Купи жену, Ведьмак

Дружу я с тем монстром, что спрятан во мне. Звучит его голос в моей голове. Вернуть меня в чувство хотел бы весь свет. Всё это безумство! Но мне плевать…

•⫷⫸ Три дня спустя, близ города Венгерберг ⫷⫸• Поднимаясь на холм, я ожидала увидеть впереди красивый вид распростёртого на фоне закатного неба города, как маленький подарок за долгий и утомительный день. Поэтому, когда на фоне вечерней зари я узрела дерево висельников и ощутила разносимый ветром знакомый сладковато-тошнотворный запах разлагающейся плоти, из моей груди невольно вырвался тяжёлый вздох. Горькая реальность опять била по глазам. Снаружи столица Аэдирна не представляла из себя ничего необычного — такие же из серого камня стены, подъёмный мост и глубокий заполненный водой ров. Скоро должны были закрывать ворота, и мы оказались одними из счастливчиков, которым удалось проскочить вовремя. Нас с Эскелем особо не проверяли, поскольку досмотр небольшого обоза обещал урвать кусочек покрупнее, чем с двух вольных наёмников. Мы даже не услышали вслед что-то наподобие «выродки» или «приблуды». Ну и нехай. На обочинах улиц и в подворотнях сидели попрошайки, бездомные, лежали пьяные. Одним словом — трущобы, которые, в общем-то, ничем не отличали Венгерберг от других городов. Даже трактир средней руки под названием «Бродячий кот» и подгоревший ужин прекрасно вписывались в эту картину. Долго мы тут задерживаться не собирались и завтра поутру снова отправимся в путь, так что столицу Аэдирна я запомню не в самых светлых красках. Я стояла у окна, обняв себя руками, и в ожидании своего ведьмака смотрела то на мелькающие во мраке улицы тени, то на отражение слабо освещенной комнаты. Только подумать… Эскель. Мой любимый мужчина. Скажи мне кто об этом год назад, в жизни бы не поверила, а ещё ноги к земле приморозила, чтобы надолго шутить перестал. Я уже успела твёрдо уверить себя, что до конца жизни не смогу спать спокойно и чувствовать какую-то там «любовь», что омытое чужой кровью сердце превратилось в камень. И вот на другом краю земли совершенно чужой человек доказал, что в этом мире возможно всё. Этот ставший родным незнакомец просто взял и напомнил, что значит быть значимой и любимой просто за то, что ты такая, какая есть. Дверь открылась и на пороге показался человек, занимавший все мои мысли. Не оборачиваясь, я наблюдала, как он закрыл дверь и привычно бесшумными шагами подошёл ко мне. Его руки легли на мою талию, обнимая со спины; эти прикосновения рождали во мне чувство правильности и защищённости, абсолютного счастья. Вот моё противоядие от этого мира. — О чём задумалась? — спросил мой ведьмак. — Думаю о нас… — тихонько сказала я, кладя свои руки поверх его. — Мелькает множество мыслей, вопросов… Как? Зачем? Почему? За что? Это всё сон? Надолго ли это? Но когда я вижу тебя, всё это становится неважным, — в комнате повисла тишина, такая понимающая, правильная, спокойная. — Рядом с тобой я будто заново рождаюсь. Эскель прислонился к моему затылку лбом и крепче обнял. — Не ждал, что кто-нибудь когда-нибудь скажет мне такие слова, — выдохнул мужчина. — Нам с детства твердили, что мы — ведьмаки, у нас никогда не будет семьи, детей, что собственное детство уже кончилось и даже тихой спокойной смерти нам ждать не придётся, а единственный наш дом — это наша крепость. Я принял это сразу же. Практически смирился… И больше не строил никаких планов. От зимы до зимы пережил и ладно. Я наблюдал, как умирали те немногие, к кому я хоть чуточку был привязан. Болезнь, война, чудовища, старость… А я по-прежнему оставался жить, один. Последние сорок лет думал, что это действительно судьба. Значит, так оно и надо. И опять смирился. Но как только я увидел тебя, то забыл обо всём этом… Забыл, что я старый уродливый ведьмак, привыкший к одиночеству и живущий от заказа до заказа. Взглянув в твои глаза, мне показалось, что мы поймём друг друга, что наши души схожи. Я привязался к тебе, быстро и очень сильно. Мне самому порой думается, что всё это просто игра больного одичавшего разума, и я слишком многого хочу. Но я хочу… Слишком сильно хочу. И я так долго ждал тебя, поэтому не собираюсь просто так терять. Я слабо улыбнулась и, повернув голову, посмотрела ему в лицо. — Меня с самого начала не волновал твой шрам, меня больше пугала твоя сильная аура. Ты очень отличался от других мужчин, по которым сразу можно прочитать, что они испытывают, и на какое место тебя ставят. Бедность, я считаю, тоже не порок. На золото не купишь ни любви, ни ума, ни счастья; сегодня оно есть, а завтра уже нет, так что деньги — понятие очень эфемерное. И я думаю, что возраст не так важен. Конечно, это хорошо, что у нас обоих в запасе есть возможность прожить ещё парочку веков, но в любом случае мы смертны, и на каждом взятом заказе нам предоставляется возможность убедиться в этом, — отвернувшись к окну, выдохнула я и прижала мужские руки к себе ещё крепче. — Так что хоть я и моложе, но местами, кажется, уже явно одеревенела… — Думаешь? — с усмешкой в голосе спросил Эскель и цепочкой поцелуев стал спускаться по моей шее. Я слегка откинула голову в сторону, чтобы дать любимому больше места. Тот гном говорил, что у ведьмаков очень развито либидо, что ж… Кажется, я недавно поняла, что у меня оно тоже развито не меньше. Только нет пока во мне столько решимости, чтобы часто говорить о своих неприличных мыслях вслух. Но зато я могу с удовольствием соглашаться с мужскими намерениями. Тот первый раз с Эскелем напомнил мне мой первый полёт. Страшно, головокружительно и потрясающе восхитительно. Большие мозолистые ладони ведьмака, огрубевшие от постоянного использования меча, гладили и сжимали меня, казалось, повсюду. Он был горячим, и этот его жар передавался и мне, концентрируясь на щеках и в самом низу живота. Моё сердце заходилось лишь от одной мысли о том, что эти покрытые рубцами сильные руки, способные одним движением свернуть шею, так нежно и трепетно прикасаются ко мне. И голова всё больше шла кругом от осознания, что этот мужчина так сильно хочет именно меня. Сейчас на мне не было красивого платья или белья, к тому же моя огромная куча комплексов не могла придать мне уверенности, но темнеющие глаза Эскеля, с жадным блеском смотрящие на вырез моей льняной рубашки, говорили мне о многом. Сейчас, когда его зрачки почти полностью расширились и округлились, его взгляд действительно казался волчьим. Мне безумно нравились его чувство эмпатии, терпение и обстоятельность. Он не торопился, не скупился на ласки и поцелуи, тонко чувствовал что, когда и как надо сделать. Поэтому мне захотелось ответить ему тем же, а не просто лежать брёвнышком, как в прошлый раз. Для меня всё это по-прежнему оставалось смущающим, но я запретила себе зажиматься и открылась желанию постичь столь приятное и неизведанное. Я сама сняла с Эскеля куртку и рубашку, прошлась ладошками по широким могучим плечам, гладила шею, грудь и кубики пресса, слегка царапая в щекотке ногтями. Налитые крепкие мышцы под моими пальцами ходили ходуном, дыхание всё больше сбивалось, сердцебиение ускорялось, а ведьмачьи глаза закрывались от неги. Этой ночью я не пыталась скрывать или сдерживать свои вздохи и стоны. Раз они так нравятся моему мужчине, раз они делают его счастливым, то почему нет? Мои руки по-прежнему не страдали бездельем, выводя неведомые узоры шрамов на ведьмачьей спине или зарываясь в его волосах и прижимая к себе сильнее. — Хорошо на этот раз ничего не подожгла, — сказала я, положив голову на плечо Эскелю и наблюдая, как до этого замершие в воздухе перья и прочие мелочи теперь медленно падают на пол. По телу пробегала приятная слабость и остаточные ощущения наполненности и эйфории. Вспомнив о цели нашего путешествия, я засмеялась и выдала: — В Каэр Морхене тебе придётся как можно чаще меня «заряжать». Любимый насмешливо фыркнул, целуя меня в макушку. — Я весь твой в любое время дня и ночи и сколько угодно. Хоть сейчас… — сказал он и снова навис надо мной. А потом, первый прервав поцелуй, добавил: — Но если серьёзно, то там неподалёку есть парочка мест сил и даже круг стихий на острове. Я кивнула в знак согласия и, обняв его за шею крепче, прошептала: — На месте разберёмся. Едва я успела договорить последнее слово, как мой ведьмак вновь приник к моим губам. Я заснула достаточно быстро, уставшая, но безмерно довольная жизнью и счастливая, чувствуя спиной жар и объятия любимого мужчины. А проснувшись утром, поняла, что мы поменялись местами — теперь Эскель лежал ко мне спиной, а я обнимала его. Кое-как высвободив руку из его хватки, приподнялась и осмотрела ведьмака целиком. Он был такой красивый с разметавшимися по подушке волосами, столь редко расслабленный, прикрытый лишь на половину одеялом. На такую прекрасную половину. Захотелось снова провести по этим рубцам подушечками пальцев. Например, вот этот на правом боку или вот этот, трёхпалый, на пояснице слева, а вот этот возле левой лопатки вполне мог достать до сердца, будь рана от него чуточку поглубже. Надеюсь, с моим появлением на его спине больше не появится ни одного шрама. Тихонько вздохнула, пытаясь не разбудить и так чутко спящего ведьмака. «Он у нас великолепный», — раздался в голове знакомый голос валькирии. В последнее время она всё чаще стала со мной разговаривать, не пытаясь против воли вылезти наружу. Забавно. Оказывается, чтобы утихомирить и примирить нас, нам нужен был один чуткий, надёжный мужчина. Хотя сейчас таких днём с огнём не сыскать. Я улыбнулась своим мыслям и, усевшись на краешек кровати, потянулась. За окном набирал свои силы рассвет, значит, нам скоро снова пора отправляться в путь. Подняв с пола первую попавшуюся рубашку и надев на себя, дабы хоть чуточку унять свои мурашки, я достала из сумки расчёску и принялась за дело. Рубашка с развязанным воротом принадлежала Эскелю и была довольно большой для меня, поэтому то и дело спадала то с одного плеча, то с другого. Услышав, как за спиной заворочался мой ведьмак, я повернула голову назад. Он лежал на спине и словно завороженный смотрел на меня. И чего он во мне нового увидел? — До чего же приятно смотреть на тебя… — видимо, прочитав мой немой вопрос в глазах, с мягкой улыбкой сказал он, а затем придвинулся ближе и поцеловал в оголённое плечико. Я почувствовала, как снова вспыхнули мои щеки и уши. — Тебе идут мои рубашки. Обняв меня за талию и чуть притянув к себе, самый лучший для меня на свете мужчина вовлёк меня в такой мягкий и нежный поцелуй, что захотелось взлететь от счастья. А потом, оторвавшись от моих губ, с по-прежнему ласковой улыбкой встал с постели и начал умываться. Он ходил по комнате, нисколько не смущаясь своей наготы, и я не могла отвести от него взор. От этого усмешка и взгляд Эскеля становились ещё довольнее. Я застёгивала сумку с собранными вещами, когда в комнату вошёл Эскель, по ней сразу разнёсся великолепный запах нашего завтрака. Подойдя к столу, за которым меня уже ждали, я рассмотрела наше кушанье. Две хлебных лепёшки, наполненные яйцом, курицей, помидорами и зеленью, из кружек пахло травяным чаем, а на десерт были булочки с ягодами, и ничего не пригорело или недожарилось. Учитывая вчерашний ужин, это просто не могло быть приготовлено на здешней кухне. Но больше всего меня удивил маленький букетик каких-то жёлтых и белых цветочков. Я и не знала, что любимый у меня такой романтик. — Откуда это? — чуть удивлённо спросила я, глядя на Эскеля. — Сбегал, пока ты собиралась, в ближайшую пекарню, а то еда здесь не очень. А цветы торчали из чьего-то палисадника. Как-то не задалось у нас нормального знакомства и поухаживать за тобой толком не получилось, всё набегу, — с лёгким сожалением сказал мой ведьмак. Его слова вызвали во мне самый яркий восторг и чувство благодарности. Усевшись ему на колени, я порывисто обняла его за шею и поцеловала. — Люблю тебя, — с твёрдой уверенностью сказала я, глядя в глаза изумлённого моим поступком мужчины. Не помню, когда последний раз говорила «люблю» даже своим родным. Брату, Марте, племянникам, Альрику, Верме, крестникам, Анью… Я заметила, что в последние времена столь много значащее это слово стало терять свой смысл и становилось всё более легкомысленным и пошлым, его перестали понимать. Но для меня оно по-прежнему оставалось священным, так что я редко говорила подобные слова. Близкие знали, что за каждого их них я готова отдать жизнь, я осознавала, что они это чувствуют, а потому ощущала то же самое. Мне этого хватало, но прямо сейчас хотелось донести этому человеку, насколько сильно он дорог и важен для меня, насколько глубоко засел в моё сердце. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Эскель, прижимая меня к себе крепче. Я чувствовала, в его словах не было ни капли лжи. И это был первый раз, когда мы открыто сказали об этом друг другу. — А теперь давай завтракать или мы поедим попозже? — с лёгкой усмешкой спросил ведьмак. — Завтракать, а то остынет, — чуть смутилась я и начала слезать с чужих коленей, на которых так удобно устроилась, будто в седле. «Ханжа», — цыкнула валькирия. «Заткнись!» — К тому же, мой господин, лучше поехать пораньше, пока у ворот нет толчеи, — со смущенной улыбкой уселась я на свой стул. Ведьмак насмешливо хмыкнул и кивнул, приступая к трапезе. Как не прискорбно было, но букет пришлось оставить в трактире, поставив его в наполненную водой кружку. Один выбранный мной белый цветок остался на память в моём дневнике, тоже, кстати, подаренном Эскелем. Было ещё достаточно рано, когда мы без особой спешки продвигались к северным воротам. Пройдя центральную площадь и более благополучные районы, мы снова погрузилась в первое опоясывающее город кольцо трущоб. Откуда-то из-за очередных покосившихся бараков слышался злобный лай невоспитанных сторожевых собак, которые брешут на каждого прохожего через щели в заборах, на бельевых верёвках сохли уже неотмывающиеся обноски, на помойках в закоулках шарятся крысы, в воздухе витали малоприятные резкие запахи и малоразборчивые звуки, перебиваемых цокотом копыт наших лошадей. Не знаю, каким чудом я уловила это. Поскольку в городе от изобилия душ мои чувства немного притуплялись, никак иначе сработала моя чуйка. — Да заткнись ты, блять! Достал! — услышали мы вместе со скрипом ставней со второго этажа. Не успев ни о чём подумать, чисто инстинктивно со всех сил дёрнула Эскеля прямо на себя, припечатывая нас к стене. И, слава богу, вовремя, потому что за его спиной по неровной дуге подальше от окошка прямо на дорогу вылились ночные испражнения. Ставни вновь заскрипели и хлопнули, а я облегченно выдохнула. Я бы не хотела с утра искупаться в подобном, мне и так хватает крови разного рода чудовищ и грязи на болотах. Подняв взгляд, наконец заметила, что мы так по-прежнему и стоим нос к носу, и Эскель могучей стеной навис надо мной, упираясь руками в стену по бокам от меня, словно отгораживая от всего этого мира. А я, оказывается, по-прежнему вцепившись в его рубашку, держала руки на груди. В этот момент он казался мне таким большим и сильным, с блестящими глазами, что смотрели прямо на меня. Раньше подобное поведение со стороны мужчины вызвало бы во мне приступ паники и бесконтрольный выплеск силы, возможно, смертельный для моего оппонента. Теперь, расслабив кулаки и ощущая ладонью сердцебиение Эскеля, я понимала, что мне ни сколечко не страшно, более того — мне нравилось его превосходство и интерес к моей персоне. «Ну и что ты вперилась в него, как дура?! Не стой столбом! Целуй!», — голос отвлёк от созерцания янтарных кошачьих очей, и меня словно толкнуло изнутри. Она явно взяла надо мной контроль, но обратиться не пыталась. Да, это точно было моё второе Я, потому что мне пока не хватило бы решимости повиснуть на мужчине в страстном поцелуе посреди грязной улицы. Но в этот раз я была не против дать ей немножко больше свободы. Ведьмак ответил на поцелуй, мягко прикоснувшись к правой щеке. Он всегда был со мной ласковым. — Не бойся, не хрустальная, не разобьюсь, — прервавшись на секунду, выдохнула мужчине в губы Я. Не знаю, заметил ли он некоторые изменения во мне и как на это отреагирует. От этих слов ведьмак прижал меня своим телом к стенке чуть сильнее, поцелуй стал глубже и настойчивей, левая рука со щеки переместилась на затылок, а правая рука легла на бедро. Хоть моё сознание было немного в стороне, но чувствовала я всё так ярко, будто уже сто раз так с Эскелем делала. Кажется, валькирия неплохо вплетётся в наш трио-дуэт, но как бы ни было всем хорошо, пора это заканчивать, поскольку заниматься любовью в переулке для меня было слишком... «Зануда», — пробухтела она и первая прервала поцелуй. — Мне понравилось. Надо будет повторить, а теперь идём — нечисть нас на Пути уже заждалась, — промурлыкала я. Внимательно всматривающийся мне в глаза любимый лишь хмыкнул, чуть приподнимая один уголок губ, и, поцеловав в лоб, отстранился. Понял или нет? Наверное, догадался, он же у меня такой умный и проницательный. — Нам действительно пора, — сказал он, и мы продолжили путь к воротам, приобняв друг друга за талии. •⫷⫸ Восемь дней спустя, приграничье Аэдирна и Каэдвена ⫷⫸• Было раннее утро. Мы сидели за столом своей комнаты в чахлой харчевне и думали, как поступить с этими двумя заказами. Бутылка красного полусладкого вина давно была уже пуста, а мы всё никак не могли прийти к соглашению. Первый заказ мы получили в деревне. Как рассказал староста, появилась у них тут год назад на главном поле полуночница. Ну завелась и завелась. В деревню она не ходит, а убивать её некому, да и поле всё равно днём обрабатывают, поэтому просто запретили по ночам к ней туда соваться. И жили они более-менее спокойно до тех пор пока месяц назад не прибежала из соседней деревни девка, вся перебитая, в слезах, да так и померла, не успев и слова вымолвить. И теперь бродят на том поле два стража — ночной и дневной, — поочерёдно сменяя друг друга. Впали тогда крестьяне в отчаяние. Что делать? Поле самое большое, без него народу на зиму запасов не хватит. И тут так удачно мы им под руку подвернулись. Второй заказ висел на здешней доске. В листке было сказано, что нужно почистить от утопцев некий болотистый участок, который хотели осушить, и награда полагалась вполне неплохая. И вот мы сидели и гадали, что делать с этими подвернувшимися контрактами. Эскель, хоть и не говорил этого напрямую, не хотел пускать меня куда-либо одну. Я же понимала, что такой шанс упускать нельзя. Всё-таки я не всем смогу обеспечить нас в Каэр Морхене, а цены на меховую одежду, специи и другие мелочи вполне ощутимо кусаются. — Всё будет хорошо, Эскель, — пыталась уверить своего мужчину, поглаживая по напряжённой руке. — Я ведь как-то прожила до тебя в наёмницах почти двадцать лет. Ты сам говорил, что у меня хорошие успехи в фехтовании. К тому же огромный опыт в сжигании и замораживании всякой дряни, ты сам видел. Я слетаю туда и обратно быстрее, чем на лошади, максимум послезавтра утром или днём буду уже здесь. Всё будет зависеть от количества рыбы на уху. — Ты же говорила, что не любишь прибегать к помощи валькирии, — тихо, но серьёзно парировал ведьмак. «Ну вот, запугала мною мужика», — обиженно фыркнуло моё второе Я. А я лишь вздохнула — одна обижается, второй тоже недоволен… — В последнее время мы стали чаще разговаривать друг с другом. Пока у нас перемирие и она обещала помочь. Видимо, моя формулировка не понравилась Эскелю, от чего он закрыл глаза и ещё больше нахмурился в задумчивости. Но я не хотела ему врать, что мы теперь всегда с ней будем в ладах. И когда я уже было хотела расстроиться, а мой девичий разум (или валькирия?) начали накручивать меня мыслями «Мы же не пленницы! Какое он имеет право?!», мужчина открыл глаза и, приблизившись ко мне, сжал мою ладонь крепче. — Хорошо. Я, конечно, очень волнуюсь за тебя, но я тебе верю, — заглядывая мне прямо в душу, ответил Эскель. — Ты свободный человек и имеешь право идти, куда хочешь и делать то, что пожелаешь. Только прошу, будь осторожней. «Вот это мужчина. Какое сокровище нам досталось…», — слегка восхищённо выдохнула валькирия. Я радостно улыбнулась и повисла на шее у мужчины. Меня тут же притянули к себе, удерживая на коленях за ягодицы. — Обещаю. И ты чтобы к моему возвращению остался точно таким, как сейчас, — настало моё время разыгрывать строгую ревнивую жену, тыкая пальцем в ведьмачью грудь. — Как скажешь, — усмехнулся он и требовательно поцеловал меня. Настроение было игривое, поэтому я чуть прикусила его нижнюю губу. — Знаешь, пожалуй, мне нужно потребовать пошлину, за вывоз столь ценного груза за пределы моего поля зрения, — ухмыльнулся ведьмак, а я почувствовала, что как снова краснеют не только щёки, но и уши. Что за детская реакция?! — Застава! — хихикнула я, целуя его в ответ. После чего оторвалась и приблизилась прямо к его уху. — Заплачу с процентами, — томно пообещала валькирия, стараясь быть максимально похожей на меня. В основной процесс оплаты она, хвала всем богам, не влезала, боялась спугнуть ведьмака, но, видимо, ей все равно очень хотелось. Я всё ждала, когда она попросится показаться Эскелю, но пока молчала. И эта неизбежность меня слегка пугала. Поначалу я даже подумала, что на этот раз всё прошло, как у обычных людей, пока не привстала со стола и не увидела неожиданно расцветший и разросшийся шиповник под окном нашей комнаты. Очередной выброс магии. В любом случае это не так опасно, как огонь. Красиво, да и пахнет приятно: сладко, нежно, но не резко. Снова приблизившись ко мне и вовлекая в успокаивающие объятия, Эскель вдохнул мой запах глубже и с расслабленной мягкой хрипотцой сказал: — Они пахнут тобой. — А я думала, что скорее буду пахнуть пылью, кровью и солью, нежели цветами, — задумчиво ответила я, обнимая его в ответ. — Немного есть, но, как по мне, это идеальное сочетание. От его слов мне хотелось замурлыкать, но время неумолимо текло сквозь пальцы, и нам пришла пора решать насущные дела. Так что вскоре мы вышли из комнаты, счастливые и готовые вынести своё решение на свет божий. Новым камнем преткновения стала цена, предлагаемая здешним старостой. — И сколько вы дадите, если мы уничтожим обе ваши проблемы? — спросила я, стоя рядом со своим мужчиной. Для многих сейчас он выглядел суровым, серьёзным и собранным ведьмаком, как и всегда, но, по-моему, сейчас Эскель больше походил на довольного жизнью кота, которому не хватает лишь улечься на солнышке и ни во что не вмешиваться. — Пятьдесят? — я посмотрела на старосту лицом полным скепсиса, тогда он тяжело вздохнул и спросил: — Сколько? «Пусть берёт свои пятьдесят монет и сам за ними сутками с вилами бегает. Дай мне…», — попросила моя вторая половина. Я была не против. «Только без членовредительства», — предупредила я. «Да сдался он мне… У нас уже есть свой, не в пример лучше». Хорошо, что моё сознание уже было глубоко внутри, иначе тяжело считать давящуюся и краснеющую в резком смущении девушку конкурентом, скорее, её можно воспринять припадочной. — Сто, не меньше. — Сколько?! — ахнули все мужики. — Думаете слишком мало за ваш шанс пережить эту зиму? Тогда что вы предлагаете? Может ещё десяток добавить? — мой голос звучал по-деловому холодно и в глазах, подозреваю, было то же самое. Особо ретивый мужик сплюнул прямо на пол и сказал: — Шестьдесят. На это валькирия улыбнулась как никогда мило и сказала: — Сто двадцать. — Что?! — у многих услышавших глаза чуть не вываливались из положенного им при рождении места. — Госпожа чародейка, боюсь, вы не знаете элементарные правила торгов. Вы должны понижать цену, а не повышать её ещё больше, тем более в два раза! — Я никому и ничего уже давно не должна и мы, «чародейки», именно так и торгуемся. А если будете упорствовать, дойдём до двухсот. Ну что, отказываетесь? — смотря прямо в осоловелые глаза мужиков, на дне которых уже начинало кипеть раздражение, спросила я. — Хорошо, мы уйдём. Вот и будете холодными зимними вечерами монеты вместо хлеба грызть, а весной посмотрите, сколько у вас скотины на остатках сена протянет, если вообще кто-то останется, — крестьяне призадумались над моими мудрым словами. — Урожай со всего этого поля мог с лихвой прокормить всех вас вместе взятых не только всю зиму, но и прочие месяцы. К тому же остаток его мог бы принести неплохой доход с продажи. И за всё это я прошу какие-то сто двадцать монет? Да наши старания стоят как минимум полторы сотни и то проблем от этого больше. Но что говорить попусту?.. Желаю вам удачи найти того, кто сможет решить ваши проблемы задаром. Прощайте, — сказала Я с улыбкой, беря Эскеля под локоток. — Постойте! Мы согласны. — Замечательно, шестьдесят за каждого призрака. И деньги показываете вперёд, а то может вы со всей деревни столько не наберёте, — уточнила я, мужики кивнули. — И напоследок, не хочу никого пугать, просто предупреждаю: с обоими духами справится ведьмак, я отлучусь по другому заданию. И если я вернусь и узнаю, что кто-то, кроме нечисти, пытался ему навредить… зажечь искру мне не составит никакого труда. Это ясно? Все испуганно закивали и принялись собирать плату. Видя это копошение, валькирия вновь спряталась, и мы с Эскелем, по-прежнему держась под ручку, вышли на улицу. — Я впечатлён, — тихо сказал он. — Спасибо, я старалась, — улыбнулась я. — Ну мне пора. Быстрей пойду, быстрей приду, — чмокнула мужчину в шрам напоследок и пошла в сторону леса, послав воздушный поцелуй. — Береги себя. — Ты тоже, — улыбнувшись, тихо сказал ведьмак. С собой я не брала ничего лишнего, только меч, кинжал и десяток монет. Отойдя от деревни подальше, дабы никто не заметил меня, я остановилась на поляне и огляделась. «Я могу тебе доверять?» — этот вопрос я задавала не первый раз и до сих пор не была уверена. «Ох, в который раз за день говорю: ДА! Заебала уже! В любом случае выбора у тебя нет», — уже мягче протянула последние слова валькирия, принимая свой облик. Вместе с мурашками по коже пробежала чернота, наружу показались рога и крылья. Моя походная одежда сменилась кожаной бронёй. Сколько не наблюдала этот феномен, найти объяснение ему не смогла. А могло ли оно быть? Думаю, вряд ли. Да и не особо оно и нужно. «Ну, полетели» сказала немного размявшаяся валькирия и сделала решительный сильный взмах, поднимая нас в воздух. Разговор с тамошним старостой прошёл скучно, нечего и вспомнить. Единственное, что я хотела уточнить, это награду и допустимый ущерб. Деревья разрешили жечь, всё придётся выкорчёвывать. Когда вопросы были улажены, я отправилась на место. Судя по положению светила в небе, сейчас был примерно полдень. Создавая впереди себя твёрдую дорожку, я продвигалась вглубь болота. Мёртвую тишину прорезали одинокие шлепки и шипение, но я чувствовала, что их здесь гораздо больше. Во мне бурлили магия и огромное желание выплеснуть её с благими намерениями. Так что я решила не ждать, пока хозяева здешних мест узнают обо мне, и поприветствовала их сама, метнув огненный сгусток прямо в висящее где-то впереди густое облачко. Приветствие вышло громким, и я почувствовала весь усилившийся рой множества… желаний: «Убить!», «Порвать!», «Разодрать!». Это были именно желания, низменные и первобытные, как чувство голода или самосохранения. Только утопцы не хотели есть или жить, они просто хотели убивать всё живое на своём пути. С разных сторон болота ко мне стали подтягиваться стайки чешуйчатых тварей от зеленоватого до синего окраса. Убив несколько первых одиночек мечом, я решила не рисковать и не мелочиться. Выпускаемые мной по очереди кольца огня и льда прекрасно работали в паре: пламя заставляло утопцев тормозить, а ледяные игры заканчивали дело, протыкая, рубя и кромсая налету недожаренных уродцев. Счастливчиков, которым удалось пробиться ко мне сквозь эту преграду, я добивала клинками. Тыльной стороной руки вытерла пот. Не помню, сколько это длилось, судя по сгустившимся сумеркам и окружавшей меня горе мёртвой нежити, времени прошло немало. Выйдя из круга, я заставила тела сдвинуться в кучу, сделала вокруг них земляной ров от пожара и выпустила последний столп огня, сжигая эту падаль на месте. Несмотря на то, что я постаралась отойти как можно дальше, ужасный смрадный запах чуть не сбил уставшую меня с ног. Походив ещё немного по болоту и поорав от души, какие же все утопцы козлы, я более не ощутила присутствия нежити и решила поворачивать назад — видимо, на мой ор и грохот сбежались все отбросы. Возвращалась в деревню я с несколько иной стоны, нежели когда входила в эти рыболовные угодья. И на самой границе болота нашла интересный субъект. Молодой мужик, который был уже давно мёртв; грудная клетка была сломана и вдавлена внутрь, будто кто-то тяжёлый стоял на ней. Брюшная полость распотрошена, на руках и ногах глубокие порезы, на правой ноге виднелся двойной открытый перелом, словно его голень раздробили двойные тиски или здоровые челюсти. Судя по тянущемуся кровавому следу, человека сюда тащили, значит это не место убийства. Утопцы, бесспорно, интересные ребята, но они бы такой хернёй не стали заниматься, да и почерк не их. «Какая тебе разница! Заказ был только на утопцев, значит никто другой их не беспокоит. Прекращай разыгрывать из себя альтруистку, иначе мы такими темпами долго не проживём. Ты простая наёмница, а не герой в блестящих доспехах, так что пошли за своей наградой, в конце концов», — разбухтелась валькирия. Закатив глаза, я выдохнула и лёгким движением руки похоронила бедного парня. Подпись этой смерти показалась мне очень знакомой, но я отбросила эти мысли в сторону. Видимо, шёл из другой деревни, нарядный, в новой синей рубашке, наверно, для какой-нибудь девушки наряжался. Несмотря на жуткую усталость, мне стало жалко парнишку, но всё, что я могла сделать, это положить ближайший самый большой камень к нему на могилу. Как я всё-таки ни старалась, из болот каждый раз выходила грязная, как свинья, искупавшаяся в придорожной канаве. Думаю, все оценили мой видок, когда я с мечом наперевес переступила порог харчевни. Зато деньги и еду выдали сразу же. Я не стала и дальше вгонять в обморочное состояние местных поломоек, садясь за стол. Настроения для этого не было никакого, хотелось побыть одной. Так что просто предупредила, что поем на улице и сразу уйду. Никто мне не возражал. Доедая куриную ножку с куском хлеба, я думала об Эскеле. Ведь не прошло и дня, как мы расстались, а я стою здесь и понимаю, как сильно скучаю по нему. Вот он, молчаливый, хотя бы просто стоит рядом и на душе сразу легче становится, а без него плохо, будто я снова совсем одна, никому не нужная. Потому что как ни смотри, а у друзей и родственников своя дорога, своя семья, вокруг которой крутится их жизнь. Я это понимаю, так и должно быть. Интересно, как он там со своими мертвячками справляется? Надеюсь, всё хорошо и они его не заденут. Вообще удачно получилось закончить этот день полной очисткой. Не переставая думать о своём, я всматривалась в тёмную кромку леса. Затем, слабо веря зрению, усилила чувства эхолокации и поняла, что не ошиблась — кто-то действительно направлялся в лес, причём примерно сторону болот. Интересный поворот. Я бросила под ноги недогрызанную курицу, которую сразу же утащила недавно окотившаяся кошка, и, перемахнув через плетень, тенью последовала за человеком. Всё-таки мне не померещилось. «Сдался тебе этот оборотень. Ну убил он человека… Тебе с ним на одном гектаре не жить, детей не растить. Пускай идёт своей дорогой, у нас своих дел полно», — начала тихонько роптать валькирия. «Такого не должно быть. Наверное, он новичок и ему нужна помощь. А если убийства для него в порядке вещей, то нужно хотя бы спасти будущих жертв», — твёрдо сказала я. «Ты что, Великая Мать, чтобы помогать всем серым и убогим?! » — воскликнула она. «Нет, просто я понимаю, как тяжело жить с демоном внутри». На эти мои слова валькирия ничего не ответила и, кажется, даже обиделась. Но мне сейчас не до неё, нужно быть осторожней и не издавать никаких лишних звуков. Пока шли, вспоминала, как обращался Альрик. В первый раз, помнится, он не сразу обратился до конца и рвал того медведя недообращённым. Но после того как напал на меня, он опомнился и полностью прошёл метаморфозу. Как рассказала Верма, у него это произошло поздно и быстро, за один раз. Обычно новообращенные детишки превращаются в таких монстриков чуть ли не каждый день в течение нескольких недель, месяцев, а то и года. И только потом из них получаются полноценные сложившиеся оборотни, находящиеся в гармонии со своим зверем. Вспоминая всё это и рисуя наброски ближайшего будущего, я шла за человеком, находясь вне поля его зрения. Так мы обошли болото и дошли до какого-то старого полуразрушенного домика. Как я смогла разглядеть в теряющемся за тучами лунном свете, парень вошёл в дом и запер дверь. Какое-то время ничего не происходило, только неясно зажглась в окне свеча, и я решилась подойти к дому и заглянуть внутрь. Подобравшись ближе, услышала невнятные шорохи, будто кто-то елозил когтями по полу и хрипел, скулил и взрыкивал. Зрение меня тоже не подвело, и я увидела, как в углу в припадке бился привязанный кучей верёвок голый парень. Его руки и ноги находились в промежуточной стадии обращения, всё, в том числе обрубок-хвост, не имели нормальных пропорций и покрова. По-видимому, он относился к волкам, но выглядел просто ужасно. Поцарапанные им стены и пол говорили, что это не первая его ночёвка здесь. Когда его голова перекинулась, я поняла, что он никогда не обращался до конца и, следовательно, вряд ли может себя контролировать. О большем я подумать не успела, как наши взгляды пересеклись. Недоволк оскалился и начал рваться ещё сильнее. Я отбежала от дома, дабы встретить его сама и достойно. Как и ожидалось, освободившись от пут, зверь напрочь вынес окно и вылетел наружу, ненароком затушив свечу. Мы стояли, глядя друг на друга. Я нахмурилась, перехватывая меч, он в ответ рычал, пуская слюни с клыков. «Что за невоспитанная мерзость? Так ведут себя только малыши или старики, у которых уже ничего не задерживается», — с раздражением подумалось мне. Тряхнув головой, этот плешивый пёс бросился на меня в красивом прыжке. Воспользовавшись случаем, я просто смела его в сторону воздушной волной. С ближайшей сосной пришлось попрощаться. Когда оборотень заскулил, я немного опомнилась и понадеялась, что ничего ему не сломала, ведь мы ещё даже не успели заговорить. От сердца отлегло, когда я заметила его поднимающуюся тушку. Помутузив его так ещё несколько раз, я привязала тяжело дышавшего монстра корнями к земле и подошла ближе. — Давай теперь поговорим, — предложила я. Волколак лающе засмеялся. — А разве ты не убивать меня пришла? — хриплым рыком спросил он. — Нет, я хотела предложить тебе свою помощь. Если, конечно, тебя не устраивает бегать по полям лысой сутулой дворнягой-переростком и убивать людей. На мои слова оборотень снова рассмеялся. — Ха-ха. И чем ты мне можешь здесь помочь?! Посадишь пожизненно на цепь и будешь бить, когда снова начну звереть? — Ты можешь думать и разговаривать даже в недообращённой форме, а значит, не всё потеряно и у тебя есть хорошие шансы. А теперь ответь мне на два вопроса. Зачем ты убил того человека в синей рубашке? — сложив руки на груди, строго спросила я. — Потому что он хотел забрать мою Таалью! — яростно рыкнул волк. — Жена? Она была согласна? — уточнила я. — Любимая. И нет, она не хотела. Но её родители были не против! Хотели продать её кому побогаче! — с каждым словом ликантроп начинал злиться и сильнее вырываться из плена. Пришлось снова его усмирить. — Тогда второй вопрос. Ты хочешь научиться это контролировать? Оборотень внимательно на меня посмотрел и тяжело выдохнул. — Это невозможно. Лучше сразу убей, пока я ничего ей не сделал. «Так волчок боится сожрать свою суженую! Какой любящий юнец», — мысленно влезла в разговор валькирия. — У меня есть друг, он тоже оборотень… — Это тот, которым пахнет твоя метка? — принюхавшись, спросил волколак, смотря на мой закатанный рукав. — Да, он и его сестра приняли меня в свою стаю, так что я знаю, как становятся полноценными оборотнями. Я не чародейка и не могу помочь снять с себя это проклятие, дарованное по праву рождения или просто завистливыми соседями, но я могу помочь тебе научиться ладить с твоим зверем и стать с ним едиными. — Откуда тебе знать, что это сработает? Ты же не живёшь с монстром в голове. — А как бы ты вёл себя, если бы тебя всю жизнь держали взаперти?! — запальчиво бросила валькирия, меняя мой голос до неузнаваемости. Внимательно слушавший меня оборотень замер, удивлённо и озадаченно глядя на меня, а я продолжила: — Вот видишь, во мне тоже кое-кто живёт и мы только недавно научились слушать друг друга. Так что, ты хочешь изменить свою жизнь? — Да, — выдохнул он. — Тогда сейчас ты будешь обращаться до тех пор, пока не договоришься со своим зверем. Этот процесс достаточно длительный и трудный, но я не могу долго с тобой возиться. Так что начнём, — скомандовала я, и оборотень стал обратно превращаться в человека. Ночь прошла для меня будто в тумане, к вечеру следующего дня мне стало казаться, что я вот-вот упаду от усталости, и главенство над телом взяла валькирия. Оборотню тоже приходилось несладко, нападая на меня. Не сосчитать, сколько раз за день он летал в ближайшие кусты, какое бесконечное множество раз получал по морде корнями и ловил облезшими боками маленькие молнии. Порой он даже терял сознание, а из его пасти шла пена, но потом просыпался и снова продолжал превращаться. К ночи следующего дня передо мной стоял полноценный оборотень — здоровый бурый волк размером с человека. — Ты договорился со своим зверем, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала валькирия. — Теперь твоё будущее зависит от вас обоих. Прислушивайтесь друг к другу, доверяйте и не убивай людей понапрасну. Не хочу, чтобы наши труды пропали зря и мне пришлось тебя убивать. — Спасибо тебе, Странница. Надеюсь, больше ничья помощь нам не понадобится. Прощай, — прорычал зверь, после чего подхватил припасённую одежду и направился в сторону деревни. — «Нам». Хорошо, что он понял смысл этого слова, — сказала в пустоту валькирия и, взмахнув своими крыльями, мы взмыли в воздух. «И почему мы не сделали так раньше?» — подумала я. «Тюремщик не прислушивается к голосу пленника. Ты просто с самого начала решила запереть меня в себе и забыть», — впервые я слышала в её голосе столь искреннюю обиду. От шока я не нашлась с ответом. — «Ты хоть представляешь, как неприятно слышать в свою сторону «оно»?.. Как будто я неодушевлённое существо, просто вещь или на крайний случай монстр-паразит, чуждая тварь. Вы избегаете нас, пытаетесь избавиться, изгнать, запереть, даже не прислушавшись толком. И все никак не можете понять, что мы всего лишь часть вас самих, другая сторона разума и души, другая точка зрения, ваш внутренний голос. Просто мы можем проявлять себя чуть сильнее и быть более самостоятельными, чем в других людях. Но открою тебе секрет: абсолютно в каждом разумном существе есть своё второе Я. Худшее или лучшее — решает часть вашего испуганного, зажатого общественными рамками человеческого сознания. Так что убирая эмоциональную окраску, мы — это всего лишь вы. И это факт». «Я была совсем одна с тобой в голове. Ты нашёптывала разное безумие. Я едва не сошла с ума от всего этого. Бабушка умерла, мама тоже и мне совсем не к кому было обратиться, поплакаться, даже не у кого спросить совета, как с тобой быть. Что мне нужно было делать?!» «Услышать и почувствовать! Ты всегда лучше умела чувствовать чужих, чем саму себя… Я пыталась вывести тебя из этой депрессии, побуждая хоть к каким-то действиям. Да, порой достаточно агрессивными, но знаешь ли!.. У меня тоже не каждый день на глазах убивают самого родного человека, а потом распяливают на земле, как какую-то... А ты лишь отмахивалась от меня, пила свои порошки и пыталась в одиночку смастерить скользящую петлю, вот только на этот раз не для силков!» Тишина между нами длилась какое-то время. Я обдумывала слова своей второй половины, а она, как мне казалось, набирала сил для новых. Если так, то я была не против. Давно пришла пора услышать от себя самой правду, в конце концов, принять и понять её, чего я не смогла сделать раньше. «И Эскелю ты описала меня в самых хмурых красках, хотя, если подумать, то ничего особенного я не сделала. Посевы не жгла, простой народ не ела, младенцев в люльках не душила». «А как же деревня, которую ты хотела спалить?» — без злобы спросила я. «Да, я была зла и вела себя из-за этого немного предвзято. Впрочем, так же, как и ты. Видишь ли, мы, «звери и демоны», видим истинную сущность людей и, если привязываемся, то навсегда. Поэтому мне было несколько трудно… Эскель, конечно, хороший, честный, но он мужчина. А они имеют куда больше слабостей, нежели женщины… Так что не сдалась мне ни эта деревня, ни эти крестьяне, чтобы я на них силы тратила. Плевала я на них с высокой колокольни. Да, я всегда ставила свои интересы выше чужих, так всегда было, есть и будет, но, по-моему, это как раз в человеческой природе». «Ты так бесстрастно относилась к человеческим жизням. Так легко убивала, что я боялась за дорогих людей», — призналась я. «О Создатель! Ну выпустила бы ты меня… Я могла бы либо принять этого человека, либо, даже если бы он мне не понравился, просто проигнорировала его. Нужно мне больно всякого встречного-поперечного в пепел превращать». Когда деревня уже показалась на горизонте, валькирия снова прервала тишину. «Ты же понимаешь, что мне придётся с ним встретиться?..» — Понимаю. Встретитесь, — сказала я, принимая свой облик. — Прости меня, если сможешь. И спасибо тебе за всё. «Уже простила», — спустя долгую паузу был мне ответ. Была поздняя ночь. Я уже не обращала внимания на притихших от моего вида мужиков — на эту картину вдоволь насмотрелась ранее. — Ведьмак здесь? — спросила я у поддатого старосты. — За… ночницей… ик… охотится… Вчера… ик… что-то не задалось… Кивнув, попросила хозяина харчевни принести таз и три ведра воды. Какой бы уставшей я ни была, но такой свиньёй лечь на кровать я не могла. Магических сил у меня не осталось совсем, кажется, даже валькирия залегла в спячку. Поэтому, истратив полтора ведра холодной воды на себя и ещё полтора на одежду, я уселась на кровать ждать ведьмака. Глаза слипались и болели, будто в них засыпали песка, тело устало-болезненно пульсировало, а сознание то и дело норовило уплыть в дальние дали на неизвестные сроки. Я сама не заметила, как заснула, завалившись на бок. Мне снилось, что я снова очнулась в знакомой келье, в которой мне приходилось переживать эту зиму. Только на этот раз надо мной стояла не только послушница эфа Хшарра с ярко-красными глазами и песочной чешуёй, но и трое главных святильцев, которые давали мне заказ. Почему-то, как и в прошлый раз, они были без своего старейшины — наверняка действуют без его ведома, пока тот находится священном скитании. Они читали мне какие-то проповеди, Хшарра обтирала лоб мокрым полотенцем, а у меня сквозь боли в голове билась только одна мысль: «Эскель! Нет! Это всё сон! Где Он?!». Я металась по кровати, кричала, что они лгут, и требовала позвать Эскеля. Эфа, взяв за плечи, принялась меня встряхивать. — Нэйтари, проснись. Проснись! Нэй! — говорила послушница почему-то ласковым мужским голосом. Открыв глаза, узрела перед собой ведьмака, взволнованно глядящего на меня. — Всё хорошо, это просто дурной сон, — сказал он, погладив меня по щеке. — Без тебя даже спится плохо, — выдавила из себя улыбку я. — Как всё прошло? — Нормально, с полуденницей проблем не было, а вот за полуночницей пришлось побегать. Прошлой ночью было облачно, ей это не понравилось и она не пришла. Поэтому пришлось сегодня добивать. А ты как? А то видок у тебя не очень. — Ну спасибо… Если честно, то к ночи болото было очищено, но потом я нашла оборотня и решила помочь ему. Целый день заставляла его превращаться, пока он полностью не принял своё второе обличие. Так что у меня нет абсолютно никаких сил, — вздохнула я. — Моя добрая, славная девочка опять спешит всем на помощь, — погладил меня по голове мой мужчина, будто я и впрямь маленькая девочка. — Просто он напомнил мне Альрика. К тому же этот оборотень имел достойную цель жить дальше — любимого человека, и я подумала… Мне стало… Думаешь, я слишком мягкая и легкомысленная? Может, это было глупо и самонадеянно с моей стороны? — с лёгкой грустной усталостью спросила я. — Нет, ты всё правильно сделала, просто я восхищаюсь твоим большим чистым сердцем, — ответил Эскель, после чего снял с себя лишнюю одежду и лёг рядом, увлекая в объятия. — А теперь давай спать.