Кто, если не ты?

Это могло быть любовью... Если бы Сашка не провозился со шнурками дольше обычного, он бы обязательно успел на нужный автобус. Привычка вовремя зашнуровывать помытые кроссовки сыграла с ним злую шутку. Если бы Федя немного опоздал, он бы совершенно точно оказался рядом с Сашей на той остановке под дождём. Но Фёдор всегда приходил вовремя, и расписание автобусов знал отлично. Это могло быть любовью... Если бы Саша не остался дома тем снежным вечером, забив на странное, из ниоткуда возникшее желание напиться молока в одиннадцать часов, а вышел бы на улицу. Просто бы вышел, запахнувшись в свою огромную тёплую куртку и натянув жёлтую шапку. Ведь Федя навернулся на льду прямо рядом с Сашкиным подъездом и, забив на предрассудки, еще минут пять лежал, глядя на медленно падающий снег. Но Сашка закутался в одеяло и включил сериал, почувствовав, что что-то важное только что прошло мимо него. Належавшийся вдоволь Смолов понял, что никакого чуда не произойдёт, снег вновь стал просто снегом. Это могло быть любовью... Если бы Саша хоть иногда смотрел по сторонам, а не себе под ноги, он бы, наверное, заметил Федю, сидящего у фонтана с толстой синей книгой, и влюбился бы в его образ в блестящих мелких брызгах воды. Если бы Федя вовремя оторвал взгляд от печатных страниц, он бы увидел, как Саша по рассеянности выронил плеер, и вернул бы его. Но Сашка спешил, а Фёдор был слишком погружён в историю о любви. Это могло быть любовью, и… Сашка никогда не умел кататься на роликах. Эта наука казалась ему непостижимой, невозможно трудной и травмоопасной. Его товарищ и друг детства – Артём Дзюба, привыкший к приключениям, мнение Кокорина не разделял и решил доказать, что ролики – это круто и совсем не страшно. Увлечённый внезапным приходом осени Федя не к месту засмотрелся на пожелтевшие листья клёна. …и судьба, наконец, догнала их. - Артём, я тебе говорил, что не надо его подталкивать, – с укоризной выпалил Игорь, увидев, как Сашка на всей возможной скорости вмазался в парня. Сашкино громкое «Прости, пожалуйста!» услышал весь сквер: – Пойдем поднимать, – устало потерев переносицу, Акинфеев двинулся в сторону парней. - Он нормально ехал, если бы этот лунатик, на дорогу не выскочил, ёпт, откуда-то из-за дерева! – оправдываясь, Тёма размахивал руками, как ветряная мельница. Хотя, на роликах высоченный Дзюба был больше похож на Останкинскую башню, чуть ли головой парковые фонари не сшибал. - Он нормально ехал, пока я держал его за шкирку! – Акинфеев отмахнулся от ладони Артёма и угрожающе сверкнул глазами: – Что ты за человек такой… – риторически поинтересовался Игорь и остановился прямо перед развалившейся на асфальтированной дорожке парочкой: – Переломы? Ссадины? Порезы? – спросил Акинфеев, присев на корточки рядом с пострадавшими. - Джинсы немного... – Федя похлопал глазами и потёр коленку, – разодрались, – на светлых джинсах зияла безобразная дыра, кожа под ней была стёсана до крови. Вообще, в первые секунды Смолов даже не понял, где его ноги, а где ноги Сашки, так удачно Кокорин в него въехал, что они, практически обнявшись, синхронно повалились, не удержав равновесия. - А у меня локти и ладони, – в подтверждение своим словам Саша выставил испачканные и содранные руки на обозрение Игорю. Тяжко вздохнувший Акинфеев мысленно поставил себе плюсик за то, что заставил Кокорина надеть наколенники хотя бы. Раненные сидели на задницах и разглядывали друг друга с интересом. «Знакомое лицо», – подумал Сашка, почесав нос грязной рукой. И без того курносый нос превратился в настоящий пыльный пятачок. «Как можно быть таким нелепым?» – Фёдор улыбнулся ему уголком губ и снова окинул незнакомого парня взглядом. Он даже не злился на него за свои модные джинсы, честно, хотя за прожженные бенгальскими огнями шорты Миранчукам на прошлой неделе всыпал прилично. Шорты были любимыми, а джинсов у Феди дохрена, на каждый день по две пары. - Скажи спасибо, что ты в него въехал, а не в дерево, – хмыкнул Дзюба, победно сложив руки на груди. Артём вообще никогда не унывал, всегда мог найти положительные моменты в ситуации, даже в самой патовой. Игоря это, как правило, жутко бесило. - И всё из-за тебя! – Игорь снова фурией накинулся на Тёму: – Лучше бы велики взяли и покатались! – действительно, лучше. Так бы Сашка с Федей не встретились до следующего перекрёстка судеб. Их и так уже толкало друг к другу чуть ли не каждый месяц, лбами сталкивало, как бы намекая – это не просто встречи. - А если б он на велике в этого въехал, мы бы костей не собрали! – принялся защищаться Артём и отошёл на шаг от разъярённого Игоря. Тут и прилететь могло, взгляд у Акинфеева был очень недобрый, и даже щенячьи глаза Тёмы не помогали. - Ну, конечно, ты ещё скажи, что это прям везение – вписаться в чужого человека! У тебя всё так – просто! Дразнить собаку, а потом ныть, что она покусала! Интересно, почему? – Игорь гримасничал, удивляясь почти театрально, дурацкая улыбка умиления то и дело прорывалась на губах Артёма. Нечего таить, он любил, когда Акинфеев орал и вправлял мозги, было в этом что-то душевное, забота, наверное: – Спрыгнуть с третьего этажа, потому что лень идти по лестнице, а лифт сломан? Да запросто! И ходить потом с гипсом по этой блядской лестнице на костылях! Вот в этом весь ты, – Игорь кивнул себе и еще раз повторил: – Ты, Артём, – злиться, когда на тебя смотрят, как на карлика – сверху-вниз и улыбаются во все тридцать два, стало практически невозможно. Если бы не толпы людей вокруг, Тёма бы точно кинулся обниматься и душить Акинфеева своими лапищами, Игорь в этом был практически уверен. - Да ладно тебе, Игорёк, чё ты завёлся? – Дзюба протянул к нему руку и зацепился за плечо друга: – Все живы, – почувствовав, как его силой тянут, Акинфеев запаниковал и принялся отбиваться, но Артём не сдавался и через минуту борьбы вовсю тискал свирепевшего Игоря. Пока странные, с точки зрения Смолова, парни ссорились и горячо мирились, Федя поднялся на ноги и протянул руку Саше. У пыхтевшего от усердия Сашки разъезжались ноги, но Фёдор перехватил его покрепче и Кокорин всё-таки смог встать. Рядом с ними, соединившись в клубок из рук и ног, под Акинфеевские «отпусти, блять, Дзюба» и «я тебе не кот, не тискай меня!», происходило примирение. Привыкший ко всему Саша махнул рукой в сторону друзей, молча попросив не обращать внимания на эту парочку. Со стороны ларьков потянуло приторным шлейфом жжёного сахара и ванилином. Смешавшись со свежестью ранней тёплой осени, карамельный запах заиграл иначе, Кокорину показалось даже, что у него мурашки побежали от этого необычного сочетания. Фёдор смотрел на него изучающе, так, словно пытался запомнить, отчего Саше стало немного не по себе. Нужно было срочно исправлять ситуацию, нестандартная встреча могла вот-вот закончиться под крики Акинфеева. И Смолов, и Кокорин чувствовали, что прямо сейчас, в этот момент, в этом шумном сквере с янтарными фонарями-пиками происходит самая настоящая магия. Неосязаемая, незримая и даже вдохнуть её было нельзя. Она чувствовалась интуитивно: на кончиках выпачканных в пыль пальцев оседая, касаясь пушистых ресниц, обнимая слабыми порывами ветра, жёлтыми листьями смеясь. - Хочешь сладкой ваты? – Сашка и сам не ожидал, что ляпнет такое, – то ли вкусные запахи так повлияли, то ли внезапное столкновение заставило рассудок помутиться, – поэтому он сразу поспешил исправиться: – Я тебя сбил, хочу извиниться. - Только переобуйся сначала, а то ещё кого-нибудь покалечишь, разоришься на вате... – улыбнувшись, Фёдор выставил в сторону локоть: – Цепляйся. - Я – Саша, кстати, – решив, что пора бы уже познакомиться, Кокорин протянул ладонь и тут же зашипел, когда Смолов крепко пожал её. Ссадины ещё никто не отменял. - Блин, извини, – Фёдор сочувственно нахмурился, – меня Федя зовут, – улыбка у Саши была прямо-таки заразительная, ленивая немного, тёплая, с ямочками на щеках. - Ну? Пойдём? – всё же воспользовавшись любезностью нового знакомого, Кокорин взялся за его локоть. - А твои друзья? – Смолов, покосившийся на продолжавших, обнимаясь, выяснять отношения парней, вновь придержал споткнувшегося Сашку. - Я думаю, они не заблудятся, – пожав плечами, Саша снова улыбнулся: – А ты какую вату любишь больше: розовую или белую? - Нам бы сейчас медицинская не помешала. И перекиси водорода флакон хотя бы… – фыркнул Фёдор, вспомнив своё разбитое колено и царапины на ладонях Саши, и продолжил: – По-моему, она вся одинаковая, если честно, – Сашка приготовился спорить, в сладостях он понимал получше Вилли Вонки. Это могло быть любовью. И всё-таки стало.