Купи жену, Ведьмак

•⫷⫸ Начало лета, где-то на берегах королевства Цидарис ⫷⫸• — Думаю, сойдёт, — положив сумки на стоящую рядом скамью, сказал я и повернулся к следующей за мной Нэйтари. Всё-таки селяне не соврали на счёт этого заброшенного домика. Он стоял почти в центре леса в стороне от деревни, обмазанный глиной и с вполне надёжной пока ещё крышей. По словам местных, пару лет назад здесь жила какая-то ворожея и, видимо, она внушала не только большое уважение всем местным жителям, но и страх, ибо хижина выглядела тронутой лишь рукой вездесущего времени, но никак не разграбленной людьми. На стенах висели множественные засушенные букеты трав, птичьи лапки, змеиная кожа и приколотые листы с выцветшими на них символами. На большом столе возле окна ещё находились оставленные хозяйкой вещи: каменная ступка и измазанный в каком-то порошке пестик, глиняные чашки и бутыльки с чем-то непонятным внутри, нерастаявшие до конца свечи, почерневшее и треснувшее в углу зеркало, запылённая книга со вздувшимися страницами, перевязанное белой ниткой заячье ухо. В одном углу располагалась печь с потрескавшейся побелкой, а в другом прикрытая дырявой шторой кровать и деревянный ящик с тряпками. Ещё здесь были пара широких лавок и одна лежанка попроще, скорее всего, для потенциальных больных и в принципе всё. Не роскошный гостевой дом, всё покрыто пылью и паутиной времён, но вполне сносно, рядом с морем, зато вдали ото всех людей и не будет стоить нам и монеты, а ведь в большинстве мест цены для ведьмаков бывают весьма завышены. Как по мне, эта хата была одним из вполне пригодных вариантов, но окончательное решение буду принимать не я. Если она захочет удобства и роскошь, так тому и быть, средства позволяют, но скорее ей будет важно уединение нежели это. — Аура здесь не плохая, никаких мороков, приведений или духа умершей хозяйки. Васильку и Мальве есть где пастись и ручей неподалёку. Самое необходимое есть, а большего и не надо. Приберусь только и дело с концом, — по-хозяйски упёрла руки в бока моя жёнушка, осмотрев нашу маленькую временную обитель. Я улыбнулся, предугадывая её реакцию. Пока мы привели в порядок наше скромное жильё, день успел превратиться в надвигающийся вечер. В первый раз мы решили прокатиться до моря верхом, но седлать любимцев не стали, оставив лишь вожжи. Поставив охранный круг возле дома, любимая запрыгнула на спину Мальве и криком «кто последний тот готовит ужин!» ударила кобылу по бокам. — Хэй, приятель, нам надо их догнать, — подстегнул я в ответ Василька. Конь будто соглашаясь мотнул головой и рванул за удаляющейся подругой и её хозяйкой вслед. До пляжа мы прискакали одновременно и милая замерла, восторженно рассматривая окрашенное многообразием цветов предзакатное небо. — Это так красиво. Почему я никогда не задумывалась об этом на своей стороне? — вздохнула она, я улыбнулся, прекрасно понимая её чувства. Раньше как-то было не до этого любования да и красок было не так много, а теперь мне самому казалось мир стал ярче, удивительней, больше. — Идём. Убедишься, что это не какое-то обычное озеро, — кивнул я и мой вороной друг послушно двинулся к берегу, шелестя песком под копытами. Пока мы снимали верхнюю одежду, то наблюдали картину, как Мальва, расхаживая вдоль берега, с интересом рассматривала набегающие пенные волны, а скучающий Василёк преспокойно сжёвывал листья с ближайшего куста. Затем кобыла опустила голову и тут же фыркнула от набежавшей ей в нос солёной воды, мотнула длинной намокшей гривой, забрызгивая недовольного этим фактом коня, а затем, как ни в чём не бывало, улеглась неподалёку от него на нагретый дневным жарким солнцем песок. Мы с любимой переглянулись, а затем рассмеялись, вспомнив тот упавший в речку котелок. Порой мне казалось, что они и вправду похожи на нас. Зайдя в воду первый, я был рад освежиться после душного летнего дня. Окунувшись с головой, вынырнул и, смахнув прилипшие к лицу волосы, протянул руку в сторону валькирии: — Ну, иди ко мне. Она шла, не отрывая от меня глубокого взгляда, а затем приблизилась ко мне вплотную и тихонько сказала: — Знаешь, ты похож на морского бога. От этих слов я слегка опешил и почувствовал, если бы мог, то покраснел. За свою жизнь я немного слышал комплиментов в свою сторону, большинство из них произнесла именно Нэй, а уж «богом» меня никогда и никто не называл. Тем временем любимая приподнялась на носочки и, обняв руками мою шею, поцеловала прямо в губы. — А вода действительно солёная, — мурлыкнула жена, игриво склонив голову вбок, и тут же взвизгнула, когда я подхватил её на руки. Поплавав ещё немного, приняли решение вылезать. — А мне говорили, что ни один мужик меня такую не полюбит и на шею себе не посадит, — фыркнула валькирия, удобно устроившись у меня на спине и слегка болтая ногами в воде, пока я направлялся к берегу. — Я готов носить тебя сколько захочешь. К тому же ты такая лёгкая, тёплая и мягкая местами, что мне и так очень хорошо, — сказал я, чуть сильнее сжимая её такие лакомые бёдра. — А тебе есть с чем сравнить? — усмехнулась жена, слегка прикусив меня за ушко. Я уже так привык к этим пристрастиям, как она сама называла их «кусям», что порой сам подставлялся дабы ощутить их на себе. — Помню, когда тащил Ламберта на спине, по ощущениям он был тяжёлой холодной доской. Он был совсем ещё юнцом — недостаточно взрослым, чтобы выезжать на большак, но достаточно большим, чтобы ходить на зачистки вокруг Каэр Морхена. Вилохвост черканул его по ноге весьма сильно, пришлось ремнём затягивать. Своей лошади у него ещё не было, а до моей нужно было на пригорок и в лес подняться. Вот я и решил, что так быстрее выйдет, нежели он напополам со своей гордостью по камням её тащить и кровью истекать будет. Поначалу кочевряжился, но потом притих, так и дошли. После того, как в крепость приехали и рану его заштопали, он вместо «спасибо» пробурчал что-то по типу «должен буду», — весело тряхнул головой, вспоминая те нелепые бормотания. — Он один из тех людей, которым трудно благодарить или просить прощения. Куда более искренно и умело у него получалось язвить и посылать людей по разным адресам, но мы к этому давно привыкли. — Какой ты у меня умница, — ласково потрепала меня по голове Нэй, а затем с наигранной серьёзностью в голосе заявила: — Что ж, тогда вперёд мой боевой конь! Навстречу светлому будущему! Любимая потешно выставила руку вперёд, в сторону того самого «светлого будущего» и чуть сдавила мои бока. Я решил подыграть ей и, взбрыкнув, как норовистый жеребец, побежал вперёд, порождая тучу брызг вокруг нас. А в ответ был удостоен самой ценной наградой — её звонким заливистым смехом.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Пока Эскель проверял коней, я готовилась ко сну, вернее к тому что должно было произойти перед ним. Надев шёлковую бледно-жёлтого цвета ночнушку, я решила занять руки и привести волосы в порядок. Этот подарок на свадьбу мне преподнесли девочки и поначалу я даже не поняла, что именно попало мне в руки. Однажды, поглаживая тёплый вязаный плед, я решила развернуть его побольше дабы рассмотреть интересный рисунок и в этот момент мне под ноги упали несколько переливающихся тряпок. На деле это оказались две тонкие сорочки с кружевной отделкой и такой же мало что скрывающий халат. От подруг я узнала, что одна из них «ванильного», а другая цвета «адского пламени», чёрный оттенок пеньюра называется «полночь». И чем больше я слушала их разъяснения, тем больше понимала, как далека от мира моды; в душе лишь тлела надежда, что выбирать всё это бесстыдство они ходили без Касиль. Мысль, что мой муж явно оценит старания моих девчонок, вызвала у меня улыбку. «Настало время проверить эту теорию» усмехнулась я, разглядывая в малюсеньком окошке набирающую силу луну. Услышав шорох открывшейся двери, я прекратила расчесывать свои изрядно подросшие за год волосы и положила гребень на ящик, играющий роль комода. Затем обернулась вполоборота к вошедшему супругу и с нежной капризой протянула: — Что-то ты долго, я тебя уже заждалась. Не дойдя до постели, ведьмак встал в ступор и принялся жадно оглядывать меня сверкающими глазами. В доме горело всего три свечи, но он прекрасно обходился без света. Я почувствовала, как его захлестнула волна разнообразных эмоций, и расслышала его глубокий красноречивый вздох. — Всё хорошо? Устал? — слегка заволновалась я такой реакцией и уже собиралась подняться ему на встречу, но муж опередил меня. В мгновение ока он оказался на коленях перед низенькой кроватью и притянул меня к себе. — Кажется, однажды я видел тебя такой и слышал эти слова, — прошептал он мне прямо в губы, когда мы с трудом разорвали поцелуй. Я любовно провела ладонью по его скуле, спустилась к подбородку, чуть отросшая щетина слегка покалывала кожу. — И где же это было? — В моих снах. Ещё до твоего признания. Вспомнив тот неуклюжий лепет, я смущённо опустила глаза и почувствовала, как щёки и уши заливаются краской. А потом мне в голову пришла мысль, которую я не постеснялась озвучить. — И часто я тебе в подобном виде снилась? — Весьма, — ухмыльнулся этот бессовестный мужчина с развитой фантазией. А я ведь спала у него под боком и не раз! Словно прочитав мои мысли, он продолжил: — И с каждым разом это становилось трудней скрывать. — Пошляк, — с довольством протянула валькирия. Уголок его рта дёрнулся. — Ещё какой, — заметив пояс от шёлкового халата, он взял его в руки и тихонько спросил: — Можно? Я не сделаю тебе больно. Первая вызвавшая во мне волнение мысль была «свяжет», но мне тут же пришла на помощь валькирия. «Не бойся он не сделает нам ничего плохого, сама чувствуешь. К тому же я всегда рядом и это не двимеритовые наручники, хватит пары искр, чтобы избавиться от этой ленты. Кстати говоря, на счёт пут ты здорово придумала» Решившись, я согласно кивнула. Опровергнув мои ожидания, широкая лента всего-лишь прикрыла мои глаза. Не сильно крепко, так что я при малейшем желании могла её снять. Из моей груди вырвался сначала облегчённый, а затем и судорожный вздох, когда к моей пульсирующей на шее венке приникли тёплые губы. Это было так забавно и необычно чувствовать его рядом, но не знать куда именно последует его «нападения». Обжигающее дыхание, сильные руки с непроходящими на ладонях мозолями, нежные поцелуи, лёгкие покусывания, горячий язык… Эманации исходящие от него бурлили и едва ли не выплёскивались во мне через край. Из-за отсутствия зрения, все остальные чувства казалось усилились во сто крат. Дрожь и мурашки на моей коже не успевали сменять друг друга. Вскоре пройдясь рукой по моему бедру, Эскель потянул подол моей ночнушки вверх и в итоге окончательно стянул её с меня. Влетевший через приоткрытое окно ночной ветерок показался обжигающе холодным по сравнению с мужчиной, обнимающим меня так крепко. Вскоре меня мягко положили на постель и продолжили эту сладкую пытку. Меня облизывали и осыпали поцелуями со всех сторон, так что мне в голову пришла мысль «Как бы он не захотел пить от моей, наверняка, солёной после моря кожи», но в следующее мгновение она улетучилась. Словно прочитав меня без слов, любимый приник к моей груди, рьяно посасывая и прикусывая, словно ищущий молока младенец. В самом низу всё давно отзывалось тупой пульсирующей болью, но вскоре эту безмерную пустоту во мне заполнили его пальцы, вырывая из меня громкий стон. «Он точно читает мысли!» охнула я про себя, пытаясь отдышаться. Воздуха категорически не хватало. Вот так, не торопясь, Эскель довёл меня практически до предела, а затем отстранился. В момент, когда он полностью отдалился, я была похожа на слепого котёнка, беспорядочно мечущегося в бессильных поисках и призывно зовущего к себе маму. Приподнявшись на локте, протянула руку куда-то в темноту и немного погодя мои пальцы сплелись с мужскими. Когда он устроился между моих призывно раскрытых ног, я почувствовала его горячее и абсолютно голое тело, его неприкрытое возбуждение и холодный медальон зажатый между нами. Я тут же принялась вливать в него вырывающуюся из меня энергию, серебряный волк принялся подрагивать и нагреваться. Вдруг с меня сняли повязку и первое что я увидела были горящие расплавленным золотом глаза. В ночном мраке они показались мне спасительными маяками. — Эскель… — Смотри на меня, — с нежностью попросил меня муж. Глупый, я и так не отвожу от него взгляда, и, наверное, уже никогда не смогу. От его мягкого, но полного погружения я застонала прямо в поцелуй и прижала его к себе ещё сильнее. Мне хотелось раствориться в нём, стать его частью. Я желала, чтобы наш размеренный нежный танец любви длился вечно. Но закончилось всё в момент, когда любимый, поцеловав в висок и едва слышно прошептав «люблю», вошёл особенно глубоко. Почувствов накатившие на меня волны эйфории, муж сделал ещё пару быстрых толчков и отправился вслед за мной. Сквозь сон я почувствовала, как исчезает обнимающее меня сзади тепло, но большого значения этому не придала, слишком уставшей за этот день была. Спустя время я услышала тихий скрип и почувствовала лёгкое прикосновение к щеке, шее, плечу. — Эскель, что-то случилось? — обернувшись и подставляясь под ласки ещё больше, спросила у мужа я. — Хочу кое-что тебе показать. Только закрой глаза, — сказал он и, заграбастав меня в свои объятия вместе с одеялом, пошёл на улицу. Я и охнуть не успела. — Мы уже сегодня это проходили, — хихикнула заинтригованная я. Признаться осознание того, что для любимого супруга ты не являешься тяжёлой ношей, было очень приятно. Воспоминания о нелепых попытках человеческих мужчин поднять своих женщин вызывали во мне лишь жалость и лёгкую насмешку. Эти покрасневшие лица и тяжёлое дыхание вкупе с трясущимися руками были достойны лишь печального вздоха. Да, немногие из моих знакомых людей славились здоровьем и силой. Двумя из них были мой отец и брат, для них таскать добычу в виде взрослого кабана на плечах было делом привычным. Мама после этого всегда на них ругалась, что те теперь сами воняют как свиньи. Приятные воспоминания прервал возросший звон словно от множества крошечных колокольчиков. И тут моего уха едва коснулись чужие губы, обдавая лёгким жаром и шёпотом, от которого по телу побежали мурашки. — Можешь открывать. И я послушалась. Всё поле было усеяно живыми звёздами жёлтых и зеленоватых цветов. В ответ с небосвода насмешливо перемигивались их братья и сёстры под покровительством холодной луны. Мы стояли у самой кромки леса и один из светлячков опустился на моё укутанное в плед плечо, я затаила дыхание. Посидев так немного и померцав, он полетел дальше на поиски своей пары. — Это словно какая-то сказка. Спасибо, что показал, — поцеловала своего Волка в растерзанную щёку. — Как ты узнал об этом месте? Муж замялся на несколько секунд, а затем пояснил. — Вышел подышать… и, увидев несколько летящих куда-то огоньков, решил проследить. По пути их становилось всё больше и больше, а потом я увидел это. Подумал, жаль что ты этого не видишь и что тебе, наверняка, понравилось бы. Извини, что разбудил. Уткнувшись носом ему в шею, обняла как можно крепче. Только рядом с ним я по-настоящему чувствовала себя женщиной, причём любимой, а не мужиком без яиц или второсортным человеком, предназначенным лишь для утех первых. Боги, как же я счастлива. Прошу вас только об одном — не забирайте его у меня.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Сегодняшний день был идеальным для тренировки. Солнце спряталось за облаками и с моря дул свежий бриз, так что духоты особой не было. Эскель с мечом в руках, как всегда, был бесподобен. Его навыки фехтования были выше всяких похвал, поэтому, чтобы уравнять силы, мы использовали магию. В ней он тоже был хорош, но всё-таки не лучше меня. Закончили мы на том, что замерли в обоюдоопасных позах — он с мечом возле моего горла и я с кинжалом у его кадыка. — Неплохо, — похвалил он, опуская оружие. Я последовала его примеру, мазнув взглядом по всему телу мужчины. Заметив пошедший по шву рукав, вздохнула и объявила. — Снимай рубашку, ополоснись и одень новую. А я пока эту зашью и постираю. Любимый кивнул и, отдав мне одёжку отправился исполнять указание. Он сегодня уже ходил на охоту и взял готовку ужина на себя, так что я взяла оставшиеся обязанности. Достав нитку с иголкой и чистую рубаху, уселась на грубо сколоченную скамейку и принялась за дело, напевая что-то про себя. Я уже заканчивала с шитьём, когда рядышком присел чистый муж и надел подготовленные для него вещи. По краю рукавов и вороте пробегал вышитый мною узор из чёрной нити. Осмотрев результат, удовлетворённо кивнула. — В человеке должно быть все прекрасно: и тело, и мысли, и душа, и одежда. — Рядом с тобой это как-то само по себе выходит, особенно одежда. Я фыркнула, а затем решила признаться. — Ты не поверишь, но вышивание в качестве наказания для меня придумала мама, не без бабушкиных подсказок, — мой Волк чуть удивлённо приподнял брови, а я продолжила. — В детстве я была непоседой, часто рвала вещи и не любила долго концентрироваться на чем-то одном. Вот матушка как-то раз и посадила меня за шитьё, дабы показать цену её стараниям, которых я тогда ещё не понимала. Сначала мне не нравилось, я ныла и пыхтела, как ёж, который колет иголками сам себя без какого либо вменяемого результата. Затем втянулась и во все последующие случаи молча бралась за нитки пока мать не видит. Так ссор выходило гораздо меньше, а потом мне захотелось сделать что-то красивое. Я взяла чистый лоскут, нарисовала с помощью угля на нём птицу и подарила бабушке, дабы она всегда вспоминала обо мне в моё отсутствие. Конечно, мой сокол был далёк от идеала и скорее походил на перекошенную цаплю, но бабуле всё равно понравилось. И она принялась меня обучать не просто шитью, а вышиванию, так я и втянулась. — Почему именно сокол, а не что-то попроще? — внимательно глядя на меня, поинтересовался супруг. Тем временем я завязала последний узел и провела ножом по нити, заканчивая работу. — «Соколёнок» моё детское прозвище. Я была весьма шустрой, так что брат редко мог меня догнать, когда я шкодничала. Ещё я любила лазить и прятаться на деревьях, обожала рассматривать всё с высоты. К тому же само моё имя Нэйтари означает «счастливая птица» или «свободная птица». А когда я подросла и отец научил меня держать лук, они стали брать меня на охоту. Сами в основном на кого-то крупного ходили — на вепря там, волка или оленя — а я по мелочи: фазаны, утки, белки, зайцы. Помню, лису маме на воротник подстрелила… А ближе к зиме, помню, набирали желудей, плодов и ягод каких попорченных или сухих, семян разных, клали в сани и ехали в лес на кормовые места. Целыми мешками рассыпали, а на обратном пути с дровами возвращамись, — рассказывая это, я не заметила, как начала улыбаться. Затем наконец опомнилась и тряхнула головой. — Извини, я не заболтала тебя? — Нет, мне правда интересно. Когда ты рассказываешь о своей семье, я чувствую, что испытывал что-то подобное раньше, до ведьмачества, только не могу вспомнить, — от его слов мне стало немного грустно, а любимый лишь пожал плечами. — Но я не жалуюсь. Бальтазар тоже брал меня за охоту за ланями, козлами или нечистью, смотря что попадётся. Весемир учил нас письму, счёту, географии и разной теории о монстрах. Помню, как мы, малышня, с нетерпением ждали зимовки и приезда взрослых ведьмаков. Дни их приезда заменяли нам праздники, потому что главный зал наполнялся смехом, шумом и разными байками. А бывало некоторые из старших братьев привозили гостинцы: куль конфет, мешок поздних фруктов или книгу о приключениях. А те, кто имел личных наставников, как мы с Геральтом, мог рассчитывать на отдельный подарок, за успехи в учёбе и послушание, конечно. Как понимаешь, в своре скучающих и замученных выучкой пацанов примерное поведение было не легко соблюдать. А с другой стороны, дисциплина в нас вбивалась самая первая и чем под руку попадётся. Не знаю кто как, а я не жалею, задумывался, конечно, а кем бы я мог быть, не встреть Бальтазар моего отца, но не жалел. Не вижу смысла сокрушаться о том, что случилось и чего уже не исправишь, стоит думать о том, что ты можешь сделать сейчас или в будущем. Например, сейчас, думаю, стоит отпустить тебя умыться, а я пойду приготовлю рябчиков, — улыбнулся он и, поцеловав меня в висок, помог встать. Ужин выдался отменный. Что-что, а мясо муж готовил как никто. Он умел буквально всё и не стеснялся помогать мне в «бабьих» делах, чем лично я очень гордилась. Из-за нависающего неба вечер начался раньше обычного, но дождь так и не пошёл. Делать было нечего, а спать ещё не хотелось, так мы сидели за столом и подготавливали ингредиенты для будущих эликсиров и масел. «Ну и чего мы сидим?» отозвалась в голове валькирия. «А что ты предлагаешь? Мы с Экселем между прочим заняты». «Увидишь, если волю дашь» с хитрецой в голосе объявила чертовка. «Вот дела доделаем и твори что хочешь» сказала я, чувствуя как вторая я внутри потирает ручки. И действительно, едва мы закончили и любимый принялся убирать всё в сумку, как, расправив плечи, крылатая вышла наружу. Уперев руки в боки, дождалась пока он обернётся и поставила перед фактом. — Я хочу полетать. Ты со мной? — Конечно, — усмехнулся ведьмак, подходя ближе. Мы вышли на улицу, Василёк и Мальва спали глубоким сном, улегшись на земле. Проверив границу, отошли подальше, дабы не тревожить любимцев. Раскинув руки в стороны, муж ожидал ответных объятий, но бесовка с хитрой улыбкой увернулась, оказавшись за спиной, и обхватила поперёк мускулистого живота. — Пришло наше время показывать сказку. Готов? — обдав тёплым дыханием мужскую шею и раскрывая крылья, прижалась теснее к любимому бестия. — Готов. В тот же момент последовал взмах, а затем рывок. Земля быстро уходила из-под ног и во всём этом медвежьем углу едва заметным оставалось лишь освещённое несколькими свечами окошко старой избушки. Ещё чернее среди этой тьмы было лишь море, мелькавшее где-то вдали. Преодолев туманную завесу, мы оказались словно в ином мире. Луна сияла как никогда ярко, обдавая всё вокруг своими холодными лучами, отчего казалось, будто верхушки облаков светились сами по себе. Даже звёзды блестели не как обычно, то и дело роняя затухающие искры. — Что скажешь? — Кажется, я могу и привыкнуть к нашим полётам и этой красоте, — положил свои руки Эскель поверх тонких девичьих. — Мы же говорили, что ночью ещё красивее. Правда северного сияния не хватает, но у нас целая жизнь впереди, насмотримся.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

А жить возле моря было вполне неплохо, но я бы всё равно предпочёл дом у реки или озера. После этой мысли я всерьёз задумался, а не сменить ли наши зимовки в Каэр Морхене на свой домик где-нибудь в глуши. Вот Кейра и Ламберт прикупили себе какой-то на деньги вырученные от созданного чародейкой лекарства. Помнится, в последнюю нашу встречу, которая прошла весьма скомкано, друг приглашал меня к себе на зимовку. Я сказал, что подумаю, хотя по-настоящему так и не собирался пользоваться этим предложением. Где у двоих гнездо третьему ходу нет, иначе неудобство и невысказанное раздражение только. Вот чем была хороша крепость так это тем, что в случае чего можно было разминуться. Так вот о доме… Нужно поговорить с Нэй. А что? Уход за ним будет в разы меньше и зимой не так холодно — прогреть его всяко легче будет, чем каменную громаду. Хотя с другой стороны мы уже столько всего сделали в волчьей обители и ещё список дел на следующую зимовку обсудили. А ещё милая говорила, что ей там нравится, что там она чувствует себя свободной и защищённой. К тому же нельзя бросать Весемира, Бальтазара и души других ведьмаков не упокоенными. Ладно, этой зимой мы всё равно отправимся в Каэр Морхен, а там решим оставаться дальше или бросить окончательно. Разрубив последнее полено, я вытер пот. Колоть дрова в тёплые летние дни сравни лёгкой пытке, но без них и каши не сваришь. Почувствовав на себе взгляд, обернулся и увидел сидящую на ступенях Нэйтари. Она явно сидела здесь давненько, ибо поза её выдавала удобство, а взгляд был наполненный лёгкой истомы. И всё это время он явно был направлен на меня. Я посмотрел чуть вопросительно и только тогда родная отозвалась. — Знаешь, смотреть на широкие плечи и сильную спину занятого работой любимого мужа это одна из главных женских слабостей. Говорят, можно вечно смотреть на то, как течёт вода, горит огонь, и ещё один фактор у каждого свой. Вот мой, например, когда ты чем-нибудь занят, когда полностью увлечён и сосредоточен. С интересом хмыкнув, я направился к наполненной водой бочке дабы умыться и ополоснуться. И хоть жёнушка не видела расцветшей у меня на лице улыбки, я знал, что она чувствует мою радость. В жизни у меня не было ничего своего и всё одобрение и редкая похвала выражалось в словах «Хорошо, Эскель. Давай ещё раз» или сухом «Спасибо». Потом моей маленькой отдушиной стал Василёк, верный друг и только моё счастливое предназначение. А теперь у меня есть любимая женщина или даже две в одном теле, которые по-настоящему любят меня и делают мою никчёмную жизнь лучше, наполняя её смыслом. Они не меняли меня против воли и я не пытался что-либо в них изменить, просто нам самим захотелось ради друг друга стать лучше. Наконец-то я чувствовал, что я нашёл своё место. Позднее отобедав, Нэй сказала, то хочет немного побыть в саду. Я был не против. Бросив несколько подстилок в теньке под деревьями, мы устроились с книгой. Она читала найденный мной талмуд на вранском и я снова почувствовал себя, как в те времена, когда я только начал учить нордарский. Другими словами, я мало что понимал, но для моей отрады очевидно этот язык давался легче. Дорогая сказала, что всем этим змеиным каракулям здесь есть перевод и расшифровка на её родной, что приводило её в жуткий восторг. Я был рад, что ей так понравилась моя находка, хотя сам подобных чувств не разделял. Чем больше редких знаний, тем больше неприятностей. — Помнишь, я рассказывала о знакомой магианне моей Пра-пра? Устроившись поудобнее, я согласно кивнул в ответ. — Так вот эту книгу, кажется, написал её учитель Арджо Касдейн. Видимо, этой книге не меньше двух сотен лет. Здесь написано и о культуре вранов, и немного о жизни самого мага, и о приходе на ваш континент, и создании ведьмаков. Думаю, где-то между этими периодами должны быть его записи об изучении порталов. Это было бы замечательно, я всё ещё хотела бы познакомить тебя со своей семьёй. Но не будем торопить события. Вот так, лёжа между ног жены на тёплом животе головой, я слушал её тихий речитатив и наблюдал за развивающимися от лёгкого бриза кронами деревьев. Шелест страниц и родной нежный голос, произносящий слова на незнакомом языке, практически усыпили меня. — Волк пригрелся и уснул, — услышал я ласковый голос валькирии, а затем мягкие и массирующие прикосновения в волосах. — Хочешь расскажу сказочку, от которой сон как рукой снимет? Правда она немного неприличная… Отклонив голову посильнее, я заинтересованно посмотрел на хитрую женщину вверх ногами. — Я обожаю неприличные сказки, особенно из твоих уст. Она усмехнулась и начала своё повествование. — Не знаю, кто и как давно её придумал, но она весьма правдивая и забавная. Ты же помнишь, что герб Нордара трёхглавый дракон на чёрном поле? Так вот, говорят, что на севере живёт множество драконов с одной, двумя или тремя головами. И вот, когда дракон вырастает и ему приходит время продолжить свой род, он должен пройти долгий путь. От райского сада, полного множеством нежных цветов, вниз по склону, через две горы, затем через долину с маленьким оврагом, а затем сквозь дебри к пещере. Изначально она сухая, узкая и пустая, чтобы пролезть дракон прокладывает себе путь двумя более маленькими головами. Когда проход станет достаточно большим, а все стены будут скользкими и влажными, ящер засовывает свою самую большую голову. Если она будет в меру длинной, то дойдёт до покрытого льдом яйца, которое должно согреться от его пламени. Когда стены затрясутся и преграда падёт, растекаясь волнами кипящей воды, покажется долгожданный исток новой жизни. И, если пламя было достаточно жарким, то через девять месяцев из яйца вылупится драконенок и выйдет из пещеры, где его должен ждать отец. Как ты понимаешь дракон это мужчина и количество его голов зависит от того, как хорошо он умеет пользоваться своими чреслами, пальцами и языком. Не объявлю тебе ничего нового, если с гордостью скажу, что ты у нас полноценный трёхголовый змей. Я самодовольно улыбнулся, радуясь от похвалы своей женщины, как малолетний юнец, который смог угодить своей избраннице. Весь рассказ я непроизвольно вспоминал картины наших совместных ночей и не только, накладывая глубокий томный голос на жаркие образы. Едва заметная дрожь прошла по телу и, приподнявшись на локтях, я обернулся к жене. — А яйцо и всё остальное это женщина. Райский сад это губы, склон — шея и так далее, — закончила чертовка и я едва успел заметить, как её кожа покрылась чернотой и в следующее мгновение она оседлала мой торс. Распахнув свои невероятные крылья, валькирия закрыла ими практически всё небо в моих глазах. На ней была надета белая туника, подпоясанная кожаным приподнимающим грудь корсетом, а подросшие волосы спадали с чуть оголённых плеч. Она была великолепна и этот факт заставил отозваться в штанах моего «дракона». Я успел пожалеть, что надел на себя рубашку. — Ну как я выгляжу? Мне идёт белый цвет? — лукаво спросила дьяволица, игриво стрельнув глазами. — Выглядишь хорошо и белый цвет тебе к лицу, — непринуждённо сказал, но моё тело выражало мои эмоции куда как ярче. Ладони уже тянулись от щиколоток вверх по бёдрам и, когда они легли на абсолютно нагие упругие ягодицы, я понял, что вот-вот сорвусь. — Всего лишь? — прикусила плутовка нижнюю губку в напускной обиде. — А если развяжешь шнурок будет идеально, — хриплым голосом подсказал я. — Всего лишь? — с полу улыбкой повторила она и потянула за завязки на вороте. Туника разошлась, окончательно открывая девичьи плечи и грудь с затвердевшими сосками. От этого великолепного зрелища моё дыхание стало ещё тяжелее. — Позволь помочь тебе. Я едва смог оторвать от неё руки и поднять вверх, чтобы она помогла снять одежку. Она чуть наклонилась, стянув тряпку с моей головы, а я, вытянув шею, смог достать до левой горошины языком. Воительница охнула, когда я чуть прикусил её, и отстранилась. — Извини, милый, но сегодня главная здесь Я. После этого объявления я словно очнулся и почувствовал, что не могу пошевелить руками. Предплечья были стянуты собственной рубахой с хитро завязанными рукавами. Хитро, она воспользовалась моментом, когда я поднял голову. Это будет даже интересно, если, конечно, она не бросит меня здесь. Не отрывая от меня глаз, она усмехнулась и заёрзала, сползая с моего живота вниз. В голове пульс бил набатом, словно сердце поменялось с мозгом местами. Почувствовавший дополнительное трение и тяжесть член налился кровью окончательно, вырываясь из штанов. Тем временем, положив свои ладошки мне на грудь, жена легла на меня и впилась в губы. Её горячий язык сразу принялся хозяйничать у меня во рту. В любви валькирия была полной противоположностью нежной, податливой и доверяющей Нэй. Крылатая же любила быть главной, и если и отдавала первенство, то с неохотой и явно не без боя или игры по её собственным правилам. В какой-то момент всё это мучительное удовольствие, сменилось лёгким морозным покалыванием. Медальон завибрировал и я почувствовал некую накатывающую усталость, исходящую от мест соприкосновения наших тел. Едва заметно дёрнувшись, почувствовал, как это ощущение смешалось с дарующим силы обволакивающим теплом. Оторвавшись, валькирия оглядела меня, а я растерянно взирал на её — подобного я никогда ещё не чувствовал. Видимо, первые ощущения были из-за того, что из тела уходила энергия, а вторые из-за её возврата. Голова соображала туго, а дыхание сбилось окончательно; серебряная голова всё также продолжала подрагивать. — Теперь ты чувствуешь примерно тоже что и мы, — промурлыкала она, мягко убирая прядки с моего лба. — Надеюсь, ты не против. Это прозвучало скорее утверждением нежели вопросом. — Поцелуй меня ещё раз, — попросил я, желая прочувствовать всё заново. Любимая покровительственно улыбнулась и вновь наклонилась ко мне. На этот раз в самом конце я ощутил на своей нижней губе ощутимое прикусывание. Я рыкнул. — Это чтобы жизнь мёдом не казалась, — усмехнулась рогатая, проходясь коготками по шее. Позднее кое-как одевшись, мы продолжали отдыхать в тенёчке, охваченные приятной истомой. Я продолжал разглядывать царственно лежащую на боку валькирию. Одно крыло она подложила под себя, а второе вытянула, прикрывая свои стройные ножки. — Так откуда у тебя этот шрам? — спросил я, зарываясь в длинные девичьи волосы. — Я заметил его, ещё когда заплетал тебя в первый раз. — А ты внимательный, — улыбнулась она, а затем глубоко вздохнув поведала. — Да так… Охотилась с гвардией одного дворянчика за бандитской шайкой. Оказалось, что атаман этих олухов был неплохим стрелком. Он достаточно быстро понял, что я главная их опасность, и, пока мои люди сцепились с его шавками, это мурло собачье потихоньку отстреливало всех из укрытия. Вот так пока я от одного отбивалась он в меня и попал. Признаться, я тогда удачно увернулась, иначе мог и глаз выбить, а так просто чиркнул. Я с наслаждением подумал о том, что валькирия подобной выходки этому ублюдку явно не простила и его плоть давненько послужила прекрасной трапезой для червей, а кости прекрасным точиловом для чьих-то зубов. — А откуда у тебя тот, возле левой лопатки? Тоже стрела? Опасная рана, — спросила она и сердито покачала головой. — Арбалетный болт, — поправил я. — Я был тогда весьма ещё молод, мой заказ заключался в охране труппы бродядих артистов, весьма знаменитых до эпохи Лютика. Вместо монстров на нас напали разбойники, они зажали нас между стеной утёса и обрывом. Мы смогли отбиться, но один из последних успел сделать выстрел перед смертью. Меня спас доспех и укреплённые ведьмачьи кости. Наконечник лишь застрял поперёк рёбер. Помнится, среди всех тех актёров, певцов и так далее была одна задорная танцовщица, научившая меня отплясывать чуть ли не все танцы, начиная от деревенских кадрилей и заканчивая придворными вальсами. Я плохо помнил её лицо и уж тем более имя, но до сих пор благодарен ей за то, что она преподала мне эту науку, а затем и лечила. Если бы не она, я бы, возможно, не дожил до этих дней и был обделён возможностью прижимать к себе в танце Нэйтари. Ведь все эти пляски были лишь поводом войти в её пространство, чувствовать тепло её рук и такой притягательный запах, бессовестно обнимать при всех и видеть смущённую улыбку совсем близко. Так мы пролежали ещё около часа, изучая отметины друг друга. Мы не задавали вопросы, а лишь мягко прикасались к шрамам и заглядывали в глаза. У обоих из нас их было предостаточно и мы помнили истории почти каждого из них. После всех откровений валькирия ушла, обняв на последок крылом и поцеловав на прощание. — Пойдём в дом? — спросил я у перевоплощённой любимой, наслаждаясь её чуть растрёпанным видом. — Угу, — проворковала она, поднимаясь с моего плеча. Она подхватила книгу и направилась к хате, оправляя задранную рубашку. Смотря жене вслед, я рассуждал о том, почему для меня никогда не бывает её много, почему не могу насытиться. Так ли проявляется настоящая любовь у всех остальных или я один такой ненормальный?

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

«— Ау! Вот это подсечка! Но в следующий раз так не делай, либо рыба с крючка сорвётся, либо нить порвёшь, а то и глядишь голову кому снесёшь, — потирая ушибленную макушку, поучал своего старшего сынишку Асвард. Племянник хихикнул и я тоже улыбнулась. А вот нечего было со спины подходить. Но вскоре тень радости сошла с моего лица от понимания в необходимости этого разговора. Больше так продолжаться не могло. Я не могу всю оставшуюся жизнь бегать сама от себя кругами и прятаться от собственного брата и всех других мужчин в этом мире — это путь в никуда. Глубоко вздохнув, я собралась с силами и позвала. — Хейгон! — Нэй! А я рыбу почти поймал. Сорвалась только, больно крупная была. Эх, хороший был лещ, — радостно закричал мальчуган, окончательно распугивая весь возможный улов в округе. Как Марта не старалась, но почему-то он принципиально избегал называть меня «тётей». Лично я была не против быть для этого сорванца просто «Нэй» или «ты». У меня с ним, как и с моим братом была разница в десять лет, так что для меня все эти расшаркивания были несущественны. — Верю, — сказала я, подходя ближе. — Тебя мама зовёт, так что отнеси ей что есть. Вечером зажарим, первая хвостатая твоя будет. А мы пока с папой ловушки с раками проверим. Мальчик, прихватив свою удочку и на треть заполненное ведро, рванул к дому. Проводив его взглядом, я повернулась к Асу, исподтишка наблюдающему за мной в ответ. Он избегал смотреть мне в глаза, а когда это происходило, то его взор напоминал мне побитого любимым хозяином пса. В нём было столько вселенской грусти и тоски, что сердце разрывалось на части, но я ничего не могла поделать со своим страхом. Поначалу он рвался что-то делать со мной, для меня, со всем, что было вокруг меня, но, получая в ответ лишь молчание и панические вырывания, смирился и отошёл в сторону. С каждым разом я всё больше чувствовала исходящие от него чувство вины, сожаления и призрачной надежды. Ради моего комфорта он держался от меня на расстоянии даже в собственном доме и в какой момент взвалил на себя практически всё хозяйство и детей, предоставляя Марте как можно больше времени для помощи мне. Но это не было единственно верным решением и выходом из ситуации. Я всё понимала, поэтому вернула всё на прежние места. Постепенно, очень медленно, всё стало налаживаться. Мальчишки меня не пугали, я стала выходить в сад и через четыре месяца я стала есть вместе со всеми, а не только в собственной комнате. Асвард был моей тенью, потакал во всём и помогал чем мог на расстоянии. Он всегда был рядом, но не вблизи. Из-за этих рамок страдали все: дети, Марта, но в первую очередь сами мы с братом. С тех событий прошёл почти год и, кажется, теперь я достаточно окрепла, чтобы посмотреть своему страху в глаза. — Я хотела поговорить с тобой, брат, и извиниться — тихонько сказала я, изгибая от волнения пальцы. — За то что заставила тебя пережить всё это: перестать чувствовать себя хозяином в собственном доме, оторвала от семьи… Вынудила вынимать из петли… В этот момент голос особенно сильно дрогнул и на глаза навернулись слёзы. Я услышала его болезненно рваный то ли вздох, то ли стон и приближающиеся шаги. — Прости, что не защитила маму, — на последнем издыхании сказала я и почувствовала, как меня прижали сильные руки, вовлекая в крепкие объятия и обволакивая родным голосом и запахом. — Это я должен был вас защитить, должен был пойти с вами к бабушке, попрощаться, но не пошёл. Прости меня, если сможешь. Это моя вина. — Нет, ты не виноват. Марта тогда только родила, ты не мог и не должен был её оставлять. Не дай Всевышние, те ублюдки добрались бы до деревни и нашего дома пока тебя не было. Ты поступил правильно, ты всегда всё делаешь правильно, — устроившись поудобнее, я потерлась носом об грубую ткать его рубашки и обвила его своими руками в ответ. «Ты бы всё равно ничего не смог сделать. Трое против двадцати и без магии выигрывают только в дрянных розовых сказках» прошелестел словно чужой и одновременно собственный голос внутри меня. Теперь он всегда был со мной. — Да, Марта и мальчики в порядке и живы, но в результате своего решения я потерял маму. А теперь, кажется, продолжаю терять и тебя. Я посмотрела брату в лицо, он плакал. Утерев с его щёк слёзы, я уверенно произнесла: — Этого не будет. Ты меня не потеряешь. Я приняла решение и прошу только твоей помощи и поддержки. — Я всегда на твоей стороне, — серьёзно сказал он. Я чуть приподняла уголки губ вверх, ожидая именно такого ответа. Так нас учила мама, это была её заповедь для нас. — Давай начнём заниматься фехтованием, — попросила я, от чего Ас удивлённо на меня уставился. — Отец успел обучить тебя большему, чем меня. Помоги мне стать сильнее и защитить дорогих мне людей, чтобы подобного больше никогда не случилось. Постояв немного в задумчивости и помолчав, братишка согласно кивнул. От радости я снова принялась его обнимать. Вскоре он вспомнил о моей новообретённой черте — нелюбви, если не сказать отвращению, к чужим прикосновениям. — Как ты? Тебе было сильно противно? — взволнованно спросил он, разжимая свои медвежьи объятия. — Нет, я вспомнила, как было приятно обнимать тебя раньше. Думаю, я снова быстро привыкну к тебе. Улыбка на лице Асварда была напополам радостной и горькой. Подхватив свою удочку и оставшиеся вещички, он вновь выпрямился и произнёс: — Что ж, пойдём смотреть раков. И мы вместе отправились вдоль берега, разговаривая ни о чём. В какой-то момент всё вокруг поплыло рябью и я поняла, что стою на мосту и считаю деньги. Четыреста девяносто девять… Пятьсот золотых драконов, всё верно. Ссыпав монеты в мешочек, я убрала его за пазуху и облокотилась о перила. Водная гладь реки отражала чистый небосвод и должна была дарить умиротворение и покой, но внутри меня была лишь снедающая пустота. «Надо будет отмыть их от крови, прежде чем везти домой, впрочем как и руки» бесстрастно посоветовала Я сама себе, рассматривая собственные длани. По локоть в крови и ничего внутри меня давно уже не ёкает. Я знаю, что это кровь мразей, посвятивших себя воровству, душегубству и насилию, знаю, что спасла многих хороших людей, но легче от этого почему-то не становилось. По сути я была не лучше них, такая же убийца и делала это не из искреннего желания защитить дорогих людей, а всего лишь куска золота и потому что кто-то назвал это якобы «правильным». Только мне начало казаться, что я взяла себя в руки, но на самом деле ничего не изменилось. Я продолжала просто существовать и лишь сменила образ жизни — теперь я не сидела дома, а шла по дороге одна, и теперь стреляла из лука не в зайца, а в человека. Просто потому, что живу по накатанной, бессмысленно, как лавина, не в силах остановиться. Пожалуй, было бы даже лучше, если бы я возненавидела всех чужаков вокруг себя. По крайней мере, так я чувствовала хоть что-нибудь, а значит была бы кем-то, была бы жива, сейчас же я не более чем пустая оболочка. И чтобы я не делала, мир оставался для меня безвкусным, серым и бессмысленным. Даже моя семья едва вызывала во мне прежние эмоции, силы и тягу к жизни. Кажется, если бы не проснувшаяся внутри меня валькирия, я окончательно сдалась. От этой мысли бестия внутри меня самодовольно усмехнулась. Вдруг по бокам от меня на перила опустились руки в знакомых кожаных перчатках с обрезанными пальцами, спину обдало телесным теплом, от которого не захотелось отстраниться, а затем прозвучал низкий с хрипотцой голос. — О чём задумалась? Повернув лицо, дабы рассмотреть такого знакомого человека, имя и образ которого так и крутились в голове, но никак не хотели выходить из глубин подсознания. Случайно мазнув губами по щеке, почувствовала её неровность, а затем, судорожно вздохнув, и запах. Лёгкая терпкость трав, свежесть хвои, едва уловимые нотки костра. Приятный аромат и его хозяин от чего-то казался таким приятным… Развернувшись в объятиях полностью, уставилась на смутно знакомого мужчину. Мир словно разом обрёл краски и я заметила куртку, ярче чем сама кровь, блеск серебра шипованных наплечников и медальона и искрящиеся кошачьи глаза. Воспоминания нахлынули разом. «Это он! Эскель. Ведьмак. Любимый» произнесла с каким-то благоговением бестия. — О тебе, — искренне улыбнулась я. — Мне показалось, ты была напряжённой и грустной. Как всегда всё замечает. — Это потому что тебя не было рядом. Мои слова вызвали у мужчины улыбку и, убрав с лица прядку, он поцеловал меня в лоб, а затем висок, щёку, губы. На душе стало так тепло и радостно… Забыв об испачканных руках, положила ему на грудь и заметила их чистоту и блестящее на безымянном пальце кольцо — красивое, золотое с изумрудами, а не простое папино. «Он же наш муж. Весь, с ног до головы» мне даже показалось, что дьяволица внутри меня чуть ли не облизнулась. — Хэй, голубки! Может оторвётесь друг от друга хотя бы ненадолго. Дело есть, — оторвал нас знакомый бас с правого берега. Так и есть, сложивший руки на груди Бьярн улыбался в усы, стоявший возле него Густав с чуть смущённо-виноватой улыбкой пожал плечами, как бы говоря «Извините, я пытался его остановить». — Вот же чёрт! — с лёгкой досадой прошипел мне куда-то в район шеи Эскель, а затем отстранился и, погладив щёку, сказал. — Я сейчас вернусь. Наблюдая за шушукающимся мужем и друзьями, я наконец чувствовала упоение. За спиной у Эскеля стояли его наставники Бальтазар и Весемир, стоявший в стороне Вольтер подмигнул мне и церемонно поклонился. А чуть подальше на поляне возле костра расположились путники, в которых я узнала чету Вирдасов и близняшек с семьёй. Видимо, принявший немного на грудь Конан громко рассказывал какую-то историю и эмоционально размахивал руками. Как ни странно, точку в этой повести поставила именно госпожа Вирдас, от чего девочки заливисто рассмеялись, а затем приглашающе замахали мне руками. Решив не стоять на мосту одной, сделала несколько шагов и услышала громкий свист за спиной. Я обернулась. На другом берегу стояли дорогие мне люди из прошлого: брат с семьёй, Анью, Пра-пра, Верма и Альрик со стаей. Дети перемешавшись между собой с весёлым визгом носились друг за дружкой по лугу. Взрослые тоже были заняты каждый своим: кто-то разговаривал, кто-то готовил, некоторые оборотни в своих звериных эпостасях лёжа грелись на солнышке или насмешливо валяли друг друга, как большие котята. Я вертела головой туда-сюда и не знала, что делать. — Нэйт, мы так давно искали тебя. Иди к нам, я столько всего тебе расскажу, — позвал меня Рик, протягивая руку. «А он ведь совсем подрос, возмужал» пронеслась в голове мысль, вкладывая свою ладонь в его, но затем опомнилась. — Подожди, я хочу познакомить вас со своими новыми друзьями. И ты знаешь, я ведь вышла заму… — У нас нету времени, — друг аккуратно, но цепко держал меня за руку и решительно вёл на свою сторону берега. Сил на сопротивление отчего-то не было и сражаться с дорогим человеком мне совершенно не хотелось. И, когда мои ноги коснулись свежей зелёной травы, меня сзади снова окликнули. — Нэй! Я увидела бегущего ко мне Эскеля, но не успел он ступить на мост, как тот с громким треском осыпался грудой щепок, уносимых быстрым течением». — Эскель! — закричала я, как оказалось уже на яву. — Я здесь, я здесь. Всё хорошо, — навис надо мной муж, обняв ладонями моё лицо. — Снова кошмар? — Не совсем. В какой-то мере он был неплох, но в конце всё пропало. И… Я просто испугалась, что потеряю тебя. — Никуда я не денусь, как и не позволю забрать тебя у меня. И даже если ты исчезнешь, я тебя где угодно найду.

•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•

Как незаметно бежит время. Прошло чуть меньше полутора месяцев, как мы заселились в этом забытом всеми домишке. Через две недели наступит Ламмас и нужно будет собираться назад в Каэр Морхен, а там готовиться к зиме и может даже встречать гостей. Всё-таки перед друзьями неудобно получилось, будто я специально от них скрывал факт своей женитьбы. Да ничего, поймут и простят, а на остальных мне плевать — в конце концов это моя жизнь, а не их. Попытался свернуть свои мысли в более светлую сторону, посмотрел на Нэйтари, расчёсывающую своей кобыле гриву. От приятных воспоминаний заводил по лоснящемуся вороному крупу своего коня быстрее. Подумать только, всего полтора года назад я не мог представить себя женатым, а теперь не хочу быть холостым. Того и гляди лет через пять ребёнок появится. Улыбнулся. — Родной, знаешь?.. — как-то неуверенно заговорила жена, поглаживая свою любимицу по боку. — Кажется… Нет, совершенно точно, у Мальвы через год родится жеребёнок. Или через год. Закончил я свой внутренний монолог, ошарашено хлопая глазами. — Василёк, чертяга, — довольно потрепал я по шее жеребца. — Слыхал? Ты скоро станешь папой. Гляжу, у тебя медовый месяц тоже не зря прошёл? Друг мотнул головой и коротко заржал, словно выражая согласие, пока его подружка смущённо переминалась с ноги на ногу. Я засмеялся. Валькирия попыталась строго нахмуриться, но вскоре не выдержала и разулыбалась вместе со мной. — Все вы мужики одинаковые — вперёд дела, а потом думы. Конечно, основные изменения станут заметны на последних сроках беременности, но будет лучше, если я перестану на ней ездить как можно скорее. А значит в Каэр Морхен нам нужно отправиться побыстрее. — Хорошо, значит поедем на днях. А кто и сколько будет не знаешь? — поинтересовался я. Любимая снова положила руки на живот и прикрыла глаза. — Один. Это хорошо, потому двойне тяжело выжить, а если и рождаются, то хилыми, а так он должен появиться крепенький, здоровый. Пока ещё рано говорить, кто это будет. Но я думаю, что мальчик. — Жеребчик значится… Помню когда впервые встретил своего Василька, ему тогда было дня три от роду, а теперь я увижу его сынка. Да я можно сказать стану дедушкой. — Ты у нас дед ещё хоть куда! — хихикнула Нэй и я тоже едва смог подавить улыбку, но, собрав все силы, изобразил серьёзность. — А ты так громко не смейся, дорогая. Ты моя жена, а значит тоже скоро станешь бабушкой. И даже не думай, что наш супружеский долг на этом закончился. Я только вошёл во вкус, — подхватил я свою северянку на руки, довольно сжимая её аппетитные места. Любимая не выдержала и окончательно залилась смехом. — Пусти, охальник! На нас же дети смотрят! — Пускай смотрят, — отрезал я, припадая в следующий миг к её мягким сладким губам. Теперь я в полной мере понимал, почему некоторое время после свадьбы называется медовым.