Здесь я точно счастливым не буду

      Первое время Тор места себе не находит от беспокойства. Один отчего-то уверен, что Локи вернётся, перебесится и вернётся, но Тор видел, насколько обстоятельно брат подошёл к своему уходу, и понимал, что нет, не вернётся. И от этого становилось страшно. Он пытался себе объяснить, что брат достаточно умный, самостоятельный и взрослый, чтобы справиться со своей жизнью, потому что сам он вовсе не был готов съехать от родителей. И всё же он беспокоился. Ужасно беспокоился и боялся за брата.       Локи заблокировал старшего во всех социальных сетях, хотя судя по тому, когда он последний раз был онлайн, он просто завёл новые страницы. Тор пытался позвонить брату, но его номер постоянно был вне зоны действия сети, а потом Тор и вовсе нашёл симку в прикроватной тумбочке. Локи фактически обрубил все связи с семьёй.       Тор ловит девчонок на выходе из школы. Амора и Сигюн. Он постоянно видел их в компании брата. — Привет. Не хотите отойти поговорить? Можем в кафе. Вам купить что-нибудь? — Ага, сигареты, — хмыкает Амора, рассматривая свои длинные ногти с красным лаком.       Она никогда Тору не нравилась. — Можем и отойти, — неожиданно вставляет её подруга. — Купишь нам горячий шоколад.       Они располагаются в небольшой кофейне недалеко от школы. Тор заказывает девчонкам по большому стакану горячего шоколада, густой приторно-сладкой массе, а не бурде из автоматов. Нервно теребит клетчатую скатерть. — Вы знаете, где сейчас Локи? — Не-а, — бойко отвечает Амора.       Тор переводит взгляд на Сигюн, но та лишь качает головой: — Он не сказал, куда поедет. — Значит, всё-таки поедет? Он уехал из города? — Конечно, — говорит Амора, будто это само собой разумеется. — Что ему делать здесь? В этом отвратительном серьёзном городе, полном тупых людей? — Но здесь его семья, друзья...       Тор осекается, когда Амора начинает смеяться, так фальшиво, чем-то очень напоминая брата. — Это всё мелочи, — наконец фыркает она. — Неважно. Ты просто слишком привык к своей жизни, поэтому боишься чего-то нового. Скука.       Она перекидывает ногу на ногу, отчего её короткая джинсовая в звёздочку юбка задирается. Ей это, определённо, нравится. — Да ты не волнуйся, — успокаивающе улыбается Сигюн. — Всё с ним в порядке. — Вы общаетесь? — неожиданно догадывается Тор.       Сигюн молчит, а Амора неожиданно парирует: — А ты что вдруг заинтересовался? Решил выиграть приз лучшего брата на свете? Извини, опоздал слегка. — Я за него волнуюсь... — Раньше надо было волноваться, — отрезает девушка. — А я волнуюсь сейчас! — заводится Тор, ударяя по столу кулаком, что, впрочем, ничуть не смущает подруг. — Где он, как он, с кем он.. у него даже денег нет! — Есть, — морщится Амора. — Он работал последние несколько месяцев, накопил нормально так... И вообще, он не тот человек, за которого нужно переживать. — Она имеет в виду, — добавляет Сигюн, — что Локи не пропадёт, он будет в порядке. Но вряд ли вы увидитесь ещё раз.       Тор мрачно кивает, просит счёт, расплачивается и уходит.       Неожиданно Тор понимает, что скучает. Жить одному в комнате, в которой всю жизнь прожили вдвоём, — тоскливо. Никто не отвлекает от дел различного рода провокациям, не курит в окно, не роняет с грохотом сваленные на тумбочке вещи, придя домой такой поздней ночью, что уже днём, не кривляется перед зеркалом, не врубает музыку на полную в колонках и не играет собственную на старой гитаре, не разбрасывает шмотки, не прыгает на Тора, когда тот лежит в собственной постели...       В доме тишь да благодать. Локи постоянно говорил, что если его убрать, то семейка Одинсонов будет приторно-сладкой, идеальной семьёй. Теперь Тор с ним согласен. Он целует мать в щёку и всё реже спускается на семейный ужин. А летом начинает искать квартиру.       Тор ставит цели и добивается их. Оказывается, у него неплохо получается. Оказывается, он умный. Оказывается, он карьерист.       Оказывается, Локи был прав.