Купи жену, Ведьмак

•⫷⫸ Семь дней спустя, неподалёку от кладбища Флотзама ⫷⫸• — Это было удивительно! Удар справа! Слева! А они всё наступают… И вы спина к спине так слажено работали. Ах, жаль у меня нет таланта живописца, — с лёгкой грустью вздохнул Густав. Ну, конечно, это не он самостоятельно отбивался от трупоедов. Стало интересно, как он, путешествуя до нас совершенно в одиночку, умудрился остаться целым и в своих же портках. Нэйтари чуть улыбнулась на искренний восторг молоденького барда. Я, возможно, тоже беззаботно фыркнул бы, но вонь и противно липнущая к телу ткань отбивали всё желание. Откуда этот последний уродец только взялся, ведь взрывы всех остальных замечательно сдержал Квен? Ненавижу гнильцов. Чуть свернув с дороги, мы оказались возле небольшой речки, берущей начало от небольшого водопада и неизменно стекающей в Понтар. Это то, что мне сейчас было нужно. Устроив небольшой привал, я оставил Нэй и менестреля на полянке, а сам взял сменные вещи и направился к воде. Можно было бы помыться и в городе, мелькающим впереди, но смысла переплачивать за воду я не видел. Пока осматривал берега на наличие утопцев, ко мне со спины подошла любимая и положила руку на плечо. — Здесь никого нет, я чувствую. Иди и мойся спокойно, а я всё постираю. — Спасибо, — чуть улыбнулся я в знак благодарности и хотел поцеловать в щёку, но от меня увернулись. — Ты знаешь, что я не особо брезгливая, но запах сгнившего мяса не настраивает на нужный лад. Подожду благодарных поцелуев пока не отмоешься. Усмехнувшись, принялся раздеваться. Ничего, ещё посмотрим кто кого. Войдя в воду и чувствуя спиной девичий взгляд, окунулся с головой. Речушка в самом глубоком месте была мне по грудь, так что простора для манёвров было не так уж и много. Искупавшись, вылез и принялся одеваться в чистое. Чуть ниже по течению Нэйтари развешивала сушиться мою постиранную одёжку на кустовых ветках. Я неспешно двинулся в ту сторону за отмытыми сапогами, услышав, как нежно напевает моя валькирия. — Не уходи, побудь со мною, Здесь так отрадно, так светло. Я поцелуями покрою Уста и очи, и чело. Побудь со мной, побудь со мной. Едва она успела допеть, как с поляны раздался восхищённый голос барда: — У тебя такой прекрасный просто уникальный тембр! Вскоре из соседних кустов появилась его голова, а затем и всё тощее остальное. Выпрямившись перед нами целиком, он вдохновенно продолжил. — Тяжело в наши дни найти женщину отличающуюся таким глубоким грудным звучанием голоса. Сейчас все девицы, что менестрели, что дворянки, мечтают стать сопрано, а ведь данный тип и так самый распространённый. Мы с Нэйтари переглянулись. Кажется, в наших головах промелькнула одна и та же мысль «о чем это он?». Из всей этой словесной мишуры, понятной лишь музыкантам и певцам, мне было ясно, что мою девушку так похвалили. — Эм, спасибо, — немного неуверенно приняла комплимент милая. — Ты никогда не брала уроков по вокалу? Или может умеешь играть на каком-нибудь музыкальном инструменте? — Нет, я не училась этому и играть на чём-либо тоже не умею. Я вообще стараюсь петь чисто для себя. Когда долгое время путешествовала одна, я вспоминала какую-нибудь песню и человека, который её мне пел, это ненадолго помогало избавиться от тоски. Как говорится у меня на родине: «Если не можешь молчать, то лучше пой». — Какая замечательная поговорка, но ты зря стыдишься своего голоса. Уверяю, в Оксенфуртской академии такого самородка, как ты, с руками бы оторвали. — Ну, мои руки, сердце и всё остальное уже обещаны другому, — чуть улыбнулась моя радость, ласково посмотрев на меня. Я взял её ладонь в свою без перчатки. Взгляд барда пометался между нами пару секунд, упал на теперь уже моё кольцо, затем его брови удивлённо взлетели вверх, а и без того большие глаза округлились ещё больше, делая его похожим на сову. — Пресвятая Мелитэле! Поздравляю с помолвкой! Если вам на свадьбе понадобится бард, то я почту за счастье быть приглашённым! — с улыбкой до ушей поклонился Густав. В принципе, а почему и нет? Хороших знакомых у меня не так много, а живых ещё меньше, да и до тех просто так не доберёшься — всё через чародеек придётся делать. — Считай себя включённым в список гостей, — сказал я и лицо парня озарилось ещё пуще. Он что-то начал лепетать о подарке, о песнях, которые может спеть. Я не особо вслушивался в его болтовню, а пошёл заниматься делом — поить коней, вскоре ко мне присоединилась Нэйтари со своей Мальвой. При приближении своей подруги Василёк сразу напомнил новичку о своём лидерстве в этом маленьком табуне. Мерин послушно отступил от кобылы подальше, благо ему гормоны жить больше не мешали. — Гляжусь в тебя, как в зеркало, брат, — тихо усмехнулся я другу, когда тот поднял голову. Вернувшись, мы застали менестреля, сидящего на пеньке и читающего подаренный мною любимой дневник. Не разобравшись в ситуации, поначалу хотел отобрать, но меня оборвали на полушаге. — Ну, как тебе? — спросила барда Нэй, по-прежнему держа любимицу под уздцы. — Эскель, я же говорил, как тебе повезло с невестой. У неё не только удивительный голос, но и задатки к стихосложению. Буквально парочку строк доработать и можно подбирать мелодию. Такое чудо должно увидеть свет. — Я ценю столь высокое мнение об моих скромных способностях, но это для меня уже слишком. Не люблю быть на глазах у всей толпы, — покачала головой любимая, забирая свою маленькую книжицу и кладя её снова в сумку. «А нам она никогда не давала смотреть» кольнул меня изнутри внутренний голос. «Закройся» приказал я сам себе, иначе полёт этих мыслей может зайти слишком далеко. Не зря говорю, что мы с Васильком слишком похожи. Вскоре мы добрались до кратковременного места назначения — старого рыбацкого городка. По крайней мере, местные жители считали его городом, а как по мне, это место так и оставалось разросшейся деревней. Запах рыбы и тины витал здесь повсюду. Флотзам не самое лучшее местечко, которое мне довелось видеть, но и не худшее. Мы подъехали к «достопамятной» местной таверне, на нижнем этаже которого располагался «лучший» бордель. А «второй достопримечательностью» местные лоботрясы и тунеядцы называли кулачные бои, уж не знаю, как теперь здесь считается. Трактир снаружи и изнутри оставался всё тем же: пошарпанные некогда синие стены, скрипучая сальная мебель, висящие под потолком гирлянды сушеных грибов, непригодных уже ни в один суп или даже зелье, а рыболовные и паучьи сети повсюду так и норовили накрыть головы. Въевшийся в стены дух сивухи и гари навевал желание, как минимум, открыть на распашку дверь. Единственным изменением за долгие десятилетия был кое-как приколоченный для лошадей навес. Идея здравая, но исполнение, как и всё остальное здесь, хреновое, по-другому не скажешь. Разместившись в выделенных нам комнатах, мы вернулись в зал на обед. Чем мог похвастаться городок промышляющий ловлей рыбы? Конечно, множеством способов её приготовления. Жареная, варёная, вяленая, печеная, засоленная, пироги, супы… Везде присутствовала рыба. Всё бы ничего, но Нэйтари её не любила. Конечно, она, как и всякий путник, любой едой не брезговала, но, если был выбор, предпочитала что-то другое. Поэтому я заказал для неё у трактирщика гуляш из курицы, и девичья благодарная улыбка служила мне самой лучшей наградой. Вскоре после трапезы Густав откланялся и удалился к себе в комнату, пожелав нам приятного вечера. Славный парень, не сильно доставучий и знающий границы дозволенного. Ехать до Новиграда с ним будет не так уж и трудно. А там найдём его прохвоста-учителя и свяжемся через него с Геральтом. Насколько я помню, он оставлял Лютику какую-то магическую херовину для быстрой связи. Нужно пригласить их с Йен на свадьбу и как-нибудь позвать остальных, и я не знал никого другого способного провернуть подобное, кроме Белого Волка. Собирать людей он умел, как никто другой. — Пойдём прогуляемся, а то от седла у меня зад с ногами словно каменные, — подала голос любимая, вставая с лавки и слегка потягиваясь. Я поднялся и вышел за ней следом. Убедившись, что никого на площади нет и никто на нас не смотрит, шлёпнул по её хорошенькой пятой точке и прошептал в ушко: — А попка всё-таки прелестная. Её щёки залились румянцем, но взгляд вспыхнул. Игриво толкнув меня бедром, она усмехнулась: — Твоя тоже ничего такая. Я самодовольно улыбнулся и, взяв её под руку, двинулся вдоль по улочке. Беседуя обо всём подряд, наш разговор свернул в сторону предстоящей свадьбы. В планах не было абсолютно ничего: ни места, ни времени, ни даже толкового списка людей. Как связаться с Асвардом, Анью, Пра-пра или кем либо ещё из родных Нэйтари, мы оба не имели никаких представлений. — А кого бы ты хотел пригласить из своих? — уточнила Нэй. — Геральта с Йеннифер, Ламберта с Кейрой, Цири и, если она сильно захочет, то пусть возьмёт своего иномирного жениха, а ещё Трисс и Густава. С ними хотя бы есть шанс связаться, а вот, как искать Бьярна, я не знаю. Остальные либо не так близки, либо уже мертвы. Можно ещё позвать знакомую Геральта Нэннеке. Она настоятельница храма Мелителэ, так что сможет и нас тоже обвенчать. — Неплохая идея. Итого десять человек, не считая нас. С моей стороны собралось бы ещё около пятнадцати, вышло бы как надо. Но что зря душу травить, — с грустью вздохнула любимая и, тряхнув головой, перевела тему. — Может, как ты и хотел следующей весной в Каэр Морхене? А мы за это время успеем главный зал и пару-тройку комнат отреставрировать. — Не будем загадывать. Приедем в Новиград, свяжемся с Геральтом, а там посмотрим. Всё равно все приглашения и сборы придётся проводить через них с Йен. В этот момент нас отвлекли громкие детские визги, раздававшиеся откуда-то из-за угла. Свернув туда, мы заметили кучку столпившихся под деревом ребятишек. Детвора высматривала что-то в зелёной кроне, сквозь их возгласы мне стало слышно едва различимое мяуканье. — Ну что вы стоите? Вы мальчишки или где?! Хорош затылки вычесывать, словно псы шелудивые, и полезайте уже, — упёрла руки в боки одна из девчонок. — Ага, раз такая разумная, вот сама за своей кошкой и лезь! — Вообще-то это твоя глупая собака её напугала! — Тогда пусть твоя ободранка сама слезает. — Она не «ободранка» и ей просто страшно! — воскликнула другая девочка, очень похожая на первую. — А это всё потому что она такая же трусиха, как вы. — Что?! — воскликнули сёстры одновременно. — Может, я могу вам чем-то помочь, — влезла в разговор Нэйтари, переводя внимание с возможной драки на себя. Детвора вздрогнула и оглянулась к нам. Самый маленький испуганно юркнул в узкую щель забора, оставшиеся мальчишки постарше с завистью посмотрели ему вслед. Впереди всех остались стоять те самые две девчонки, похожие друг на друга, как капли воды. — А у нас кошка на дереве застряла, — негромко сказала одна из сестёр, вперив в нас свой жалобно-просящий взгляд. — Я бы сама залезла, да юбку сегодня напялила! — перехватила инициативу разговора та самая девчушка, что и начала спор. — Не беда. Сейчас снимем, — улыбнулась Нэйтари и сделала несколько плавных движений рукой. Под её приказом ветки мягко закрутились вокруг шипящей и царапающейся кошки, словно были гибкой верёвкой, и дерево, аккуратно нагнувшись, сбросило живую поклажу на руки одной из хозяек. Ребятня восторженно ахнула. — Так вы настоящая чародейка! — воскликнула девчушка с бойким нравом. — Ну, не то, чтобы… — залепетала дорогая, но её с лёгким поклоном перебила вторая сестра, прижимающая мурлыкающую кошку к груди. — Спасибо вам большое. — Была рада помочь, — улыбнулась Нэйтари и, пока восхищённо разглядывающие кошку и дерево дети забыли о нашем существовании, мы молча покинули это место. Пройдя в тишине некоторое время, мы вышли за пределы фактории и пошли по тропинке вдоль берега. Глубоко вздохнув, я всё же решил озвучить засевшие в моей голове мысли. — Милая, а ты хотела иметь своего ребёнка? Призадумавшись, Нэйтари хмыкнула и спустя долгую минуту сказала: — Пожалуй, в далёком-далёком прошлом, когда во мне проявились способности, с которыми мне никто не был в силах помочь, а валькирия начала подавать голос, я хотела этого. Но сейчас я понимаю, что это были лишь страх перед одинокой неизвестностью и желание остаться в иллюзии обычной жизни. Теперь я осознаю, что прошло слишком мало времени с тех ужасных событий и, если бы ребёнок появился, вряд ли я смогла бы его полюбить. Между нами снова повисло молчание и я погрузился в мысли и чувства любимой женщины. Эта короткая пауза дала время на обдумывание, понимание и принятие её слов. Затем она продолжила. — Потом у меня появились племянники и крестники. За всю жизнь я встретила много хороших людей, которые стали мне дороги. «Некоторые» стали даже больше, чем просто дороги, — в этот момент она с намёком сжала мою руку. — И я поняла, что родной человек не обязательно связан с тобой одной кровью, просто для всего нужно время. Возможно, в будущем у нас наберётся столько сил, чтобы полюбить кого-то ещё? Я заглянул ей в глаза и мягко, но уверенно сообщил: — Вероятнее всего так и будет. Лет через десять-двадцать… — Вот только про меня не стоит забывать, — напомнила о себе валькирия, на что Нэйтари только вздохнула. — Про тебя забудешь, как же… — Вот только не надо мне тут вздыхать. Дети это большая ответственность! Это тебе не племянники, у которых есть свои родители и к которым только на зиму можно приехать. С момента, когда появится ребёнок, всегда нужно будет брать его в расчёт всех планов. — Стоп-стоп-стоп! Ты можешь немного остановиться?! Никто не собирается сейчас этого делать, ещё слишком рано. Мы ведь ещё даже не женаты! — Вы сами начали эту тему и не перебивай меня, пока я не закончила. Так вот, нужно будет думать о его безопасности, комфорте и воспитании, как минимум, до восемнадцати лет. К тому же нужно будет подумать, как он отреагирует на меня и принять меры. — Во-первых, почему именно до восемнадцати? Во-вторых, откуда такая рассудительность? Я думала, что ты вообще не примешь участие в его воспитании. — Отвечаю. Во-первых так я буду хоть немного уверена, что мы выучим его всему необходимому. Если его кровь не будет столь кипучей на приключения, то можно «отпустить в полёт» и попозже. Во-вторых, как это не приму?! Мы с тобой одно целое, если ты вдруг забыла! И если возьмёмся растить кого-то, пусть он и не будет похож на нас телесно, но сформировать в нём правильное мировоззрение и привычки мы просто обязаны. Если я оставлю бедного ребёнка на тебя, то его захлестнет волной альтруизма! — Не преувеличивай! — Это я ещё преуменьшаю. — Не такая я уж блаженно-сердобольная. — Не хочешь мне за это «спасибо» сказать? Ещё какое-то время вслушиваясь в небольшую перепалку «своих женщин», я усмехнулся. Кто бы знал в какую палату для душевнобольных превратилась моя жизнь и ведь главное, что мне это нравится. И я готов убить любого, кто посмеет это изменить. — Вы и правда будете замечательными матерями. Эти слова заставили их обеих замолкнуть и удивлённо воззриться на меня. — Правда, я думал, что Нэйтари будет более чопорной мамой. Но сейчас вижу, что в ежовых рукавицах будет держать детей вовсе не она… — усмехнулся я и, приобняв любимую, направился обратно к трактиру. Что-то слишком мы загулялись, а ведь завтра уезжать. — Мы думаем, из тебя тоже выйдет отличный папочка. Эти слова заставили меня замереть, а любимая лишь улыбнулась на это и потянула за собой. — Пользуешься моими приёмами, — заметил я, чувствуя понемногу стихающие волны удивления, радости и довольства от её слов. Они же с валькирией одной фразой могут из меня верёвки вить. — Не без этого, — ласково потёрлась щекой о моё плечо Нэй.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Ночью, что-то резко выдернуло меня из сна. Мы с Нэйтари одновременно сели на кровати и переглянулись. — Ты что-нибудь чувствуешь? Медальон никак не реагировал, то есть, если опасность и была, то за гранью его чувствительности. Но сердце словно подсказывало, что там в ночи всё не так уж и спокойно. — Не знаю, не уверена. Либо мне показалось, либо это очень далеко, почти на самом краю, — поделилась мыслями любимая. Вдали раздался собачий лай. Мы ещё раз переглянулись и любимая встала с кровати. Я поднялся за ней следом. — Слетаю и осмотрю поселение, — сказала девушка, принимая облик валькирии, затем оглянулась на одевающегося следом меня. — Ты можешь подождать здесь. — Ты осмотришь сверху, а я снизу. — Ни секунды не сомневалась, — улыбнулась воительница и, раскрыв оконные створки, упорхнула наружу. Выбравшись тем же путем на улицу, быстро направился в сторону особенно пронзительного собачьего визга. Это действительно произошло на окраине поселения. А если точнее, то возле того места, где Нэй помогла спасти застрявшую на дереве крысоловку, нужно было буквально повернуть за угол. В тени возле забора лежало лохматое собачье тельце. Располосованный бок и словно в тисках раздавленная шея, если сдвинуть шерсть и присмотреться, то видны следы зубов. Это был не волколак, иначе он мог просто одним рыком приказать уйти. Собаки, конечно, не волки, но в большинстве случаев срабатывает. И есть её убивец тоже не стал, даже крови не выпил. Значит, он был вполне разумен и не охоч до крови, или хорошо перекусил кем-то до этого. Я всмотрелся в окружающую меня улицу. Жаль, что дорогу выложили камнями ибо кровь вскоре стерлась с лап и отпечатки стали практически не видны. Вскоре возле высокого забора след вовсе оборвался. Видимо, он запрыгнул на этот курятник, переполошив тем самым его обитателей. Я прислушался и принюхался. Больше кровью нигде не пахло, звуков борьбы, криков, стонов или рычания тоже не слышалось. За спиной мягко захлопали крылья. Обернувшись, узрел свою валькирию. — Я никого не нашла: ни призраков, ни монстров, ни зверей, ни трупов. Улетела за пределы городка, но ничего нет. Если он и был, то давно сбежал. — Был. Задрал собаку неподалёку от того самого дерева с кошкой. Немногочисленные соседские шавки продолжали побрёхивать за заборами. В ближайших окнах начали зажигаться свечи. — Пойдём отсюда, пока нас не застали. Подождём до завтра, если никто не обратится с просьбой найти и отомстить убийце, то поедем дальше. Валькирия кивнула и, заключив меня в объятия, взмыла в воздух. В окно нашей комнаты мы влезали также незаметно. После ночной вылазки я крепко спал в обнимку с невестой, когда за окном едва прокричали вторые петухи и в нашу дверь тихо, но настойчиво постучали. Нэйтари так до конца и не проснулась в моих объятиях, лишь повернулась на другой бок и, накрывшись подушкой, пробурчала: — Ну хоть немного совесть поимейте! Не в такую же рань вурдалаков искать! — Соня, — чуть улыбнулся я, целуя милую между лопаток. — А это между прочим отчасти из-за тебя и твоих поцелуев «на сон грядущий». Причём трижды! — сверкнула глазами выбравшаяся из-под подушки девушка. — А тогда ты была другого мнения, — усмехнулся я, подминая под себя эту вредину. — Кто просил меня не останавливаться и требовал ещё? М? Ненаглядная залилась краской и без возможности выбраться метнула взгляд в сторону, переводя тему. — Кажется, кто-то стучит. Иди открой дверь. Самодовольно улыбнувшись на её реакцию, наклонился ближе и требовательно поцеловал. Почувствовав отдачу, отпустил девичьи ручки, которые тут же с охотой обвили мою шею. Но нас вновь прервал стук. — Открой уже. Ждут же люди, — с сожалением вздохнула Нэйтари. Выругавшись сквозь зубы, потянулся за штанами. Открыв дверь, обнаружил скрючившуюся худощавую бабку ростом едва мне по грудь. Она подняла свой помутневший от прожитых лет взгляд на меня и дрожащим голосом залепетала: — Не прогневайтеся, милсдарь ведьмак, шо потревожила в такую рань. Тока страх за онучек мене до вас направив. Подмогни прошу, сынок. — Не переживай, мать, подожди меня в зале. Я оденусь и приду с чародейкой, тогда и поговорим. С каждым годом становилось всё забавней называть стариков младше себя «матерью» или «отцом». Её кожа походила на кору старого дуба, руки были сродни сухим скрюченным ветвям, брови давно облысели, а глаза стали бесцветными, почти слепыми… Ей явно было за семьдесят, однако она всё равно оставалась моложе меня, можно сказать, в дочери годилась. Старушка чуть поклонилась и засеменила в зал. Закрыв дверь, я повернулся к сидевшей на постели любимой женщине. — Нужно одеваться, дело есть. — Я слышала, скоро буду готова. Ты сам для начала умойся, — сказала она, натягивая сапоги. Выйдя из комнаты, в почти пустом зале мы застали бабку, сидящую за столом в компании тех самых двойняшек. Глаза девчонок загорелись, как только они увидели нас. — Здрасте, — хором отозвались они, перебивая открывшую рот бабку. — Доброе утро, девочки. Рассказывайте, что у вас сегодня произошло, — улыбнулась Нэй, усевшись напротив детей. — К нам сегодня ночью прямо в окно залез… — … здоровенный с человека ростом Кот! — Бабушка за печкой спала, а мы в другой комнатушке… — … просыпаемся ночью от звона разбитого горшка, а там Он стоит. — Глаза зелёным сверкают и прямо на нас смотрят! — А хвост по бокам так и бьёт! Вот так, перебивая и дополняя рассказы друг друга, близняшки пересказали нам всю свою ночную эпопею. Бабушка охала в испуге и всё шире открывала свои бездонные глаза от услышанных подробностей. Девчонки тоже были взволнованы, но их скорее восхитили подобные события, нежели испугали. Поглаживая по головам своих непоседливых потомков, старушка чуть не плача просила уберечь её кровинушек от этой напасти. — Хорошо, мы сделаем всё возможное. В принципе и без того ясно, что вашим ночным гостем является котолак, но мы всё равно должны осмотреть ваш дом и двор. Надеюсь, вы ничего там не убирали? — Никак нет, милсдарь. Як же можна? Вже не зовсим в конец я голову свою розгубила. — Тогда пойдём, осмотримся. Осматривая жилище, мы попросили хозяйку подождать нас с внучками на лавке. Ничего особенного ни во дворе, ни в самом доме не было. Старая низенькая лачужка, заходя в которую мне пришлось пригнуться. Кроме следов на улице, которые мы с Нэй отыскали в темноте, была лишь маленькая зацепка, лишний раз подтверждающая наши догадки и слова девочек. В маленькой каморке, где из всей мебели помещались стул и кровать, окно на полу лежали остатки от горшка с умирающей геранью. Среди глиняных осколков в земле отпечатывался след крупной кошки. — Что и требовалось доказать. Судя по следу, он умеет обращаться в зверя полностью. Никаких следов гибридизации человека и кота, — сказал я, взглянув на задумавшуюся девушку. — Я скажу больше. Этот котолак является их ближайшим родственником, — подняв на меня уверенный взгляд, заверила она. — Во-первых, они понимали его. У недообращенцев сохраняется схожесть голосовых связок с человеческими и, если у них остается разум, то они могут говорить более менее так, чтобы их понял любой. У абсолютных же оборотней такой возможности нет, они просто продолжают рычать, как обычные звери, при этом посылая телепатические импульсы, которые может понять не каждый. Только другие ликантропы, люди, состоящие в ближайшем кровном родстве, или как мы, магически одарённые и то, не все. Была вероятность, что девочки имеют потенциал к чародейству, но я ничего такого в них не чувствую и во-вторых, их инстинкт самосохранения не сработал. Они не боялись его, хотя психически абсолютно здоровы. Просто они подсознательно узнали гостя, хоть и не смогли этого осознать. Но, если бы это был «чужак», то они испугались и попытались спастись. — Да мне есть чему у тебя поучиться. — Милый, я же состою в клане териантропов. Думаешь, я могла оставить данный аспект своей жизни без внимания? — слегка усмехнулась любимая, но затем улыбка исчезла с её лица и она продолжила. — Непонятным остаётся только то, зачем он или она приходили. Котолак только спросил понимают ли они его и их имена, больше ничего, а после этого проснулась хозяйка и оборотень просто сбежал. — Нужно разузнать о семье девочек. Вдруг они не родные и приёмным родителям грозит опасность или ещё кому-нибудь. — Да, ты прав, — кивнула Нэй и мы отправились во двор. Как оказалось девочки были родными и их привезли к бабушке в гости на несколько дней. Родители и старшая сестра жили в одной из деревенек неподалёку, а в другой соседней обитала вторая бабушка. В общем жизнь полной чашей, как у обычных людей, но это только на первый взгляд. — Видимо, котолак приходил только в ваш дом и всё дело в ваших внучках. Не советую кому-либо рассказывать, что оборотень говорил с ними, да и вообще, что вы его так близко видели. Госпожа чародейка останется с вами приглядеть за девочками, а я съезжу к вашей дочери и её семье, разузнаю, приходил ли он к ним. — Ой, да ты зъездий, сынку, проведай. Век тобе вдячна буду, ничего за онучек не пошкодую, — благодарно закивала старушка, вытирая слёзы передником, девочки тихо сидели с прародительницей рядом. А вот метающий молнии взгляд валькирии не был столь признательным. — Сейчас мы обсудим последние детали и милсдарь ведьмак отправится в путь, — улыбнулась пострадавшим Нэйтари, мне же эта улыбка не сулила ничего хорошего. Взяв меня под руку, она потянула меня за дом. — И как это называется? — Никак. Я просто съезжу, разведаю обстановку и обратно к тебе, а ты пока присмотришь за детьми на всякий случай. — Оу, и когда только вы успели так мудро распределить обязанности, мой господин? Вообще-то в мирном общении с оборотнями у вашей покорной слуги опыта больше. Так почему ты решил снять меня со счетов и поехать один?! — Дорогая, успокойся. Я знаю, что ты у меня прекрасная укротительница ликантропов, просто, если мы разделимся, то у Флотзама будет больше шансов пережить ещё одну ночь без жертв. Конечно, я постараюсь решить вопрос как можно скорее, — попытался объяснить своё решение я и, предвидя её следующий вопрос, добавил. — А ещё я оставляю тебя здесь, потому что ты лучше ладишь с ребятней и со стороны это выглядит не так странно. Если ты ещё не заметила то, от меня детей прячут, иначе «злой дяденька ведьмак их утащит». — Будто ко мне их в объятия бросают, — пробурчала любимая, после чего прерывисто вздохнула. — Извини, просто я переживаю, когда мы разделяемся. Ладно ещё, когда оба на заданиях, но ведь ты просишь меня сидеть и ничего не делать. А ждать в неизвестности такая мука. Я обнял валькирию и, чуть поглаживая по голове, прошептал: — Не просто сидеть, а присмотреть за девочками и нашим знакомым бардом. Судя по опыту Белого Волка, трубадуры здравомыслием не сильно страдают. — Да что с ним в борделе станется?! Он же вчера весь вечер оттуда не вылазил, сам слышал. Может пожизненную грамоту на бесплатное пользование себе набренчит. Усмехнувшись, поцеловал девушку в макушку и отстранился: — Пойду собираться.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Давненько я не ехал по дороге один. Где-то вдалеке силуэт спускающегося с холма странника рябил от жаркого воздуха. Вскоре мы поравнялись с путником и я смог разглядеть здоровенный баул у него за плечами и маленькие очки, едва не спадающие с длинного носа. — Постой, друг. Ты не торговец случайно? — обратился я, когда мы оказались совсем рядом. — Случайностей не бывает, господин ведьмак, так что я полностью к вашим услугам, — чуть усмехнулся мужчина, поправляя пенсне. — У меня в сумке завалялась пара мелочей. Может, посмотришь? — Конечно, мастер. Я достал на его матёрый торгашеский взгляд найденную брошь и залежавшиеся заячьи шкурки. Знаю, что оценит недорого, но всё же лучше, чем просто выбросить или занимать этим хламом седельные сумки. К тому же у меня не было никакого желания искать «достойных» покупателей и втирать им это за «смешную» цену. Мне хватало споров о стоимости моей жизни и шкуры монстров, из-за которых я этой жизнью и рисковал. Обычно я торговался не долго — просто не соглашался делать заказ за меньшее, чем оценил, только если уж совсем был на мели. В подавляющем большинстве заказчики одумывались и сдавались, но сейчас это был другой случай. — Марказиты в серебре — нестареющая классика. Хризопраз большой, правда поцарапан, но работа узорчатая, тонкая. Возьму за десять крон, шкурки по полторы за каждую. Есть что-нибудь ещё? Немного порывшись, вытащил из запасов то, чем не собирался пользоваться в ближайшее время. Скупщик внимательно осмотрел сквозь чуть зеленоватое стекло глаза накеров, развернул кулёк и ощупал перья. Толи линзы очков так сильно блеснули, либо я не ошибся и это сверкнули предвкушением наживы его собственные зеницы. — За каждый глаз по тридцать крон, за перья чудовища в целом сорок. У чародеев, друидов и алхимиков подобные товары всегда в цене. А вы, господин ведьмак, здесь по заказу? Так вам следует поспешить, а то я сегодня неподалёку уже встречал вашего брата. — Как он выглядел и в какой стороне? — уточнил я. — Высокий, темноволосый, с бородой. Пара мечей за спиной и одет в тяжёлые даже на первый взгляд доспехи. Впереди развилка будет справа и слева две деревни, так он в той, что возле Понтара. Там вроде утопцев развелось, вот многие оттуда и сбежали. — Медальона не разглядел? — Голова чья-то болталась, да я не разобрал. — Ясно. Спасибо тебе и прощай, — кивнул я и ударил Василька по бокам. Оставив Василька подальше от берега, я кинулся на звуки борьбы. Знакомый силуэт находился в самом центре окружающих его трупоедов. В этой заводи их действительно собралось многовато. Сложив из пальцев фигуру, сломал нестройное кольцо мощной волной огня. Встав спиной к спине друга, я хорошенько влил сил в Квен. — Как ты мог позволить себя окружить? Умереть от утопцев в нашем возрасте уже не солидно, — чуть повернул голову я, пока упёртые утопленники напирали на нас, тут же отскакивая от защиты. — Всё было под контролем, — пропыхтел Медведь. — Мне-то не пизди. Скакать перед утопцами это не твоё. — Выбирать не приходится. — Та половина твоя, это моя, — разделил толпу надвое я. — Принято. Я перестал вкладывать силу в щит и в следующий момент он рухнул, отбросив взрывной волной всех близстоящих монстров. Не став ждать, я снова использовал Игни, благо магической энергией медальон у меня был накачан под завязку и знаки работали не в пример прошлым лучше. Спасибо Нэйтари. Покромсать обгоревшие остатки труда вовсе не составляло. Закончив, я вытер меч пучком травы и, вставив в ножны, обернулся. — Ну, здравствуй, мастер ведьмачьих знаков. Того и гляди, скоро в Аретузу поступать пойдешь, — усмехнувшись, двинулся мне навстречу Бьярн. — Провалиться мне на этом месте, если такое случится. Рад встрече. Только вчера тебя вспоминал, — протянул руку другу, а, обменявшись крепким приветствием, добавил: — Знал бы ты, как вовремя я тебя встретил. Надеюсь, ты никуда не торопишься? — Торопиться к смерти дурной тон. Вот заберём за эту тухлятину плату и я весь в твоём распоряжении. — Хорошо, у меня здесь неподалёку тоже есть заказ. А потом вернёмся в Флотзам и я тебя кое с кем познакомлю. — С женщиной. Я заинтересованно склонил голову на бок, уставившись на друга в немом вопросе. — Твой запах чутка изменился, в нём появилось немного… какой-то сладости что-ли… Волосы отрастил и заплёл, рубашка новая. Короче перестал выглядеть словно пьющий бродяга, как в нашу последнюю встречу. — То есть, как ты сейчас, — вставил ответную шпильку я, но Медведь пропустил её мимо ушей и лишь продолжил дальше надо мной подшучивать. — В бою более сосредоточен и ловок, а взгляд лучится довольством. И я надеюсь, что причиной всего этого является именно женщина, — ухмыльнулся Бьярн. Я фыркнул в ответ на насмешку в его словах. — Шутник. Пошли, не будем тянуть время. Я обещал ей вернуться пораньше. — Так это всё-таки «она», — пихнул меня локтем в плечо друг. Я промолчал и лишь едва заметно улыбнулся уголком губ, оставляя другу полёт для фантазии. — Ну хоть расскажи, что за заказ.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Объяснив суть теперь нашего общего с ним задания и забрав деньги за утопленников, мы добрались до соседней деревни и поняли, что не зря приехали сюда. Четыре трупа на скамейках, накрытых простынями — это было тем, что я опасался увидеть. Двум братьям оборотень просто разорвал глотки, их нашёл поутру пастух на самом краю деревни, если точнее, то за старым бесхозным сараем. Когда же тела перенесли в дом к матери, та сошла с ума от горя и успела повеситься в амбаре до того, как её хватились. Тем самым была уничтожена практически целая семья, отец семейства по словам соседей находился в отъезде в Флотзаме. Четвёртой тоже оказалась женщина — матерью двойняшек, и вот её раны однозначно давали понять, что бедняжка помучилась перед смертью. Её щёки, руки и живот были исполосованы когтями, у левой длани был откушен палец, на котором, как утверждали всё те же вездесущие соседки, она носила обручальное кольцо, а в груди и вовсе отсутствовало сердце. Горло оставалось вполне целым, она могла и должна была кричать, но жители утверждали, что ничего не слышали. Значит, во двор её уже принесли мёртвой. Единственной зацепкой между убитыми оставался факт, что семьи дружили между собой. Мы с Бьярном пытались говорить со старшей дочерью погибшей — Симой, но ничего толком не добились. Девушка лишь испуганно оглядывалась и вздрагивала, обрывала себя на полуслове, начиная безостановочно плакать. Ей явно было известно нечто большее, чем знали все остальные, но страх сковал её по рукам и ногам, так что она даже боялась пискнуть. Как оказалось и её отец также отсутствовал дома. По словам местных, он находился на заработках с несколькими мужчинами из деревни. — Дело дрянь. Как думаешь кто убийца и чем связаны смерти? — спросил мой друг, выходя из дома под завывание плакальщиц. — Я склоняюсь к тому, что оборотнем был отец трёх дочерей, хотя не стоит сбрасывать со счетов и второго мужа. Факт отцовства — вещь известная только женщине, родившей этих детей. — Тогда что будем делать дальше? Наведаемся на стройку и, если ничего не выйдет, то во Флотзам за вторым? — Так будет продуктивней. Узнав, где именно решили отстраивать усадьбу, мы снова сели на коней. Ещё издалека мы услышали стук топоров и мужицкие перекрикивания, запахи пота, пыли и свежеструганных досок заполонили воздух. Подъехав на место, расспросили отдыхающих работяг об отце трёх дочерей. Ничего толком объяснять в ответ не стали, надо сначала с самим виновником разобраться, а уж потом новость вещать. — Вот там рощицу бачите? Пройдёте трохи по тропке до оврага, там упавше древце. Вот он на нем и сидит в думках часто. Не став ждать, мы с Бьярном отправились в указанном направлении. На стволе спиной к нам, уперев локти в колени, сидел мужик в посеревшей от грязи и работ рубахе. — Вы пришли меня убить? Если можно, то побыстрее, — не оборачиваясь к нам, вздохнул он. — Вот так сразу? — скрестил руки на груди Бьярн. — Я не буду ни о чем просить, умолять или драться. Вину за собой признаю, так что, если пришли рубить, бейте. — Может всё-таки объяснишь, что произошло? Вижу, мужик ты не глупый, а значит не с кондачка это сделал. При этих словах убивец обернулся к нам и, обведя потускневшим взглядом, негромко произнёс: — За моим отцом когда-то тоже один из ваших пришёл, только он с ним политесов не разводил. На моих глазах зарубил. Подумал, что я чужой мальчишка, только поэтому в живых и оставил. — Мы не в ответе за того ведьмака, точно так же как и ты за других оборотней, — нахмурился я. Любят же всех ведьмаков под одну гребёнку грести, что люди, что нелюди. — Безусловно. — Кто ты на самом деле такой? Ты не простой лесоруб и плотник, больно грамотно говоришь, — чуть склонил голову друг. — Кроме моей ликантропии, во мне секретов нет. Отец был хорошим торговцем, он меня грамоте и выучил. После его гибели решил засесть в этом захолустье и не высовываться. Ну да не об этом сейчас. Садитесь, в ногах правды нет. Мы с Бьярном переглянулись. — Обращение дело не одной секунды, сто раз успеете свои мечи достать. Садитесь, — махнул он рукой на бревно возле себя. Обойдя его по обе стороны, мы всё-таки сели. — А теперь рассказывай, что произошло, — потребовал я. — Ну допустим, мне перед смертью почему бы и не покаяться, но вам мои мотивы зачем знать? — Я привык прежде думать, затем только решать и делать. А для этого нужно рассмотреть ситуацию со всех сторон и, если это возможно, решить дело миром. Думаю, твой случай не простая месиловка, так что говори. Ликантроп хмыкнул и, помолчав какое-то время, начал. — Женат я был уже как восемнадцать лет. Три дочери любимых, жена-красавица, друг рядом, дом свой с хозяйством — у меня было всё. Дня четыре назад позвали нас сюда на работу, усадьбу каким-то богатеям строить. Ну, я с мужиками и согласился. Деньги лишними в семье не бывают, да и старшенькой уже скоро замуж. Нравился ей сын моего дружка — Люка, но жена ей даже думать о нём запрещала. Я в целом не против свадьбы был, только говорил ей, что не следует поднимать подол без кольца на пальце. Потому как потом дитя одной растить трудно да и неприлично будет. Слава богам, она меня послушала и не стала поступать как её мать. Здесь возникла неловкая пауза. Мы с Бьярном, сидя к нему вполоборота, внимательно слушали и не пытались торопить. — Мне тогда всё равно было — был у неё до меня кто-то или нет, так сильно я её любил. Спустя восемь месяцев после женитьбы родилась старшенькая, внешностью чисто в мать, а ещё через семь лет двойняшки, обе в меня. И вот жили мы хорошо и, как мне казалось, счастливо, но вот вчера вечером сердце так заныло, что я не вытерпел и к ночи после работ ушёл. Обратился и побежал домой, только у окраины хотел перекинуться, как слышу голоса Люка с братом и плач Симы. Подкрался, а, увидев, что творится… Оборотень почти прорычал последние слова и глубоко втянул ноздрями воздух, дабы успокоиться. Несмотря на кажущееся спокойствие и контроль, его мышцы раздулись и ходили ходуном от неприятных воспоминаний. — Снасильничать они её хотели. Видно, до того уж хотелось, а зуб не имел. Когда красная пелена перед глазами спала, я дочку разглядел. Она от страха была ни жива ни мертва. Я принялся с ней говорить, объясняться, утешать, да только она меня не поняла, а после и вовсе сознания лишилась. Тогда я и прозрел, ведь, если бы в Симе была моя кровь, то она бы сразу меня поняла, как я своего отца. И снова тишина. Достать из глубин запертого сознания хотя бы одно воспоминание о родителях было моей детской мечтой. Но мне не за что бы не хотелось вспоминать своего отца при таких обстоятельствах. — Мне казалось будто весь мир тогда замер, покрылся льдом и разбился вдребезги. Кое-как придя в себя, я взял Симу на руки и понёс домой. И пока младшие были у бабушки, собирался поговорить с женой. Почему она не уследила за дочерью? И правда ли… — оборотень тяжко вздохнул, запустил руку в волосы и, нервно усмехнувшись, продолжил: — А как она могла уследить за ней, когда её самой дома в помине нет? Положил дочь на лавку — как бы там не было, а Сима останется моей дочерью — и рванул по следам. Как оказалось, эти мерзкие выблядки пошли во всём в папеньку, которого я между прочим двадцать лет своим другом считал. Только тогда я понял, чья Сима дочь и почему он сбежал за месяц до моей свадьбы, а затем явился спустя шестнадцать лет. Увидел их ебущихся под каким-то деревом и всё — больше ничего не помню. На миг по моему сердцу прошёл холодок. Не знаю, что чувствовал он или обычный человек на его месте, но даже мне с ведьмачьей выдержкой и частично выжженными эмоциями было невероятно мерзко. Меня будто с головы до ног окатили грязью. Судя по взгляду и складке меж бровей, друг был со мной солидарен. — Если вас через какое-то время наймут, чтобы найти его, то он лежит в том же лесу. В овраге, без портков и головы. А эту шлю… я перетащил ближе к дому, чтобы перед смертью совсем не позорить. Мол ночью во двор вышла, вот её и загрызли. Последними остатками разума решил узнать мои ли младшие, если нет, то бросить всё и сбежать отсюда. В голове, в груди, лапах всё горело, рвалось, рассыпалось. Ворвался в дом, приказал стерегшему их коту уйти, и девочки меня поняли. Они поняли всё о чем я говорил с ними. Тогда на меня словно ушат воды на голову вылили, я словно протрезвел — мало того, что вместо нормальной жизни у меня оказывается пиздец полный под шторочкой, так и я ещё всё нахуй доломал. Вернулся на работу засветло, никто и не заметил моего отсутствия, — закончил своё повествование ликантроп, а спустя время добавил: — Не представляю, как теперь его жене в глаза смотреть буду. Она же не представляла, что жила среди таких уёбков. — Уже не придётся. Если ты не знал, то сегодня утром, увидев тела сыновей, она не выдержала и повесилась в сарае, — поведал истину я. Мужик посмотрел на меня ошарашенными глазами, а затем, склонив голову, закрылся руками в волосах. — И что ты дальше намерен делать? — спустя какое-то время спросил перевёртыша Бьярн. — Без понятия, — фыркнул котолак, на его лице проступила улыбка отчаяния и лёгкого безумия. — Что обычно делают люди, когда узнают, что вся их жизнь оказалась ложью, а любовь просто растоптана в грязь? Пришли убить, так убейте, хватит изгаляться. — Мне заплатили только за то, чтобы я съездил проведать тебя и твою семью. Твоё убийство мне никто не заказывал, хотя, признаюсь, мысль такая возникала. Выслушав тебя, я принял решение оставить тебя в живых, — сказал я и, хлопнув себя по коленями, встал с бревна. — Зачем?! Чтобы я дальше мучался и сгубил всех дорогих людей вокруг себя! — Затем, что у тебя есть три прекрасные дочки и они нуждаются в тебе, — прервал его истерику я. — Может, чувства твоей жены и были ложью, но не любовь дочерей к тебе. Как бы там ни было, они считают тебя родным и любимым человеком, все трое. Так что собирай всего себя снова в кулак и иди заботься о них дальше. Сейчас им тебя не хватает, как никого другого, и на похороны жены молча, но поезжай. Не мне тебя судить, но пусть это будет твоим наказанием и искуплением. Закончив дознание, мы с Бьярном молча сели на коней и направились обратно. — Как бы нам снова не пожалеть о своём решении оставить оборотня в живых. Что за времена нынче пошли? Некоторые люди хуже монстров, а иные монстры человечнее людей, — покачал головой друг. Я не ответил ему, что так было всегда, и лишь молча посмотрел на хмурое небо, переваривая сегодняшние события.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Проследив взглядом, как за поворотом пропадает родной силуэт, я вздохнула и обратилась к своим подопечным. — Я присмотрю за вами до тех пор пока дядя ведьмак не вернётся с новостями на ваш счёт. Так чем мы займёмся? Девочки одновременно пожали плечами. — Ви играйте пака, а я пийду в хате приберусь и сниданок приготую, — прокряхтела вставая со скамейке старушка. — Давайте мы вам поможем? — предложила я. — Одна со мной приберётся, другая поможет готовить. Девчонки уже большие справятся. Ведь так? Близняшки снова одновременно закивали и загалдели. — Точно справимся! — Мы уже всё умеем. — Тогда за работу, — сказала я и, выбрав одну из сестёр, пошла убирать комнату. Выкинув землю с осколками горшка, мы помыли пол и убрали не застеленную кровать. Глядя на то, как печально смотрит девочка на помятый цветок, я не выдержала. — Хочешь, мы посадим его в саду? — Да он теперь, наверное, ни за что не приживётся, — хлюпнула носом более робкая из сестёр. — Мы ему в этом поможем. Неси лопатку и ведёрко воды. Закопав и полив корешки, я влила в растение немного своей жизненной энергии. Цветок выпрямился и распустился вновь будто и не было никакого происшествия с упавшим горшком. Детские глазки загорелись, словно ей в руки высыпали самые вкусные конфеты с витрины, а мне стало неудобно от того, что я не могла сделать для них ничего стоящего. Например, наколдовать новые туфельки вместо стёртых лаптей или настоящую плюшевую игрушку, которую можно было найти разве что в самих столицах, или целую коробку с пастилой, мармеладом и засахаренными орешками. — Завтрак готов! — прокричала из окна вторая сестра, девочка шустро поднялась и побежала к дому, затем, обернувшись спросила: — Вы откушаете с нами? Я, чуть улыбнувшись, кивнула. Конечно, я не собиралась отбирать хлеб у бабушки с её внучками, но, как оказалось, меня тоже взяли в расчёт. Поджаренные с зеленью яйца и творожные лепёшки оказались весьма вкусными. Сидя вот так, за общим столом в семейной обстановке, я почувствовала тоску по тем дня, когда ещё были живы бабушка и родители, когда деревья в саду казались большими, а этот мир представлялся таким добрым, интересным и простым одновременно. После трапезы мы вчетвером отправились к речке собирать травы. Принеся по нескольку пучков всех нужных растений, оставили старушку дома, а сами отправились в трактир предупредить барда. Пришли мы как раз вовремя — девочки тихо хихикали, глядя на встрёпанного Густава растерянно взирающего на нехваток лошадей под навесом. Познакомив малышек с трубадуром, предложила прокатить их на лошадке. Девчонки с радостью согласились, а друг поддержал мою идею и посадил одну из сестёр на своего мерина. Чуть покачиваясь в седлах, девочки ехали и с восторгом взирали на всё с высоты, а, встретив знакомых, звонко здоровались и преисполнялись важности, вызывая тем самым у меня лёгкую улыбку. После конной прогулки по фактуре, мы оставили коней барду, а сами отправились гулять по мосточкам, разглядывая плавающих в лодках рыбаков и гадая каков будет их улов. Девочки болтали без умолку, рассказывая о том, как вот так же рыбачили с папой и поймали «вот такого» сома, и о том какой классный дом на дереве он им сделал, и многое-многое другое. Конечно, мной с братом папа тоже много занимался, но двойняшки ни разу не сказали ничего о матери и для меня это было немного странно. — А что же мама? — как-то спросила я после очередного рассказа. — Мама строгая, — пролепетала крошка с более спокойным нравом. — Да, без папы она ничего нам не разрешает и вечно ругает за то, что мы сделали что-то не так. А Сима целыми днями делает что хочет! — пожаловалась вторая, тряхнув косичками. — Только она с нами сладостями и ужином втихоря делится, когда нас снова наказывают. — А папа знает? — Мы как-то раз ему сказали. Он поговорил с мамой, а потом она ещё больше осерчала и велела нам молчать, потому что мы сами виноваты. Подобное поведение матери вызывало в моей душе непонимание и возмущение, но, дабы не распалять девочек подобной темой ещё больше, я спросила: — Не хотите покушать, а потом я немного поколдую? — Да! — Тогда идёмте домой. После обеда девчонки пошли на улицу играть со своими друзьями и угощать их «наколдованными» мной в их саду грушами и яблоками. После этого детвора заставила меня ещё немного «поворожить». Всё что мне пришло на ум в тот момент, это создать кучу снега и запустить в одного из ребят, затем незаметно отойти в сторону. План удался отчасти — дети отвлеклись на игру в снежки, но, прежде чем я успела отойти, до меня долетела парочка из них. К счастью, снег быстро растаял, и ребятня принялась играть в обычные игры. Я же украдкой наблюдала за ними издалека. Пока дети спорили во что будут играть, я смотрела на затягивающееся облаками небо и беспрестанно думала об Эскеле. Кто бы знал, как сильно может не хватать человека спустя всего-лишь полудня его отсутствия. А может подобное происходит только со мной? Как же сильно я к нему привязалась. Аукнется ли мне это когда-нибудь? Не хочу даже думать о подобном, ведь иначе я не знала, как это выдержу. Когда начал моросить мелкий дождик вся детвора разбежалась по домам, а я с сёстрами спряталась в трактире. Заплетая разлохматившимся и голодным после улицы девочкам новые косички, я заказала им по полной тарелке супа и хлеба с маслом. Видя моё состояние, Густав предложил занять сестер и дать мне отдохнуть и самой поесть, за что я была ему очень благодарна. В принципе не столько устала, сколько маялась от предвкушения приезда любимого. Дождь грозил только усилиться, а плащ он так и не взял. После ужина я пошла во двор, нужно было ещё позаботиться о лошадях. Закончив со всем, я уселась рядом с Мальвой на перекладину, обдумывая весь сегодняшний день, и продолжала ждать, ждать и ещё раз ждать, всматриваясь в ливший стеной дождь. Где-то спустя полчаса моих переглядок с пустой тёмной площадью я увидела два чёрных силуэта на конях, приближающихся откуда-то из-за угла. Один из них был одет в плащ, а ауру другого я узнала бы из тысячи. Мужчины слезли со скакунов и вошли в освещённый масляной лампой пятачок под навесом. Встав на ноги, я быстро юркнула к любимому. — Здравствуй, родной. С тобой всё хорошо? — взволнованно спросила я на нордарском, не обратив внимания на стоявшего неподалёку незнакомца. — Всё в полном порядке, моя хорошая. Подожди, я же весь сырой, — попытался остановить меня Эскель, но я всё равно обняла его. Никогда не перестану за него волноваться, когда тот уходит, хотя и знаю, что он всё сможет в самом лучшем виде. — Плевать. Всё потом, — буркнула я, уже чувствуя на себе ответные объятия. Человек за моей спиной кашлянул, привлекая к себе внимание. Обернувшись, я поняла, что это был и не человек вовсе. Глаза его светились в темноте столь ярко, что опознать в нём ведьмака труда не составило бы и обычному человеку. — Нэй, познакомься — это мой хороший друг из школы Медведя, Бьярн. Бьярн, это Нэйтари — моя невеста. При последних словах лёгкая улыбка сползла с лица мужчины и он удивлённым взглядом обвёл нас обоих. Это заняло буквально секунду, после чего он снял перчатку и протянул мне руку. — Рад познакомиться с суженной моего друга. — Я тоже рада встрече. Эскель столько хорошего о вас рассказывал... — подала я свою ладошку в ответ. Соприкоснувшись с мужчиной я почувствовала схожие ощущения, как от касания к любимому. Только чувства были гораздо слабее и скорее походили на щекотку и припекание солнечных лучей одновременно — вроде бы приятно, но хочется поскорее отдёрнуть руку. Не подав вида, я мягко пожала руку новому знакомому. — Как у тебя здесь дела? — обратился ко мне милый. — Всё в порядке. Густав развлекает девочек. Не тех, что внизу, а двойняшек. Решил помочь мне и дать немного отдохнуть, так что развлекает их игрой на гитаре. Двойняшки в полном порядке, здоровые, наигравшиеся и сытые. А что на счёт оборотня? — Им оказался их отец. Мутная история, потом расскажу. Но не волнуйся, он вполне вменяемый, так что с девчонками всё будет в порядке. — Рада слышать. Тогда вы пока рассёдлывайте коней, а я закажу вам еды и комнату. Заодно девочек отведу домой. — Поздно уже. Может оставить их переночевать здесь? — Бабушка будет волноваться. К тому же с кем ты предлагаешь им ночевать? Как по мне вариант лишь один — я, тогда возникает вопрос: чью комнату ты выберешь, Бьярна или Густава? Мужчины насмешливо фыркнули на мои слова, после чего, положив руки мне на плечи, любимый поспешил с ответом: — Домой, так домой — ничего не попишешь. Зайдя в комнату Густава, я застала на кровати уже порядком подуставших за этот день сестёр и объявила им об возвращении домой. Новость произвела на детей благоприятное впечатление. Видимо, множественные прогулки и уроки игры на гитаре не пройдут даром и сегодня девочки будут крепко спать, независимо от потенциальных ночных гостей. Наколдованный мной магический купол и кружащиеся над нами огненные шары немного взбодрили девчонок, вызвав детский восторг. Передав их старушке, предупредила, что бояться нечего и завтра мы придём с ведьмаком, дабы тот рассказал об итогах своей поездки. Когда я вернулась в трактир, мужчины сидели за столом уже втроём и парой бутылок чего-то крепкого. Я присела возле переодевшегося Эскеля и стала вслушиваться в разговор. Беседа шла в основном о прошлом и политике, суть которой сводилась к вопросу «Куда ведьмакам сейчас лучше податься?». Так я узнала, что после смерти Радовида жизнь нелюдей в Редании и за его пределами стала лучше, но ситуация по-прежнему оставалась нестабильной. В течение долгих разборок и дворцовых переворотов вдовствующая королева Адда с новорождённым сыном смогла удержать власть в своих руках, став регентом при королевиче. После смерти Свирепого короля орден Пылающей Розы и охотники на ведьм перестали получать поддержку и вскоре вовсе распались, культ Вечного Огня тоже терял всю силу. Но с Темерией, королевой которой стала Анаис, отношения оставались напряжённые. — Это тишина напоминает мне о временах, когда ещё была цела школа. Всё в жизни циклично — за летом, осень, затем зима, — заключил любимый. Я с придыханием слушала переговоры мужчин. Краем глаза видела, как на наш столик косились остальные посетители, но не более того. — Вот только весна для нас вряд ли настанет. После войны с Нильфгардом монстров расплодилось, да не осталось уже тех ведьмаков. А после наших смертей придумают новых и снова всех уничтожат, — нахмурился кустистые брови Бьярн. Над всеми нами повисла тяжёлая, густая тишина. Так пора менять тему, у подвыпивших мужчин бывает только три настроения: веселье с желанием найти приключения на свои головы, хандра и агрессия, вплоть до воспоминания прошлых обид и мордобоя. Я слегка пихнула своего наречённого коленом в бедро и, когда тот поднял на меня глаза, кивнула в сторону его друга. — Совсем забыл спросить. Может, приедешь следующей весной на нашу свадьбу в Каер Морхен? — А то тамада у нас уже есть, — с улыбкой указала я на разом оживившегося менестреля. — А шафера не хватает. Ведьмак школы Медведя обвёл нас всех троих разом потеплевшим взглядом и, разгладив усы, с лёгкой улыбкой кивнул. — Сочту за честь посетить Волчью обитель и быть другом жениха. Посидев ещё немного, мы обсудили план дальнейшей поездки. Бьярн решил проводить нас немного и расстаться, не доезжая до Новиграда, вплоть до самой весны. На такой радостной ноте мы и разошлись по комнатам. Закрыв за собой дверь, я посмотрела на своего задумчивого ведьмака. Казалось, будто какие-то грустные мысли никак не хотели его покидать. — Я чувствую в твоей душе смятение, — подошла я ближе к кровати и села на его колени. — Что тебя гложет? Что случилось в той деревне? Посмотрев мне в глаза, он украдкой вздохнул и начал пересказывать весь свой путь, начиная со встречи с другом. Я внимательно слушала, после чего отвела его мокрые прядки с лица и серьёзно сказала: — Если ты в чём-то сомневаешься, то лучше скажи. Порой, наслушавшись сплетен деревенских баб о своих мужьях, мне становится страшно от того, как сильно я тебя люблю. Я ведь раньше и представить не могла, что брошу свою семью и прошлое ради кого-то. Но я всё равно верю тебе, чтобы не случилось, даже если потом мне будет больно. Глаза мужчины впились в меня, не моргая, и по мере сказанного мной всё больше темнели. Когда я закончила говорить, любимый крепко прижал меня к себе и жарко поцеловал. Затем слегка отстранился от пытающейся отдышаться меня и произнёс. — Поэтому я в тебе и не сомневаюсь. Эти слова звучали у меня в голове победным рёвом трубы и оглушительным треском фейерверков. Во всё моё тело пришло чёткое осознание, граничащее с смертельной необходимостью. «Я хочу его прямо здесь и сейчас». Не думая ни о чём больше, потянула его рубашку вверх и отбросила её к чёртовой матери в угол. Он с ответом вжал мои бёдра в свои сильнее и, пробравшись ко мне под рубашку, обвил голую спину своей сильной рукой. Расцеловывая его лицо, я уплывающим сознанием понимала, что не просто влюблена, а больна и одержима этим человеком до самой смерти.