Купи жену, Ведьмак

Продвигаясь на север Каэдвена, мне всё больше и больше начинало казаться, что я еду в родной Шанх. Ночами становилось холоднее, и утренние туманы наплывали всё чаще. Хорошо, дни были солнечными и тёплыми. Люди здесь оказались более… сдержанными, терпимыми что ли. Не сказать, что принимали нас с распростёртыми объятиями, но шептались и шарахались меньше; в глазах было больше безразличия, чем презрения или страха. Наверное, не перевелись ещё те, кто помнит возвращающихся в эти края на зимовку ведьмаков, хотя, по словам Эскеля, в волчью обитель уже давненько никто не наведывался. А может, мне всё это показалось и я, торопясь, просто ничего более не замечаю, наполненная ожиданием. Все мои мысли и душа находились в трепетном предвкушении, и чем ближе мы подходили к цели, тем сильнее было это чувство. Конечно, я понимала, что не увижу ничего нового и, скорее всего, это будут просто старые развалины, но, тем не менее, мне было интересно. Интересно увидеть, где провёл немалую часть своей жизни Эскель, где создавали ведьмаков школы Волка и откуда начинал свой путь каждый из них. Перед переходом через Синие Горы нам пришлось знатно раскошелиться. Тёплые меховые одежды, мыло, соль, спирт, нитки и другие мелочи стоили немалых денег. Эскель даже порывался купить новые сапоги, но я убедила его, что и эти ещё продержатся. Вообще, узнав, что он потратил все деньги, которые заработал за год без зимовки, чтобы выкупить меня и мои вещи, я впала в ступор, а потом чуть не разрыдалась, но сдержалась. И при этом он считал себя виноватым в том, что ему приходится тащить меня в полуразрушенный Каэр Морхен, вместо того, чтобы провести зиму в тёплой городской квартире. На какое-то время меня опять захлестнуло чувство собственной бесполезности, но любимый живо напомнил мне, что рассчитывает на мою немалую помощь в воскрешении ведьмачьей крепости. Я поняла, что должна перестать распускать нюни и постараться изо всех своих и валькирии сил — это был мой шанс доказать себе и ведьмаку, что я тоже могу быть поразительной женщиной, достойной уважения, любви и восхищения. И я начала выполнять эту задумку ещё более рьяно — увеличила время уроков фехтования, медитации и магических тренировок. По правде говоря, я начала делать это ещё раньше, сразу после нашего отъезда из приграничной деревеньки. И начала с весьма жестокого. — Зачем она тебе? — спросил Эскель, увидев меня несущую в силке полуживую крысу. — Суп из неё я есть не буду, — пошутил он, помешивая уже готовящееся варево. Я улыбнулась и пояснила: — Это для тренировки. Я же говорила, что могу управлять только стихийной магией, но кровь в каком-то смысле тоже вода… Раньше я не любила пользоваться Магией Крови и не особо развивала этот дар, а теперь у меня есть стимул начать это делать. Больше ведьмак мне ничего не ответил, лишь молча смотрел, как я занимаюсь с грызуном. Вынув своего подопытного из петли и положив на траву, я опустилась прямо перед ним. Закрыв глаза, почувствовала, как неровно бьётся маленькое сердечко, ускоряясь и приходя в нормальный ритм. Как только крыс оклемался, быстро взяла под контроль его тело, пока он не убежал. Начала с малого — перемещала его тельце по поляне, поднимала на задние лапы и так далее. Это происходило несколько нелепо, казалось, будто он парит, как водный сгусток, а не передвигает лапками. В этом и была сложность — заставить более мелкие части тела и сосуды двигаться естественно. Я попыталась согнуть и разогнуть лапки, но что-то пошло не так. Послышался треск маленьких косточек, серое тельце изогнулось, и крыса истошно запищала, изо рта полилась струйка крови. Занервничав, я приняла решение окончить страдания маленького существа и остановила сердце. Грызун быстро умолк и исчез, погребённой комьями земли, словно его никогда и не было. Мне стало жаль его и стыдно за себя — я не любила забирать чужие жизни без особой нужды. — Не переживай. Я знаю, у тебя всё получится, но при встрече лучше предупредить Ламберта, чтобы не доводил тебя до кипения. Я лишь насмешливо фыркнула: тоже мне, нашёл злобную могущественную ведьму. Но вообще я была рада, что мой дар его нисколько не напрягал. «Родился с когтями, будь хищником. Волку никогда не стать оленем», — сказал он мне однажды. Эти слова меня всегда ободряли в подобных ситуациях. — И это говорит тот, кто может контролировать чужой разум. — Я же говорю, мы стоим друг друга, — слегка приподнял уголки губ любимый. Я прижалась к его тёплому боку и меня обняли в ответ. — Но на мне эксперименты всё же не ставь. — Посмотрим, как ты будешь себя вести, — с хитрой улыбкой пошутила я.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Лето закончилось. И в прямом, и в переносном смысле. Сегодня четвертый день, как мы пробирались через горы и леса к заветной цели. Эскель вёл меня какими-то старыми, заросшими, только ему известными тропами. Вид перевала всколыхнул во мне воспоминания о тех временах, когда я впервые встретилась с Пра-пра. Вернее о том, как она настойчиво уговаривала меня посетить с ней Валькхану в качестве её гостьи и признанной праправнучки. Она так рада была встретить потомка своей любимой сестры, что хотела немедленно познакомить меня с истоками моей семьи по материнской линии, невзирая на то, что я была больше чем наполовину человек. Она так походила душой на мою бабушку, что я согласилась. Правда предпочла быстрому драконьему полёту конную прогулку на Искорке, поскольку девать лошадь было некуда и, честно говоря, я побаивалась свалиться с новообретённой родственницы. Помню, как волновалась перед встречей с номинальными родичами, но тёплые морщинистые руки, крепко держащие и поглаживающие мои, быстро привели меня в чувство и придали уверенности. Большая часть моего клана — мужчины, они смотрели на меня изучающе-снисходительно. С женщинами было сложнее… Вообще представительницы прекрасного пола сами по себе устроены намного сложнее. Некоторые из старших глядели уничижительно, с придирчивостью и укоризной, словно я далёкая бедная родственница, пришедшая требовать их наследие. Некоторые косились в мою сторону отчуждённо-равнодушно или с лёгким любопытством. И только детишки рассматривали меня с приятием и пытливым пламенным интересом, ожидая для своих расспросов подходящего момента. Но так как главой клана стала Аэритамиаль, моя любимая Прапра, никто не посмел перечить или сказать что-то против меня. На том и сошлись… Только монстров в Синих Горах развелось не в пример больше, чем в родных Драконьих, и мне казалось, что были они чуточку меньше. По заверению Эскеля сегодня к обеду или вечеру, мы должны прибыть в Каэр Морхен. От этой новости я приободрилась и попросила ведьмака рассказать всё, что он знал, слышал или читал о валькириях. — Всё, что я знал, в основном было взято из старых сказок народов Скеллиге, — начал пояснять он. — В них говорится, что валькирии — это девы-воительницы, реющие на своих крыльях над полем боя и решающие, кому из воинов, павших в бою, попасть в Небесный Чертог. Вас изображают в доспехах, шлемах с крыльями, со щитами и копьями, от блеска которых, согласно поверьям, на небе возникает северное сияние. — Что за бред с нотками правды? — возмутилась моя валькирия. — Ладно ещё копьё — что под руку попало, тем и воюешь, если ничего нет, то крыльями, когтями и магией. Но какие в бездну сверкающие щиты, доспехи и шлемы? Эти сказители хоть представляют, сколько это всё весит? А ведь мне ещё нужно взлетать, парить, лавировать и уклониться! Нашей защите нужно быть как можно легче. — Ещё говорится, что кроме сопровождения погибших героев, миссия валькирий — прислуживать им за столом, разнося мёд. Иногда им даруется право решать исход битвы, а иногда они лишь выполняют веления Богов. В мифах валькирии предстают дочерьми Первобога. — Тоже мне, разносчицу нашли! Мертвецам мёд без надобности, а если так нужен, то пускай сами за ним топают, авось, не до конца хотелки отсохли! Да и вообще сдалось мне всё это — трупы к своему «батюшке» на небко перетаскивать. Понимаю, любимого или родных похоронить, но чужаки мне ни в одно место не сдались. И вообще, какие мы «дочери Первобога»? По факту всё намного проще — мы потомки людей и драконов, как мужчины, так и женщины. И всё! Уж не знаю, как там всё это началось. Да меня и не волнует это. А на полях битв мы оказывались, потому что на них и обращались. Злость, ярость, страх за родных, отчаяние, смертный одр, радость победы — всё шло впрок. Насколько я понимаю, наши Фенрирские и ваши Скеллигские острова являются затопленными границами раскола. Следовательно, ваши островитяне тоже, скорее всего, потомки драконов, по крайней мере, некоторые из них, и поэтому у вас и остались воспоминания о нас, — уже спокойней протянула она, после чего, опомнившись, сердито добавила: — «Шлемы с крылышками»… Мои рога гораздо лучше этой кастрюли! Мужчина улыбнулся и, подъехав ближе, сжал мою руку своей. — У тебя самые прекрасные рожки. И эта вредина внутри меня просто растаяла, вновь возвращая контроль мне. Приближалось время обеда. Кроме наших разговоров этот день ничем особым не отличался от предыдущих — всё тот же лес, та же тропа, те же горы. О, если бы я знала, что прячется за этой громадной скалой, то успела хотя бы морально подготовиться и не выглядела так по-детски нелепо, застыв с открытым ртом на полуслове. Совершенно позабыв о чём говорила, я слегка улыбнулась в восхищении. Издали Каэр Морхен походил на дедушку, побывавшего не в одной войне, молчаливого и сурового, но с неизменной заботой принимающего в объятиях своих дряхлых рук любимых внучат. От него веяло былой силой и величием. — Хватит ворон считать. Догоняй, — отвлёк меня от созерцания Эскель и пустил Василька вскачь. Опомнившись, я пришпорила Мальву. Попетляв немного по тропинке и перебравшись через небольшую речку, мы остановились у самого входа в крепость. Мужчина слез с коня и, взяв его под уздцы, сказал: — Я первый, ты следом, только осторожнее. После этого повёл скакуна за собой, прислушиваясь к каждому скрипу. Я тоже слезла с кобылы и повторила за ведьмаком все действия, пройдя через старый щербатый мост. Да уж, его надо будет починить, а то не хочется сломать шею в этом рве и украсить лежащие там старые кости своими новыми. Выйдя из тени небольшой арки во двор, я начала осматриваться. Нас окружали серые стены, крошиво от которых лежало на разросшейся повсюду высокой траве. Кроме камня и зелени в изобилии здесь было множество деревянных конструкций, лестниц, балок и опор, поддерживающих или заменяющих прорехи в башнях и крепостной стене. Эскель внимательно наблюдал за мной, ожидая моего вердикта или хоть какого-то комментария. Кажется, так смотрят многие холостые мужчины, первый раз приведшие в свой дом женщину. Но я молчала и, отпустив повод Мальвы, пошла исследовать крепость дальше. Поднимаясь по ступеням, я зашла во второй внутренний двор. Картина была та же — камни, разруха, заросли и здоровенное дерево, растущее возле лестницы к третьим воротам. Поднимаясь по ступеням, огладила его могучий ствол и растение, будто с благодарностью за ласку, потянулось ветвями вслед, а может это был всего лишь ветер. Узрев, наконец, саму крепость, я замерла посреди двора. У меня не хватало слов, чтобы высказать все мои чувства. Как ни странно это место мне нравилось, хотя и навевало чувства лёгкой тоски и одиночества. Я знала почему, и причина была не только в царящем здесь беспорядке и собственных воспоминаниях, связанных с разрушениями, а в тех невидимых жителях крепости, ходивших по крепостным стенам и окружавших нас со всех сторон. Живым людям наверняка сложно было здесь находиться под прицелом незримых взглядов. Больше всего здесь было мальчишек и юношей, треть составляли взрослые мужчины, а треть из них — почти пожилые ведьмаки. От этой картины у меня защемило сердце. «Великий Отец! Столько настоящих мужчин и все мёртвые. А волчат-то мокроносых сколько…», — с сожалением протянула внутри меня валькирия. От её слов на душе и языке стало ещё горше. Внимательно вглядываясь в лицо каждого, я сделала оборот вокруг себя. Видимо, я слишком долго молчала и слишком странно выглядела, из-за чего Эскель, не выдержав, спросил: — Всё в порядке? Ты что-то чувствуешь? — Любимый, расскажи, как выглядел твой наставник, — попросила я, готовая выискать из этой толпы его Предназначение. Глаза Эскеля на миг чуть расширились в удивлении, а затем мой ведьмак пасмурнел. Он понял меня без лишних разъяснений и принялся перечислять: — Высокий, с чёрными волосами, забранными в хвост, седина на висках. Шрам, переходящий с правой щеки на шею, левое ухо немного порвано. Мужчина, которого он описывал, подошёл к нам из-за спины и встал прямо за плечом любимого. Он выглядел чуть старше моего ведьмака, но был всё ещё в хорошей форме, очень мужественный. — Ну здравствуй, мальчик мой. С возвращением. Давно тебя здесь не было, — произнесла потерянная душа, не особо рассчитывая на ответ. — Бальтазар стоит прямо за тобой и говорит, что очень рад тебя видеть, и что тебя здесь давно не было. Эскель тут же обернулся, став ко мне боком и пытаясь рассмотреть погибшего наставника. После чего сказал: — Я тоже был бы рад увидеть тебя. Черноволосый ведьмак добродушно улыбнулся и перевёл взгляд на меня. — Ты видишь нас, дитя? — с лёгким удивлением спросил учитель моего возлюбленного. — Да, я вас вижу. Всех. Простите, что не поздоровалась. Эскель о вас много рассказывал, приятно с вами познакомиться. — Да ничего, я и сам допустил эту ошибку. Рад с вами встретиться… — Нэйтари. — Какое красивое и необычное имя, прямо как и его хозяйка. У моего ученика прекрасный вкус, не то что у Геральта. «А знаешь, он мне нравится. Наверное, Эскель от него многое перенял. С правильного человека пример брал», — промурлыкала моя вторая вредная рогатая сучность. От этих слов названного отца моего мужчины я слегка покраснела и, видя это, любимый спросил: — Что он говорит? — Что рад познакомиться со мной и что у тебя хороший вкус, — буркнула я. В ответ Эскель улыбнулся и, повернувшись к предполагаемому месту нахождения учителя (забавно, но казалось, будто он действительно его видел), сказал: — Я знал, что она тебе понравится. — Да уж, чутьё тебя не подвело. И у отца твоего жена была хорошая. Жулия любила вас двоих до одури. Так что, девочка, бери смело на всю жизнь. Мой мальчик самой верной породы ведьмак, только не обижай его. — Как скажете, — насмешливо фыркнула я одновременно с валькирией. Подумать только, призрак сватает мне своего ученика! Хорошо, что Эскель не требует ответа на каждую мою фразу. Тут к нам подошёл ещё один ведьмак в тёмно-зелёной телогрейке и шиповаными серебряными наручами. Он был седовласый и выглядел гораздо старше Бальтазара — видимо, ему довелось прожить дольше остальных. — И Эскель чародейку привёл. Скоро из ведьмачьей крепости вторую Аретузу сделают, — сказал он. «Мрачный дядька. Похоже, у кого-то здесь мания величия», — поделилась со мной своим мнением валькирия. — Хорош брюзжать, Весемир. Помнится, ты и сам со своей чернявой магичкой долго шашни крутил. Как только парни не заметили? К тому же Каэр Морхен — дом каждого ведьмака, так что Эскель вправе приводить сюда, кого пожелает. Пусть эти развалины хоть на что-то ещё сгодятся. «А этот дед не такой уж и чопорный, у самого рыльце в пушку. Как говорится — седина в бороду, а бес в ребро. Вот в кого братья Эскеля такие любители чаровниц», — не унималась сыпать колкостями валькирия. «Да помолчи ты!» — шикнула я. Мне и так было не просто, так ещё и она тут… — Что-то случилось? — спросил любимый, внимательно глядя за моим бегающим от ведьмака к ведьмаку взглядом. — Бальтазар и Весемир ссорятся из-за меня, — с грустью пояснила я. Этот факт меня действительно волновал и расстраивал. — Нет, дитя, мы не ссоримся. Здесь никто не имеет ничего против тебя. Будь ты чародейкой или кем-то другим, — развёл руками и оглядел своих собратьев черноволосый мужчина. — Просто Весемир ещё при жизни имел очень ворчливый характер, а с годами это лишь усилилось. — Не принимай близко к сердцу, — посоветовал Эскель, обняв меня за плечи. — Весемир всегда был таким, он просто осторожничает. Бальтазар ещё раз утвердительно кивнул, а Весемир от их слов ещё больше насупился. — Я не говорил, что против, — протянул он. — Я рад, что он наконец не один и, кажется, счастлив. — Если хотите, я могу помочь вам обрести покой. Только не всем сразу, — предложила я. От моих слов у многих в глазах загорелась надежда и интерес. — Могу начать с детей. Все замерли в ожидании, не решаясь быть первыми. Забавно, но мёртвые в каком-то смысле тоже боятся. Тут из толпы ко мне вышел один мальчик лет шести на вид. Я опустилась перед ним на колени. — Ты правда поможешь мне? — спросил кроха. — Я постараюсь, до этого всегда получалось, — я попыталась улыбкой приободрить малыша, он устало улыбнулся мне в ответ. — Дай мне руки и скажи, как тебя зовут. — Йоис, — протянул мне ручки морок, кладя свои ладошки поверх моих. — Что ж, Йоис, я отпускаю тебя. Ты свободен теперь, — сказала я и по моему телу, начиная с рук, побежали холод и судорога, будто я с головой нырнула в прорубь. Напоследок мальчик облегчённо вздохнул и растворился вспышкой искр. Одиноких призраков, которых некому вспомнить и проводить, освобождать всегда тяжелее. Их якорь трудно найти, а следовательно, развязать узел практически невозможно, чаще приходится насильно перерубать связь. Призраки и Эскель уставились на меня, его медальон наверняка почувствовал выплеск энергии. — Доброе дело, — протянул Бальтазар. Затем ко мне по очереди подошли ещё четверо мальчишек, и с каждым я повторила ту же процедуру. — На сегодня хватит, — сказал любимый, заметив мою бледность, и поднял меня с колен. — Действительно. Вам надо отдохнуть с дороги, — подтвердил понравившийся мне ведьмак. — Кто-то из наших сюда приезжал? — спросил Эскель, обращаясь к погибшим собратьям. — Ламберт с Кейрой прошлой зимой были, пару лет назад Геральт с Йеннифер весной заходили, Цири раз в год телепортируется на день, — сложив руки на груди, поведал Весемир. Я переделала слова в точности, как услышала. — Значит, я дольше всех не возвращался… Что ж, идём — посмотришь, каков Каэр Морхен внутри, — сказал дорогой, по-прежнему держа меня под руку. Внутри крепость выглядела лучше, чем её подворье, хотя по-прежнему оставалась мрачной и грязной. Через давно не мытые окна с трудом проникал свет; плесень, паутина и пыль виднелись повсюду в несколько слоёв, некоторые колонны осыпались крошевом, по всему залу были расставлены какие-то полусгнившие ящики, сундуки и бочки, заржавевшие приборы, клетки и прочий мусор, среди которого слышалось крысиное шуршание. Что меня несказанно порадовало — это наличие целой вереницы шкафов и стеллажей, забитых разными книгами, дневниками и даже свитками. Мы прошли вглубь к здоровенному камину, возле которого стояли вполне сносный стол и пара лавок. Я чуть не споткнулась об одну из бутылок, которые валялись вокруг. — Ну точно Ламберт, — сказал Эскель присаживаясь на лавку, но не оборачиваясь к столу. Я присела рядом. — Ну как тебе ведьмачья крепость? Наверняка не этого ожидала увидеть. «Бывало и хуже», — вздохнула во мне крылатая. — Ну почему же… Вполне этого, ты же предупреждал. Немного мрачненько, грязненько, но если прибраться, кое-что подправить и будет вполне уютно. К тому же столько простора для творчества как раз в моём вкусе, — пытаясь приободрить любимого, улыбнулась я и положила голову на его плечо. — Уверена? — хмыкнул ведьмак. Видимо, он действительно не ожидал этих слов и такого решительно-жизнерадостного настроя от женщины в этих стенах. — Как никогда! Мы вдвоём и вся крепость в нашем распоряжении, будем делать что захотим. Сделаем теплицу, подправим замок, подлатаем стену. А может и колодец заодно? Я так мечтала построить свой дом, а теперь у меня есть целый замок. Да я настоящая принцесса! Только с тебя обязательно кровать — не хочу зимой на полу с мышами за кусок шкуры драться. Ты же сможешь? Мужчина усмехнулся и, обняв меня за талию, поцеловал в макушку. — Ремонтом в крепости занимались в основном я и Весемир, он многому меня научил, так что да, будет у тебя кровать. В лаборатории оставались растворы для обработки и инструменты где-то здесь были, надо подумать о материале. — Дерево вырастить не проблема. Какое лучше подойдёт? — Желательно что-нибудь не хвойное, у них прочность не особо большая — гнутся легко, долго обрабатываются, к тому же я не уверен, что вся смола из древесины выйдет. В идеале лучше всего взять дуб. — Тогда притащи мне завтра желудей, я их тебе здесь же и выращу. А сейчас пообедаем и ты пойдёшь лошадей устраивать, а я вымету всё лишнее, — обрисовала я ближайший план действий. — Как скажешь. После трапезы день полетел кувырком. Эскель занимался стойлами и лошадьми, колол дрова и таскал их. Я же, открыв все окна и двери в зале, с помощью ветра принялась вытряхивать пыль и грызунов. Не на шутку расчихалась. Осмотрев ящики, нашла среди них какие-то железяки, свёртки, старые бомбы и гору пустых бутылок. Сразу придумала, куда можно деть тару, с остальным пусть ведьмак разберётся. Затем чутьём проверила все стены, колонны и фундамент на прочность — в целом всё оказалось очень даже неплохо. Решила, что основным ремонтом я займусь с завтрашнего дня, а пока решила отмыть окна, чтобы через них было хоть что-то видно. Спасибо магии валькирии, а то я и за неделю ничего этого не успела бы сделать. За всеми моими манипуляциями следили призраки, хоть и не все. В основном любопытные дети, подростки и несколько мужчин постарше, среди которых находились Бальтазар и Весемир. — Сразу видно, когда в доме настоящая женщина, — пошутил черноволосый мужчина, глядя на мои старания. В общем, когда мой ведьмак в сумерках вернулся в крепость, я растянулась на лавке, устав за этот день не только магически, но и физически. Эскель осмотрелся и подбросил часть принесённых дров в камин. — Я приготовила ванну наверху, надо только согреть воду. Хорошо, что бадья цела осталась и её отмыть получилось, — сказала я, не вставая со скамьи. Дорогой молча ушёл, а через какое-то время вернулся, сгреб меня в охапку и также без слов понёс в башню, которую я тоже мало-мальски успела прибрать. Пока готовилась к купанию, заметила несколько заинтересованных кошачьих взглядов, из-за чего неимоверно смутилась, прижимая рубашку к груди. Заметивший моё смятение раздетый Эскель зычно крикнул: — Бальтазар! Забери их. Появившийся сквозь дверь черноволосый ведьмак строго глянул на молодёжь и, отвесив некоторым не успевшим убраться подзатыльники, также молча вышел через стену. — Спасибо, — поблагодарила вдогонку я. Усмехнувшись, покачала головой — мальчишки и после смерти такие мальчики; неважно, что у него есть — молочные зубы или седая борода. Раздевшись до конца, залезла к мужчине в купель. — Прости за них, — кивнул он в сторону. — Не зря мне всегда казалось, что здесь присутствуют не только живые ведьмаки. — Да ничего, как говорит моя Пра-пра: «В большой семье клыками не щёлкают». Завтра я собираюсь вырастить что-нибудь из семян и разобрать часть этого хлама, чтобы не мешался. А послезавтра начать ремонтировать зал. Как только закончу, буду делать теплицу, а там посмотрим. Бутылки не выкидывай, я их на окна переплавлю, только, боюсь, их не хватит — придётся искать песок. — Грандиозные планы. Только я тебя прошу, не доводи до обмороков и истощения. Ты мне нужна любая, но живая и здоровая в приоритете. — Это приказ, мой господин? — насмешливо спросила я на нордарском. — Настойчивая просьба — мужчина поцеловал меня в висок. — Ты знаешь, сегодня, пока мастер Весемир и Бальтазар разговаривали между собой, я услышала кое-что… — М-м-м? — вопросительно склонил голову Эскель. — Возможно, это не наше дело, но ты знал, что у вашего наставника были отношения с некой черноволосой чародейкой? Причём, насколько я поняла, не в такой уж и глубокой молодости, вроде бы после того, как вас осталось четверо… Кошачьи зраки сделались узкими, а глаза напротив — ненадолго округлились. Эскель фыркнул. — А ведь отчитывал. Яблоко от яблони… Даже знать не хочу, дорога с какой магичкой его свела, — покачал головой любимый. — А ещё я узнала имя твоей матери. Ты же говорил, что не помнишь её. Так вот, Бальтазар сказал, что её звали Жулия, и она очень сильно любила вас с отцом, — призналась я, внимательно глядя на Эскеля. На его лице не дрогнул и мускул, только в очах мелькнула искра и я почувствовала исходящее от моего ведьмака лёгкое сожаление. — Только голос её помню. Жаль, могила, наверняка, безымянная — не навестить. Мне самой стало горько. Может, не стоило говорить? — Прости. Вспомнила могилу своих родителей — тот дуб и лично поставленный мной памятник с надписью. Эх, если бы они были живы, я обязательно познакомила бы их с Эскелем. Думаю, они немного подивились, но не были бы против. Мама сразу улыбнулась бы и окружила ведьмака теплом и заботой, ведь она знает, насколько я серьёзно к этому отношусь. Брат приветливо улыбнулся бы и пожал ведьмаку руку. На первое время он наверняка стал бы связующим звеном между Эскелем и отцом. А папа молчаливо и строго приглядывался бы. Но матушка слишком хорошо его знает и быстро бы нашла выход — затопила бы баню, оставила бы на столе закуску и свою знаменитую наливку. А пока мужчины выпивали, вся женская половина моей семьи закружила бы меня вопросами. Главный из которых был бы: «Ты счастлива с ним?» И на него я обязательно ответила бы: «Да». Жаль, этого никогда не случится. И брат теперь будет вести себя, как отец: глядеть на Эскеля с подозрением и опаской, будет искать в нём малейшие изъяны. Благо я знаю, что Марта будет на моей стороне. Драконий клан я даже оповещать бы не стала, ну, может, только Пра-пра — она бы ни за что не осудила, только бы предупредила, поддержала, посоветовала. А про реакцию стаи даже думать тяжко. Не то чтобы Дарий позволил бы кому-то бросить моему ведьмаку вызов, но… Вот только нужно было бы всё это Эскелю? Так, стоп! Хватит унывать и думать о прошлом! На данный момент нужно думать о настоящем. У меня появился надёжный мужчина, который любит меня и признаёт серьёзность наших отношений. Что ещё мне для счастья не надо? — Не извиняйся, сейчас о плохом не думай. Прошло уже это, не изменить, — мужские руки сомкнулись на мне сильнее и мы соприкоснулись лбами в знак поддержки. Спать мы ложись в большом зале у камина, решив не тратить силы на прогрев чародейской башни, к тому же с такими щелями в балконной двери это было практически бесполезно, особенно когда начнётся зима. Эскель придвинул к очагу две широкие лежанки и, закрепив их верёвками вместе, набросал на них шкур. Да уж, не зря я запросила у мужчины кровать. Заснуть на новом месте получилось не сразу. И даже не от впадины посередине «кровати», мышиного шороха и треска дров — я к ним давно привыкла, — а от ощущения на себе чужих взглядов и мысли, что я сейчас сплю в обнимку с ведьмаком на глазах у его умершей «семьи». «Так, Нэй, хватит хернёй страдать. Ну смотрят, и пусть дальше смотрят, не орут и не кусают же. Мужикам скучно столько лет подряд только друг на друга пялиться, чего-то новенького захотелось. К тому же нам нечего скрывать — тело молодое, подтянутое, личико вполне симпатичное. И уж кого-кого, а их шрамы точно не волнуют. Был бы у нас цвет глаз жёлтым, так мы вообще за свою бы сошли», — уверяла меня валькирия и, как ни странно, от её слов мне становилось легче. «Хорошо, я тебя поняла. Давай спать, завтра много дел», — подумала я и, прижавшись к Эскелю тесней, вскоре незаметно заснула.