Кто, если не ты?

- Ты видел, как он к нему кинулся? – не прекращая смеяться, спросил Артём Сашу: – Как к матери родной! – Головин, о котором, собственно, и шла речь, только по-детски показал ему язык и продолжил обнимать Марио. Тёма вытер придуманные слёзы и повис на Кокорине: – Слышь, а где Лунь? Он же в заявке был, да? - Капитан, блин, не помнишь, кто был в заявке, а кого не было, – Саша осуждающе поцокал и покосился на друга: – Отпусти меня, ты тяжёлый, – отмахнувшись от руки Дзюбы, Кокорин поправил на себе футболку и скользнул взглядом по периметру. Тот, кого ждал Сашка, до сих пор не явился, хотя самолёт его должен был приземлиться два часа назад. - Я точно помню, что Лунь там был, ёпт, и Гиля был. Гиля вон сидит, а Лунь где? – отставать от Саши Артём не собирался, ему было необъяснимо тоскливо и скучно. - Позвони ему, блин, я с ним не живу, – Кокорин всё-таки нашёл момент и улизнул от Дзюбы. У входа загалдели парни. Сашка оторопел, руки в карманы спортивных штанов засунул и облизнулся нервно. Знакомый во всех его интонациях и громкостях хриплый голос шутливо поздоровался с присутствующими на испанском. Улыбка у Фёдора на губах светилась такая, что лампы дневного света, развешенные по всей базе, зарыдали бы от зависти, имей они такую способность. Поочерёдно обняв всех, кто этого хотел, Смолов прошёл в холл. - Ооо! Ола-ола, ёпт, пор фавор, мучас грасиас! – Артём отвесил шутливый поклон Феде и сгрёб его в объятья, Смолов искренне рассмеялся и что-то ответил ему сдавленно: – Чего? - А ты не знал? – с той же улыбкой спросил Фёдор и вернул сползшую с плеча лямку рюкзака на место. По окаменевшей спине Тёмы Сашка понял только то, что Смолов поведал ему о чём-то крайне интересном. Дзюба замер, как показалось Феде, не дышал даже, глазами только хлопал и ждал, когда Фёдор огреет его по плечу и жестоко фыркнет: «Шутка!» Но Смолов молчал, мелко кивая с прикушенным уголком нижней губы. - Гонишь? – Федя аж шаг назад сделал от этого тона и сжавшихся в кулаки пальцев. - Нет, иди, сам посмотри, – поведя одним плечом, Смолов отошёл в сторону, протащив по полу чемодан. Перед Артёмом была раскрытая дверь, откуда продолжали доноситься голоса, громче всех радовался успевший скользнуть на улицу Головин, хохочущие Миранчуки пронеслись по дорожке от Дзагоева. Растерянным взглядом Дзюба еще раз смерил Фёдора и, развернувшись в противоположную от выхода сторону, стремительно умчался куда-то. Оставшийся в одиночестве Фёдор посмотрел ему вслед и наткнулся на Сашу. Он, в общем-то, знал, что рано или поздно их встреча состоится, но всё равно был не готов. Кокорин, наблюдавший за Федей, то доставал влажные руки из карманов, то обратно возвращал их туда. «Ничего не будет, – мысленно твердил Саша, предостерегая себя от ошибок: – Мы взрослые люди, всё давно в прошлом». Как ни в чём не бывало, Фёдор сделал несколько по-кошачьи плавных шагов к нему и оставил чемодан в стороне. Он молча обнял заулыбавшегося Кокорина и погладил его по спине. «Только бы в один номер не поселили», – взмолился Федя и колючей щекой мазнул по Сашкиному уху. - Как долетел? – поинтересовался Саша, не зная, с чего начать разговор. - Долго, – ответил Смолов, продолжив прижимать Кокорина к себе: – Я же говорил, еще поиграем вместе, – Фёдор отстранился и посмотрел на Сашку. - Или на скамейке посидим, – шутливо вбросил Саша, намекнув на не очень-то ласковое отношение Черчесова к ним обоим. - Не каркай. Ты где живёшь? – надеясь одновременно и на совместное, и на раздельное проживание спросил Федя, когда они подошли к стойке регистрации. Девушка мило улыбнулась парням и протянула Фёдору номерок с ключом. - С тобой, – увидевший цифру на жетоне Кокорин мученически вздохнул и долгим взглядом пристыл к Фединым рукам. - Вроде же по одному жили, нет? – притворно удивившись, Федя взял чемодан и понёс его к лестнице, Саша поспешил за ним. О том, что все живут парами, Смолов узнал еще у дверей, где кто-то из близнецов обозвал Жиркова и Дзагоева «дедами-однополчанами», которые опять будут жить вместе, потому что истории их подвигов больше никто не может слушать дольше одного дня. - Там ремонт в правом крыле, теперь по двое. Как раньше, – на последней фразе Сашка осёкся, проглотив его окончание. Фёдор и так понял, что он имел в виду общие годы в Динамо. - Двери только не ломай, – усмехнувшись, Федя легонько толкнул друга локтем. - По бабам не шляйся ночами, – ревниво ответил Кокорин, после чего Фёдор посмотрел на него так, что у Сашки щёки вспыхнули. А ведь он уже забыл, каково это – смущаться. - Клянусь, что все ночи проведу только с тобой, – у Смолова еще со времён Динамо любимой привычкой было доводить Кокорина до красных пятен на лице, слишком уж трогательно он стеснялся, Федя и в этот раз не смог удержаться. - Ч-чё? – тупо переспросил Сашка и неловко усмехнулся, спрятав глаза: – Иди на фиг, Федь. - Привет, Саш, – Кокорин обернулся на знакомый голос и вытаращил глаза. Его спешно похлопали по лопаткам: – Пустите, а? Вы тут так плетётесь, как на прогулке. - Это чё было? – Саша, которого беспардонно оттолкнули в сторону, остановился посреди лестницы и уставился на Фёдора. - Сюрприз. Но я, кажется, его испортил. - Если ща Аршавин выйдет из-за угла, я нахуй домой поеду, – хмыкнул Кокорин и развёл ладони в стороны: – Он же уходил? - Ну, видишь, вернулся. И правда, еле ползём. Давай резче, скоро Саламыч будет установку давать, – вскинув бровь, Смолов потянул Сашку за локоть наверх. - Ага. Как в прошлый раз: «Пары для занятий буду формировать я!», – Саша погладил несуществующие усы: – «А вы, – он медленно указал пальцем на мнимых игроком, – вообще на разных сторонах поля тренируетесь!» - Да, кстати, может быть, даже расселят… – без иронии сказал Федя и засунул ключ в скважину. - С чего бы? – Сашка похлопал ресницами, осмотрев рюкзак Фёдора и решив, что обязательно купит себе такой же, только другого цвета. Или этого же. - С того, что мы шумные, – шёпотом ответил Смолов и вошёл в номер. На Сашиной кровати был привычный беспорядок, некоторые вещи с годами не менялись. Ярко-розовые бутсы стояли чуть ли не в середине комнаты, наушники-капельки валялись на тумбочке рядом с жёлтой футболкой. Осуждающе надув губы, Фёдор взглянул на Сашку: – Ну ты и свинья. - Можешь переселиться, пока не поздно, – без обиды бросил Кокорин и свалился на мягкий матрас: – У нас по одному остались только Саламыч и Джикия. Выбирай. - Я, что, похож на камикадзе? – с усмешкой спросил Федя и замер, нахмурив брови: – Ты слышал? - Не раз еще услышим, наверное, – вытянувший ноги Кокорин закинул руки за голову и зевнул. Фёдор посмотрел на него несколько секунд и принялся раскладывать вещи по полкам, чтобы не думать о неминуемом раньше времени. Через два номера от них после немой сцены, соединившей в себе и радость встречи, и негодование из-за укрытой тайны, разразилась настоящая драма. Прислонившийся плечом к двери Акинфеев только и успевал поворачивать голову из одной стороны в другую, потому что Артём почти бегал по комнате, громко причитая. Игорь смотрел на него с улыбкой, позволял выплеснуть эмоции и нисколько не сердился, ведь знал же, что будет после воплей из серии «Как ты мог мне не сказать?!» - Поставь меня на место, я сейчас головой люстру сшибу, – обняв ладонями лицо Тёмы, попросил Акинфеев. Он, казалось, тысячу лет не видел Дзюбу, не говорили они, вроде бы, с нового года, если Игорю не изменяла память. Тогда, после скомканного поздравления, произнесённого кое-как, на скорую руку, потому что гости рвали на части, вратарь решил, что между ними больше ничего нет. И перестал цепляться за ушедшее вместе со сборной чувство. Слабовольно отпустил, даже начал игнорировать новости, связанные с Артёмом, чтобы поскорее забыть. Кто же мог знать, что Игорь-я-навсегда-ушёл-из-сборной-Акинфеев вдруг понадобится Черчесову в играх? Несмотря на мнение о том, что, однажды уйдя, возвращаться нельзя, которого Игорь всеми силами придерживался, он сдался. И согласился, когда Саламыч, как прежде, просто спросил: «Ну, что, приедешь?». Держа Игоря на руках, Дзюба, немного успокоившийся и понявший, наконец, какая радость на него свалилась, не сводил с него глаз: – Артём. - Я соскучился, Игорёк, – тихо-тихо, так, чтобы услышал только Акинфеев, произнёс Дзюба и уткнулся лбом в его живот. - Тогда, может быть, ты вернёшь меня на ноги и…ну, не знаю, поцелуешь, например? – ехидно поинтересовался Игорь, ласково провёл пальцами по волосам Тёмы и пощекотал его шею: – А то ты только орёшь и на руках меня носишь уже десять минут. - Ща, немножко еще, – пробубнил Артём, не отстраняясь. Игорь вздохнул. Ничего не прошло, пряталось просто, забитое реальностью, но не уходило. Голубые глаза по-прежнему вызывали мурашки, а в широких тёплых ладонях всё так же хотелось проводить целые ночи. Стук в дверь заставил Дзюбу осторожно поставить Акинфеева на пол и потерянно оправить задравшуюся на друге майку. - Кто? - Хуй в пальто, – ответил Смолов и зашёл в комнату. Застигнутые врасплох Игорь с Артёмом переглянулись, когда Фёдор затащил свой громоздкий чемодан и швырнул на пол рюкзак. - Третий лишний, Смол, – шутливо заметил Дзюба, приобняв Акинфеева за талию, так, чтобы Федя ничего не заметил. Но Смолову в тот момент было настолько глубоко наплевать на этих двоих, что он и дракона бы не заметил, будь он в номере. Ворвавшийся в их с Сашкой комнату Черчесов скомандовал расселяться, отговорки не принимались. - Ага, поэтому иди-ка, Игорёк, к Сане, – по лицу Фёдора обоим парням стало ясно, что он не шутит: – К вам Саламыч заходил? - Нет, – Игорь моргнул удивлённо и свёл к переносице брови. - А к нам заходил. На вот, ключ тебе, – Федя всучил Акинфееву жетон и молча понёс пожитки к кровати: – Кокорину привет передай от меня. - Это чё за хуйня? В смысле, к Сане? – Дзюба, проглотивший от удивления язык, всё-таки включился в разговор. - «Мы в футбол играть приехали», – с интонацией Саламыча повторил Смолов и достал из чемодана шмотки, которые он посовал туда в спешке. Тренер самолично решил убедиться, что Фёдор всё-таки покинет номер Кокорина, и пока Федя не собрался, в покое их не оставил. - А зачем же, блять, ещё? – заорал Артём, оглушив Игоря. Вратарь укоряюще взглянул на друга и цокнул. - За пояснениями обратитесь в штаб главного тренера, товарищ капитан, – Федя со злостью запустил свою кепку в шкаф и полез в чемодан за шортами: – Я, блять, в ахуе просто. Детский сад. - Ну, вообще, Саламыч, конечно, молодец, – Игорь усмехнулся и, отцепив руку форварда от себя, подхватил чемодан, – контроль во всём. Работает на победу. - Пиздец, – снова матюгнулся Фёдор и шорты швырнул так же яростно, как и кепку. - Я тебя провожу, – перехватив ручку чемодана Акинфеева, произнёс Тёма и закинул его рюкзак себе на плечо. Федя продолжил грязно ругаться, раскидывая одежду на манер Саши. В новом номере Игоря встретил апатично-расстроенный Кокорин, забившийся в угол кровати с телефоном: – Будем график составлять, ёпт, – от абсурда ситуации Артём рассмеялся. Их, как малолетних пацанов расселяли, чтобы они по ночам давали спать друг другу и всем остальным заодно. - Лучше молчи, – Акинфеев предупредительно выставил руку вперёд и снова отмахнулся от прилипчивой ладони Дзюбы. Сборы обещали быть интересными.