Кто, если не ты?

Дурацко-горячее лето жжёт ступни острым песком. Саше же всё нипочём. Ему никогда не бывает скучно, даже в самые унылые дни он умеет найти себе занятие. И вот, пока Федя валяется на пляже, получая солнечные ожоги на белую после зимы кожу, Кокорин носится по молодой траве собирая одуванчики. Целая охапка маленьких жёлтых солнышек умрёт на такой жаре минут через пятнадцать, но их так много, что Сашке даже не жалко. Тем более, всё не просто так, а для благого дела. Руки у него перепачканы горьким соком цветов, а курносый нос в жёлтой пыльце. Оставшийся в одиночестве Смолов и ухом не ведёт, когда друг пропадает на добрых полчаса. На пляже, кроме них, никого. Где-то вдалеке смеются и плещутся Миранчуки – их всегда слышно за километр. Здесь же, где глубина реки достигает почти двух метров у самого берега, купаются только взрослые. Сашке пятнадцать, а Федя на год старше, они уже не играют в «щучки» и не строят песчаные замки, отгородившись от шумной толпы ребятни стеной камышей. Несмотря на то, что Фёдор лежит с закрытыми глазами, ему всё равно светло. Солнце пробивается через веки красно-оранжевым светом, кожу греет до красноты. Он пытался было почитать книгу, но Саша очень удачно залил её страницы водой, когда вылез из реки и по-собачьи потрепал волосами, постаравшись как можно сильнее намочить друга. Сейчас Феде просто хорошо. Он почти не чувствует собственного тела, лежит и растворяется в лете, думая о треске могучих сосен, что расположились на другом берегу реки, о шелесте камышовых зарослей и жужжании тяжёлых оводов. Пару раз на него садятся проворные речные стрекозы с сине-перламутровыми крылышками, щекочут живот, вынуждая парня лениво шевелиться и отмахиваться. Наверное, Смолов бы даже заснул под ласковыми порывами свежего ветерка, если бы не приблизившиеся к нему Сашины шаги. На плечо Фёдора тут же приземляются мелкие песчинки, а солнце скрывается за чужой тенью. Но открывать глаза Федя не спешит, так же мирно дышит, ладонями в сухой песок зарывшись. - Федь, ты спишь? - Нет. - Можешь сесть? – бестолково спрашивает Сашка и снова открывает Фёдору солнце, предусмотрительно заходя ему за голову. Смолов щурится, ладонью от света закрывается и снизу-вверх на нависшего над ним Сашу смотрит с подозрением. - Зачем? - Надо, – растрёпанные, как у домового, волосы обрамляют обгоревшее лицо Кокорина. Выдохнув с недовольством, Федя закатывает глаза и всё-таки принимает сидячее положение. С его спины осыпается прилипший песок, а на лопатке виднеется красный отпечаток небольшого камешка. - Ну? – не оборачиваясь, спрашивает Фёдор и отряхивает ладони друг об друга. - Вот, – выдаёт Сашка и надевает на голову друга аккуратный венок из жёлтых одуванчиков. Проморгавшись от удивления, Федя несмело ощупывает пальцами странную конструкцию, трогает мягкие лепестки, гладкие стебли цветов, и улыбается. Борющийся с неловкостью Саша продолжает стоять за его спиной, засунув руки в карманы уже высохших шорт. - Извинения приняты, – Фёдор разворачивается к нему лицом и протягивает руку для примирения. Сашка расцветает в улыбке, тут же валясь на песок от сильного рывка: – Пошли купаться? – спрашивает Федя, ловко оседлав бедра друга и нависнув над ним. От серьёзного взгляда Смолова Саша ёжится, не понимая, как оказался прижатым спиной к песку. Венок на голове Фёдора чуть съезжает набок, путая тёмные волосы парня. - У тебя губа лопнула, – тихо говорит Сашка, осторожно переплетая свои пальцы с пальцами Феди у себя за головой. Он так боится, что Смолов его поцелует, что затылком в песок сильнее вжимается. Боится и хочет этого не меньше самого Феди. Между ними давно уже искрит, но Фёдор держится, а Сашу трясёт от одной мысли, что Федя когда-нибудь всё же решится и устроит ядерный взрыв им обоим. У закрывшего собой солнце Смолова ареол яркого света вокруг головы, взглядом он внимательно изучает каждую ресничку Кокорина, оставляющую тень на покрасневшей коже, сглатывает нетерпеливо и зубы сжимает посильнее, чувствуя зуд на губах. Не от лопнувшей кожи, потревоженной ветром. От желания целоваться. Обхватить горячими сухими ладонями Сашкино лицо и целовать, пока тот, конечно же, будет брыкаться и мычать, якобы возмущаясь. Пока он будет сжимать губы и руками махать, боясь сдаться. Целовать до тех пор, пока не почувствует, что ему отвечают, превращая односторонний поцелуй во что-то неумело-трогательное, сродни кривоватому венку из подвявших уже одуванчиков. Но Феде всё-таки не хватает смелости, от того он вздыхает разочарованно и поднимается на ноги в одном рывке, Саша берётся за его протянутую руку, а потом долго стряхивает песок с задницы, намеренно не поднимая взгляда. Его загорелые щеки, кажется, становятся еще краснее. Отойдя в сторону, Смолов снимает с головы венок и бережно укладывает его под свою майку, чтобы совсем не завял, пока они будут плавать. Он шустро ныряет и, немного успокоившись от прохладной воды, наконец, поворачивается к Сашке, который остался на берегу. Расстроенный до глубины души Кокорин стоит у самой кромки воды, перебирая пальцами замки на карманах шорт и с тревогой глядя на Федю. - Сзади меня крокодил? – шутит Фёдор и подплывает обратно к другу. - Нет, теперь он спереди. - Чего? – Смолов даже брови сводит друг к другу от непонимания, ресницами мокрыми хлопает и, коснувшись дна ногами, замирает: – В чём дело? Иди сюда. - Вода холодная, – усевшись на мокрый песок, Саша подбирает колени к груди, изображает равнодушие. На самом же деле ему очень обидно. Ведь видел, как Фёдор смотрел на него, чувствовал, что до поцелуя оставалось совсем немного. Конечно, Сашка, как и любой подросток, ищет проблемы в себе. «Я некрасивый», – тут же мысленно заключает Кокорин и раскисает: – Не хочу купаться. - Да что ты? – похолодевшими уже ладонями Федя хватает его за щиколотки и тянет на себя. Все попытки Сашки вырваться заканчиваются провалом. Соскользнув с берега в воду, Кокорин машинально цепляется за плечи Смолова и виснет на нём, как перепуганный кот, только-только снятый с дерева. Довольный ситуацией Фёдор крепко держит друга, радуется тому, как Саша обвивает ногами его бёдра. С Фединых волос капает вода, капли стекают по подбородку, чертят линии по шее, возвращаясь в реку: – Холодно? – заметив мурашки на теле Кокорина, интересуется Фёдор и ненавязчиво прижимает его к себе покрепче. - Нет, – отвечает Саша, вдруг осознав, как близко они друг к другу находятся. Затаившийся Смолов без стеснения еще раз взглядом пробегает от Сашкиных глаз до его губ и невинно чмокает, не задержавшись в поцелуе даже на секунду. В ожидании реакции Федя облизывается и удобнее перехватывает Сашу, ладони укладывая на его ягодицы. Под ногой у Смолова острая ракушка, а спину очевидно кусает что-то очень голодное, но Сашку из рук он не выпускает: – И всё? – удивлённо моргнув несколько раз, спрашивает Кокорин и неловко убирает чёлку со лба Фёдора. - И всё, – с улыбкой фыркает Федя и быстро выпутывается из объятий: – Догоняй, теперь твоя очередь, – перед тем как нырнуть под воду, говорит Смолов и скрывается в реке с головой.