Кто, если не ты?

- Он всегда такой…. – Сашка делает паузу, чтобы подобрать слово, но потом всё-таки выдаёт то, что первым пришло в голову: – Дикий. - Почему это? – удивляется Артём, пережёвывая вафельный стаканчик. Он вот вообще не хотел переться в парк в такую жару, лучше бы на речку съездил, пусть и на автобусе, но Саше почему-то приспичило идти именно в парк. Неудивительно, что ни на детской площадке, ни у ларьков никого не было. Только на лавочке одиноко сидел Федя и читал книгу, периодически попивая воду из пластиковой бутылки. Вокруг него столпился десяток сизых голубей, парень после каждых десяти страниц подкидывал им заранее купленные семечки. - В технаре почти ни с кем не общается, – Кокорин не сводит взгляда с Фёдора, даже не замечает, что эскимо стекает по палочке на руку: – А на меня вечно пялится, как на снежного человека. Я, блять, чё, интересный такой? – Дзюба не особо слушает его, пожимает плечами и оглядывается по сторонам. Он, как никто другой, знает, что Сашка склонен драматизировать и преувеличивать действительность в сто раз. Помолчав немного, Кокорин продолжает: – Видишь, вот даже в парк он один ходит, как пенсионер, голубей кормит! – возмущению Саши нет предела, поэтому он, взмахнув рукой, отпускает растаявшее мороженое в свободный полёт на асфальтированную дорожку. Тёма без интереса провожает взглядом пломбир и усмехается, хлюпнув. - Телефон звонит, подожди две минуты, – поднявшись с места, Артём широченными шагами удаляется от Саши в сторону палатки со сладкой ватой. Оставшись наедине со своими мыслями, Кокорин подпирает ладонью подбородок и уже без стеснения рассматривает Федю. Тот за последние полчаса ни разу не посмотрел в их сторону, поэтому опасаться нечего. Будь Саша персонажем мультика, в его зрачках непременно нарисовались бы сердечки, а дурацкая улыбка расползлась бы по губам. Он даже моргать начинает медленнее, дыхание становится тяжелее. Федя такой красивый. Особенно, когда читает. Кокорин не раз видел его за этим занятием, но всё равно не может насмотреться. Жара стоит адская, дышать в самом центре города нечем, тень деревьев не помогает в борьбе с солнцем. Сашке наплевать. Жара на улице, дождь пойдёт или снег полетит – он будет ходить в этот чёртов парк, пока Фёдор ходит сюда. Сколько раз Саша хотел подойти и поболтать – не счесть, но так ни разу и не подошёл. А в шараге пообщаться тем более не получается, проклятое кокоринское смущение. И ведь чувствует, взгляды не простые, сложные какие-то, говорящие, но глаза отводит и зачем-то каждый раз после зрительного контакта с Федей лезет под руку к Артёму. Защититься пытается. Скрыться от того, что пугает. Нетрудно догадаться, что думает себе Фёдор, когда видит подобную картину. Но смотреть не перестаёт. Саше приятно думать, что кто-то, наверное, считает его красивым и привлекательным. Кто-то, кого он сам таковым считает. Дзюбы нет минут пятнадцать, и Кокорин начинает нервничать. Пишет пару сообщений и сразу звонит. Отвечает Артём уже из автобуса, на гневный вопль Сашки оборачивается не только Фёдор, но и прикормленные им голуби. Сбежавший, сам не поняв – как это произошло, Тёма хохочет и прямо предлагает Саше заговорить с Федей, чего париться-то? Тем более, что один общий интерес у них уже есть – сидеть в парковой летней духоте любят оба. А такие странности редко встретишь, надо дерзать. Рыча, Кокорин отсылает Дзюбу куда подальше, на что Артём отвечает, что они с Игорем именно туда и собрались. На заднем плане слышится возмущённое Игорево: «Да мы платили за проезд, вы к нам третий раз подходите!». Сквозь смех Дзюба сообщает Саше, что они едут на речку, и отключается. Брошенный один на один с объектом своего интереса Кокорин еще пару минут сидит в смятении, а потом решается. Зачёсывает пальцами чёлку в сторону и поднимается. Когда он проходит мимо Фёдора, тот отрывает взгляд от книги и ждёт. Саша в полнейшем ступоре останавливается, не знает, что сказать, отговаривает себя трусливо. Голуби шастают прямо под ногами, мешают нормально шаг сделать. Федя смотрит на него в ответ, даже улыбается легонько, отмечая замешательство на лице Кокорина. - Сколько времени? – спрашивает Сашка, закрывая часы на левой руке правой ладонью. У Фёдора брови встают домиком, а губы чуть приоткрываются. Не этого он ждал. - Три часа почти. Без десяти, – теперь Смолов чувствует себя неловко, ему хочется встать и уйти. Опять навыдумывал себе…. - Жарко, да? – Кокорин чешет подбородок и выдыхает, вытянув губы вперёд. Федя заторможенно кивает и лезет в пачку с семечками, чтобы голуби не умерли с голоду: – Любишь книжки? - Люблю, но в последнее время мало читаю. А ты? Любишь? – сыпанув горсть семян в сторону, Фёдор переманивает свой гуртующий табор в сторону, чтобы очистить участок справа для Саши. Вдруг всё-таки решит подойти. - Ну, я… – Сашка бы соврал, но не хочет: – Нет. Кино люблю, – по виду Феди нельзя понять, расстроился он, что у них минус один общий интерес, или нет. Парень по-прежнему с любопытством наблюдает за подвижной мимикой Кокорина и крепко сжимает пальцами обложку забытой книжки. - Давай сходим? – предлагает Фёдор дрогнувшим голосом, и Сашка расцветает. Глаза его загораются счастьем. Наконец-то. - Давай, – Саша кивает и тут же спрашивает: – Сейчас? - Да, можно. У меня планов нет. - И у меня. *** - И чё, как фильм-то? – спрашивает Артём, прижимая телефон плечом к уху. Обе руки заняты яичницей. Вернее, выбиранием из неё скорлупы. Игорь придёт с тренировки – надо кормить, хотя сосед неоднократно убедительно просил Тёму не готовить больше никогда в жизни. Но Тёма упрям и настойчив, он научится! Подумаешь, сгорела кастрюля, пока он футбол смотрел. - Да какой, блять, фильм?! Он меня до дома проводил! И обнял! Ты слышишь, идиот! – Сашка орёт так, что родители за стеной переглядываются в недоумении. - Я каждый день тебя обнимаю, чего ты, ёпт? – Тёма включает тупого, намеренно раздражая Кокорина и доводя его до сути. Чтобы он сам всё сказал. Чтобы понял эту самую суть. Ведь в последний месяц Сашка только и треплется о Феде, самому себе не признаваясь в симпатии к Смолову. - Блин, – Саша хнычет в трубку, – он мне нравится, Дзю, – потерев переносицу, выдаёт Кокорин: – Он охуенный. Мне кажется, я влип по самые уши. Мы завтра на речку вместе едем. - Давно надо было к нему подойти, – учительским тоном говорит Тёма и прислушивается. В съёмной квартире щёлкает замок, шуршащие пакеты остаются у порога, Акинфеев настороженно заглядывает в дверной проём. «Артём, поднял руки и отошёл от плиты!» – слышит Сашка в трубке и усмехается. Пойманный с поличным Дзюба мямлит что-то про яичницу и голод, только вот Игоря это нисколько не смягчает, он еще пару раз повторяет просьбу и переставляет сковороду на выключенную конфорку. Доготовит, когда переоденется: – А Саня с Федей в кино ходил, – интригующе тянет Артём, вызывая у Акинфеева удивлённое моргание и отвлекая его от мыслей о яичнице. - Всем расскажи! – ворчит Кокорин. «Расскажи!» – вторит ему Игорь и складывает руки на груди. - Ладно, Санёк, завтра на речке увидимся, напиши ему чё-нить хорошее перед сном. Давай, пока! - Пока, – Сашка цокает и сбрасывает вызов. Он задумчиво крутит телефон в руках и всё же открывает окно с сообщениями. Саша понятия не имеет, что хорошего можно написать. В голове крутится всякая пошлятина и банальщина, и он решает, что лучше заткнуться и не испортить ничего, чем написать дичь и сделать поход в кино с Федей последним в жизни. Спустя полчаса ему приходит сообщение от Смолова: «Ты красивый, тебе говорили?» С перехваченным от чувств дыханием Сашка расплывается лужей по кровати и влюблённо пищит в подушку, после чего несколько раз пробегаясь глазами по строке. «Нет, не говорили» «Я завтра скажу. Доброй ночи», – Кокорина подбрасывает на кровати от переизбытка эмоций, поэтому он сползает на пол и укладывается морской звездой. Прижимает к груди телефон и вздыхает блаженно.