Купи жену, Ведьмак

На следующий день, когда дождь закончился, мы отправились к бедной старушке, так рьяно ожидающей новостей. Девчонок пришлось вытолкать во двор, а бабушку усадить на лавку. Эскель рассказал лишь половину правды, но ей и от этого стало плохо — ещё бы пережить своего ребёнка не пожелаешь не одному родителю. Её лицо вмиг побледнело и будто постарело ещё на два десятка лет, а взгляд стал совсем рассеянным. Женщина схватилась за сердце и начала крениться вперёд, благо ведьмак успел её поймать. Приведя хозяйку в чувство, мы заверили, что со старшей внучкой и зятем всё в порядке и их семье больше ничего не угрожает. Денег брать с несчастной женщины не стали, в конце концов мы ничего особо и не сделали. Котолак жив и нам придётся лишь надеяться, что подобного он не повторит. Принимать решение трудно, а следить за его последствиями, пожалуй, ещё сложнее. В итоге, вернувшись в трактир, мы стали собирать сумки, все четверо. Выезжая из Флотзама, я ещё не до конца представляла во что это выльется в будущем. Признаться, столь комфортно и безопасно в компании мужчин за всю свою карьеру наёмницы я себя не чувствовала ещё никогда. Мы ехали парами, меняясь по очереди собеседниками. Бьярн, как и Густав, относился ко мне очень обходительно, но менее эмоционально и, я бы сказала, старался держаться на расстоянии, в буквальном смысле. Но это всё равно не мешало нам ехать рядом и общаться. Изначально наши разговоры были завязаны исключительно на Эскеле — истории знакомств и совместных приключений с ним. С моей стороны пересказ встречи вышел весьма коротким и туманным, как и в случае с Цириллой. Но ведьмак и не стал зацикливаться на этом моменте, а уж тем более допытываться. Медведь чётко видел границы дозволенного, так что вскоре мне стало легче общаться с ним. Возможно, потому, что он был немного похож на Эскеля, такой же умный, воспитанный и добродушный. Окружённая заботой сразу трёх мужчин я чувствовала себя принцессой и не знала, за что мне надо было браться, чтобы это тут же не сделали вместо меня. Львиную долю обязанностей, в том числе и моих, мужчины, не сговариваясь, взвалили на свои плечи. Одной из немногих задач, что мне оставили, была по возведению защитного круга на ночь. Первые дня три мне это нравилось, а на четвертый стало неимоверно раздражать. Я стала чувствовать себя какой-то немощной бездельницей. Так что мне хотелось просто пойти одной с голыми руками и, пользуясь одной Магией Крови, привести им труп какого-нибудь монстра. И всё для того, чтобы до них наконец дошло, что, если я единственная женщина в отряде, это не значит, что я хрустальная. Когда вся наша маленькая компания остановилась на дневной привал, я решила пополнить наши запасы воды. Подхватив здоровенный чугунок, я направилась к скрывающимся где-то впереди за деревьями Понтару. Не сделав и десяти шагов, я почувствовала, как из моей руки забрали кухонную утварь. Я слегка обернулась с сидящим где-то глубоко в груди рыком. — Давай я. Тяжёлый же, — сказал любимый. Я решила, что нам надо наконец-то поговорить наедине. Улыбнулась самой ласковой улыбкой, которую смогла изобразить на тот момент, и, сцапав его за локоть, проворковала: — Спасибо, родной. Пока я аккуратно тащила Эскеля вперёд, то почувствовала, как он весь напрягся. Когда мы отошли настолько, что нас стало не видно и не слышно, я отпустила мужскую руку и вперилась в него взглядом. — Может хватит? — Ты о чём? — Об этом, — раздраженно кивнула я на котелок в его руке, затем тыкнула пальцем в грудь. — Вы мне даже воды спокойно набрать не даёте! Я, конечно, ценю вашу мужскую заботу обо мне, но, Милый, хватит со мной нянчиться. Если я женщина, это не значит, что я беспомощная! Дайте мне дышать! Выговорившись, я вздохнула и снова посмотрела в глаза ведьмака. Его удивление от моего эмоционального взрыва сменилось лёгкой насмешкой. Только сейчас я заметила, что припёрла своего ведьмака к ближайшему дереву. Моя ладонь уже расслабленно лежала на его груди и ловила каждый удар его большого сильного сердца. — Как будет угодно моей госпоже, — он заправил мою выбившуюся из косы прядку, нежно огладив щеку и скулу. Я усмехнулась в ответ, вспомнив как сама подкалывала его подобным обращением, и, дабы не провоцировать нас ещё больше, отстранилась. — Раз ты уже здесь то, набери воды, а я пойду и отберу нож у Густава, пока он не порезал сам себя и не распотрошил окончательно наши продукты. Напоследок я чмокнула Эскеля в щёку и отправилась к нашему лагерю. Сготовив ужин, позвала мужчин трапезничать, а сама с кружкой травяного отвара уселась рядом. — Ты не будешь есть? — спросил мой ведьмак, в тоне которого я услышала недовольство. — Пока готовила наелась, — попыталась выкрутиться я, на что любимый лишь продолжил хмуро коситься на меня. Но тут же на помощь мне пришёл Густав, глядя на откушенное вареное яйцо в своей руке, он как бы невзначай перевёл тему. — Помню, когда я был в гостях у своего друга на юге он угостил меня недоваренным яйцом. Тогда я подумал, что он издевается или просто готовить не умеет, но меня заверили что это их местное традиционное блюдо. Погостив у него с месяц я понял, что он не врал, и варят его мало что не до конца, так ещё и без скорлупы. Поначалу я подумал, что это гадость, а потом я услышал, что ещё южнее готовят яйца с неродившимися птенцами — специально ждут пока он сформируется, чтобы потом съесть. Лицо менестреля скривилось так, будто я приготовила ему это самое яйцо. Не выдержав фыркнула от смеха. — Поверь, это не самое «необычное» блюдо, которое ты ел. Однажды путешествуя по пустыни, я наткнулась на караван, зовущих себя эфами, и в знак гостеприимства они угостили меня сердцем и кровью свежеубитой змеи, а мне в знак уважения пришлось есть. От моих слов бедного парнишку снова передёрнуло, а ведьмаки заинтересованно на меня посмотрели. — И как тебе? — усмехнувшись, спросил Бьярн, сидящий по другую сторону костра. — Мне доводилось есть сырое мясо, но ни змею, ни её кровь я ещё не пробовал. — Кровь змеи сама по себе горькая на вкус, но мне её разбавили спиртом — выпила залпом. Сердце я тоже глотала, не разжевывая, так что ещё чувствовала его сердцебиение у себя в глотке. Не выдержав, Густав всё-таки поперхнулся, но Медведь тут же пришёл ему на помощь, постучав по спине. Музыкант поблагодарил его и, схватив флягу, запил всё водой. — Скорее всего они рассчитывали позабавиться над моей реакцией на подобное угощение и хотели посмотреть, как меня будет выворачивать. Но я приятно их удивила своей выдержкой, впрочем как и себя. По сравнению с этим суп из змеи вышел просто замечательный. Всем советую, — пошутила я, глядя на побледневшего друга. — Как-нибудь в другой раз обязательно, — вернул мне улыбку не ценящий кулинарной экзотики бард. В этот вечер каждый из нас успел поделиться своими забавным и не очень историями из жизни. Ведьмаки и я рассказывали в основном о разных происшествиях во время наших заказов и путешествий. Наверняка, внимательно слушающий менестрель возьмёт что-нибудь себе на заметку и сочинит из этого балладу. — У меня тоже один забавный случай был, — улыбнулся воспоминаниям Бьярн и начал свой рассказ. — Прошлой осенью неподалёку от Гелибола, слышу бабский визг над болотом. Свернув с дороги, добежал до затопленного кладбища, с другого конца которого со словами «блять… копыто ебаное!» ползёт месиво в чепчике. А позади, царапая друг другу рожи, мутузятся водная и кладбищенская бабы. Верещащей тушей оказался упившийся вусмерть мельник, решивший на телеге сократить дорожку до дома. А бедная нежить не смогла поделить мужика. В принципе у этого «счастливчика» была призрачная возможность убежать, если бы у него не двоилось в глазах и он не подвернул ногу в одной из просевших могил. Пришлось спасать бедолагу от столь настойчивого женского внимания, а потом за шиворот волочить до деревни. Представив эту картину, мы все прыснули от смеха, а довольный Медведь улыбнулся в усы. — Вот это я понимаю поистине интересный любовный треугольник. Мужик был явно в шоке, что столь «прекрасные девы» дрались именно из-за него, — вытер набежавшую от эмоций слезу менестрель. За время нашего знакомства я поняла, что он очень яркая и чувственная личность, и, если отдаётся чему-то, то полностью. — Возможно, только у него уже была жена, так что это можно было бы назвать «любовным квадратом». Насколько я знаю, после своего спасения этот неудачлывый жиголо бросил пить и стал называть её не иначе как «моя красавица», хотя в ширину она была раза в два толще меня. — Я бы после такого не просто ласковыми прозвищами называть стал, а молиться на неё начал. По мере разговора слегка становились видны различия между нами, как простыми вольными наёмниками и более менее светским человеком. Пока наша жизнь и новости крутились вокруг работы, бард вещал нам о замеченных лично им курьёзных случаях в высшем свете, городских байках, слухах и своих приключениях в академии. А потом и вовсе оказалось, что в Оксенфурт он попал по протекции самого Лютика, который буквально «выкрал» сына из семьи. — Мои родители уважаемые люди: отец — судья, мама — медичка. И, как люди старой закалки, они считали, что моя профессия должна быть серьёзной и стабильной. Поэтому с детства заставляли зубрить меня законы, благо память у меня уже тогда была цепкая, а когда я стал постарше мать привела меня к себе в госпиталь. Я не любил учить все эти правила, акты, постановления, положения и их поправки… Чем больше я начинал вникать в них, тем больше это всё мне претило. Но с медициной у меня дела обстояли ещё хуже. В мой первый же день в госпиталь привезли раненых солдат. Я ещё буквально внутрь не вошёл, когда увидел, как на носилках тащат молодого парня лет на пять старше меня с оторванной ногой. Меня на крыльце так и стошнило, — признался бедный менестрель, которому пришлось вспоминать эту мрачную часть своего прошлого. — Зато потом мне понравилось приходить к больным детям или взрослым и читать им сказки и стихи собственного сочинения. Родители не воспринимали их всерьёз, а пациентам нравилось. Потом однажды к нам в больницу попал старый музыкант, он и научил меня играть на гитаре. К несчастью, он так и не поправился и оставил мне в наследство свой инструмент. Поднятая из-за спины юноши струнная красавица жалобно звенькнула, будто подтверждая слова своего молодого хозяина и мимолётно вспоминая старого. — Я написал в честь него стихотворение, подобрал аккорды и спел свою первую песню перед больными соседями этого прекрасного полюбившегося всем человека. Вот тогда меня и услышал всемирно известный поэт Лютик. Он путешествовал с господином Золтаном и умудрился подвернуть ногу, оказавшись в нашем госпитале. После моего маленького выступления он подошёл ко мне и мы познакомились. Ему понравился мой голос, текст и игра в целом, спрашивал занимался ли с кем-то и не хотел бы отправиться учиться в Оксенфурт. Это была моя мечта и я был так рад, когда знакомил его с родителями, как своего возможного наставника. Сначала всё было нормально, а, когда они узнали, что я хочу уехать, выставили господина Лютика и Золтана за дверь, а меня чуть не заперли в комнате. В ту ночь я решился сбежать, наскрёб в сумку одежды из шкафа и мешочек скопленных денег, припрятанных под половицей. Прибежал в трактир, после чего мы втроём и уехали. — А как теперь твои отношения с родителями? — спросила я, искренне переживающая за друга, зная сколь высока цена настоящих семейных уз. — Пока учился писал письма, но ответов мне не приходило. А после окончания учёбы я скопил кое какую сумму и, накупив подарков, поехал навестить дом. Мама приняла сразу, а вот отец со злости в первый раз выгнал со словами «Пошёл вон отсюда, щенок! Почувствовав взрослым, враз сбежал, и всё ради чего?! Чтобы на улице глотку драть?! Так и выметайся отсюда туда, где и гулял! И взятку свою забери!», — Густав сделал глубокий печальный вздох, а затем с лёгкой нарочитой улыбкой продолжил. — И я уехал переживать свой творческий и эмоциональный кризис назад в Новиград. Мне в наследство от любимой бабушки в этом городе осталась часть дома, где я впустую просидел всю зиму. Мастер Лютик пытался мне помочь, но у него это не особо выходило, пока весной не приехала матушка. Она нашла меня в «Хамелеоне», когда я пел одну из своих затёртых песенок. Вот тогда будто что-то вселилось в меня, я наконец вновь стал чувствовать. Впервые за долгое время я спел так, что мне самому за себя не было стыдно. Мама была явно удивлена моей игрой. После выступления мы встретились и она сказала, что гордится мной и что отец уже не серчает на меня так сильно. Вот тогда я решил, если хочу стать известным и доказать батюшке, как он ошибался на мой счёт, пора начать своё личное путешествие. Учитель поддержал меня в моих начинаниях и подарил мне Агата. Я повернула голову вслед за другом и посмотрела в сторону наших скакунов. Мальва стояла и щипала траву с краю, отгороженная вороным боком Василька от двух других коней. Спокойному гнедому мерину шла его кличка, а вот темно-серому жеребцу не повезло со столь изысканным именем. Бьярн называл его просто Дымом. — Как он мне сказал, что, когда сам странствовал с Белым Волком пешком, менял сапоги чуть ли не чаще своих одежд. Так что… — менестрель прокашлялся и заговорил изменившимся голосом. — «Держи, отрок, мой подарок. Полезай с седло и пой себе во славу, людям на радость». Мы все улыбнулись, поняв, что парень пародирует своего учителя. — И вот теперь я занимаюсь любимым делом, много путешествую, каждый день узнаю и вижу что-то новое, знакомлюсь с разными замечательными людьми, — развёл он руками, с улыбкой указывая на нас. — В общем можно сказать, что я практически счастлив. Как говориться, не было бы счастья, да несчастье помогло. — Звучит как тост, — заметил Бьярн, доставая из-за пояса свою флягу и разливая содержимое в давно опустевшие кружки. — За веру в светлое будущее! Да будет оно у каждого таким, чтоб было о чём с улыбкой вспомнить перед смертью и не было никаких о том сожалений. Кивнув и подняв кубки навстречу друг другу, мы залпом выпили содержимое. Мы с Густавом слегка закашлялись от крепости напитка, а ведьмаки даже бровью не повели и лишь слегка усмехнулись. — Зато сон будет крепче, — пояснил Медведь, закупоривая остатки своей настойки. Вот так за разговорами и пролетел вечер — быстро, приятно и весьма душевно. Но всему приходит конец, и мы стали готовиться ко сну. Проснулась я утром одна, аккуратно накрытая шкурами аж до самого подбородка. И хотя от них мне было почти жарко, но тепло родного мускулистого мужского тела это заменить не могло. Тихонько поднявшись, я огляделась в предрассветных сумерках. На поляне, кроме четвёрки коней, были лишь я и пребывавший в сновидениях менестрель. «Либо к речке, либо на охоту пошли», потерев спросонья глаза, подумала я об исчезнувших ведьмаках, после чего осторожно встала и, собрав кое-какие вещички, пошла умываться. Как я и думала, беглецы нашлись у самого берега. — Доброе утро, — поздоровалась я с приводящими себя в порядок мужчинами. Две пары кошачьих глаз тут же на меня обернулись, сверкая в темноте словно свечи. — Доброе, — одновременно поздоровались они, так что я улыбнулась. — Вы уже решили по какому пути мы поедем дальше? — спросила я, подходя ближе к любимому и зачерпывая в ладони воду. — Как раз решаем. Скоро мы выйдем из леса к перепутью и направимся прямо к крепости Хагге, затем переберёмся через переправу и поедем в Новиград. Ты с нами, Бьярн? Ведьмак из школы Медведя задумчиво потёр шею и затем выдал: — Я пожалуй заверну в Элландер, похожу по Темерии. Говорят, там сейчас работы для ведьмаков хватает. А только снег после зимы подтает, буду как штык у стен Каэр Морхена. Вы справлять свадьбу к третьему месяцу будете? — Где-то так, но точно не раньше. Мы постараемся окончательно отремонтировать зал и хоть пару комнат для гостей. Начало уже положено, но этого все равно маловато будет, — подтвердила я, убирая с лица прилипшие мокрые прядки. — Ну тогда и порешили, — утвердительно кивнул Медведь и, хлопнув себя по коленям, поднялся с корточек. — Может чем помочь вам успею. Решив все вопросы, мы отправились к лагерю. Успев собрать наши скромные пожитки и усесться перед давно остывшими углями, я разожгла их вновь и принялась готовить завтрак, потому что постоянное питание сухомяткой для взрослых мужчин, тем более воинов или тощего, но длинного барда, априори полезным не является. Так что наш заспанный работник искусства пробудился благодаря разнёсшемуся по округе запаху свежесваренной каши, приправленной припасёнными мною орешками. Вообще всё, что касалось растительных продуктов, я тратила без особой бережливости, ибо знала, что в любой момент могу достать семян и «наколдовать» снова. Сытно откушав, мы стали убирать посуду и дожидаться рьяно впихивающего своё добро в сумку Густава. Перепроверив все крепления дважды, я забралась вслед за любимым на лошадь и обернулась к оставшимся друзьям. Слегка взъерошенный бард наконец поставил ногу в стремя и оттолкнулся от земли, намереваясь запрыгнуть в седло, но тут тихий доселе Агат громко заржал и, встав на дыбы, рванул прочь, сбрасывая своего хозяина на землю. Неудачно упавший парень громко выматерился и зашипел от боли, прижав здоровую руку к правому плечу. Мы с Эскелем бросились на помощь, но ещё не севший на коня Бьярн успел первым подбежать к менестрелю, который даже не пытался подняться. Я заметила мелькнувший в траве блестящий чёрный хвост, так сильно напугавший мерена, и швырнула в него разрядом. Гадюка умерла на месте. — Густав, ты как? — опустилась я перед другом на колени. Ведьмаки осторожно помогли парню усесться. — Ни словом сказать, ни пером описать, — прохрипел друг и тут же взвыл от малейшего движения. — Ебаться в струны! Мы кое-как смогли расстегнуть и стянуть с его плеча дублет и рубашку. Открывшаяся картина оказалась не из приятных, ярко выделяющаяся ключица ясно показывала, что плечевая кость находится явно не на своём месте. Едва касаясь кожи, я «проглядела» внутренние потоки. — Произошёл надрыв ткани над суставом, но мышцы и сухожилия целы и, насколько это возможно в данной ситуации, в порядке. Кость ушла вперёд, — поделилась я всем, что смогла увидеть. Мужчины кивнули и Бьярн отправился к своей сумке за водкой и бинтами. — Сейчас обезболим, а затем вправим. Да не бойся ты так! Нас с Эскелем ещё со времён обучения вывихи сопровождали часто, так что вправлять научились, как лучшие лекари, — спаивая больного, усмехнулся он, а затем добавил: — В любом случае до ближайшего целителя нам в Элландер ехать ещё часов шесть-семь. Ты не выдержишь столько трястись в седле с выбитым плечом. Пока мы ждали действие алкоголя, успели успокоить и вернуть мерина. Затем я, как могла, пыталась отвлечь Густава, пока Бьярн смыкал мальчишечье тело в своих крепких объятьях, а Эскель, примеряясь, взял несчастного за руку. Я едва не зажмурилась, когда услышала вскрик друга. Мимолётная судорога прошлась по всему моему телу, будто его боль была моей. А затем, взяв менестреля за здоровую руку, я принялась вливать в него жизненную энергию, пока ведьмаки фиксировали повязками повреждённое плечо. — М-м-м… Видимо эта змея подслушала нас вчера и поклялась отомстить за сестру. Хорошо, что я левша, — с улыбкой произнёс чуть захмелевший бард. — Тогда уж мстить надо было мне, — с лёгким сожалением и облегчением одновременно выдохнула я в ответ на эту весёлость. — Когда дело доходит до кровной мести, под ответный удар попадает весь клан, — пояснил друг и с чуть пошатывающейся походкой направился к своему коню. Дальше мы двинулись, как и предсказывал Бьярн, в Элландер парами. Мы с любимым были замыкающими, дабы все могли видеть состояние пострадавшего друга и регулировать свой темп по нему. В принципе нашей помощи ни разу не понадобилось, поскольку Медведь следил за беднягой словно курица-наседка за своим единственным цыплёнком. В город мы приехали, когда было далеко за полдень. Густав успел к тому времени полностью протрезветь, его плечо опухло, а на лбу выступили капельки пота, но от повторной порции «обезболивающего» он категорически отказался. Город был не сказать, что уж такой и большой, но опрятный и светлый — по сравнению с другими городами здесь немалая часть зданий была сделана из белого камня. Данная мелочь очень сильно напомнила мне о родном Нордаре и континенте в целом. Мы, не торопясь, ехали вдоль набережной в сторону храма Мелитэле. Через Исмену то и дело были перекинуты каменные мостики, словно неуклюжий портной пытался соединить редкими белыми стежками поперёк голубого шва две половинки чего-то целого. — Нэйтари-и-и! — раздался звонкий девичий визг, от которого я невольно слегка пригнулась. Все встречные горожане и мои спутники оглянулась в ту самую сторону. И я наконец заметила спешащую впереди через мост девчушку-краснолюдку. За прошедший год она немного вытянулась и даже начала немного округляться в нужных местах, но личико у неё по-прежнему оставалось детским. Её рыжая макушка с мельтешащей толстой косой стремительно приближалась к нам, мелькая среди заинтересованных прохожих. Я слезла ей навстречу и с улыбкой раскрыла объятия. Пошатнувшись от сильного столкновения, всё же смогла удержать равновесие и покачала головой. Ну что за безбашенный ребёнок? — Нэй, я так рада тебя видеть! Не зря я его весь год не снимала, — тряхнула она рукой с повязанной на ней красным шнуром. Я снова улыбнулась. — Добрый день, Касиль. Я тоже очень рада. — Здравствуйте, мастер Эскель. Какими судьбами вы к нам приехали? Ох, если бы вы знали, как часто вспоминал вас мой отец, когда снова нанимал бездарных охранников… Которых на четвертый день сожрала какая-то здоровенная тварь. Как он говорил, «Это я деньги платил, только за то, чтобы эту гуёбу покормить?! Лучше бы ведьмака с наёмницей уговорил дальше с нами ехать!» и так далее. Любимый кивнул знакомой в знак приветствия и, дождавшись пока краснолюдка перестанет тараторить, лаконично объяснил ситуацию. — С нами раненый и нам нужен лекарь. Насколько помню, жрицы Мелитэле хорошие целители, так что нам нужно попасть в храм. — Ой, да чего же в храм больного человека мотать. Пойдёмте к нам, Надинка с родителями будут только рады вас видеть, да и дом наш ближе. Денег не возьмём и послушницу к себе пригласим, они никогда в помощи не отказывают. Так после недолгих раздумий мы и направились вслед за Касиль. Дом находился на другом берегу и был весьма большим и добротным: каменный, в два этажа с задним двором. Чем не дом удачного купца? — Пап! Смотри кого я встретила! — с порога закричала девчушка. Но отец семейства вышел не из предполагаемой входной двери, а из-за угла дома, с той стороны куда вела утоптанная тропинка. — Какие люди! Наша прекрасная «драконоборец» и мастер ведьмак, даже два. Ну здравствуй Эскель, — поздоровался с любимым за руку купец. Судя по его испарине на лбу и чуть грязным рукам, он только сейчас бросил заниматься какой-то работой. — День добрый, Конан. Извини, что нагрянули внезапно — мы ехали за целителем в храм, но твоя дочь нашла нас раньше. Это наши друзья Бьярн и Густав Виль Маерс — начинающий, но перспективный бард и ему нужна помощь. — Об чём разговор? Кася! Заведи человека внутрь и скажи Арну сбегать в храм за целительницей. Всё равно хотел пожертвования на днях принести, вот и повод нашёлся. А вы мужики заводите сюда коней, — кивнул краснолюд, указывая ведьмаками ступать за ним. Когда я вошла вслед за подругой и бардом в дом, то узрела большую столовую, стол в которой мог вместить по меньшей мере дюжину человек. На мой вопрос зачем такие размеры, девочка ответила, что у них частенько бывают разнообразные гости: друзья семьи, родственники из Махакама, и несколько самых надёжных партнёров отца с семьями. В этот момент из кухни вышла мать семейства и тепло поздоровалась со мной. Как оказалось, Надин была у близняшек в гостях на другом берегу реки, только поэтому и не сбежалась на крик сестры. Густав был очень галантен и после цветастого комплимента мягко поцеловал хозяйскую ручку, но тут же застонал от прострелившей плечо боли. Зарумянившаяся от подобной любезности женщина тут же опомнилась и принялась раздавать команды, в ходе которых менестреля с его вещами сопроводили в свободную гостевую комнату и послали за жрицей в храм вихрастого мальчишку, как мне показалось ровестника Касиль. За год пребывания на этом континенте я ни разу толком не видела ни одного храма, ни богослужителей какого-либо культа. Краем уха я слышала, как люди молились некоему Пророку Лебеде или Богине Мелитэле, но кроме их имён ничего толком не знала. Поэтому мне было очень интересно посмотреть на представительницу одного из местных кульков. Вскоре мои чаяния были вознаграждены, когда на порог дома вступила молодая человеческая женщина, одетая во всё белое вплоть до платка, скрывавшего её волосы. Прижав руку к сердцу, она слегка поклонилась и вскоре хозяйка сопроводила её в выделенные для пострадавшего покои. Наши светильцы тоже прикрывали головы капюшонами, но одевались во всё серое, как знак равновесия плохого и хорошего во всём мире. Символами культа служили статуи мужчины и женщины в плащах, с покрытой головой и масках. Считается, что Великие Прародители не имеют ликов, либо имеют, но столь много лиц, что являются каждому в том обличии, в котором их представляет смертный. Человеку — людьми, дракону — драконами, эфу — эфами и так далее. Изображать Всевышних представителями какой-либо расы считается оскорбительным для других, хотя некоторые зазнавшиеся жрецы знали способы, как сделать это и по-другому. Таковы реалии этого мира — немногие, имеющие деньги и власть, способны сохранить себя прежних. Интересно было бы посмотреть на их богиню. Вскоре лекарша вышла из комнаты и рассказала всё, что нужно будет сделать в течение трёх недель реабилитации. — У моих сестер есть небольшие способности в целительской магии. Если вы останетесь здесь на какое-то время и больной будет приходить к нам в храм, то выздоровление пройдёт быстрее. Посещать ваш дом слишком часто я не могу — менестрель не так тяжело болен, а к лику богини каждый день приходят новые просящие и, как бы мне не хотелось, но и другие дела не терпят отлагательств, — сказала дева, кротко опустив ресницы. — Конечно, мы всё понимаем, — залепетала хозяйка. — Позвольте нам с мужем принести в храм скромные пожертвования. — Мы с сёстрами примем ваши дары с благодарностью. Я сегодня же помолюсь о вашем здравии Мелитэле. Касиль с матерью вышли на улицу первыми и мы с жрицей направились было за ними, но я повернувшись к женщине всем корпусом слегка поклонилась. — Благодарю вас за то, что пришли и помогли нашему другу. Он замечательный человек и бард, будет ужасно жаль, если из-за несчастного случая его карьера начинающего музыканта так быстро закончится. На первый взгляд она мне очень понравилась. Симпатичная и не заносчивая, её синие глаза смотрели ласково на всех вокруг. И судя по рассыпанным по всей коже веснушкам, я предполагала, что под платком у неё уложена рыжая коса. — Я лишь исполняю волю богини. И не волнуйтесь так за вашего друга, подвижность восстановится полностью, это я вам обещаю. А в благодарность пусть сыграет свои песни, как только поправится, — искренне улыбнулась служительница и мы вышли на улицу, где нас ждали мужчины и здоровенный ломовой конь, нагруженный тюками с разноцветными тканями и мешками. — Добрый день, Эскель, — поздоровалась жрица с моим ведьмаком. Где-то в глубине недовольно заерзала валькирия, а мое чувства благодарности и симпатии стали постепенно угасать. — Здравствуй, Иоля. Спасибо, что пришла моему другу на помощь. — Да сохранит нас всех Мелитэле и направит на путь истиный. У меня немного отлегло от сердца только, когда к нам подошёл Бьян и жрица переключила своё внимание на него. Стоя рядом с Эскелем и провожая скрывшиеся за углом силуэты, я выдохнула с облегчением. Хвала Всевышним, в провожатые вызвался явно заинтересовавшийся девой Бьярн, чем вызвал у меня лёгкую усмешку и невысказанную радость. Может из этого что-то и выйдет, хотя бы ненадолго, но это уже будет не моё дело. — Вы с ней знакомы? — как бы невзначай спросила я, продолжая смотреть куда-то вперёд. — Да, это давняя знакомая Геральта. Он часто отлёживался в здешнем храме, когда бывал тяжело ранен. Честно говоря, я видел её всего один раз на свадьбе Волка. От этих слов бестия во мне окончательно успокоилась и с язительной ухмылкой начала строить теории по поводу количества и «глубины» знакомства Белого Волка с местными монашками и жрицами. Я попыталась её было заткнуть словами «не лезь в чужие дела», но валькирия открыла рот раньше. — У твоего брата много хороших «знакомых», особенно женского пола. Не хотелось бы мне быть на месте Йеннифер. Такому «дружелюбному» мужчине становится сложно доверять. Мне было неудобно обсуждать чью-то личную жизнь, но моя вторая половина с лёгкостью и частенько отодвигала нормы морили и рамки приличия в нужную ей сторону. Боковым зрением заметила обращённый к нам слегка насмешливый взгляд мужчины. Я была рада, что он не осуждает меня за эти слова. — Думаю, она не намного от него отставала. В любом случае они друг друга стоят. Пойдём в дом, не век нам здесь с сумками стоять, — предложил любимый, подхватывая вещи. Согласно кивнув, я взяла оставшуюся малую часть и отправилась следом за ведьмаком. Вечером Конан решил собрать нас и всю семью за большим столом, дабы отметить встречу, как и было обещано. Пришедшая из гостей Надин чуть не задушила меня в объятьях, совсем как младшая сестра, и посетовала на то, что её раньше не предупредили, тогда она захватила бы с собой и близняшек. Вечер проходил весело: вспоминали прошлогоднее путешествие, делились новостями и мелкими забавными случаями за прошедший год или ещё раньше. И хотя объявлять об нашем обручении мы с Эскелем не спешили, но думается мне, что старшие хозяева и так всё прекрасно понимали и тактично умалчивали, а девочки, возможно, просто ждали подходящего случая, дабы поймать меня наедине. Так неспешно и благостно заканчивался этот, казалось бы, неудавшийся день. Мужчины пили что-то весьма крепкое, а наша женская компания обходилась яблочным сидром — для хорошей беседы, целью которой не являлось нажраться, этого было предостаточно. В какой-то момент, закончив карточную партию, хозяин и ведьмаки вышли проветриться на улицу, а едва промочивший горло Густав решил остаться с нами и развлечь нас чтением стихов и баллад — всё-таки где бы он не находился ему суждено было стать женским любимчиком, пусть даже и не телесно. Прошло какое-то время, прежде чем я развернулась к столу спиной и уставилась на дверь. Бард успел закончить очередную оду, когда в дверь вошёл Бьярн. Я ждала, когда в неё зайдёт и мой ведьмак, но этого не произошло. Медведь подошёл и уселся рядом со мной, взял со стола кубок и выпил. Я не стала лезть к нему с расспросами и лишь продолжала следить за входом. — Ты выглядишь усталой, что-то случилось? — вдруг спросил он. Я чуть повернула голову и заглянула мужчине в глаза. «Ну и что они с Эскелем задумали? Я надеюсь, они не настолько напились, чтобы творить всякую ересь. Сегодня я не в настроении убивать» подала внутри меня голос валькирия. Мои мысли были полностью солидарны её словам. — Да ничего особенного, просто немного разболелась голова. Стихи безусловно красивые, но даже они утомляют. — Это верно, — согласно кивнул ведьмак и отпил снова. Посмотрев на это, я хмыкнула, после чего всё-таки спросила: — Может что-то случилось у тебя? — С чего ты взяла? Я слегка улыбнулась его наигранному спокойствию. «Что за детская попытка скрыть от меня отсутствие друга? Словно мы уже успели стать старой сварливой женой, запрещающей выпить мужу с друзьями». И в этом я была снова согласна с ней. Да даже, если бы мы не умели чувствовать души, всё равно заподозрили неладное. — Вы с Эскелем похожи. У каждого из вас множество достоинств и абсолютное неумение врать, вам это чуждо. — Я ни разу тебе не врал. — Притворство сродни обману, — я говорила тихо, так, чтобы слышать меня мог только мой собеседник. — Не ведаю по какой причине, но ты сторонился меня, в прямом смысле. Я не знаю, какая затеянная вами с Эскелем игра заставила тебя изменить своё поведение рядом со мной, но всё что мне нужно — это быть уверенной, что он жив, здоров и ему ничего не угрожает. Глаза Медведя, чуть более карие, чем родные Волчьи, долго и серьёзно вглядывались в мои, затем слегка прикрылись, и я услышала долгожданный глубокий вздох раскаяния. — Извини, я не хотел как-либо задеть тебя и сразу сказал ему, что это не самая лучшая идея. Эти слова заставили меня напрячься. — Ничего личного, ты хороший человек и прекрасная женщина. И я вижу, как сильно Волк любит тебя, что даже захотел связать свою жизнь с твоей, хотя для нас, ведьмаков, это, мягко скажем, не свойственно. Я просто не хотел давать ему ни малейшего повода для ревности, ведь я знаю, как серьёзно он ко всему относится. Честно сказать, не представляю что станет с ним после твоего «ухода», в каком бы то не было смысле. Я не хочу терять друга. «Наивные мужчины… Никуда мы от нашего Волка не денемся. Никуда я его не отпущу и никому не отдам. Он наш! Только наш! На веки вечные! И он сам на это согласился» последние слова валькирия промурлыкала. Меня немного смущал её воинственный категорический настрой в отношении пока ещё свободного ведьмака, но в общем я проявляла невольное единодушие. — Бьярн, я рада знать, что у него есть такой друг как ты. Не бойся потерять Эскеля, этого никогда не случится. Я, конечно, не чародейка или эльфка, но и не человек — в моих возможностях прожить больше трех сот лет. А при жизни я ни за что не уйду от Эскеля по своей воле. В моем сердце никто и никогда не сможет его заменить. И я думаю, если Он в этом хоть на миг сомневался, то вряд ли сделал бы мне предложение. — Тогда мир? — Мир? Мы чокнулись бокалами и выпили содержимое, после чего я снова задала тревожащий меня вопрос. — Скажи лишь одно, Эскель будет в порядке? — В полном, — усмехнулся Медведь, затем оглянулся и, наклонившись ко мне чуть ближе, прошептал. — Он с Вирдасом отправился добывать тебе подарок, а меня попросил отвлечь тебя, но я ничего не говорил. — Заметано. Мы снова ударились кружками.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

— Конан, у тебя есть знакомые ювелиры? — спросил я, когда мы вышли из дома. Бьярн одобрительно хлопнул меня по плечу. В голове приятно шумело, язык заплетался не сильно, но никто из нас троих ровной походкой уже похвастаться не мог, купца покачивало сильнее всех. Пожалуй, на этом стоит сегодня остановиться. — Ну, допустим есть. А тебе… Ик… зачем? — усмехнулся купец в бороду, предвидя мой ответ. — Мне нужно обручальное кольцо. — Да я смотрю у вас дело практичски слажено. А ведь я… знал, что так и будет. Я сразу заметил все твои взгляды и расшаркивания перед ней. Я сам женат больше пятидесяти лет, опытный глаз не проведёшь, — наставительно поднял палец вверх счастливый муж и отец со стажем, после чего ткнул им куда-то вперёд и заявил: — Пшли за твоим кольцом. — Прямо сейчас? — А чего тянуть? Или уже дёру даёшь? С лёгкой обидой я отрицательно мотнул головой. Да что я ему — трепло подзаборное, чтобы снячала с гору напиздеть, а потом за свои же слова не отвечать? Увидев в моих глазах едва сдерживаемое негодование, краснолюд одобрительно кивнул. — Вот и от…ичненько. Как раз пора и будущего зятька навестить, присмотреться. Гойдон, наверняка, ещё сидит над какой-нибудь очердной побрякушкой. Трудолюбие и усердие прекрасные качества будущего мужа. Ик… Я не возражал. Повернувшись к другу, попросил: — Прикроешь нас? А то негоже невесте без кольца ходить. У нас и так предложение наперекосяк вышло, вот, — я показал другу свою левую руку. — Пришлось ей меня кольцевать. Вечерний свежий ветерок разнес по округе дружные мужские смешки, после чего Медведь положил мне на плечо руку и согласно кивнул: — Не думаю, что получится — уж больно она у тебя проницательная. Но я постараюсь. И мы с краснолюдом отправились известной только ему дорогой. — А ты случаем не здесь венчаться-то вздумал? А что? Жр…ца Нэннеке настоятельница храма уже не один десяток лет, уйму народу пережнила, приняла на свет и вылечила. Никого в этих делах лучше неё я не знаю. А если захотите полноценную свадьбу, то… Ик. Мы, если шо, и поляну можем накрыть, — говорил купец, изрядно спотыкаясь в словах. — Это будет слишком… Делать всё вашими руками. — Ведьм… Ик! Вот ты вроде уже поживший мужик, а всё ведёшь себя, как девица первый раз на сеновале. Бери пока дают, особенно если это от чис-с-стого сердца. К тому же для краснолюда любая пирушка в радость. — Тогда приглашаю вас на свою свадьбу. — Отлишно, а куда? — В Каэр Морхен. — О… Это ж скоко до него чрез эти горы треклятые пилить?! — Не любишь горы? — Не лублю. Хоть я краснолюд и сам в Махакамских горах родился, вот с тех пор и ненавижу их. Но на гулянье жди, лучшие бочки из погрба выкачу… Так мы и дошли до рынка, а там недалеко и до лавки, в последней из которых за окнами горел тусклый свет. Парочку раз пришлось подхватывать Конана за шиворот, оберегая от падений, когда тот с матом спотыкался обо что-то в темноте, но в целом путь прошёл спокойно. Не жалея сил, Вирдас грохнул кулаком в железную дверь. — Гойдон, открывай! Дело срочное есть! В глубине дома послышались грузные шаги и вскоре на пороге показался ювелир. Как и многие другие краснолюды, он имел имел усы и густую бороду, и хоть была она в разы короче косы Конона, зато аккуратно стриженная. Ему было немногим старше пятидесяти, то есть лет двадцать, если перевести на человеческие. — Чем обязан, Конан Вирдас? — Моему другу требуется кольцо для будущей жены. Покажешь ему что-нибудь из своего? — Ведьмак — жених? Теперь, пожалуй, меня в этой жизни больше ничем не удивишь. Проходите. Ты хоть знаешь что ей может понравится? Ну или хотя бы какое кольцо ты хочешь ей преподнести? — Нет, — честно ответил я. Мысли о женитьбе частенько посещали мою голову, но как на зло свадебный перстень в моих фантазия всегда был скрыт неясной пеленой. Возможно, если бы Нэйтари всматрималась в эти дорогущие блестяшки немного дольше, чем на обычный камень на дороге, мне было бы чуточку легче. — Ясно, — вздохнул Гойдон и, потерев уставшие глаза, сказал: — Подождите здесь, сейчас вернусь. Пока ювелир ушёл в другую комнату, Конан уселся на небольшой диванчик неподалёку, решив не вмешиваться в разговор «молодёжи», а я внимательно осмотрел помещение. Окна не особо большие, к тому же с толстыми на них решётками, кованые сундуки запертые на крепкие замки. Осторожность и здравомыслие нужные в этом деле черты характера. К тому же по выставленным на обзор стойкам с разнообразными рапирами, мечам и кинжалами с красивыми рукоятями и витиеватыми узорами вдоль дола, можно было сделать вывод, что специализация ремесла этого молодого мастера куда как шире. Вскоре краснолюд вернулся с двумя внушительными ларцами. — В одном серебряные, в другом золотые, — пояснил он, видя моё недоумение. — С какого начнём? Я пожал плечами. Гойдон посмотрел на меня с лёгким недовольством и высыпал на широкий дубовый стол первый сундучок. Взгляд замылился ещё больше от обилия разных оттенков золота и камней. Я честно пытался выбрать подходящее украшение, но всё, что попадалось, казалось каким-то не таким. «Тоже мне критик. Как-будто ты что-то в этом понимаешь?» выдал внутренний голос, заставив меня поморщиться. В глазах уже рябило и я почти плюнул на это золото, решив осмотреть серебро, как мой взор привлекло небольшое колечко, лежащее под здоровым перстнем с массивным рубином. Я взял его и осмотрел повнимательнее. Оно походило на две переплетающиеся между собой лозы из красного золота, почками у которых служили маленькие изумруды. На фоне множества других цацок кольцо казалось практически незаметным, но отчего-то пришлось мне по душе. По размеру оно было явно меньше моего, но не совсем маленькое — на безымянный или средний палец должно подойти. — Вот это, — протягивая украшение мастеру, сказал я и полез за пазуху за кошельком. Как знал, что куртку снимать не стоит. — Не плохой выбор, не броско и оригинально. Привязку или надпись делать будем? Я вопросительно приподнял бровь. — Своё я смотрю у тебя уже есть, так что парного не предлагаю. Хотя если хочешь поменять… — Нет. — Тогда могу «привязать» кольца друг к другу. Это не так сложно, как завязать на человека — на такое я не способен, или могу сделать гравировку. Но за это придётся доплатить. — С каких пор краснолюды научились пользоваться магией? — задумчиво спросил я, потерев резко зачесавшуюся рассечённую бровь. — Хочу напомнить тебе, ведьмак, что первый голем был создан не каким-нибудь там эльфским знающим или чародеем, а обезумевшим от горя краснолюдом-кирпичником из Марибора, чью семью хладнокровно перерезали люди. В некоторых из нас спят крупицы магии и я являюсь одним из таковых, но не об этом речь сейчас. Не буду давить на тебя немедленным выбором, для начала узнай понравилось и подошло ли невесте кольцо, а потом приходи. Заодно протрезвеешь и решишь надо ли оно тебе. — Спасибо, — поблагодарил я, собирая свои вещички со стола. Пригревшийся и клюющий носом Конан уже начинал похрапывать. Мы с Гойдоном переглянулись — будить старика не хотелось, но с другой стороны я хорошенько получу по шее от всей женской половины, если приду домой один. Молодой ювелир решил мою проблему, «случайно» с грохотом захлопнув крышку кованного сундука. Вирдас мгновенно открыл слегка остекленевшие глаза и мы все сделали вид, что ничего не заметили. Я едва заметно кивнул черноволосому краснолюду, тот ответил понимающей полуулыбкой. В такие моменты приятно было почувствовать человеческое отношение к себе. — Ну что, выбрал что-нибудь для своей крали? — спросил подошедший к нам купец. — Да, можем идти. — Подожди, дай и нам кое что перетереть. — Тогда подожду на улице. Ещё раз спасибо, — сказал я, разворачиваясь к двери. Вдохнув поглубже запахи гонимые ночным ветерком, я поднял лицо к ночному светилу. Набирающий силу месяц тускло сиял непривычно зловещим багровым цветом, напоминая собой прищуренный глаз варга. Даже несмотря на глубокую задумчивость, появление на улице краснолюда не смогло застать меня врасплох. Мой слух легко уловил едва слышный шорох двери по хорошо смазанный петлям и грузное дыхание. — Дело сделано можно и домой топать. Ну и молодёжь пошла… нерештильная! Вот в мое время… За такими разговорами слегка протрезвевшие мы и побрались до купеческой усадьбы. Пока Вирдас сражался с никак не хотевшей закрываться калиткой, я вошёл в дверь первым. В обеденной зале остались сидеть ровно половина, оставленный нами компании. Девчонок и Нэйтари видно не было. — О, один заблудший явился. А моего где черти на рогах носят? — спросила хозяйка дома, поднимаясь из-за стола. — Он во дворе, закрывает калитку, — сказал я, присев возле Медведя, но не поворачиваясь к столу. Краснолюдка всплеснула руками и направилась к выходу, недовольно приговаривая: «А я ему давно говорила, что пора её починить. Зато по пьяни с ней бодаться самое дело». Мы с мужиками усмехнулись, а затем я обратился к Бьярну: — Давно она ушла? — Не особо. Как я и говорил, она сразу заметила твоё отсутствие. Мы с ней немного выпили, поговорили, послушали баллад, а затем девочки пошли на верх спать. Знаешь, Эскель, ты нашёл удивительно гармоничную и замечательную женщину, которая сможет, как осесть с тобой в уютной хате, так и идти по ведьмачьему Пути рука об руку. Поздравляю, и я очень рад за тебя, дружище. Мы внимательно посмотрели друг другу в глаза. Его взор был серьёзен и кристально чист в своих намерениях. И это было прекрасно, потому что я не хотел бы сомневаться в ещё одном друге. Слова Ламберта, которые он произнёс во время игры на той «незабываемой» пьянке перед битвой, не могли не оставить в моём пьяном разуме следа. И не то чтобы я из-за этого был зациклен, расстроен или разочарован в этом сукине сыне, просто я понимал, что никогда бы не смог так поступить с другом, к тому же за его спиной. Поэтому, когда потерявшийся в собственных чувствах Геральт метался между двумя чародейками, я отошёл в сторону, запрятав свои личные симпатии в самые глубины и постаравшись сжечь их до того, как они спалили бы меня самого целиком. Во взоре Медведя промелькнуло понимание и он слегка улыбнулся, словно прочитал все мои мысли. — А я могу подписаться под каждым ведьмачьим словом. Ибо это истинная правда, — с улыбкой заявил подвыпивший менестрель и по забывчивости через чур сильно облокотился на больную руку, от чего тут же шикнул. В душе от дружеских слов зашевелились чувства довольства и гордости. Не за себя, за них. — Спасибо, парни. За вас, — кивнул я и осушил близ стоящую кружку залпом. Кажется, я сегодня немного перепил, раз так сильно расчувствовался. Наконец в зал вошли хозяева дома. Приобнимающие друг друга в поддержке давно не молодые супруги выглядели весьма забавно и тепло одновременно. Эта картина стара, как мир: жена недовольно бурчит, но аккуратно тащит любимого в кровать; муж любовно прижимает суженную за талию к себе, поблёскивая очами в её сторону. Наверняка, ни один пуд соли вместе съели, но пережили всё это сообща. Было бы хорошо, если бы мы с Нэйтари смогли выдержать всё грядущее как они. — Пойду и я к себе, — поднялся с лавки я и направился к лестнице, когда мне в спину долетел вопрос. — Кольцо-то хоть купил? — Да. Без эксцессов поднявшись по слегка расплывающейся в глазах лестнице, тихонько толкнул дверь внутрь нашей с Нэй комнаты. Возле кровати горела пара новеньких свечей, а поверх одеяла с книгой в руках сидела любимая. — Нагулялся? — спросила она, не отрываясь от чтения. — Вполне. Пройдя внутрь, закрыл за собой дверь и направился к кровати. Раздевшись вплоть до штанов, я мягко присел на постель и лёгким движением погладил оголённые ножки любимой. Затем выцеловывая дорожку от пальчиков к колену, заглянул в девичье лицо. Милая наконец-то оторвалась от своей книги и обратила всё внимание на меня, наблюдая с удивлением и искренним интересом. Не заметить проступивший на щеках румянец и пробежавшие по её ногам мурашки было просто невозможно. — Дай мне руку, — попросил я, на что девушка безропотно повиновалась. — А теперь закрой глаза. После того, как она вновь выполнила мою просьбу, я одел припрятанное в кармане кольцо на её правый безымянный пальчик, село вроде бы не плохо. Если что, то Нэй легко сможет носить его на другом пальце ибо ни в одной из известных мне религий нет уточнений по этому поводу. Любимая открыла глаза и охнула, не знаю от чего именно — удивления и восторга или менее приятных эмоций. — Нравится? — Оно великолепное, спасибо. Но как же коленопреклоненный ты и вопрос: «Любовь всей моей жизни, не окажешь ли мне честь выйти за меня замуж?», — слегка усмехнулась эта хитрая женщина. — По два раза не переспрашиваю, — фыркнул я и моя невеста тихонько рассмеялась. А после я был награждён нежным благодарным поцелуем. — Спасибо. Оно правда мне очень нравится. Эти слова были для меня сейчас смыслом моего существования и слышать их для меня было самой большой наградой. Взяв её руки в свои, стал пересчитывать каждый пальчик губами, затем была татуировка, плечико. А когда я уже было приблизился к тонкой смуглой шейке, меня мягко, но решительно остановили. — Не торопись, сегодня тебе стоит выспаться, а завтра мы обязательно продолжим, — поглаживая меня по щеке, скалаза любимая. — Раз нам придётся ещё некоторое время подождать выздоровления Густава, то уйдём на денёк от всех подальше. Может даже сможем немного полетать. Я так давно этого не делала, что валькирия заскучала. Пожалуй она права, я на её месте поступил точно так же. — Как скажете, — согласно кивнул я, а затем невинным голосом добавил: — Только раздень меня, а то пряжка из рук выскальзывает. Да, я немного преувеличил на этот счёт, но наблюдать лёжа на спине за её двоякой реакцией было забавно и очень приятно одновременно — с одной стороны лёгкое возмущение от знания правды, но с другой едва сдерживаемый азарт от принятой игры. Всё-таки я счастливчик — не каждому везёт после пьянки с настоящими друзьями быть раздетым любимой и, что не менее важно, любящей тебя женщиной. Я едва сдерживался, чтобы одним движением не повалить валькирию на себя и зацеловать, зато, засыпая, смог крепко прижать её к себе.