Кто, если не ты?

- Куда мы едем? Ты так и не сказал, – произнёс Саша, посмотрев на полутьму за окном. На заднем сиденье сидели Игорь и недовольный чем-то Артём, причём Акинфеев всеми силами пытался проявить внимание к другу, но тот не давался, ворчал и сопел обозлённо, периодически пихая коленками Сашу в спину. - Увидишь, – таинственно ответил Смолов и случайно коснулся Сашкиного бедра, перепутав его с рычагом переключения скоростей. Привыкший к таким «случайностям» Саша и ухом не повёл, продолжив с улыбкой наблюдать за дорогой. На западе небо всё еще было светлее, чем везде, зато в посадках сидела такая тьма, что Кокорин бы в здравом уме ни за что туда не сунулся. Куда их вёз Федя, ему было по большому счёту всё равно, спрашивал чисто для проформы, чтобы не было напряжённой тишины в салоне. - Включи музыку, что ли, – предложил Игорь, и Сашка щёлкнул по магнитоле. Плеер засветился разноцветными кнопками, из колонок запел Шатунов. Смотря вперёд, чтобы не сбить какую-нибудь шальную лису, Смолов, почувствовавший взгляд сбоку, улыбнулся и покачал головой. - Ты мне не поверишь в любом случае, так что я даже оправдываться не буду, – после этой фразы Кокорин разразился весёлым смехом и достал из бардачка друга пачку жвачки, под ноги ему вывалилась упаковка презервативов. Всё веселье с лица Саши, как ветром сдуло, а самого его окатило колючим страхом, он задумчиво покрутил фиолетовую коробочку в пальцах и демонстративно швырнул её перед собой. Отвлёкшись от дороги, Фёдор посмотрел на панель и вздохнул. Теперь уже настроение испортилось абсолютно у всех. Отпихнутый в сторону Акинфеев жался лбом к прохладному тонированному стеклу, Дзюба смотрел в щель между Сашиным креслом и дверью и кусал губы обиженно, замолчавший Кокорин пытался убедить себя в том, что не имеет права на такие вот истерики, а Федя ждал момента, чтобы объясниться. Наконец, машина остановилась, еще немного и от давления тишиной стёкла бы разлетелись на мелкие кусочки. Первым выскочил Дзюба, за ним с противоположной стороны – Акинфеев, Сашку Фёдор придержал за колено. - Чё случилось, Саш? – спросил он, заглушив мотор и убавив громкость музыки. Под пальцами приятно теплели синие джинсы Кокорина, а взгляд у парня был настолько ледяной, что впору потянуться за пледом, что лежал сзади. - Ты не говорил, что завёл себе девчонку, – с обидой ответил Саша и дёрнулся, чтобы выйти. - На моей машине позавчера ездили родители, – спокойно произнёс Федя и добавил: – И флешка отцовская, и остальное всё – тоже, – уж от кого-кого, но от родителей Смолов такой подставы точно не ждал. Это ж надо так влететь. - Ну тупее отмазы ты придумать, конечно, не мог! – повысив голос, вскрикнул Саша и смахнул ладонь Феди с колена. - Я не вру! Они с палатками со своими друзьями ездили на пруд, и я даже не хочу думать о том, чем они там, блять, в моей машине занимались! - Допустим, – Сашка кивнул, но не поверил ни единому слову, ревность глушила разум, сердце колотилось тяжёлым камнем. - Зачем мне гондоны, когда у меня никого нет уже год? Чё мне ими делать, скажи? Шары надувать? - Ждать чуда, например. Вдруг кто подвернётся, а ты уже готов! – язвительно фыркнул Сашка и надул губы. От обиды Федя аж рот открыл, он похлопал глазами и цокнул. - Ты придурок, если ничего не видишь, – холодный тон Смолова отрезвил Кокорина, слова врезались в мозг, ключи зазвенели, а сам Фёдор вышел на улицу. Рассорившихся Дзюбы с Акинфеевым в ближайших ста метрах он не обнаружил и начал оглядываться по сторонам. Не ушли же они в разные стороны? Куда вообще можно было пропасть с ровной дороги? Но беглецы нашлись почти сразу, после возмущённого вскрика Игоря и доброго смеха Артёма, Федя выдохнул. Главное – живы-здоровы, а что они забыли в посадках – не его ума дело. - Ну, и зачем мы тут? – Саша подошёл к Смолову вплотную и остановился напротив. - В августе небо особенное, думал, что тебе понравится, – сказал Фёдор, привалившись задом к тёплому капоту машины и задрав подбородок, чтобы погрузиться в бездну звёзд и спутников: – Ты же любишь всё блестящее… – с грустной усмешкой выдал парень, почувствовав, как его талию обвивают чужие руки. - Ты поэтому купил себе серебристую куртку? – Сашка уткнулся лицом в шею Смолова и обступил его ноги. От Феди пахло чем-то сладким, не то земляникой, не то карамелью. Прикрыв глаза, Кокорин вдохнул поглубже. Он давно всё понял, и видел, как их с Фёдором отношения изменились. Потому и боялся, что тот может удрать из-за Сашкиной нерешительности и бездействия. Прильнувшего Кокорина обняли в ответ, крепко сжали в объятьях и чмокнули в макушку: – Загадай за меня желание, когда звезда упадёт. - Какое? – не отрывая губ от Сашиных волос, пробубнил Федя и возвёл глаза к небу. Ему было до безумия хорошо. Хорошо от того, что пальцы Саши медленно считали его позвонки. Хорошо от того, что его шею грело теплом мятного дыхания. Хорошо от того, что всё, наконец-то, встало на нужные рельсы. - Хочу, чтобы мы с тобой никогда не расстались, – забравшийся почти полностью под лёгкую ветровку Фёдора Саша скромно коснулся губами загорелой кожи шеи. - Я уже загадал несколько похожих, – заверил Федя и выдохнул шумно. По небу ползли спутники. Звёзды горели ярко-ярко, отражаясь в его глазах. До осени оставалось две недели, и ночи стали прохладнее. Теперь Смолов был уверен, что не замёрзнет даже лютой зимой, потому что желания сбываются. Он уже попросил упавшую звезду сохранить Сашу для него. И было это не сегодня, и не вчера. А в прошлом году, когда этот самый Саша не справился с управлением и вылетел с дороги прямо на том месте, где Федя и остановил машину теперь. Федя мало что запомнил с момента их знакомства – лишь перепуганные глаза Кокорина, Артёма, собственно, и попросившего съездить за другом, и Игоря, звонившего знакомому эвакуаторщику. - Да, Артём! Убери его от моего лица! – крикнул Акинфеев и рассмеялся. Забившийся под ветровку Смолова Саша прыснул. - Да ты только посмотри, какой прикольный! – Дзюба пихал другу в лицо маленького ёжика, чтобы тот рассмотрел его мокрый нос и маленькие клычки. Федя поднял голову к небу и беззвучно, лишь губами, произнёс тихое «Спасибо».