Кто, если не ты?

Ну почему же я вру тому, кто верно со мной? Сурганова и Оркестр

- Хочешь, расскажу ему, как ты любишь, м? – Фёдор выплыл из ниоткуда, жутко напугав спокойно бредущего по коридору Сашку. Вздрогнувший от неожиданности Кокорин постарался изобразить равнодушие при взгляде на Смолова, но внутри у него всё перевернулось. Встречаться с Федей после произошедшего он не стремился, даже подумывал над тем, как бы пропустить матч. Кокорин так и не научился разделять футбол и отношения. - Отъебёшься ты или нет? – притворно закатив глаза, поинтересовался Саша. – Без тебя разберёмся. - На это уйдут годы. – с ехидством заметил Федя и поравнялся с Сашкой, тихо ступая подошвами ярко-розовых кроссовок по белому полу. – Как у меня. – он сверкнул глазами и посмотрел на Сашин профиль. Тот явно напрягся, но лицо держал до последнего, хотя и сглатывал нервно. - Смол, мы же договаривались. – вроде бы с неохотой Кокорин повернулся к Фёдору, но тут же спрятал взгляд, потому что чувствовал себя самым виноватым человеком на свете, несмотря на два месяца, прошедшие после их расставания. - О чём? – ровный тон Феди сначала ввёл Сашку в ступор, а потом так взбесил, что впору было броситься на Смолова с кулаками – стучать по груди, орать прямо в лицо о том, кто был инициатором окончания отношений, и обвинять, обвинять, обвинять. Обвинять и проситься обратно. - О том, что мирно расстаёмся. – со вздохом процедил Саша, догадываясь, что на этом разговор не закончится. - И ты на радостях сразу к нему поскакал, да? Ждал, наверное, когда я предложу? – Фёдор улыбнулся хищно и от нервозности покрутил в пальцах телефон. Они уже обо всём поговорили. Не раз и не два даже. Обсудили. Поругались. Снова поругались и всё-таки пришли к консенсусу. Говорить по телефону всегда проще, чем глаза в глаза. И остановиться можно в любой момент, нажав на кнопку сброса вызова. Но сколько бы Кокорин не бегал от Фёдора, тот его настиг и поставил вопрос ребром. То, что Сашка разрывался между умными и красивыми, не зная, как всем угодить, Смолов заметил давно. Он видел его насквозь, поэтому принял решение сам. Те отношения, что завязались у Кокорина в «Зените», на дружеские похожи не были, да и влияние на него возымели самое, что ни на есть отрицательное. В какой-то момент Фёдор просто перестал узнавать Сашу. Своего Сашу. - Ты сам, блять, просил! Я согласился! Чё теперь-то началось? – обессиленно всплеснув руками, Сашка оглянулся по сторонам. - Помочь хочу. А то будет тебя тискать в розовых лепестках, а ты-то у нас любишь пожестче. – но перестать колоть Кокорину глаза Федя не мог. Болело. Внутренне он просил себя остановиться, поступить по-взрослому, замолчать и уйти, но от мысли, что право целовать вот эти пухлые губы получил кто-то другой, что теперь не с ним, а с чужим человеком, Сашка просыпается и засыпает, Фёдор готов был голыми руками задушить бывшего любовника. - С ним и в розовых лепестках норм, чтоб ты знал. – Саша сложил руки на груди, без лишних слов вызывая Фёдора на словесный поединок. Знал, что тот не смолчит. В какой-то момент Сашке показалось, что так даже лучше. Мирно разойтись, как они хотели, не вышло. Значит, нужно было рвать на корню, пусть со скандалом и ненавистью, но насовсем. Сложность состояла лишь в том, что глаза выдавали их обоих. Расставаться, вопреки официальному разрыву, никто не собирался. - А со мной, значит, нет? – прищурившись в усмешке, с горечью фыркнул Смолов, разом вспомнив все общие ночи, где никому, кроме них двоих, не было места. - А ты мне хоть раз розовые лепестки в кровать сыпал? Пробовал? А? – разговор приобретал ноты абсурда, но прекратить его уже не получалось. Прежние обиды собирались в огромный снежный ком, всё невысказанное ранее рвалось наружу. Раздирание свежих ран всегда было любимым занятием Саши. Фёдор, в общем-то, тоже не отставал. - После того, как ты вышвырнул букет в окно, мне показалось, что это немножко не твоя тема, блять! – Сашке было двадцать, когда Федя пробовал себя в романтике. Четырнадцатое февраля тогда закончилось скандалом. - Ты притащил свой веник из-за той идиотки! Потому что виноватым чувствовал себя! - Ничего я не чувствовал! Какой нахер идиотки?! Я принёс букет, потому что подумал, что тебе будет приятно! – разведя руки в стороны, Фёдор немного наклонился вперёд. Он нахмурился и с гримасой боли на лице выпалил: – А тебе по кайфу только когда с тобой, как с вещью! Да? Поэтому ты к нему прилип? - Я к нему прилип, потому что он меня понимает, в отличие от тебя! – Саша развернулся, чтобы уйти, но остановился, когда Фёдор преградил ему дорогу. - Ну-ка?! – Феде всерьёз стало интересно, каким же таким особым пониманием отличается Сашкин избранник. Кто мог понять Кокорина лучше Смолова? Кто, кроме него, прожил с Сашей в одной комнате так неприлично долго? Кто утешал после промахов и хвалил после побед? Кто чувствовал его настроение без слов и кутал в любовь, как в тёплый плед, заставляя забыть обо всех бедах и напастях? - С ним я… мне… проще! – замешкавшийся Сашка всё-таки смог оформить мысль. – Понял?! С ним я – это я, а не приложение к Феде Смолову! - Серьёзно? – проморгавшись, Фёдор замер в ожидании. - Да! Мне не надо соответствовать «идеалу». – в действительности же, «соответствовать» всегда приходилось Феде. Те роли, что он сам себе отвёл, вынуждали обретать новые способности и навыки. До Саши Смолов никогда не чувствовал себя настолько необходимым. Для Сашки хотелось быть всем – целым миром. Кокорин, к сожалению Фёдора, так и не понял, что именно с Федей он был настоящим. Самим собой. В тепличных условиях, окружённый заботой и любовью Смолова, Саша улыбался искренне, опускал смущённо глаза, мурчал ласковым котом, с благодарностью принимая внимание друга, и после каждого гола бросался обниматься, нуждаясь в поощрении. Тогда, с Федей, Сашка был другим. За щитом из спины Смолова вселенная казалась ему не такой жестокой, ведь всегда можно было сжать запястье любимого друга и получить ободряющий кивок: «Всё хорошо, я рядом». Оставшись без присмотра, Саша потерялся. Спешащее в никуда время и влияние извне сделали из солнечного мальчика саркастичного парня, поднимающего холодные глаза и ухмыляющегося в камеры, теперь уже самостоятельно защищаясь от стрел окружающей среды. - Его плюс в том, что он дебил. – сухо заключил Фёдор и хлопнул театрально в ладоши. – Вау. Никогда не думал, что…. – он всё же смог заставить самого себя заткнуться и вздохнул, с улыбкой добавив. – Ладно. Удачи вам. - Он не дебил! Местами получше тебя! – вслед Смолову прошипел Саша и пошёл за ним. – Ты весь такой охуенный, всегда знаешь, как правильно! А он не доёбывает меня нравоучениями! Не достаёт советами и вопросами! Ему всё равно, пожрал я утром или нет! И, если на солнце долго сижу, в тень меня никто не гонит! И с цветами идиотскими он ко мне ни разу не приходил! Я с тобой разговариваю, куда ты идёшь?! – говорить о том, что тому, чьё имя они упорно отказывались называть, глубоко наплевать на Кокорина, Федя не стал. Сашка и сам понимал всё. - Тебя это не должно волновать. Рад был повидаться. – Фёдор задвинул руки в карманы и, не оборачиваясь, продолжил путь. - Нет, меня волнует! – потянув Смолова на себя, Кокорин настойчиво развернул его за плечо. «Верни меня», – просил он взглядом. - Он так плохо тебя ебёт, что ты превратился в истеричку? – со злости Федя вновь выпустил колючки и в этот раз перегнул. Так показалось им обоим. - Зачем ты так? – уже без эмоций спросил Саша, оторвав свою ладонь от плеча Фёдора. - А ты зачем? – скопировав интонацию парня, переспросил Смолов. - Ты предложил расстаться, Федь. - Ты изменился. И стал врать. - Мы разъехались по городам, а он… Короче. – «А он оказался рядом, и я подумал, что пора двигаться дальше. Без тебя. Мы с тобой так долго не виделись. Я не смог один. Я проебался». – хотел сказать Сашка, но Фёдор лишь покачал головой. - Не оправдывайся. Если тебе с ним хорошо, то без вопросов вообще. - Мне с ним не… - Привет, Смол! Какими судьбами? – на плече Саши оказалась чужая рука, и тот обречённо вперил глаза в пол. - Привет. – Федя вяло улыбнулся и скользнул по Сашке прощальным взглядом. – Да так, мелкие дела. – пожав плечами, Смолов взглянул на часы. – Надо идти. Уходя, Фёдор вздохнул полной грудью, чтобы успокоиться, и постарался шагать непринуждённо, обычной походкой, а не так, словно проглотил лом. Окаменевший под весом тёплой ладони Саша задумался. Он никак не мог отделаться от прилипчивого ощущения упущенного момента. Ему казалось, что в очередной раз происходит нечто непоправимое. И это непоправимое вновь было связано с бывшим лучшим другом. После долгого взгляда в вечно смеющиеся голубые глаза рядом стоящего парня Сашка выскользнул из объятий и, бросив спешное: «Я щас», – кинулся за Федей. - Ну, что ты? – на парковке никого не было, поэтому Кокорин без лишних слов обнял Фёдора и уткнулся носом в его шею. – Саш? – Федя даже растерялся, не зная, обнять в ответ или оттолкнуть, пока не поздно. - Подождёшь меня, я с трени отпрошусь? – пробубнил Кокорин, продолжая сжимать Федю в руках. Тонкая кожанка Фёдора смялась под пальцами Саши. Он так боялся услышать отказ, что зажмурился и задержал дыхание. - Подожду. – ладони Смолова легли на Сашкину спину. Кокорин вцепился в него еще сильнее. – Лепестков купить? – с улыбкой спросил Федя и прижался щекой к виску парня. - Купи.