Купи жену, Ведьмак

Снова Путь, снова дорога, как привычно и знакомо. Несмотря на облачное небо, погода была весьма тёплая. От этой духоты со лба пот просто лился ручьём и то и дело, хотелось почесать спину или ещё что-нибудь. — Жду не дождусь, когда мы уже приедем в этот Бан Глеан, так хочется помыться, — сказала я, чуть распуская от жары ворот рубашки. — Потереть тебе спинку, — усмехнулся ведьмак, подъехав чуть ближе и не скромно заглядывая в мой вырез. В ответ я томно улыбнулась и, прогнувшись в спине, сильнее выпятила грудь. — У меня есть встречное предложение: потереться друг об друга полностью. Несмотря на уверенный дерзкий тон, к лицу всё равно подступил жар. Боги, где я набралась этой пошлости?! Но результат мне всё равно понравился. От моих слов кошачьи глаза сначала вспыхнули, а затем стали потихоньку темнеть. Я почувствовала как моей ноги в стремени коснулась его нога. Такими темпами мы до города не дотерпим. В мои мысли вновь вмешались чужие чувства страха и агрессии, думаю, даже Эскель услышал звон и испуганное лошадиное ржание. — Но это будет потом, если захочешь, а сейчас нам надо свернуть с дороги, — вздохнула я, и мы вместе пришпорили коней в сторону чащи. Скакать пришлось недалеко. Тянущаяся к тракту дорога поменьше была окроплена кровью, а лежащие на ней тела ещё не успели остыть. Дверцы небольшой кареты были настежь распахнуты, либо сами попытались бежать, либо кого-то оттуда выволокли. Мы отправились по следам крови и копыт дальше, пока не добрались до скальной пещеры. Картина была практически идентична первой, новой деталью служили лишь перепуганные лошади и новые глубокие необычной формы следы. — Это тролли, скорее всего скальные. Вполне безобидны, но будь осторожна. Они не любят, когда без спросу приходят к ним в дом и трогают их камни, — прошептал ведьмак и тенью скользнул внутрь. В пещере горел огонь, поэтому даже мне было не трудно вновь разглядеть человеческие трупы и тёмные разбрызганные повсюду лужи. Создавалось ощущение будто этих людей давили и швыряли обо всё подряд без особых усилий. Посреди пещеры стояли двое серых камнеобразных монстров и смотрели друг на друга. У стеночки я заметила лёгкое движение, там еле дыша продолжали сидеть несколько человек. Седовласая дама прижалась к своему пожилому мужу, а рядом юная девушка, почти девочка, обнимала молодого мужчину, который в данный момент был без сознания. Ещё одна женщина средних лет прижимала к себе кричащего младенца и в страхе пыталась закрыть ему рот. Впереди неё, прикрывая спиной, сидел смутно знакомый парень, кажется, я его видела на прошлогоднем балу в синем дублете и с инструментом в руках. — Поф, что делать с этими людем? Я не хочу бить баба. — Мама говорить это не хорошо, но они мешать нам в доме. Эскель убрал меч в ножны и, ступив не таясь на свет, дружелюбно спросил: — Что здесь случилось? Я последовала его примеру и, спрятав оружие, встала плечом к плечу со своим мужчиной. — О, Роф, ещё людь. — Ведьмак и ещё одна баба, — поправил друга первый. От подобного обращения мои руки сжались в кулаки, но я сдержалась, чтобы не ответить этим дубинам, кем на самом деле являются они, если я по их мнению «ещё одна баба». В принципе ничего ужасного, всё-таки не шлюхой же обозвали, к тому же тролли, но отчего-то всё равно выбесило. Наверное, сказывалась усталость от долгой дороги по жаре и чешущаяся спина. — Поф и Роф выйти из дома. Утопцев на суп наловить, а тут много людь драться. Одни других к нам в дом затащить, кричать, ломать кругом и в нас стрелять. Ну и мы их бум. А этих не знаем куда деть. — Ясно, — вздохнул Эскель и сделал шаг вперёд. — Тогда мы их сами заберём. — Эти людь в нашем доме. Мы решать куда их деть. В целом неплохие ребята, но я слегка удивилась экой твердолобости и упрямству. И сам не ам, и другим не дам. Я сделала шаг вперёд и предложила: — Может мы можем что-то для вас сделать в обмен на этих людей? Или выиграть их? На моё предложение люди отреагировали дружно поражённым выдохом, а затем вовсе перестали дышать и уставились на громил. Троллям моя идея, кажется, понравилась. — Загадки! — воскликнул один, второй поддержал его согластным мычаньем. Я слегка удивилась, что эти тугодумы выбрали именно этот способ оплаты, но согласно кивнула. — Хорошо, если мы победим, то вы отдадите людей, если нет, то останемся вместе с ними, если пополам, то мы останемся, а они уйдут. Идёт? — Кто? Куда? — пробасили одновременно эти каменки, а я застонала. — Я говорю, вы согласны? — Да-а! Мимолётом заметила на себе взгляд Эскеля, которым обычно смотрят на безумцев, но внутри я чувствовала его уверенность в наших силах. Ведьмак насмешливо фыркнул и, повернувшись к чудищам, сказал: — Загадывайте свою загадку. — Не отыскать её корней, верхушка выше тополей, — начал стоящий справа здоровяк, а левый продолжил: — Всё круче вверх она идёт, но не растёт. Я переглянулась с любимым. Слишком хороший слог и мудрёная загадка для этих чурбанов. Наверняка, слышали её от предыдущих людей и, запомнив, решили похвастаться. Задумавшись, я посмотрела вверх. Озарение пришло как никогда вовремя. — Посмотри наверх. Высокое, без корней и не живое. Как свод этой пещеры, а пещера в горе. Я думаю, это гора, — решила поделиться своим предположением с ведьмаком я. Не зря же учила его нордарскому. — Вполне подходит. А что насчёт нашей загадки? У тебя есть варианты? — чуть склонив голову на бок, уточнил Эскель. — Я много разных сказок и легенд читала, так что будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное правильно отгадать, а там поглядим. — Баба много болтать, а ответа нет. Я снова сделала глубокий нервный вдох. Насмешливо фыркнув, мой мужчина решил взять инициативу ответа на себя. — Это гора. — Ведьмак умный. Загадывайте свою загадку, — прогудел один из этих валунов. Вот и пришло моё время выйти на сцену. — У бедняка был брат, брат умер, но когда он ещё был жив у него не было брата. Почему? Какое-то время тролли переминались на своих тумбообразных ногах и что-то нечленораздельно мычали. — Мамки быть разные, — прогудел один. Я отрицательно покачала головой. — Бати разные? — Нет, они были родными. Ещё несколько секунд длилось молчание, после чего чудища не выдержали. — Ну если мать одна и бать один, то почему? — Потому что бедняк был женщиной, а у умершего была сестра. — М-м-м… Трудный загадка. — Да, но мы выиграли, так что заберём этих людей. — Чесный победа. Умный ведьмак и хитрая баба. Забирайте людь, только пусть они больше в дом наш не идти и камни не брать. На этот раз я не рассердилась, лишь чуток закатила глаза. Всё-таки эти булыжники не исправимы, обижаться на них просто бессмысленно, но признаться по-своему они весьма забавные и даже милые. Подойдя к пострадавшим, Эскель молча осмотрел бессознательного юношу и спустя некоторое время принялся осторожно его поднимать. Ему тут же помог менестрель. А я присела к сжавшимся женщинам и постаралась их успокоить. — Не беспокойтесь, они ничего вам не сделают. Идёмте наружу. Сначала я помогла подняться женщине с ребёнком, а затем пожилой паре. Вскоре, когда мы выбрались наружу, я попросила ведьмака положить пострадавшего и стала осматривать его сама. На белой рубашке виднелись красные пятна и рана на виске меня сильно тревожила. Достаточно одного правильного удара, чтобы убить человека таким образом или же оставить его на всю жизнь слепым, а ещё хуже не способным мыслить и даже двигаться существом. Я провела рукой над телом и задержала возле головы, прислушиваясь. Везде кровь текла как надо, были кое-где небольшие разрывы, но то были несерьёзные раны, которые уже перестали кровоточить. Я облегчённо вздохнула. — Прошу простить нас, госпожа. Но что с нашим внуком? — робко, боясь мне помешать, спросил почтенных лет господин. Обнимающая его за локоть жена смотрела с надеждой и тревогой, отражающимися в блестящих от слёз глазах. — Всё будет хорошо. Никаких серьёзных ранений нет, кровоизлияния в мозг тоже. Небольшое нарушение сердечного ритма, но это пройдёт после того, как он отдохнёт у себя дома. От моих слов все облегчённо выдохнули, как и я некоторое время назад. Всё время висевшее молчанье лишь перебивал хнычущий младенец. Вновь повернувшись к раненому, одну руку я положила ему на грудь, а другую на лоб, и стала вливать в него энергию. В принципе в этом не было особой необходимости, но это дало бы ему больше сил для поправки. В этот момент парень застонал и чуть шевельнулся под моими руками, а затем открыл серо-голубые глаза. — Кто вы? Где я? — хриплым голосом спросил он, глядя на меня затуманенным взглядом. — Всё хорошо, господин. Мы помогли вам и вашей семье выбраться из пещеры троллей. Главное не волнуйтесь и не делайте резких движений, вас не слабо ударили по голове. В подтверждение моих слов парень зашипел и взялся за голову. — Аделар, ну как ты? Ты, конечно, дрался как лев, приятель, но тебе хорошо досталось. Возле нас на корточки присел бард. На его скуле была хорошая ссадина, костяшки тоже содраны и мелькали синяки, но в целом выглядел бодрячком. — Жив, только вот голова раскалывается. — Обещаю вам, это пройдёт. А теперь мне надо осмотреть остальных, — сказала я, поднимаясь с колен. Юноша дёрнулся за мной, пытаясь тоже встать. — Подождите, вы так и не назвали своего имени. — Нэйтари.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Ох уж эта аристократия, куда не двинется за ворота родного дома, обязательно каждый второй влипнет в неприятности. Пока Нэйтари осматривала бессознательное тело какого-то молодого дворянчика, я спокойно ждал её слов. Как по мне, парень вполне цел и ещё успеет натоптать этот мир, но она могла разглядеть куда большее. После её вердикта я ещё раз удостовериться, что опыт не пропьёшь и в принципе всё клонилось к дальнейшему благоприятному для всех исходу, если бы… — Подождите, вы так и не назвали своего имени. — Нэйтари. — А меня Аделар нор Арней. Я очень вам благодарен за своё спасение и всей моей семьи. Я недовольно сложил руки на груди. Почему в голосе этого юнца мне слышится придыхание к моей женщине? Сцена хоть в театр ставь: встреча спящего красавца и благородной наёмницы. Акт первый, сцена первая. Тьфу. Аж выворачивает. Видимо, хорошо его в висок приложили. Хотя отчасти я его понимал. В первую нашу с валькирией встречу я тоже был очарован ею, причём это случилось в куда более херовых обстоятельствах, а Нэйтари в тот момент была далека от образа отважной спасительницы. — Мне помогал ведьмак. К тому же от разбойников вас спасли тролли, а мы лишь забрали их у вас. — Благодарю вас, мастер, — наконец обратил внимание на меня дворянчик. Я лишь вежливо кивнул в ответ. После этих бестолковых раскланий Нэйтари занялась стариком, который всё это время держался за сердце. — Эскель, дай свою настойку, — попросила любимая. Я усмехнулся и, свистнув Василька, достал из сумки флягу. — Выпейте, полегчает. Господин посмотрел на предлагаемое пойло и, глубоко вздохнув, приник к сосуду. Довольно крякнув, вытер и закрутил усы. Тут женщина выхватила из рук мужа флягу и сама сделала несколько больших глотков. Переглянулись с Нэй, мы чуть усмехнулись такому супружескому единодушию. Не прекращающий плакать ребёнок был в полном порядке, но очень испуган и, возможно, голоден, так что мне разрешили успокоить и усыпить его знаком до приезда в город. — Думаю, стоит попробовать впрячь лошадей в карету. На всех их не хватит, к тому же не все смогут спокойно на них ехать. — Ты прав, нужно возвращаться, — кивнула девушка и мы стали быстренько собираться. Придя на место побоища мы посадили женщин и старика в повозку, чтобы они ничего не видели. Стукнутый кудрявый франт отказался лезть внутрь, даже несмотря на уговоры Нэйтари. Я же его просить не собирался, у меня на это не было ни желания, ни времени. Хочет упасть с лошади? Пусть падает, я не сильно от этого расстроюсь. Сперва нужно поймать хотя бы парочку, чтобы своих впрягать не пришлось. Пока валькирия перевязывала какой-то тряпкой голову больному, я отправился на охоту. — Я могу вам чем-нибудь помочь, мастер ведьмак? Я взглянул на барда. Медные кудри, большие карие, как у олененка, глаза и миловидное лицо попорченное ссадиной, тощий, как и многие жрецы искусства. Я хмыкнул. Этот парень мне нравился куда больше. Возможно, потому что этот хотя бы пока не заглядывался на мою женщину. — Идём. Будем искать лошадей в упряжку, — я развернулся, направляясь снова в лес. Менестрель ринулся за мной, топая и хрустя ветками, хуже взбешенного слона в Зеррикании. — Позвольте вам представиться. Меня зовут Густав Виль Маерс. — Эскель, — не поворачивая головы, бросил я. — Очень рад с вами познакомиться. Жаль, что на балу у виконта я не был удостоен чести быть вам представленным. Я глянул на паренька с интересом. — Вы и ваша спутница весьма примечательны даже без масок. Не поймите мои слова превратно, просто высокий ведьмак с медальоном волка на груди и таинственная смуглокожая красавица просто не могли не привлечь моё внимание. Благо у меня хорошая цепкая память, а вас сложно спутать с другим ведьмаком и другой чужестранкой. — Признаться, я уже был косвенно знаком с тобой — слышал, как тебя представлял гостям виконт, а затем ты пел свои песни. — О, лестно знать, что вы обо мне слышали и запомнили. Позвольте поинтересоваться вашим мнением по поводу моей игры? Я слегка покачал головой. Зачем я согласился идти с этим балаболом? Мне сейчас нужно перепуганных коней искать, а не лясы с трубадуром точить. У всех его братьев словоблудье в крови. — На бандуре своей играешь хорошо, поёшь тоже неплохо. Теперь умолкни, а то всех лошадей тут распугаешь. Парень тяжело вздохнул, но пошёл дальше молча. Спустя минут десять нам удалось отыскать пару сбежавших животин. Я успокоил их Аксием и отдал поводья в руки барду со словами: — Иди к карете. Я тебе коня достану, а то эти кобылы вас всех на этом корыте с колёсами не потянут. Они и так верховые, а не упряжные, надорвутся ещё. Надеюсь этот франт дошёл до места назначения, ибо искать ещё и его с пойманными лошадьми я не собирался. Ещё одного коня я разглядел достаточно быстро, заприметив прикрепленную возле седельных сумок ту самую необычную лютню. Или это была не лютня вовсе, мне было побоку, как правильно назывался этот инструмент, главное, что этот мерин пренадлежал этому задохлику. — Твой, — констатировал я, передавая пареньку находку. Его глаза от радости аж вспыхнули. — От всей души благодарю вас, господин Эскель. Я… — Не называй меня господином, — перебил я его. — Как скажете… Эскель. Как скажешь, — исправился он, и я, усмехнувшись, пошёл помогать Нэйтари отвязывать перебитых животных из упряжки. Заметил, что этот чернявый снова вертелся возле неё, но постарался себя не накручивать. Пара в цуг вышла разномастная, но всем было не до эстетики. Мне понравилось, как стушевались эти городские дворянчики, когда трупы людей и лошадей на дороге поглотила земля. Так вот, моя валькирия не простая мещанская девка, которую можно запудрить красивыми словами и блеском золота. Как ни странно первым оттаял Густав, залепетав о чём-то отстранённом. Мол, можно ли таким образом откапывать золото, руду и самоцветы, ведь это было бы так полезно. Нэйтари призадумалась, видимо, данный аспект её способностей не приходил ей раньше в голову и в роли рудокопа она себя никогда не рассматривала. Аделар приходил в себя чуточку дольше, но его смятение было бы обычному человеку практически не заметно, за что стоило преисполниться к нему уважением. Дальше поднялся вопрос с разнарядкой на места. В наличии были три места верхом и одно на облучке. Я лично не собирался менять своего Василька на эту ступеньку, а этому чернявому дворянчику вроде как не солидно (хотя лично для меня это особенным аргументом не считалось), так что на эту роль оставались лишь два человека. Когда бард с поклоном предложил свою кандидатуру, дабы дама ехала свободно и не утруждала себя лишней не предназначенной для неё работой, я понял, что не зря он мне понравился. Далее возникла следующая проблема. Благородный господин ещё не до конца пришёл в себя, испытывая головную боль и головокружение, а значит кто-то должен за ним присматривать. Я не посчитал этот вывод Нэйтари достаточно обоснованным. Раз сам решил залезть на коня, пусть сам и падает, в любом случае мы его предупреждали и в няньки ему не нанимались. Любимая так не считала, так что мне пришлось взять на себя эту обязанность и встать с чернявым юнцом в авангарде нашей маленькой процессии. Ещё не хватало, чтобы он перед Нэй хвостом крутил. В итоге, когда мы тронулись, моя любимая ехала впереди и тихонько щебетала о чём-то с бардом, кажется, о музыке и технике игры на гитаре. Но меня напрягало даже не это. Я с племянником градоправителя Бен Глеана ехал в конце. Причём эта холера ехала не позади кареты, а чуть в стороне, чтобы изредка бросать взгляды на девичью спину. Я решил, что выяснять отношения с моей стороны было бы глупо, к тому же особых причин не было. Никаких оскорбительных двусмысленностей в её отношении он себе не позволял, а запретить смотреть я ему не мог. В любом случае я надеялся, что в городе мы распрощаемся с этой семейкой даже без платы или ещё какой-либо возможной благодарности. — Мастер Эскель, вам есть где остановиться в городе? Боюсь, в преддверии праздника будет сложно найти свободное место на постоялом дворе. Позвольте мне помочь вам устроиться. Я промолчал. Этот гад неплохо всё продумал. Завтра начнётся Беллетэйн и многие правда могут съехаться в город на праздник к родственникам и небольшие ярмарки. Мест и вправду может не быть, и цены даже на одноместную комнатку наверняка уже задраны до небес. Но прибегать к помощи этого индивида мне крайне не хотелось. И ведь знал зараза, на чью женщину смотрит, мою руку на девичьей талии он просто не мог не заметить, но видимо это его не сильно останавливало. Тут я услышал звонкий смех любимой, мне совсем не хотелось расстраивать возможной ночёвкой на улице, когда ей так не терпелось вновь просто вымыться и вкусно поужинать. Сдержав зубовный скрежет, произнёс: — Мы были бы очень вам признательны. Аделар сдержанно кивнул и чуть заметно улыбнулся. Я посетовал на неудачливых разбойников, которые умудрились оставить этому фазану в целости его отвратительно ровный нос. Ведь для выкупа не обязательно, чтобы товар был в полном порядке. По приезде я отказался «злоупотреблять гостеприимством семьи губернатора города», поэтому нам просто предложили отдохнуть пока слуга бегал договариваться насчёт наших мест. Хвала богам этот дворянчик был далеко не идиотом, поэтому не крутился слишком много вокруг нас и не провожал до самого постоялого подворья. Трактиры, кабаки и харчевни и впрямь изобиловали людьми. Слуга нас привёл к приличному, я бы даже сказал дорогому, постоялому двору под названием «Золотой осётр» и предупредил, что комната уже проплачена на неделю с едой и со всеми удобствами. У барной стойки нас встретил высокий лысый хозяин с густой бородой и предупредил, что комнат свободных осталось две и обе одномесные, но сдаёт только одну, потому что другая уже забронирована. В принципе нам и этого хватит слихвой, Нэй частенько любила засыпать лёжа практически полностью на мне. Узнав, что скоро нам подадут ужин и принесут воды для ванны, мы раскланялись с владельцем и поднялись к себе. — Вау, — вырвалось у девушки, поднявшейся первой и открывшей дверь. Вскоре я сам смог лицезреть причину столь ярких эмоций. Комната была выполнена в коричнево-белых тонах, начиная с тяжёлых двойных штор. Белая полуторная кровать под балдахином, тёмный бархатный диванчик с такими же двумя креслами вокруг небольшого обеденного стола, большой шкаф и такой же комод. Всё было идеально вычищено, видимо, несмотря на дороговизну, это заведение пользовалось уважением и популярностью. На этом можно было бы и закончить перечисление, но редчайшими атрибутами обстановки этой комнаты были камин, окружённый двумя креслами, женский зеркальный столик с пуфиком и собственная ванна за резной загородкой. — Неплохо, — с лёгкой ехидцей я вошёл в комнату и положил сумки. Расстарался этот дворянчик на наши апартаменты, наверняка для Нэйтари, желая удивить и расположить в свою пользу. Мы с валькирией не могли позволить себе комнату на ночь такого уровня. Вернее могли, но ужин и одна ночь здесь могли приравниваться одному хорошему заказу на лешего. А наш образ жизни не позволял нам быть столь расточительными. Выпендрёжник. Сняв сапоги, Нэй сладко вздохнула и, пройдя по здоровенному ковру, посмотрела в окно. Я ещё не подходил к нему, но кажется с той стороны дома располагался садик, а это маленькая слабость моей женщины. В своей теплице она могла копаться часами напролёт. Нас отвлёк стук в дверь, на пороге оказалась служанка с заставленным подносом. Поставив всё на стол, она предупредила, что вскоре принесут воду, и с поклоном удалилась. — Ну что тут у нас? — с блестящими от голода глазами подошла ко мне девушка. Усевшись, мы принялись за трапезу. Я открыл бутылку вина и разлил на двоих. Не знаю, хотела ли этого Нэйтари, а мне точно нужно было выпить, чтобы кого-нибудь при встрече не убить. Девушка к алкоголю так и не притронулась, поэтому больше половины бутылки выпил я сам. Любимая пила со мной достаточно редко и в небольших количествах. Всё это объяснялось одним словом, зависимость. После своего кризиса в юности она стала часто употреблять сонные и успокоительные порошки, чтобы не вздрагивать и не кричать от воспоминаний, хотя бы ночью, когда разум особенно беззащитен и податлив на ужасы. Вскоре это вызвало привыкание и в течение года ей пришлось отучаться от этой пагубной привычки. Вот такая она у меня сильная девочка, нужно самому брать с неё пример. Пара мужиков в три захода уже успели набрать нашу бадью, а валькирия с благодарностью закрыть за ними дверь, пока я продолжал без аппетита мусолить свою еду. Краем сознания заметил разлившийся по комнате родной запах цветов шиповника и мяты, кажется любимая добавила в воду экстракт. Из хмурых мыслей меня окончательно вывела полетевшая на спинку кресла рубашка. Мой взор с бронзового подсвечника переместился на гораздо более интересные вещи. Нэй раздевалась без стеснения, стоя ко мне спиной и не торопясь, будто не замечала меня. До чего же приятно было на неё смотреть, а ведь когда-то она едва могла касаться меня по большой надобности. Теперь же без страха и упрёка соблазняет простого бедного ведьмака и, надо признать, у неё это прекрасно получается. — Ты обещал потереть мне спинку, — мурлыкнула самая желанная женщина, стоявшая прямо передо мной абсолютно наглая и прекрасная. — А как же твоё предложение? Оно ещё в силе? — подойдя со спины, я обнял её за бёдра. — Я же сказала «если захочешь». Так что тебе решать. О, если так, то всё было решено задолго до этих слов.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Тебе уже лучше? — спросила Нэй, убирая с моего лица мокрую прилипшую прядь. Я чуть приподнял брови в немом вопросе, ведь сейчас мне было очень даже хорошо. — Ты сегодня весь день хмурый и напряжённый. Что случилось? — Я просто думаю… — О чём? — Пока этот чистокровный щенок пялился на твою спину всю дорогу, я размышлял. Что мне стоит ему сломать? Руки, чтобы он не мог к тебе прикасаться, или ноги, чтобы он не мог к тебе подходить, или и то и другое? — задумчиво протянул я, потирая заколовшие рубцы на щеке. — Ты что, ревнуешь меня к первому встречному? Я молчал. Мне самому от этого было не удобно, но кошки скреблись на душе помимо моей воли. Ведьмаки могут контролировать тело, эмоции на лице, но, несмотря ни на что, чувства и мысли были нам не подвластны. И с тем, что меня этот фазан ряженый бесит, я ничего поделать не мог. Всё-таки некоторые из общего сброда всех мужиков этого мира могли разглядеть в Нэйтари не только исполосованное лицо. И что поделать, если я оказался таким рьяным собственником? — Глупый, неужели я дала тебе на то повод? Я даже не обратила на него внимания, Аделар ведь мне в сыны годится. Этот аргумент я не мог воспринимать всерьёз, ведь я лично понял, что крылатая фраза «любви все возрасты покорны» есть чистая правда. Представляю себе эту картину, как приводит меня Нэйтари в свой дом и вся её семья, расспрашивая меня, доходя до вопроса о возрасте, на что я отвечаю «я всего лишь на семьдесят восемь лет старше вашей дочери». И смех и грех. — К тому же он вёл себя пристойно. Что же ты сделаешь с тем, кто будет по-настоящему ко мне приставать, если у тебя уже возникли такие кровожадные мысли? Нельзя ли решить вопрос словами? — Он видел, как мы обнимались, и прекрасно всё понял, но продолжал смотреть на тебя. О чём тут ещё говорить? А к тебе уже приставали? — я вперил пронизывающий взгляд в девушку. С неё станется решить всё самой и промолчать. — У себя в Нордаре было дело. Когда вливаешься в мужской коллектив, этого не избежать. Поэтому я всё время носила бинты, так грудь меньше кажется, забирала волосы в причёску, а лицо держала открытым, чтобы избежать лишнего интереса. Знаешь, я достаточно быстро заработала себе авторитет на севере, но находились некоторые весьма смелые или скорее безбашенные индивиды, смотрящие несколько ниже моего лица, — Нэй слегка замялась, а валькирия перехватила у неё инициативу в разговоре. — Первые четверо поняли и приняли отказ словами, ещё трём, извернувшись, пришлось вывихнуть руку, а восьмому — самому настойчивому — помять «инструмент», разбить лицо об косяк и выкинуть из кабака. После этого непристойные предложения резко сократились, а коллеги-наёмники стали больше думать головой, а не своими причиндалами. — А ты ещё говоришь, что я кровожадный, — довольный её рассказом улыбнулся я. — Ну они-то с прямым текстом лезли, а парня жалко. Он ведь ничего оскорбительного не сделал, к тому же и так на голову ушибленный. Вот пройдёт его звон в ушах и он забудет про нас, словно после хорошей пьянки. — Ну, как по мне, если ты решишься ему что-нибудь сломать, то я нисколечки не расстроюсь и буду болеть за тебя. Сам знаешь, я особым милосердием не страдаю в отличие от… — вновь влезшая в разговор бестия чуть закатила глаза, намекая на свою вторую половинку. — Но вот возможные проблемы, которые могут возникнуть из-за этого, меня не прельщают. То есть мы будем на твоей стороне до конца и сравняем город с землёй, если понадобится. Но хорошенько поразмыслив, так ли сильно оно нам надо? Думаю, нет. Так что прекращай заморачиваться. Знаешь ведь, что ты до самого последнего шрамика наш, а мы обе целиком и полностью… — Мои, — уверенно выдохнул я, крепко прижав их к себе. Я почувствовал, как они обняли меня за шею и улыбнулись сквозь поцелуй. Ближе к вечеру, искупавшись и отдохнув, мы собирались выйти поужинать и прогуляться. Нэйтари уже ждала меня внизу, когда я, выходя из комнаты, столкнулся с каким-то человеком. На мгновение я даже не поверил такому совпадению. Густав. — О, кого я вижу?! Эскель, ты ли это?! Мне было так жаль с вами расставаться. Думал, больше не увижу вас, хотя, по всей видимости, судьба благоволит мне. Кстати говоря о вас… А где твоя очаровательная спутница? Может мы втроём могли бы отужинать в этом прекрасном заведении? Так, не хватало ещё, чтобы и этот на неё глаз положил. Я внимательно вгляделся менестрелю в глаза. Взгляд был чистый, полный искренней радости вперемешку с недоумением. У его достопочтенного дружка взор был острым и твёрдым, как бы говорящим «я всё знаю и бросаю тебе вызов». Я сморгнул. Не стоит воспринимать слова каждого столь серьёзно, Эскель, иначе превратишься в параноика. — Она уже внизу заняла столик. — Оу, как замечательно. Я могу составить вам компанию? — Без сумок приходи, — кивнул я и развернулся к лестнице. Краем глаза видел, как он счастливо подскочил и кинулся в комнату напротив. Любимая выбрала стол в самом уголке. Она сидела спиной ко входу так что вряд ли они смогли заметить друг друга, хотя она могла его почувствовать, но в такой толпе мало знакомого человека вряд ли. Приблизившись, сел рядом и объявил: — Тебя ждёт сюрприз. — Что? Какой? — приподняла в удивлении бровки дорогая. — Сейчас спустится. На девичьем лице застыли ожидание и заинтересованность. — Добрый вечер, сударыня. После встречи с вами он действительно стал добрым, — паренёк улыбнулся и обвёл нас взглядом, давая понять, что имел ввиду обоих. — Признаюсь, хоть разлука была недолгой, но я вновь надеялся на скорую встречу. — Густав! Мы тоже рады видеть тебя. Какими судьбами? Я думала, ты останешься в доме градоправителя. — Я забронировал здесь комнату заранее — сами видите сколько набирается в города народа в праздные дни — и отъехал по делам. А на обратном пути повстречал Аделара с семьёй возвращающихся с источников, ну а потом вы знаете. Задаток мной был уже дан, к тому же негоже огорчать старика, — кивнул он головой на хозяина, протирающего бокалы за стойкой. — Обидется и подумает, что пренебрёг его дружбой и гостеприимством. Он ведь просил меня спеть, пока буду у него. Надеюсь, вы не против послушать мои кошачьи визги? — Не говори так, у тебя волшебный голос. Мы с Эскелем это ещё на балу у виконта заметили. Правда? — с нежностью посмотрела на меня Нэй. Её взгляд был затянут лёгкой пеленой приятных воспоминаний. Я сжал её ладонь в своей под столом, полностью разделяя это чувство. — Правда. Пожалуй, вскоре ты мог бы сравниться с самим Лютиком, — откинулся на спинку стула я. От моих слов лицо паренька ещё больше озарилось. — Оу, это честь для меня быть хотя бы отчасти похожим на учителя. — Эта в каждой бочке затычка и есть твой учитель? Тогда представляю чему он может тебя научить… Вряд ли найдётся в этом мире второй настолько везучий бард-балабол, который смог со своей неутолимой тягой к приключениям дожить до седин. На мои слова Густав замялся и смущённо потёр шею. Видимо, ему самому было неудобно за некоторые поступки своего наставника. — Ну сейчас мастер Лютик чуток остепенился, к тому же госпожа Присцилла не даёт ему спуску. Тут к нам подошла подавальщица и разговор ненадолго свернулся. В общем менестрель оказался интересным и в меру любознательным молодым человеком. Говорил воспитано и даже немного высокопарно, но его не заносило на воспевание себя любимого и из всей его речи не приходилось вылавливать горстку правды. Конечно, приукрашивал чуток, но это придавало рассказам некой живости, а не походило на сплошь декоративную сценку. Да… До нашего Юлиана — как его там дальше? — ему ещё расти и расти, но потенциал к величию чувствуется. И что мне особенно нравилось, он не заострял своё внимание на ком-то из нас, то есть не заглядывался на Нэйтари, но и не игнорировал. Большинство встреченных нами людей, немалая часть которых были нашими заказчиками, предпочитали говорить со мной, потому что я мужик, а наёмницу никак не воспринимали. Что тут скажешь, старобытное общество со своими предубеждениями, что мужчина лучше женщины. Поужинав и поболтав ещё чуток, бард попросил у нас позволения ненадолго покинуть нашу «приятную компанию» и под объявление владельца заведения вышел на небольшую сцену. Тепло поприветствовав всех, Густав уселся на предоставленный стул и принялся настраивать инструмент, после чего ударил по струнам всерьёз. Мы с Нэйтари сидели, прижавшись друг к другу, и слушали рулады этого забавного паренька. Я обнял любимую одной рукой со спины, а она положила свою ладошку мне на колено и нежно поглаживала. Разве мог быть кто-то ещё более счастливым, чем я в этот момент? Сомневаюсь. Весь вечер мы слушали песни собственного сочинительства молоденького барда. Многие из них были про любовь, как взаимную, так и несчастную, не обошлось без дружбы, путешествий и сказок. Публика приняла Густава как родного, и неоднократно просила спеть ещё. В общем гулять мы пошли ближе к ночи, когда напившаяся и разгулявшаяся толпа не заметила, как их любимчик скрылся куда-то прочь с одной из служанок — независимо от статуса люди везде одинаковы. Прогулка прошла без особых эксцессов. Полная луна позволяла видеть всё даже без кошачьих глаз, а прохладный ветерок дарил комфорт и служил прекрасной заменой душной комнате. Правда мой рассказ о ловле в этом городе необычной бруксы лет тридцать назад перебили пара ублюдков с ножами из закоулка. Они даже не успели толком понять, кто перед ними стоит, прежде чем любимая шваркнула их об стену. Уснули мы где-то под утро, так что провалялись в кровати до обеда. Впрочем вставать днём не было никакого смысла, ведь всё веселье начнётся ближе к ночи. Я лежал на кровати и наблюдал, как прихорашивается перед зеркалом девушка. Платье она уже надела, отказавшись от моей помощи со словами «тогда я никогда не оденусь». Воспоминания о прошлой моей неудачной помощи с одеванием, превратившейся снова в раздевание, вызвали усмешку. Тут взгляд любимой пересёкся в зеркале с моим. — Ты знаешь, что подглядывать за женщиной не хорошо? — За своей — не считается. Девушка улыбнулась и продолжила расчёсывать волосы. Затем она достала пару кулёчков и, положив их на столик, принялась заплетать маленькие косички. Из интереса подошёл ближе дабы разглядеть. В одном лежали бусины, а в другом маленькие перья, такие знакомые чёрные с красным отблеском. — Ты выдрала у валькирии перья? Когда только успела? — фыркнул я, обняв девушку за плечи. — Ничего я не выдирала, она сама поделилась, пока ты ходил за обедом. — Позволь хоть сейчас тебе помочь, — взял я одну прядку её волос и начал заплетать. — Не каждый мужчина помогает своей женщине собираться. Порой ты мне кажешься слишком идеальным, и это меня сильно беспокоит. — Иначе мы никогда не собирёмся и не выйдем из комнаты. — А нет, кажется, мне померещилось. С тобой всё в порядке, язва. — Это ты ещё с Ламбертом не знакома, на его фоне я просто белый и пушистый. — Скорее бурый и длинногривый. Мы оба засмеялись. Закончив с причёской, Нэйтари встала и покрутилась передо мной. Багровое с чёрной вышивкой платье сидело на крепкой девичьей фигуре как по мерке, подведёные глаза казались ещё ярче и насыщеней, а заплетённые в косички бусины и перья придавали наряду первозданной дикости, свободы — умопомрачительное сочетание. Говорят, мужчины, получив «своё», быстро теряют интерес к женщине, чувства остывают, после схлынувшей волны страсти каждый начинает видеть истинную суть человека и, разочаровавшись, уходит прочь. Лично я никогда не обманывался в женщинах, по крайней мере сильно. В начале, потому что не возлагал особых надежд и, если они меня разочаровывали, то скорее как напарники и личности. Правда были моменты в моей жизни, грозившие мне выйти из-за девушки боком, но, потирая шрам на щеке, я вовремя одёргивал себя. А потом я встретил Нэй и понял, что просто не мог ошибиться. Нэйтари ни разу меня не подвела, не обманывала, не использовала в грязных играх, потому что ей самой было это чуждо. Я прекрасно видел все её достоинства и недостатки, мы ссорились и не раз, но это нисколько не умаляло моих чувств к этой девушке. Я по-прежнему с наслаждением наблюдал за ней, внимал каждому слову и каждый раз желал её как в первый, но теперь эти эмоциональные качели превратились в нечто более надёжное и незыблемое, хоть, возможно, и не столь яркое. И вот моё сокровище стоит прямо передо мной, а у меня не хватает слов, чтобы рассказать ей обо всём что чувствую. Но судя по блеску невероятных глаз, она и сама всё прекрасно понимала, что творилось в моём сердце. Ответом мне служил такой же взгляд полный чистой любви. Так на меня ещё никто никогда не смотрел, а ещё никто никогда не хотел меня так, как делала эта женщина. Да я и сам не чувствовал доселе ничего подобного. Я слился в нежном поцелуе с моей валькирией, моей спасительницей, моей королевой этих и всех последующих дней. Я быстро надел новые штаны и расшитую любимой рубашку, поправил хвост и был готов. У нас мужчин в плане сбора и одевания всегда было проще. Мы вышли на улицу и нас тут же встретила праздничная аура и идущая к площади разодетая толпа. Многие уже были подвыпившие и не сильно обращали на нас внимания, по крайней мере, не морщили носы и не плевали в нашу сторону, как обычно. Правду говорят, что в ночь Бэльтейна все границы и предрассудки стираются и всё становится возможным. На домах было развешено всё, чем мог украсить исходя из собственного кошелька каждый его хозяин: букеты цветов и венки, веточки цветущей сирени или вербы, разноцветные ленты и расшитые тряпки, куколки-обереги, старые бусы, костяные и железные висюльки, горящие за стеклом свечи или лучины. Они были чуть ли не в каждом окне, а на самой площади, создавая практически правильный треугольник, горели здоровенные костры и факелы. Здесь образовалось энергетически-сильное место; хорошо ещё, что сегодня на них никого не жгли, а то предсмертного проклятья нам не хватало. Опять я о работе… Завтра пожалуй стоит заказы на доске проглядеть. На невысокой сцене играли музыканты, у торгашей с лотков быстро скупали свежеприготовленную сдобу или сладости, из харчевен пахло едой, в особенности жареным мясом, а из стоящих на улице бочек бесплатно разливали каэдвенский стаут и разбавленные плодово-ягодные вина. Глаза половины жителей уже были затуманены алкоголем, а ведь это лишь начало праздника. Видно, градоправитель расщедрился или племянник-благодетель помог догадаться. А к чёрту их! Хватит о нём думать, а то ведь никаких нервов не хватит. Больше мы его не встретим, достопочтенные родственники не позволят ему «якшаться» с наёмницей. Заиграла новая мелодия и я, согнувшись в поклоне, поцеловал смуглую девичью ручку. — Госпожа моя, не подарите ли вы мне этот танец? — Не спрашивайте, мой господин, ведите. Я усмехнулся и повёл. Мы оттанцевали не меньше трёх раз, когда музыка стихла и на сцену вышел до боли знакомый трубадур. — Дамы и господа, поздравляю всех с этим таинственным волшебным праздником! Пусть в Ночь Бэльтейна сбудутся все ваши желания и чаяния, а мы с коллегами постараемся, чтобы вам не было скучно! Толпа одобрительно загудела. — Я предполагала, что он будет развлекать семью градоправителя и их гостей. Видимо, там было настолько скучно, что он решил сбежать сюда, — прошептала мне на ухо валькирия. На что я ответил столь же тихо: — Мне кажется, он нас преследует. — Да брось. В этот момент менестрель отыскал глазами нас и, подмигнув, принялся за игру. Мы с Нэйтари переглянулись, высказав всё друг другу без слов, и я снова повёл её к другим танцующим. Мужчины и женщины разделились на две шеренги, нас тоже добродушно приняли, предоставив места напротив друг друга. Так каждый сходился и расходился со своим партнером, затем менялись местами. В конечном счёте, когда мужчины и женщины стояли через один, все взялись за руки и собрались в большой круг. Мы с Нэйтари оказались в самых дальних друг от друга местах и то, приближались, сходясь к центру, то отдалялись, кружась в хороводе. Закончив танец, все поблагодарили друг друга. — Было весело. Даже не верится, что мы это всего лишь мы, а этот мир всего лишь этот мир, — сказала валькирия, оглядывая площадь. Я чуть прижал её к себе и, завладев вниманием, заглянул в глаза. — Сегодня ночь Бэльтейна. Сегодня можно всё. Не вспомнить сколько раз мы станцевали и сколько всего попробовали. Захмелевшие музыканты продолжали играть так же громко и задорно, но всё чаще допуская ошибки. Ровно в полночь после общих и неподкупных выборов с разных концов площади на сцену были выпихнуты мужчина и девушка. Густав взял на себя роль глашатого и, назвав имена счастливчиков, объявил их королём и королевой ночи и надел им на голову венки. Пара смотрелась очень даже хорошо: уверенный в себе, серьёзный мужчина, судя по мозолям на руках и крепкой фигуре мастер кузнечного дела, дева была помоложе и казалась по сравнению с ним маленькой, по царапкам на руках я бы предложил, что она работала кухаркой или ткачихой. У обоих колец на пальцах не было и смотрели они друг на друга со смущением и сдержанными интересном. Кто знает может сегодня образовалась новая пара, им ведь как минимум всю ночь нужно пробыть вместе. После очередного танца я оставил любимую с сидящей за столом стайкой женщин и девиц, которые благожелательно её приняли, расспрашивая о платье и откуда она взяла такие красивые перья. Кажется, я ещё успел услышать из уст моей красавицы выдуманные рассказ про архигрифона, когда меня сцапали трое купцов. Заказ нарисовался сам собой, я пообещал зайти к ним завтра-послезавтра и обо всем обговорить. Отвязавшись от потенциальных заказчиков, я пошёл промочить горло, как тут же попался в руки трубадура. Не дай бог он втянет нас с Нэйтари в какую-нибудь историю. Когда судьба настойчиво сводит ведьмака с кем-то, жди неприятностей, независимо от того кого он повстречал — друга или врага. Разговорившись, я понял, что любимая была права — этот щегол сбежал со званного пирщества и поскользнул сюда. Напрашивающийся на язык вопрос «зачем?» я так и оставил невысказанным. Всё-таки это его дело и нечего лезть человеку в душу. — Вот смотрю я на вас и понимаю, независимо от одеяния вы выделяетесь повсюду. Вам идёт всё: и бальные наряды, и броня, и простая одежда. Особенно хороша сегодня госпожа Нэйтари. Всё в ней выглядит столь самобытно и очаровательно, что меня подталкивает назвать её нимфой или дриадой… Или ещё точнее валькирией! Этот огонь решительности в глазах и блеск меча в умелых руках… Если у неё вдруг выросли крылья, то она была бы истинной валькирией из скеллигских мифов и сказок. Я вперился взглядом в этого незаурядного и словоохотливого юношу. Знал бы он, насколько близки его мысли к истине… Пришлось бы, как минимум, пригрозить. Хранители секретов из бардов, как из проститутки монашка, хотя, конечно, бывают и исключения. Но менестрелям же для популярности всегда нужно что-то новое и невероятное. А куда как невероятнее новость, что в смертном теле по земле ходит посланница богов, а для более умных «новый вид нечисти» или потомок с кровью драконов в жилах. Нам такого счастья не надо, хватает того, что её чувствуют чародеи. Видимо, бард не так понял мой грозный взор и принялся объясняться: — Оу, прошу прощения. Не принимай мои слова так близко к сердцу, я не это имел ввиду. Я ни за что не разрушу такую красивую и гармоничную пару, как вы. Да и Нэйтари не похожа на ту, кто идёт на поводу других людей. Я просто хотел сказать, что вам очень повезло и вы идеально подходите друг другу. Знаешь, однажды один умный женатый человек сказал мне: «Если твоя любимая женщина нравится кому-то ещё, это не повод для ревности. Значит, ты сделал правильный выбор. Это повод для гордости — в твоих руках чья-то мечта!». Я хмыкнул. Вообще ситуация казалась до абсурдности забавной, но над сказанными менестрелем словами было о чём задуматься. Кстати говоря о любимой женщине… Я оглянулся и не заметил её в компании других девушек. — Ладно и ты меня извини. Ты тоже неправильно меня понял. Спасибо за слова, ещё увидимся, — сказал я и направился прочь. Подойдя к щебечущей стайке спросил: — Где девушка в красном платье? — Она буквально только что ушла с каким-то господином. — Симпатичным. — Сначала он ей станцевать предложил, но она отказалась, а затем попросил наедине поговорить. — Она вас так ждала, постоянно оглядывалась… — Куда они пошли? — перебил я. — Вот в тот проулок. Я рванул следом в указанном направлении, не дослушав, что там ещё мне лепетали вслед. На пустой тёмной улочке схватился за еле уловимый в какофонии родной запах. Я шёл быстро и бесшумно, пока не услышал голоса. — Так о чём вы хотели поговорить, господин Аделар нор Арней? — отстранённо-вежливо спросила моя радость. — Не стоит обращаться ко мне столь официально, — в голосе дворянина слышалась лёгкая досада. — Я просто хотел поблагодарить за спасение и преподнести вам этот подарок. Стоя за углом, я не мог видеть что именно принёс в дар этот фазан, но сердце и внутренний голос подсказали. Украшение. Дорогое. Кулаки непроизвольно сжались до побелевших костяшек, а на скулах заиграли желваки. Руки так и зачесались объяснить этому хмырю бестактность его поступка, но я сдержался и лишь продолжил слушать. — Благодарю вас, сударь, но не стоит. Вы уже отплатили нам, помогая устроится в вашем городе — этого достаточно. К тому же неприлично и подло занятой женщине принимать подарки от чужих мужчин. — Вы замужем? — Эм, нет. — Тогда вы свободны. Если мужчина не хочет взять свою женщину в жёны, то это значит, что он не считает её своей любовью, не хочет прожить с ней до конца своей жизни и не готов назвать её «своей» перед всеми. За мужчину говорят дела, а не слова. Разве вы так не считаете? Эти слова выбили из моих лёгких последний воздух, словно удар поддых. Значит, стараешься не давить на любимую, не принуждать, не смущать, не торопить события или ставить в неловкое положение нас обоих в случае отказа, а оно вон как всё выглядит со стороны. Не дай боги, он зародит в Нэй сомнения в моих чувствах и я просто прирежу его прямо в этом памятном закутке. А не ведающий о моём присутствии дворянчик всё продолжал нагнетать и рыть себе могилу. — К тому же, что может вас ждать хорошего в вечном скитании? Постоянные опасности, хмурые взгляды чужаков, голод и нищета? Вы готовы пожертвовать всем, даже своей жизнью, ради этого человека? — Независимо от того, где я буду находиться, я навсегда останусь непризнаной. Угодить всем даже идеальный человек не сможет, да я и не ради чужих людей живу. У меня есть один человек, мнение которого мне важно, и этого достаточно. К тому же мне нравится наша с ним роль в этом мире и я готова разделить всю эту ношу с ним. Вы сказали, что знак истинной мужской любви к женщине есть замужество, но ведь даже в браке изменяют. Для меня важна верность сердцем, телом и мыслями, а не какое-то кольцо, хотя и оно, конечно, имеет смысл и вес. Но знаете, ни одна свадьба с самым красивым, умным, добрым и богатым мужчиной, не сравниться с одним мигом проведённым рядом с Эскелем. Ведь я люблю его не за что-то конкретное, а за то, что он это просто он, и за то, что этот ведьмак есть в этом мире и моей жизни. Я приняла его всего, со всеми шрамами на теле и душе, а он принял меня, несмотря на всех демонов в моей голове. Так что прошу прощения, лорд Аделар, я не могу принять ни ваших чувств, ни вашего дара. Моё сердце принадлежит другому и даже, если бы этого не произошло, мы всё равно не смогли быть вместе, мы из слишком разных миров. В образовавшейся тишине я слышал, как тяжело забухало моё сердце, словно молот по наковальне. Мне казалось, что этот грохот должна услышать вся близлежащая улица, если хоть кто-нибудь из людей остался дома. Мой внутренний зверь, яростно мечущийся внутри грудной клетки и скалящий клыки, мгновенно успокоился и улёгся серым клубком. Скрываться смысла не было, да и бежать от соперника и самой проблемы в его лице, делая вид, что ничего не произошло, было бы ещё хуже, чем подслушать разговор. Я вышел из-за угла и встал напротив парочки, отбрасывая на них длинную тень. Не знаю, что они увидели в моих сверкающих во тьме глазах, но в очах любимой проскользнули удивление и испуг. Кажется, она была настолько сосредоточена на беседе, что не почувствовала меня. На лице вора тоже промелькнула оторопь, он тут же подобрался и напрягся, словно приготовившись к драке. О, наивный щенок, я не буду бить тебя на глазах у Нэй, да и она этого не позволит. Бой произойдёт позже и мы проверим, на что ты у нас сгодишься. — Душа моя, нам пора, — я протянул руку навстречу девушке и крепко сжал её ладонь в своей, когда та подошла. Подняв взор, обратился к парню. — Завтра в полдень здесь же. — Хорошо, — кивнул он, а затем обратился к Нэй. — Я рад, что вы были честны со мной. Я ещё никогда не слышал таких искренних слов. Я дал мальчишке возможность высказаться до конца, а затем повёл деву за собой. Не помню сколько и куда мы шли. Мыслей было слишком много, так что они мимолётно сменяли друг друга, не давая сосредоточиться ни на одной. — Эскель, остановись, пожалуйста. Дай мне возможность всё тебе рассказать. Я остановился и посмотрел на любимую. Держа меня за руку, она стояла такая потерянная, что моё сердце начало обливаться кровью. А ведь она снова в чём-то себя винит и считает необходимым объясниться, хотя по сути, наверное, не обязана. Лично Йен перед Геральтом никогда не отчитывалась, хотя я не считаю подобное поведение нормальным. — Ты бы вышла за меня замуж? Наёмница удивлённо воззрилась на меня. Кажется, выдох как и слова застряли у неё в груди. А сердце забилось сильно и часто, как у меня от её слов некоторое время назад. А к чёрту всё! Мы можем умереть в любую секунду, так к чему терять время и строить платы, если всё можно решить прямо здесь и прямо сейчас раз и навсегда? Какая разница сколь долго мы знакомы, если после стольких прожитых зря лет смогли заставить друг друга поверить в любовь и улыбаться от счастья. Сам себе поражаюсь. Сто шестнадцать лет — уже давно не мальчик, но чувствуют себя именно так. Нашёл свою идеальную девочку и хочу присвоить и оставить себе навсегда. Не выпуская девичьей длани, я традиционно встал на колено. Я всё никак не мог подобрать слов, чтобы начать, ибо все мои действия и речи после этого вечера казались мне самому нарочитыми в желании оправдаться. Надо же не страшиться монстров и смерти, но бояться отказа одной единственной женщины. — Нэй, я люблю тебя и ты это прекрасно знаешь. Признаться, я не хотел пугать и давить на тебя, ведь это твои первые чувства и первые отношения. Я готов был ждать, когда ты сама захочешь остаться со мной рядом. Но кое-кто сбил все мои планы и поэтому я хочу объясниться с тобой прямо сейчас. Ты знаешь каков я на самом деле, что у меня есть и чего никогда не будет, каковы мои жизнь и путь. Я хочу предложить всё что у меня есть и ещё будет тебе. Согласна ли ты принять всё это и стать моей женой до самого конца? Лунный свет заблестел на дорожках от девичьих слёз. Валькирия улыбалась и плакала одновременно. Кажется, она не ожидала услышать подобных речей. Никогда. А я не ожидал их произнести. Никому. Однако я был немного рад тому, что она не задавала вопросов по типу «что ты сказал?», «ты уверен?» или ещё хуже «это ты из-за Аделара?», иначе я вряд ли смог произвести снова эти несвойственные ведьмакам слова. — Да, Эскель! Конечно, я буду твоей женой! — она опустилась передо мной на колени и со слезами обняла за шею. — Мы уже твои, а ты наш. И ты ни за что и никогда в жизни больше от нас не отделаешься. Развод получишь только кровью. Я улыбнулся и, чуть отстранившись, посмотрел на родное личико. Трепетная нежность и чистое счастье сменились сдержанной радостью, решительной уверенностью и лёгкой насмешкой. Никто не мог говорить и смотреть так, как делала это валькирия. — Как скажешь, — спокойно кивнул я, понимая, что скорее всего это будет кровь третьего лишнего или правильнее сказать четвёртого и, возможно, капелька моей. У нас и так неразделимый любовный треугольник, не хватало его в квадрат или другие фигуры превращать. — Вечно у нас всё не слава Всевышним. Что встреча и признание в любви, что предложение… А всё потому что вы как два упёртых барана на мосту. Я насмешливо фыркнул, сажая деву на своё колено. Романтика момента была безбожно утеряна, но я не особо жалел. — В смысле? — И уступить друг другу не можете — постоянно чего-то боитесь, и кто-то лишний вам нужен, чтобы пинка для сдвига давал. Сначала работорговцы, потом староста, а теперь этот нетитулованный дворянчик. — Ты права, — не стал отрицать я. — А ведь у меня даже кольца для тебя нет. Думал за год успею найти что-нибудь тебе подходящее, позову друзей — их у меня не много — и весной в день нашей встречи тихо справить, а тут всё бесу под хвост. — Зато у меня для тебя есть, — голос Нэйтари сменился, вновь став мягче. Она сняла со своего большого пальца самое дорогое для неё в мире кольцо и протянула мне. — Папино, обычное, стальное. Примешь? Я протянул ей левую руку и она надела мне его на безымянный палец. Село, как влитое. Посмотрев на это, мы оба разулыбались и потянулись за поцелуем друг к другу. — Пойдём в комнату. Мы ждём свой подарок на свадьбу от жениха, в двойном объёме, — прошептала дева, практически касаясь губами моего уха. Встав с колен, я подхватил её на руки и двинулся в сторону Золотого Осетра.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

На следующий день в злополучном закутке меня ждал юный отпрыск дворянского рода. Я шёл на встречу расслабленный и довольный, от былой злости не осталось и следа. Моя невеста осталась в комнате, уснув всего пару часов назад среди скомканных белых одеял и простыней. Невеста. От этой мысли я улыбнулся, пора прекращать сбивать ритм нашего сна, но я был просто обязан этой ночью сделать всё в лучшем виде. Челюсти сладко сводило от воспоминаний, а плечи и шея до сих пор чувствовали давление её ножек, когда она притягивала мою голову к себе. И этот сладкий вкус и умопомрачительный аромат… Почувствовав вновь начавший закручиваться тугой огненный узел внизу живота, я напомнил себе куда и зачем иду. Дурманящая волна вожделения разом схлынула, предоставляя место холодному чистому рассудку. Я пришёл даже чуточку раньше того, как старые часы на площади пробили полдень, но всё равно оказался не первым. — Добрый день, — первым поздоровался я с прибывающем в задумчивом напряжении юношей. Оторвавшись от стены, тот посмотрел на меня в намерении поздороваться, но его скользнувший по моей шее взгляд заставил на секунду сбиться. Аделар слегка побледнел и одновременно потемнел лицом, но всё же твёрдым тоном произнёс: — Добрый, мастер Эскель. Разум мгновенно подбросил картинку, как вчера Нэйтари впилась в мою шею именно в том самом месте, зря я не глянул перед уходом на себя в зеркало. Я не стал дёргаться это уже было бессмысленно и лишь, поведя плечом, чуть приподнял ворот рубахи. Признаться честно, я не собирался так измываться над парнем. Неужели он действительно успел так быстро влюбиться? Мне стало немного его жаль, но и отдавать ту, которую я ждал больше века, не собирался. — Пойдёмте прогуляемся, — предложил я. Неожидавший такого поворота дворянчик приподнял брови, а затем всё-таки пошёл следом. Мысленно фыркнул от его предположений о том, что якобы я пригласил его в этот тупик, чтобы убить. Соглашусь, что вчера такие крамольные мысли посещали мою дурную нетрезвую голову, но теперь мне этого было совершенно не нужно. Мы брели неизвестно куда, молча. Людей по дороге попадалось немного, большинство сейчас отсыпалось, страдая сильным похмельем, а остальные, превозмогая головную боль, работали в поте лица. Мыслей в голове не было абсолютно никаких. Даже не знаю что сказать или сделать, чтобы это дело сдвинулось с мёртвой точки. До Нэй я никогда не ревновал и не боролся за женщину, только если той грозила опасность и то, это был бой за её жизнь, а не благосклонность. Ещё вчера я готов был рвать и метать, но любимая валькирия меня успокоила настолько, что я себя сейчас чувствовал весьма нелепо. Затянувшуюся молчанку решил прервать сам юноша. — Как вы относитесь к леди Нэйтари? Я имею ввиду насколько серьёзны ваши намерения в её отношении? — Я сделал ей предложение, так что скоро женюсь на ней. И что теперь? — Простите? — переспросил мой собеседник, не до конца поняв моего вопроса. — То, что у нас с вами вкусы схожи, я понял, ещё когда вы только пришли в себя и с благоговением посмотрели на мою женщину. И вот я спрашиваю: зная мои намерения, что вы будете делать теперь? — Не знаю, пожалуй ничего. Когда я открыл глаза мне показалось, что я вижу саму Мелитэле, смотрящую на меня с такой неподдельной тревогой в глазах и заботливыми руками… А теперь понимаю, хоть я мало знаю госпожу Нэйтари, но мы все равно очень разные — образ жизни, мировоззрение, привычки. Я запутался в своих чувствах, надеюсь, это скоро пройдёт. В любом случае госпожа Нэйтари выбрала вас, а вы её. Глупо и бесчестно пытаться это изменить. Эх, совсем ещё зеленый, но я рад, что не лишён принципов и мозгов. В начале он показался мне нахалом и дамским угодником, на которого впервые не обратила внимания заинтересовавшая его девушка. Теперь я понимаю, что он не такой и скорее всего это его первая сильная влюблённость. Чтобы нам обоим отвлечься от одной занимающей наши головы женщины, я предложил. — Что вы скажете о дружеском спаринге? Если, конечно, вы хорошо себя чувствуете и ваш дядя не примет это, как покушение на вашу жизнь. — Я с радостью приму ваше предложение, — чуть приподнял уголки губ он, хотя в глубине его взгляда и улыбке чувствовалась горечь. Вскоре мы пришли к пункту назначения. Во внутреннем дворе каменного здания тренировались мужчины разных возрастов. Здесь принялись учить военному делу людей от мала до велика сразу после окончания войны, памятуя о неблагоприятном опыте работы с наёмниками. Город приграничный, так что в защитниках нужда никогда не пропадет. Как ни странно, но люди из приграничья более суровы и дисциплинированны, не то что пригревшиеся и растолстевшие столичники. К нам подошёл хмурый капитан узнать в чём дело, но, признав Аделара, расслабился. Видимо, племянник градоправителя был здесь частым гостем, так что вскоре нам разрешили провести личную тренировку в пределах двора. Я снял с себя перевязь с мечами, куртку и перчатки. На левой руке, подняв мне настроение, блеснуло кольцо. День был жаркий, но я собирался сразу после встречи с аристократом заглянуть к купцам за обещанным заказом, а ходить на задания в одной рубахе не самое здравое решение. Нас окружила толпа, с интересом обсуждая грядущее развлечение. Нам выдали по деревянному мечу, я покрутил разок для пробы. Зачищен вроде неплохо, заноз набрать не должен. Давно я не играл в игрушки, но другим способом пар выпустить будет куда как сложнее. Когда Нэйтари узнает, она и этому не обрадуется, а если я его пораню настоящим оружием или разобью нос в рукопашном бою, то разозлится не только она, а ещё и достопочтенный дяденька. А мне бы не хотелось в спешке покидать город. — Начнём, — встал напротив меня потенциальный соперник. Я кивнул. Аделар резво кинулся в бой. От первых двух ударов я увернулся, третий блокировал. Ответом с моей стороны послужила череда выпадов правой рукой, а затем продолжением отбитого удара сменил за спиной длань и рубанул слева. Юнец запоздало принял удар, но мне удалось задеть его по бедру. После я принял его замах сверху и, заставив его меч скользить по моему вниз, смещая центр тяжести, провёл дуговой удар в живот. Надо отдать должное, парень не потерял равновесие, клонясь вслед за оружием, и вовремя отпрыгнул. Далее он произвёл серию рубящих ударов, которые я принял блоками. Крутанувшись вокруг, отбил сразу два удара колющий в живот и рубящий в бок. Сцепившись деревянными мечами, мы глядели друг на друга, как пара бойцовых псов, и не обращали внимания на подбадривающие окрики солдат и стражей. Мы дрались весьма долго и яростно, так что деревяшки начали слегка размочаливаться. Я не старался закончить бой сразу. Когда моя победа была близка, я отстранялся, давая мальчишке передышку и шанс. Конечно, будь это настоящий бой я не давал бы поблажек, но Аделар неплохо постарался, размяв меня. В конечном итоге я всё же выбил у парня меч и уложил на лопатки. По-дружески подал ему руку, помогая встать. Дворянчик принял её со слегка измотанной улыбкой. Мы оба были расхристанными и мокрыми, но вполне довольными. — Благодарю за столь увлекательный бой, — чуть склонился в поклоне мой соперник. Зрители вокруг нас стали потихоньку расходиться. — Взаимно. Прошу прощения, но мне пора идти на задание. Всего хорошего, — сказал я и, подхватив свои вещи, направился к выходу. Я хорошо разогрелся, а теперь пора навестить купцов. — Удачи вам на Пути. Берегите её, — услышал я, практически выйдя за ворота, и чуть приподнял левый уголок губ, принимая пожелание.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Нет, ну что мне с тобой делать? Что нам, женщинам, с вами, мужчинами, делать? А?! Лишь бы морды друг дружке набить, а потом ещё и на монстров пойти поохотиться. Я ещё тебе даже не жена, а ты меня уже вдовой решил сделать?! — ворчала любимая, перебинтовывая мне руку. Ну, что с этими женщинами сделаешь? Ведь по каждой ерунде волнуются. Взяла меня всего мазью истёрла и руку чуть ли не по локоть бинтует. Ну достал меня парнишка пару раз, так сами бы по себе эти синяки прошли, ему вот сейчас похуже меня будет. Да и рана эта просто царапина, а разбушевалась так, будто не сбежавшая из клетки пантера поцарапала, а вампир в клочья порвал. Сама порой такие обязанности и задачи на себя взваливает, словно она со всех сторон каменная. Обняв любимую за бёдра, притянул к себе и уткнулся в её плоский тёплый живот. Она охнула и тут же замолчала, а потом и вовсе принялась гладить меня по голове. Я улыбнулся, а почувствовавшая это Нэйтари чуть прихватила мои волосы на затылке. — Поулыбайся мне тут. К себе привяжу и никуда не отпущу, — сказала она и лишь крепче прижала мою голову к себе. Я был вполне доволен её заверением.