за шею, прижимая сильнее. Она тихонько ахала, всё ещё стыдясь своих реакции и действий. Глупенькая. Чувствуя её запах сильнее и отчётливей, я оторвался от груди и потянулся к сладким губам, а освободившейся рукой провёл дорожку от шейки до трусиков. Отодвинув ткань о сторону, надавил на клитор, прошёлся по горячим складкам и проникнул сразу двумя пальцами внутрь. Она была такой горячей, нежной и влажной, готовой принять меня, что остатки самообладания стали рассыпаться прахом. Нэй замычала мне в рот, инстинктивно двинув бёдрами навстречу. Я отодвинулся, давая ей возможность сказать: — Так нечестно… Сначала не понял, о чём говорит валькирия, но когда она потянула мою рубашку вверх, я поднял руки, помогая снять с себя белую тряпку. Потом Нэйтари стала продвигаться вглубь подкроватного полога, наблюдая, как я стягиваю с себя сапоги и медальон, дабы не поранить им случайно. Когда мои руки коснулись ремня и загремела пряжка, сверкающие чёрные глаза девушки заметались по комнате, то и дело возвращаясь к штанам, как к чему-то запретному, но неистово желанному и интересному. Забравшись на кровать совсем обнажённым, я навис над Нэй и шепнул в самое ушко: — Теперь честно? — Почти, — улыбнулась она и пылко поцеловала, обнимая меня правой рукой за шею, а левой поглаживая разодранную щёку. Меня всегда умиляла и восхищала её сохранившаяся из детства стеснительность, но при этом искренняя и полная по мере сил отдача и желание познать новое. Я отстранился первым, давая нам обоим возможность отдышаться, и, перехватив её левую ладошку, поцеловал еле заметный след от вампирских когтей. Затем перешёл на татуировку, изучая её вдоль и поперёк, как давно мечтал. Потом было плечико, ключицы, ложбинка меж грудей, животик, я не пропускал ни одного шрама. Услышав сладкие вздохи, потянул краешек последней преграды между нами. Любимая послушно приподняла бёдра, помогая освободить себя от белья. Раздвинув крепкие ножки в стороны, я пару мгновений наслаждался видом. Лунный свет, падающий из окна красивыми бликами, бегал по молодой девичьей коже. Не торопясь, я нагнулся к самому сокровенному месту и слегка подул. Нэйтари вздрогнула от скользнувшей прохлады и от осознания, что я собираюсь с ней сделать. Заливаясь краской ещё сильнее, она прикрыла нижнюю часть лица тыльной стороной ладони. Я старался не напирать и дарить как можно больше наслаждения своим языком и губами. Хотелось, чтобы она забыла всё то дерьмо, что было с ней до меня. Хотелось, чтобы она даже не подумала о том, что кто-то может быть лучше меня. Хотелось быть её единственным, лучшим, стать центром её существования точно так, как она для меня. Её вкус и запах дурманили настолько, что мой и без того изнывающий и подрагивающий в нетерпении член разрывался от болезненного желания оказаться в том месте, где так горячо и влажно. — Эскель… пожалуйста… прошу… не мучай… возьми, — сквозь приятные моему слуху стоны пробился её донельзя возбужденный голос. Дважды мне повторять было не нужно, потому что мне казалось ещё чуть-чуть, и я кончу от одних её вздохов. Не сдержавшись, вошёл резко во всю длину и сам блажено выдохнул, почувствовав, как её мышцы сжали мою плоть сильнее. Только сейчас рядом с Нэй я испытывал не только телесное, но и духовное упоение от осознания, что любимая приняла меня таким, какой я есть, и хочет быть со мной, несмотря ни на что. Вскрикнув от наслаждения во весь голос, валькирия инстинктивно двинулась навстречу, обвивая мою поясницу ножками. Поощрённый такой бурной реакцией я открыл глаза и мягко двинулся снова, потом ещё раз и ещё… Прогнувшись в спине, Нэйтари прикусила кулачок, пытаясь сдерживать стоны. Недовольный её действиями я перехватил обе её руки и сплёл наши пальцы между собой, прижимая их к постели. Смотря прямо в её затуманенные страстью глаза, я вошёл ещё сильнее. Нет, дорогая! Я хочу слышать, что тебе так же хорошо, как и мне! Так что даже не думай сдерживаться! Я внимательно слушал мельчайшие реакции её тела на свои прикосновения, поцелуи, покусывания и облизывания, изучая, запоминая. В первую очередь я собирался доставить удовольствие ей, а не себе, поэтому, уловив момент приближения её пика, я сделал всё, чтобы попасть с ней в одну волну эйфории и сделать ей ещё приятней. Последний раз наполнив её собой, сплёлся стоном в дуэте с любимой. В этот момент перед глазами мелькнула вспышка. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы пережить чувство бешеного экстаза и понять — вспышка действительно была. Загорелись остатки углей в камине и все свечи в комнате. Посмотрел на всё ещё не пришедшую в себя Нэй — в том, что это была она, я не сомневался — и, счастливо улыбнувшись, приник к её губам. Когда Нэйтари открыла глаза, мне на миг показалось, что это был чьей-то совсем чужой, жадный, изучающий взгляд. Но, сморгнув, её глаза вновь стали прежними. — Как ты себя чувствуешь? — Замечательно, — выдохнула девушка, после чего повернула голову и удивлённо спросила, глядя в сторону горящих фитилей: — Это я сделала? — Представь себе, — усмехнулся я. — А вдруг я ещё что-то подпалила? Или могла пожар устроить? — не на шутку разволновалась Нэй, усаживаясь на помятом покрывале. — Не придумывай лишнего — чего нет, того нет, иначе я бы учуял дым. Видимо, в момент близости в тебе скапливается много магии, и из-за непривычно-сильных эмоций ты пока не можешь её контролировать в такие моменты, — выдвинул своё предположение я, от моих слов взволнованная девушка вновь покраснела. — Но как? Раньше у меня не получалось черпать столько сил сразу, чтобы аж через край... — Ну, видимо, я хорошо постарался, — с улыбкой сказал я. Валькирия чуть обиженно толкнула меня в плечо и, отвернувшись, стыдливо закрыла лицо ладонями. Я рассмеялся и, обняв любимую со спины, усадил к себе на колени. — Мы с этим разберёмся. Ну! Где же теперь смелость и решительность настоящей валькирии? Признаться честно, я от тебя такого не ожидал, в самом хорошем смысле, — поглаживая милую по голове, сказал я. — Я подумала… Раз я доверила тебе своё сердце и жизнь, то было бы как-то глупо скрывать от тебя своё тело. Но, как бы я ни старалась, к такому тяжело сразу привыкнуть, — уткнувшись мне в грудь, прошептала она. — Понимаю. Нам обоим нужно время… — выдохнул я, обняв Нэй, как будто пытался защитить её от всего этого мира. Она нежно обнимала меня за шею и успокаивающе-ласково поглаживала. Давно я не ощущал такой духовной близости к кому-то и, пожалуй, впервые чувствовал родственную душу. Мы вместе ощущали что-то новое, учились заново открываться, понимать друг друга без слов. Просидев так какое-то время, я первым отстранился от девушки, дабы заглянуть ей в глаза. — Давай ложиться, мы же не собираемся здесь вечно торчать. К тому же мы на ярмарку так и не сходили, а я обещал купить тебе нитки с рубашкой, но только при одном условии. — Каком? — удивлённо спросила Нэйтари. — Мы купим тебе платье или юбку, пусть хоть что-то одно, но будет. Тебе очень идёт. — Ладно, — чуть насмешливо фыркнула Нэй, задувая все свечи мановением руки и устраиваясь под одеялом. — Хозяин — барин. — Вот и прекрасно, — надев медальон, довольно сказал я и притянул валькирию к себе сильнее, зарываясь носом в каштановую макушку.