Осколки любви

На следующий день, когда Анна Дмитриевна разбудила сына к завтраку, то он обнаружил, что они с матерью в квартире одни. — А отец? Он что, на работу сегодня не собирается? — спросил ещё сонный Максим. — Нет, он буквально несколько минут назад уехал. Сказал, что его там в компанию срочно вызвали: то ли с документацией проблемы, то ли ещё что-то — я толком не знаю. — ответила женщина, отхлёбывая бодрящий кофе из кружки. Позавтракав, они вместе покинули квартиру и каждый отправился по своему маршруту: Анна Дмитриевна в школу, которая находилась недалеко от их дома, а Максим — на автобусную остановку. На самом деле, на работу Панову-старшему нужно было ещё через два часа. Сейчас же он припарковал свой чёрный джип недалеко от университета, чтобы лично взглянуть в глаза тому человеку, у которого он тогда, семнадцать лет тому назад, увёл девушку. Да не просто посмотреть в глаза, а ещё и сказать ему «пару ласковых» в отношении сына. Выйдя из машины, мужчина стремительно зашёл в холл заведения, и уже собирался пройти к гардеробу, чтобы подняться на исторический факультет, как вдруг ему путь преградил охранник. — Вы куда, мужчина? — опешив от такой наглости, спросил он. — Мне пройти надо, уйди с дороги. — зло процедил Панов, сжимая руки в кулаки. — Где пропуск? — не унимался охранник. — Какой пропуск?! Нет у меня никакого пропуска! — заревел бизнесмен. Поскольку, в данный момент ещё почти никого не было в универе, ибо на часах было только 6: 55, то их крика на первом этаже не слышал никто, кроме них двоих. — Без пропуска — не пущу. — отрезал представитель безопасности. В этот момент лицо Кирилла Витальевича побагровело от ярости. — Что?! Да ты хоть знаешь, кто я?! — завопил Панов-старший так, словно намеревался наброситься на более старшего собеседника. — Знаю. Вы — посторонний. — спокойно произнёс охранник. Поняв, что легально ему пройти не удастся, мужчина демонстративно сплюнул под ноги охраннику и покинул холл, предварительно открыв входную дверь с ноги. Выйдя на улицу и уже собираясь сесть в машину, бизнесмен вдруг ударил себя по лбу: он вспомнил, что недалеко от входа в университет, была небольшая дырка в заборе, через которую некоторые студенты, которые забывали студенческие, попадали в курилку, а уже оттуда — в здание университета. Пройдя несколько метров, мужчина победно оскалился. — Ничего не изменилось: ни здание, ни люди. — прорычал он и, проникнув на место, ненадолго закрыл глаза. Он вспомнил, как и сам довольно регулярно пользовался этой лазейкой. Если быть точнее, то постоянно, потому что он никогда не брал с собой студенческий, а из дома выходил всегда пораньше, чтобы незаметно попасть в стены учебного заведения, а заодно и впустить в себя пары смола и никотина. Постояв так несколько минут, он тихо открыл дверь и, также тихо поднялся по лестнице на пятый этаж. Поднявшись на место, он начал судорожно искать кафедру, на которой находился человек, из-за которого он и пришёл сюда. Подойдя к расписанию консультаций у преподавателей, он увидел знакомую фамилию на кафедре истории России. Подойдя к ней, и, распахнув дверь, он увидел, что к нему спиной стоит фигура в сером пиджаке и синих джинсах, на ногах которой были чёрные лакированные туфли. — Проходи, что ж ты в дверях стоишь. — не поворачиваясь, произнесла фигура. В эту секунду фигура развернулась, и Панов-старший скривился в гримасе злобы. Константин Юрьевич за это время ничуть не изменился: лицо по-прежнему осталось молодым, а выражение глаз всё таким же спокойным, как и семнадцать лет назад. — Ну расскажи, как ты сюда попал? — начал разговор преподаватель. — Тебя это волнует? — грубо ответил Панов. — Как ни странно — да, ведь охрана б тебя не пропустил ни за что, поэтому… Договорить мужчина не успел, потому что бизнесмен взял слово. — А ты, я гляжу, привычек своих не меняешь, да, Вечер? — не отвечая на предыдущую реплику, произнёс Кирилл Витальевич. — Ещё никакая преподавательская шушара сюда свою задницу не притащила, а ты уже здесь. Что, жена не даёт? Произнеся последнее предложение, Панов зашёлся в противном смехе, искренне довольный своей очень остроумной шуткой. — Ну, некоторые вещи, менять не стоит, да и жены у меня пока что нет. — не обратив внимание на всю примитивную пошлость своего посетителя ответил преподаватель. — Хотя, учитывая то, что ты здесь, скорее всего, ты в очередной раз наплевал на всех, и вломился напролом. Ну, и через сколько мне ожидать полицию? — с небольшой издёвкой произнёс Константин Юрьевич. — У тебя забыл спросить. — рыкнул гость, и, проигнорировав его вопрос, подошёл вплотную к хозяину кафедры. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, прожигая друг друга. Казалось бы, драка неминуема, но Панов просто прошипел, брызгая слюной. — Ментов ты по мою душу не дождешься, и ещё: не смей отыгрываться на моём сыне. — Что, он уже успел нажаловаться? Ну правильно, яблочко от яблоньки недалеко падает. — усмехнулся Вечер, не отводя глаз от своего врага. — Пасть захлопнул! — рявкнул бизнесмен, но оппонент от такого крика даже глазом не моргнул. — Если у моего сына окажется двойка по твоему предмету, то я тебе устрою такой скандал, что ты даже дворником никуда устроиться не сможешь. Это я тебе обещаю. Последнюю фразу Панов-старший буквально прорычал в лицо. — А ты мне не угрожай. — парировал Вечер. Он говорил, хоть и высоким, но красивым голосом, при этом не повысив его ни на децибел. — Я, в отличие от тебя, весь преподавательский путь прошёл. И прошёл его «от» и «до», уж поверь мне. Мне пришлось пережить то, что тебе и в твоих самых страшных снах не снилось. Ты что думаешь, моё существование в Прибалтике, потому что жизнью это назвать никак нельзя, было безоблачным и радужным? Нет, Панов Кирилл Витальевич, вот тут ты сильно ошибаешься: передо мной демонстративно закрывались двери вузов, гимназий, школ. Во время своей исповеди он активно жестикулировал, иногда тыча пальцем в грудь Панову. — Меня не брали ни на учёбу, ни на работу только потому, что я русский. Я не мог найти себе угол, поэтому мне приходилось спать чуть ли не под открытым небом, и питаться в день стаканчиком кофе и, дай Бог, каким-нибудь несытным бутербродом. — вот и весь мой обед за день. И это если мне повезёт, а бывало и вообще голодным спать ложился. Чтоб ты понимал, я за любую маломальски оплачиваемую работу брался: мусорщик, уборщик, репетитор, аниматор, исполнял песни в кабаках и ресторанах — я работал кем угодно, лишь бы платили. Произнеся эту часть своего монолога, преподаватель тяжело вздохнул и закрыл глаза. Эти воспоминания были ему болезненны, и он не хотел об этом лишний раз говорить. Помолчав, он снова продолжил. — Ты ведь всех этих лишений и унижений не знал, ты же родился с серебряной ложечкой во рту. Тебе всегда доставалось всё и сразу, поэтому не нужно мне угрожать — я знаю жизнь так, как её не знаешь ты. Сказав это, Вечер взял с подоконника бутылку воды и налил себе в стакан. После чего он протянул бутылку гостю, но тот демонстративно отвернулся. Осушив стакан, и убрав бутылку обратно на холодный подоконник, преподаватель повернулся к Панову. — Я вижу, что ты здесь не для того, чтобы выслушивать истории моей тяжёлой юности. Помимо вопросов, касающихся твоего сына, у тебя ещё есть ко мне претензии? — Поверь мне, претензий к тебе у меня найдётся хренова туча. Что, неужели ты всё ещё бесишься из-за, что Анька — моя? А, Костя? — ядовито оскалившись, спросил мужчина. — А вот про Анну, Кирилл, ты бы лучше вообще молчал. — произнёс Вечер, не отводя глаз от противника. — Ты прекрасно знал, что я любил её, и она меня тоже. И именно поэтому ты взял и разрушил всё, что между нами было — ты украл её у меня, словно невесту со свадьбы. Конечно, теперь ты чувствуешь себя победителем, ведь ты отнял у меня последнее, что было мне дорого — любимую девушку, поэтому, не произноси при мне её имя. Договорив это, мужчина еле сдержался, чтобы не пустить слезу. Ведь Анна была первой девушкой, которую он полюбил. Причём, полюбил не на какой-то короткий срок, а как в тех старых романах, что он читал ещё мальчиком — однажды и навсегда. — Ты хотел всего лишь самоутвердиться за мой счёт, и за счёт Анны, поэтому ты разрушил всё то хорошее и светлое, что мы с ней строили. Ты… — Ой, вот только не надо сейчас этих высокопарных и красивых слов. — прервал речь мужчины Панов. — Любил бы ты её — попытался б хоть что-нибудь сделать. Хотя, что бы ты сделал? Ты же — пыль, мусор под ногами. Ты — ноль без палочки. Сказав эти слова, бизнесмен вновь отвратительно захохотал. Он специально провоцировал Вечера на драку. Преподаватель это знал, и поэтому он не поддавался, ведь если бы он оставил на его теле хоть малейший синячок — бизнесмен бы в тот же день написал на него заявление в полицию, и Константин Юрьевич был бы сразу был уволен, а то и вовсе отправился бы в тюрьму за побои. — Так что запомни, «дружище» — закавычив последнее слово, произнёс гость. — К Аньке моей дорогу забыл, с сына моего пылинки сдувать. Это тебе ясно?! Последнюю фразу мужчина выкрикнул в лицо всё такого же спокойного Вечера. — Если это всё, зачём вы пришли, Кирилл Витальевич, то не смею вас больше задерживать. — произнёс хозяин кафедры и принялся листать бумаги с текстом лекции. Поняв, что разговор окончен, взбешённый Панов вышел с кафедры, предварительно хлопнув дверью. Потом покинул столь ненавистный ему с недавних пор университет и, усевшись в салон своего джипа, поехал на работу, абсолютно наплевав на правила дорожного движения.